Дневник Эмберли Вейл

— Где. Моя. Дочка? Я чуть не подпрыгнула, когда она постучала в дверь. И не только я. Ну, нам и неоткуда было знать, что она давно здесь. Все её перемещения были беззвучны. Я покосилась на комиссара. В его глазах читалось узнавание. Будто, по его мнению, наша безумная валькирия и эта — как две капли воды. Я прокашлялась и уточнила: — Извините, но вы… мать Анны? Миниатюрная брюнетка удивлённо моргнула. — Она выбрала себе русское имя? Интересно, почему… Мой будущий Вольный Клинок поражённо сказал: — Прямо одно лицо… Где-то на грани слышимости вдруг послышался… хоровой женский смех, кого-то, кто был в курсе, как этот парень относился к Анне. Девушка немного послушала эти шепотки и приподняла брови. Он ведь действительно влюбился в Анну по самые уши. Для него стало крайней неожиданностью встретить… Кайфас подметил: — А я думал, её мамочка повыше, чем вы. Миниаютюрная девушка отстранённо заметила, слушая потустороннее эхо, от которого у меня пошли мурашки по коже: — В отца пошла… И, вернув своё внимание к нам, заставила эхо молчать, пока говорила: — …Я отвернулась всего на секунду. Она сидела здесь. А сейчас её нет. Куда она делась? Я слегка пожала плечами. — Я тоже вышла пару минут назад. Она была тут и слушала музыку. Успокаивала нервы, а то фанаты её до белого каления довели. А-а… можно поинтересоваться, откуда здесь вы? Она вздохнула и прислушалась к неслышным голосам. Задумчиво сказала: — Я следила за ней уже пару недель. Всё думала, моя ли это дочь. Просто… Она замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы описать её. И поняла, что без мата эту егозу не описать. А материться она явно не хотела. Я переспросила: — Просто — что? — Просто она — какая-то другая. И я думала, что это… не совсем она. Пока она тут концерт не устроила. — Хм. Как вас зовут? Я — Эмберли Вейл. Инквизитор Ордо Ксенос. Девушка усмехнулась: — Надо же, и я теперь буду работать с Инквизицией, как Тёмная… — Что? — А, не важно. Я — Юки Конно. Тут уже я приподняла брови. — О, так она использовала свою девичью фамилию. — Хочешь сказать, что она назвалась тебе «Анна Конно»? — Ну да. Кстати, а как вы следили за своей дочерью? Вопреки устоявшемуся среди граждан Империума мнению, что Инквизиции говорить правду не стоит, особенно такую, она мне спокойно ответила: — Через тень. Я вопросительно изогнула бровь. Юки молча воплотила… ту тень, которая следила за Анной. Тёмный силуэт словно испускал эманации вины. Юки и самой хотелось ругаться со злости, что та упустила дочь из виду. А вот фигура, воплотившаяся из её тени, на неё саму отнюдь не походила. Она была ещё меньше, словно бы это была эта же девушка, но лет на пять-семь помладше, с острыми ушками, торчащими в стороны, и с заострёнными крыльями, как у стрекозы. Я спросила, пребывая в лёгком шоке и вспоминая теневой хор: — И-и… много их у вас? Тени матери Анны словно переглянулись и вновь хором захохотали, перебрасываясь дразнилкой, мол, давай, посчитай ты их. Юки раздражённо отмахнулась и, задумчиво почесав в затылке, покивала. — Много. Сосчитать не смогу. — А-а… вы сможете сказать, что Анна ещё на планете? Она покачала головой. — На планете её нет. Я думала, вы знаете. Комиссар повернулся ко мне, но голос у него был неуверенный: — Так Анна же часто вот так пропадает, разве нет? Я ему ответила: — Когда она сбегала сама, она хоть какие-то намёки оставляла. А тут она «сбежала» не то что от меня, а от матери своей. Которая, на минуточку, подселила собственную тень внутрь её тени. Юки подвела логичный итог: — Значит, она покинула планету не сама, да так, что этого не заметила я… Тут вдруг к ней пришла какая-то догадка, от которой она скрипнула зубами, её глаза зажглись тёмным пламенем, а её тень выросла, поглотив всю стену. — …И если это опять проделки этого Клоуна, клянусь, прибью его наглую ушастую морду! Она прошипела угрозу сквозь зубы, а магия, которая позволяла нам понимать её, словно она говорила на готике, дрогнула. За эхом ментального переводчика слышалась речь на… не знаю, на каком языке. Наверное, на одном из родных наречий Анны. И это был явно не эльфийский язык, будь то Квенья или Альдмерис. Затем Юки вспомнила, что мы, как местные, не особо привыкли к подобным приступам гнева. Особенно от вроде бы союзных псайкеров… опять же, если её можно считать псайкером. Не знай я про более высшие формы магии, я бы точно сказала, что да, можно. Девушка закрыла глаза, и тёмное пламя потухло. Тень мгновенно вернулась к своим изначальным размерам, и она извинилась: — Извините, не хотела вас напугать. Я осторожно уточнила: — И-и… часто у вас такое? Юки чуть-чуть приподняла плечи. — Когда меня что-то бесит. Вроде… ну, ушастых клоунов. — Хм… И… чем же вам не угодили арлекины эльдар? Или… речь про их божество? Мать Анны поугрюмела: — Про обоих. А чем мне насолил их божок? Она начала снова злиться, но свечение глаз не переходило опасную черту: — Да так, спёр у меня однажды сестру, сделал её своей циркачкой, а я только-только забеременела, и он — разумеется, чтоб его! — дёрнул сестрёнку сюда, в ваш мир, больше похожий на ад! А мне теперь приходится искать мою кровиночку посреди вашего ада, и, едва я её нашла, как вдруг она непостижимым образом пропадает…! Девушка снова закрыла глаза, протяжно вздохнула и постаралась успокоиться. Мой будущий Вольный Клинок сделал важное уточнение: — Вы сказали, что наш мир больше похож на ад. Хотите сказать… что вы родом не из нашей реальности? Мать его возлюбленной посмотрела на него и, подумав, кивнула. — Если под «реальностью» ты подразумеваешь «вселенную», то да. А я нахмурилась, подводя другой очевидный итог: — Значит, Анна тоже родом не отсюда. Не из нашей Галактики, то есть. И… её родство с местными весьма условное. Юки кивнула и мне. — Как и моё. Кайфас у неё спросил: — Сестру-то хоть нашли? И её стал разбирать нервозный смех — вкупе с активной жестикуляцией, совсем как у Анны, когда та злилась: — Найти-то нашла, и даже слинять отсюда уже успела! Да только потом моя дочурка где-то — и я без понятия, «где» — умудрилась вырасти, повзрослеть без моего ведома, да так и остаться с тем же характером, как у меня в мои четырнадцать, помноженным на её средневековое воспитание с мечом в руках с восьми лет! И отец её ни сном, ни духом! Любопытно, но мамочка нашей принцессы разговаривала исключительно культурно. Она выдохнула, успокоилась и снова извинилась: — Простите. Это нервное. Я ей сочувственно улыбнулась. — Как я вас понимаю… Юки хотела спросить у меня что-то, но её опередил Монс, смутившийся с её слов про средневековое воспитание: — Погодите-ка, Анна мне сказала, что ей семьдесят лет, и мечом она владеет шестьдесят шесть из… Девушка удивлённо вскинула брови. — Семьдесят?! Проклятье, где она успела прожить ещё восемь лет?! Когда она от меня улизнула, ей было шестьдесят два! Я дала одно из пояснений, в котором была точно уверена: — Ну, пять из них она провела со мной. Где она провела ещё три, я не… В кармане штанов Юки что-то пикнуло, и она достала… практически такое же устройство, каким пользовалась Анна. И, пока она смотрела, что за сообщение ей пришло, телефон пикнул ещё два раза. Лицо Юки на секунду окаменело. — Ага, значит, подслушиваем, доча. А сейчас ты где? Телефон пикнул ещё раз. Юки закатила глаза. — Очень логично, доча! Логично, что «не здесь»! Она подошла к нам и повернула телефон экраном ко мне. — Вам знакомо это место? Туда через моё плечо заглянули и Монс с Кайфасом. Комиссар выдал самое очевидное мнение: — Похоже на какой-нибудь город-улей. Ну, если речь про «наш» мир. Тут же на экране появилось текстовое сообщение, коротко означающее «да-п». Оно пришло беззвучно и сразу же исчезло, будто наша принцесса не сильно хотела давать матери знать, что она «здесь». В то же мгновение я ощутила, как из-за другого моего плеча выглянула одна из теней Юки, почему-то выглядящей, как какая-то фея. Я молча покачала головой, не узнав в пикт-снимке ни один из известных мне городов-ульев. А Монс возразил Каину: — Не совсем город-улей. Тут одновременно видно трассу и небо на фоне. Да, небоскрёбы есть, но… Я протянула руку к экранчику и мотнула переписку вверх. На нескольких других пиктах были совершенно разные пейзажи. Кайфас спросил, увидев знакомый лес: — Это и есть «Западный Вельд»? Хмыкнув, я неуверенно покачала головой. — Не похоже. Местные леса напомнили ей Западный Вельд, а они — лиственные. Этот больше похож на хвойный. И посмотри на эти горы вокруг. Что-то не думаю я, что это тот самый лес. Юки, смутившись, повернула экран к себе. И, задумчиво посмотрев на пикт, качнула головой. — Вы правы, Инквизитор. Это… Сосновый Бор. Он гораздо севернее Западного Вельда, по другую сторону Джерольских гор. Хм, значит, какое-то время моя девочка провела… фактически, у себя дома. Но меня смущает дата на фотке. — Дата? — А вы не увидели? Тут написано «Десятое число Второго Зерна двести первого года Четвёртой Эры». — И чем же вас смутила эта дата? — Моя дочь родилась двадцать первого Середины Года… в триста пятидесятых годах этой эры. Монс снова смутился: — То есть, она была там ещё до своего рождения? — Она была там ещё до рождения своего отца. А значит… Кайфас уточнил: — Другая параллель? Юки покачала головой. — Без понятия. И, кстати, нам бы сейчас узнать, где она теперь. Я напомнила мужчинам: — Нам в любом случае сейчас надо к Тогрому. Может, он знает? Мать Анны недоумённо спросила: — А ему-то откуда знать? Я пожала плечами. — Ну, Анна считала его Морготом, первоначалом всея Зла мира Арды. Средиземья, то бишь. Монс кинул на меня странный взгляд, смешав недоумение с подозрительностью. Юки, хмыкнув, повернулась к двери. — Ну, раз так… Кайфас вдруг её попросил: — Погодите немного, миледи, просьба есть. Она посмотрела на него. — Слушаю. — Я правильно понимаю, что ваши… тени… есть внутри и наших теней? — Разумеется. Вы — друзья моей доченьки. Я и ваши жизни тоже спасала там, внизу. — Оу… Тогда… ну, я бы хотел, чтобы наши тени принадлежали только нам. Можете… э-э, «отозвать» их? Юки, подумав, пожала плечами. — Как хотите. От наших ног к её тени мелькнули силуэты, и я приподняла руку. Тёмное пятно между мной и Юки задержалось на полу. Я жестом позвала её обратно, и пятно вернулось в мою тень, сделав ту слегка темнее, словно на меня светило чем-то помощнее, чем просто дневной свет за окном. Юки, с толикой иронии глядя на это, снова пожала плечами и шагнула к двери. А я задумчиво пробормотала: — Мне будет очень интересно, откуда у вас такая сила манипулировать тенями. Анна такого не умела. Судя по свечению в области глаз матери валькирии, та творила какую-то магию. Странно, я думала, что она могла такое делать, только как следует разозлившись. Пока она что-то делала силой воли, Юки сказала мне: — Вообще, это личное. Но, думаю, если уж Анна провела с вами аж пять лет, то и я могу вам верить. Ведь могу же? В номере снова потемнело, как если бы она впала в ярость, только тьма, покрывшая стену, сосредоточилась по контурам двери. Затем покрыла саму дверь и, разделившись на мириады маленьких силуэтов Юки, резко разлетелись в стороны. Вместо двери возник портал, через который мы увидели Тогрома у него в кабинете. Правитель планеты разбирал какие-то бумаги. Проявление пси-сил, во-первых, никак не изменило температуру в зале, а во-вторых, протекло абсолютно беззвучно. И, тем не менее, Царь-Рыцарь мгновенно ощутил наш взгляд и поднял на нас глаза. Приподняв левую бровь, он поманил всех пальцем, и мы, переглянувшись, вошли в портал, выйдя в кабинете Тогрома. При встрече с Юки он встал и поклонился. — Это честь — встретить одну из персонификаций Изначальной Тьмы. Миледи…? Миниатюрная брюнетка на его фоне казалась ещё меньше ростом, чем была. Она в ответ закатила глаза. — Да что тут все так официозно общаются-то? Я просто Юки, Юки Конно, без каких-либо «леди», «госпожа» и так далее. Тогром приподнял брови. — О, так вы родом из Страны Восходящего Солнца? А из какого года? Девушка автоматически ответила: — Родилась в две десятом, померла в двадцать пятом… Ой, стоп, вы что, понимаете японский? На мраморном лице появился намёк на улыбку. — Языковая маска на вас хорошая. Чувствуется эльфийская рука и… если не ошибаюсь, почерк магов Ордена Аарн. Кто делал? Комиссар вопросительно на меня посмотрел, шепча одними губами, что не понимает ни единого слова. А я вдруг поняла, что Тогром говорил на Квенья. На лице Монса тоже отразилось непонимание. Юки, удивлённо моргнув, сказала: — Элем. Ну, Элеммакил, отец моей дочери. А его учил… вроде бы как раз один из магов Аарн. Насколько помню, какой-то орк. — Кержак Чёрный? — Да. Кстати, раз уж сразу зашла речь — где она? Я отвернулась всего на секунду, и она пропала. А ещё — с чего это вдруг моя дочь буквально раздвоилась? Тогром с лёгкой иронией развёл руки в стороны и перешёл на готик: — Почему у вашей дочери появились отражения в других мирах — я не знаю. Как не знаю и того, куда она вдруг делась. Как я уже говорил леди Инквизитору, ваша дочь умеючи скрывается в тенях, и на днях она сказала мне, у кого она училась этому искусству. К тому же, теперь я понимаю, почему далеко не всегда я мог её заметить. — Потому что я, как вы сказали, какая-то «персонификация Изначальной Тьмы»? — А вы не в курсе? То есть, у вас в тени просто так собрались все ваши собственные отражения, что сошли с ума и теперь не могут влиять на Мироздание, если вы им не позволите? Юки промолчала. Её глаза тихонько засветились. И вот теперь это был признак злости. Тогром примирительно поднял ладони. — Я не хотел вас сердить, Юки. Простите. Она закрыла глаза, и вокруг стало светлее. Девушка вздохнула. — Ничего. Я в последнее время часто нервничаю. И злюсь. А когда злюсь — вокруг происходит чертовщина. — Таков их договор. Ваших теней, я имею ввиду. Разумеется это влияет на ваше настроение. Он перевёл взгляд на Монса. Его улыбка стала явнее. — Что, мальчик мой, признание в любви пошло не по плану? Парень смущённо промолчал. За него ответила я, пусть это и был риторический вопрос: — Анна ему прямо сказала, что ей не нужна его любовь. И, чтобы иметь хоть какую-то возможность видеть её чаще, Монс решил стать Вольным Клинком у меня на службе. Тогром кивнул. — И мы плавно переходим ко второй насущной теме вашего визита, леди Инквизитор. — Скажите сразу — это вы направили Монса ко мне? — Разумеется. — Значит, вы заранее одобрили его выбор, хотя это противоречит традициям рыцарских домов? — Конечно. И ему я тоже так сказал. — Тогда почему не провели все необходимые формальности, чтобы он УЖЕ стал Вольным Клинком? Царь-Рыцарь обвёл руками стол со стопками документов. — А чем, по-вашему, я был только что занят? Юки нетерпеливо вздохнула, её глаза снова засияли, и по бумагам пробежала волна тьмы. Тогром, бросив новый взгляд на документы, удивлённо изогнул бровь. — Спасибо. Всё в порядке. Девушка раздражённо спросила: — Долго мы ещё тут распинаться будем? Моя дочь пропала! Тогром поспешно ответил: — Всё, леди Инквизитор ставит свою подпись вот здесь, Монс официально подчиняется ей, и все свободны! Миниатюрная брюнетка, скрестив руки на груди, обожгла меня вторым злобным взглядом, и я торопливо подписала полностью официальный договор между правителем рыцарского мира и мной от имени Инквизиции. Теперь у меня на службе состоял Вольный Клинок, пилотирующий рыцаря, модифицированного Вестником Омниссии. Всё на грани радикализма… Тогром нам сказал: — Юки, вы можете переместить рыцаря Монса на борт корабля Эмберли? Свет её очей слегка угас, и она повернулась к нему. — Могу. А это никого не напугает? — Учитывая, что половина экипажа её яхты наблюдала трансляцию их похода в гробницы, то не думаю, что напугает. Я спохватилась: — Эй-эй, а как я это объясню?! Вы хоть понимаете, как это странно будет выглядеть?! Да и не влезет имперский рыцарь в ангар моей «Аквилы»! Тогром улыбнулся так, словно давно предвидел моё праведное возмущение. — В таком случае, леди Инквизитор, у меня для вас есть ещё один подарок. Точнее, подарок моему бывшему оруженосцу… Он протянул руку куда-то под стол, выдвинул ящик и достал оттуда какое-то кольцо. Перстень. Но не такой, как у Кайфаса. Да и у моего комиссара кольцо блокировало дар к магии. А это… если судить по стилизованному изображению рыцаря… — Боюсь предположить… Тогром… Уж не запихнули ли вы имперского рыцаря в…? Царь-Рыцарь улыбнулся ещё ироничнее. — После всего, что вы увидели… вы ещё удивляетесь подобным фокусам? Юки взглядом выхватила перстень из руки Тогрома и надела тот на палец обомлевшего Монса. Правитель достал из того же ящика другое украшение. Медальон на изящной цепочке. Всем своим видом это украшение говорило о принадлежности Империуму Человечества, но я знала, что создавали его отнюдь не человеческие ювелиры. — А это, господа мои, предназначалось Анне. И создавал его уже не мой сподвижник. Я спросила, уже зная ответ: — Джоплин? Тогром кивнул. — Он самый. И никто другой, кроме Анны, не сможет открыть медальон. Уж не говоря о том, что никому другому его обитатели подчиняться не станут. Но… так как Анны сейчас нет… Он протянул медальон матери нашей валькирии. Юки спокойно приняла подарок и надела на шею. Приподняв медальон и посмотрев на символы власти Империума, она слегка усмехнулась. — Получается, я теперь тоже формально аколит Инквизиции? Я наконец улыбнулась, догадавшись, КОГО в эту безделушку запихнул Пьер. — Получается, да. По крайней мере, точно не враг. Мать нашей валькирии же не может быть врагом Империуму? Юки пожала плечами, продолжая смотреть вглубь драгоценного камня медальона. — Зависит от Инквизитора, который спрашивает. Но я точно враг Хаосу и всем злым гадам, которые хотят навредить моей семье и друзьям… Отпустив медальон, она благодарно поклонилась Тогрому и повернулась назад к двери. Кайфас, перед этим мысленно сравнивая размеры рыцаря с размерами кольца, задал другой важный вопрос: — Постойте, а как мы собираемся искать Анну? Если уж Тогром не в курсе… Юки ответила, снова проворачивая магический трюк с дверью: — Я слышу её всякий раз, когда её слышат местные недоколдуны. То есть, когда она играет и поёт, и они это слышат. Тогда по Варпу разносятся музыкальные волны, которые эхом отдаются во снах всех остальных. — Значит, вы… э-э, навроде ауспекса, который работает за пол-Галактики? — Ну типа… — И, погодите ещё немного. — Да чего ещё-то?! — Мой ординарец остался в отеле. Я в мыслях услышала лёгкое возмущение какой-то из теней — и не исключено, что моей собственной: «Это вонючка который?» Юки закатила глаза, и у меня перед… не знаю, наверное, именно это Кайфас в предыдущих главах называл «внутренним взором» — возникла картина. Словно короткая пикт-запись от лица другой тени. Юрген, в данный момент набивающий рот в буфете отеля, очень удивлённо вытаращился в «камеру», в кадре возникла тоненькая девичья ручка, схватив его за воротник и дёрнув на себя. Вслед за этой картиной в проходе возник новый портал, ведущий прямиком в мою каюту на «Экстернус Экстерминатус». Мы шагнули в провал, огранённый тьмой… И оказались у меня на корабле. Правда, я подзабыла, что у меня в каюте был беспорядок, когда… ну, Пьер выдернул нас к себе на борт. И Юрген тоже валялся тут, ошеломлённый резкой сменой обстановки. Но надо отдать ему должное, как гвардейцу Астра Милитарум. В следующее мгновение, как мы появились, неряшливый Пустой вскочил, вскинув в нашу сторону лазган. Кайфас тут же крикнул: — Вольно, Юрген! Пария засомневался, хотя секунду назад едва не выстрелил в нас. Точнее, в Юки, как в самую отличающуюся от большинства. Сомневаюсь, что ей бы это повредило. Но вот что разозлило бы — это точно. А ещё меня догнало осознание, что её сверхъестественная сила — не продукт Варпа. Равно как и силы Пьеро. Иначе бы Юки не смогла такое провернуть с Пустым. Кстати, о ней… — Иди мойся, вонючка! Её голос мало отличался от голоса Анны, и Юрген, приняв её за нашу принцессу, конвульсивно козырнул: — Есть! И побежал исполнять спонтанный приказ, даже не обратив внимания, что это была не Анна, и что у неё светились глаза. Только дойдя до двери, он остановился и обернулся с вопросительным взглядом на нас. — А идти мыться — куда? И мы где? Глаза Юки засветились ярче, и он внезапно пропал в сгустке тьмы. Прошло несколько секунд, и он вернулся на том же месте, но вымокший до нитки. И очень недовольный: — Это ещё что за чертовщина? И какого фрага она работает? Наша новая спутница ему строго сказала: — Чтоб в моём присутствии от тебя не воняло, понял? — А ты вообще кто такая? Она приподняла голову, и Юргена впечатало в стену, а тени обхватили его по рукам и ногам. Кайфас ему пояснил: — Это мама еб… её высочества, Юрген. Пария, до сих пор не понимая, как это в его присутствии работают пси-силы, изумлённо уставился на Юки. Комиссар дополнил слова девушки: — И я рекомендую тебе мыться, когда встречаешься с ней. Она, в отличие от своей дочки, шутить не любит. Совсем. Юрген проворчал: — Можно подумать, принцесска любила… И добавил самым жалобным тоном, на который был способен: — …Отпустите. Пожалуйста. Глаза Юки перестали светиться, и он упал на пол. Встав и поправив промокшую форму, он спросил по уставу: — Разрешите идти? Дверь, на которой остался тёмный силуэт, скрипнула и отворилась. Юки кивнула туда. Только что выстиранный Юрген поспешил скрыться в коридоре. Юки передёрнула плечами и спросила у комиссара: — Ну и грязнуля. Как вы терпите эту вонь? Кайфас пожал плечами и виновато улыбнулся. — Я не могу взглядом впечатать его в стену и силой отправить мыться. Да даже если б мог, на него не работают варп-силы. Гадаю, почему ваша сила работает. Юки тоже пожала плечами. — Не знаю. Работает, и всё. И повернулась ко мне. — Так, а где б мне тут обосноваться? У Адмирала был целый комплекс кают. У вас тут такой роскоши явно нет? Я подумала и покачала головой. — Нет. Но свободные каюты есть. — Можно отдельную, пожалуйста? ***