Маска силы: путь избранника

Очередное утро. Больничный закончился, и пора было возвращаться в школу. Отец наконец-то ушёл на работу — все эти дни он брал выходные, чтобы вместе с женой присматривать за сыном. Мать сейчас была на кухне, готовя завтрак. Эбби стоял в ванной, уже помытый, и вглядывался в своё отражение в зеркале. В последнее время он замечал нечто странное в своей внешности, а именно — в волосах. Раньше они были чёрными, как смоль, а сейчас отчётливо отливали тёмно-серым, почти серебристым оттенком у корней. «Это влияние силы Первого Света...» — прозвучал в его голове голос, отвечая на невысказанный вопрос. Эбби мысленно перевёл «взгляд» на незримую фигуру позади себя. «Эта сила на каждого влияет по-разному,» — продолжил Первый. — «Она меняет внешность, телосложение, даже мышление. Это естественный процесс адаптации твоего тела к потоку энергии. Один из моих товарищей, к примеру, вообще облысел.» Эбби испуганно представил себя лысым и инстинктивно схватился за волосы. «Я что, буду лысым?!» «Я же сказал — на каждого по-разному,» — мысленно вздохнул мужчина, слегка раздражённо. — «Даже если и облысеешь — не волнуйся, сможешь вернуть всё той же магией, когда научишься её тонко контролировать. Это не конечный приговор.» Но эти рациональные объяснения не принесли Эбби особого утешения. Он с тоской провёл рукой по своим посветлевшим прядям. Мысль о том, что его тело меняется без его спроса, пугала куда сильнее, чем любые гоблины. Он медленно вышел из ванной, снова бросив взгляд на зеркало. Возвращение в школу казалось теперь не просто возвращением к рутине, а шагом в новый, непредсказуемый мир, где даже его собственное отражение могло вскоре стать неузнаваемым.

***

Эбби медленно шагал по знакомой дорожке к школьным воротам, чувствуя, как утренний холодный воздух щекочет кожу. Всё вокруг казалось чуть другим — будто мир стал резче, чётче, но и дальше одновременно. Возле ворот, как обычно, стоял охранник — мистер Баррел, крупный мужчина с добродушным лицом. Увидев Эбби, он приветливо махнул рукой. — Рад видеть тебя снова, Эбби! — прогудел он своим голосом. Эбби слабо улыбнулся и ответил коротким взмахом руки. — Спасибо… Он прошёл внутрь. Запах школьных стен, звон шагов по коридору, приглушённый гул голосов — всё это будто возвращало его в прежнюю жизнь. Только теперь эта жизнь ощущалась странно чужой. У кабинета его почти сразу окружили друзья — Энджел, Лана, Клэр и Баббл. Их лица выражали тревогу и облегчение одновременно. — Эбби! — первой заговорила Лана, — Мы думали, с тобой что-то ужасное случилось! — Ты ведь был в школе, а потом вдруг — больница! — добавила Клэр, сдвинув брови. Баббл нахмурилась, её обычно весёлые глаза были полны беспокойства. — Мы писали тебе, но ты не отвечал. Что произошло? Энджел стоял рядом, молча, но его взгляд был самым внимательным — цепким, изучающим, будто он пытался уловить что-то большее за словами друга. Эбби отвёл глаза. — Всё нормально. Просто… мелкая заварушка. Пару хулиганов решили подшутить. — Он попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Врачи сказали, ничего серьёзного. — Точно? — недоверчиво спросила Клэр. — Точно, — повторил он мягко. Повисло неловкое молчание, и, словно чувствуя, что расспросы неуместны, друзья решили не давить. — Ладно, — тихо сказал Энджел, хлопнув Эбби по плечу. — Пошли, опоздаем. Они направились в класс. Шум голосов, скрип стульев, запах мела — обычная школьная жизнь продолжалась, будто ничего и не случилось. Только Эбби знал, что внутри него теперь живёт нечто, что навсегда отрезало его от этой «обычности».

***

Эбби шёл по длинному коридору, пропитанному запахом старой краски и пыли, которую не до конца убирали даже новые роботы-уборщики. Сквозь окна пробивался мягкий, почти тёплый утренний свет, разливаясь полосами по полу. В тишине шаги звучали особенно гулко, и вдруг — знакомый голос в голове: — «Какая формула у серной кислоты?» Эбби моргнул, остановился и оглянулся — рядом никого. Потом, раздражённо, но без злости пробормотал: — «Что?» — «Следующий урок — химия.» — спокойно пояснил Первый. — «Хочу проверить, не забыл ли ты голову дома.» Парень выдохнул. Хоть и раздражала эта внезапная проверка, но где-то глубоко внутри он ощущал заботу. После короткой паузы он всё же ответил — уверенно, без запинок: — «H₂SO₄.» — «Верно.» — отозвался Первый. — «Хорошо. Но знаешь... пока не открылся очередной разлом, тебе нужно стать сильнее... Или хотя бы научиться драться.» — «И как же?» — неуверенно спросил Эбби, чувствуя, как по спине прокатился лёгкий холод. Первый на секунду замолчал, будто глядя сквозь время и пространство. Потом сухо произнёс: — «К примеру, вот так.» Парень повернул голову туда, куда указывал мысленный взгляд наставника. В конце коридора стояли трое: Рэм с кривой ухмылкой держал в поднятой руке рисунок, на котором виднелись яркие пятна акварели. Рядом, почти согнувшись от смеха, стоял Оливер. А у ног Рэма стояла Скотч, бледная, с растерянным лицом. Она тянулась вверх, пытаясь забрать свой рисунок, но тот лишь издевательски дёргал лист выше. — Верни... пожалуйста, — тихо попросила она. — Что, шедевр стесняешься показать? — насмешливо бросил Рэм. Его экран мигнул короткой белой вспышкой — как будто изображение моргнуло. Оливер присвистнул, глядя на лист. — О-о, да тут прямо душа на бумаге… жаль, что у неё нет вкуса. Скотч отвернулась, на глазах блеснули слёзы. Эбби сжал кулаки, чувствуя, как в груди поднимается знакомое, неприятное давление — то ли гнев, то ли страх. — «Так и оставишь свою подругу?» — тихо спросил Первый. Его голос прозвучал не как у наставника, а как у судьи. Эбби молчал, стоя между страхом и совестью. Казалось, даже стены школы притихли, ожидая его ответа. Эбби сделал шаг вперёд, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно предупреждая — не лезь. Но он всё равно подошёл к Скотч, посмотрел на Рэма и тихо, но твёрдо произнёс: — Отдай. Хулиганы переглянулись, усмехнувшись. Оливер хмыкнул, а Рэм, прищурившись, подошёл почти вплотную. Из его монитора донёсся трескучий звук — будто электричество пробежало по экрану. — Или что? — произнёс он с ухмылкой, в которой чувствовалось презрение. Эбби не успел ответить. Удар был быстрым и резким. Его отбросило назад, он рухнул на пол, ударившись плечом. Он почувствовал, как мир вокруг качнулся, и рухнул на пол. Из носа закапала кровь. Скотч вскрикнула: — Эбби! Рэм засмеялся. Оливер, прижимая рот рукой, тоже хихикнул, а смех их был резким, холодным, почти механическим. Эбби, морщась, вытер кровь из носа. На пальцах осталась алая полоса. Он смотрел на неё несколько секунд — дыхание сбивалось, в груди что-то сжималось, а слёзы жгли глаза. Боль, унижение, бессилие — всё это смешалось в один тяжёлый ком. И вдруг внутри него что-то оборвалось. Боль уступила место злости. Тихой, горячей, сдержанной — но всё растущей. Он резко поднялся. Рэм не успел даже отшатнуться — кулак Эбби с силой врезался прямо в экран его «лица». Послышался хруст стекла и металлический звон. Рэм рухнул на пол. По монитору пошла трещина, а изображение на половину лица стало мерцать, переливаясь красным, жёлтым и синим. В коридоре воцарилась тишина. Оливер застыл с приоткрытым ртом. Скотч прикрыла губы ладонью. Даже Первый, стоящий в тени, выглядел удивлённым. Эбби смотрел на свой кулак, дрожащий от напряжения. Он не ожидал, что сможет. Не ожидал, что ударит. Но теперь, чувствуя, как по телу течёт адреналин и гул крови, он уже не мог остановиться. В нём снова закипела злость — сильнее прежнего, почти всепоглощающая. Он шагнул вперёд и с криком бросился на Рэма.

***

Эбби сидел перед дверью кабинета директрисы, глядя в пол. Его кулаки были разбиты, кожа содрана, костяшки горели тупой болью. Кровь на пальцах уже подсохла, но боль оставалась — не столько физическая, сколько странная, глухая, изнутри. Драка с Рэмом, всё произошло слишком быстро. Хотя со стороны могло показаться, будто именно Эбби избивал хулигана, в действительности это был взрыв — внезапный, неконтролируемый. Учитель едва успел вмешаться, разняв их и отправив к директору. Рядом стоял Первый, невидимый для всех, кроме него. Даже он выглядел растерянным — впервые, кажется, не предвидел исхода. Эбби не мог понять, что вообще произошло. Никогда в жизни он не чувствовал подобной ярости — не осознанной, не обоснованной, а внезапной, дикой, как пламя, вспыхнувшее внутри и сжигающее всё подряд. Вдруг перед ним возник призрачный силуэт. Дух опустился на одно колено, голос его звучал глухо, с оттенком стыда: «Прости меня… Я не думал, что всё закончится так». — Он поднял взгляд, в котором сквозило сожаление. — «Это я вызвал у тебя гнев. Мне очень жаль». Эбби удивлённо посмотрел на него, но быстро осознал — ведь дух действительно был частью его самого, присутствием внутри. Контроль над эмоциями — одна из его способностей. Значит, вспышка ярости могла быть не случайной. В этот момент дверь кабинета открылась. Изнутри вышел Рэм — половина его экрана была разбита, картинка на лице мерцала разноцветными линиями. Он бросил на Эбби полный ненависти взгляд и, ничего не сказав, прошёл мимо. — Эббигейл, заходи, — раздался голос мисс Грейс. Эбби медленно поднялся, чувствуя, как дрожат руки. Перед тем как шагнуть к двери, он услышал за спиной тихий голос духа: «Прости… Будь возможность — я взял бы всю вину на себя». Эбби не ответил. Лишь коротко выдохнул, сжал кулаки и вошёл в кабинет, где его уже ждала директриса. Эбби вошёл в кабинет и нерешительно закрыл за собой дверь. Внутри стояла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканием настенных часов. Мисс Грейс сидела за столом, неподвижная и строгая, скрестив руки на коленях. Её монокль блестел в свете лампы, отражая взгляд, который, казалось, видел Эбби насквозь. — Садись, Эббигейл, — сказала она спокойно, но в её голосе чувствовалась сталь. Эбби послушно присел. Внутри всё сжалось. Воздух в кабинете казался тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги и пыли. На стенах висели аккуратные рамки с правилами школы, и каждое слово на них будто насмехалось над ним. Разговор начался спокойно, но напряжённо. Мисс Грейс задавала вопросы — короткие, точные, как удары ножа. Эбби не стал лгать: рассказал всё, как было. Про издевательства, про рисунок, про то, как хотел заступиться за Скотч. Только про Первого он благоразумно умолчал — не знал, как объяснить присутствие невидимого голоса в голове. Мисс Грейс слушала, не перебивая, иногда лишь делала короткие пометки в журнале. Когда он закончил, она подняла взгляд и произнесла сухо: — Я выслушала и твою версию, и показания Скотч, и Рэма. Но, Эббигейл, ты должен понимать — ты применил силу первым. Независимо от обстоятельств, это нарушение правил. Эбби лишь кивнул. Внутри не было ни гнева, ни удивления — только усталость. Но рядом, за его плечом, стоял Первый. Его взгляд был холоден, глаза сверкали гневом. Он смотрел на мисс Грейс, будто хотел прожечь её насквозь. Он прошептал: «Это нелепо. Хулиганы остаются безнаказанными, а ты виновен лишь в том, что не стерпел унижения». Мисс Грейс продолжала: — Ты отстраняешься от занятий на неделю. Это не наказание, а время подумать. Я надеюсь, ты осознаешь, как важно сохранять самообладание. Эбби встал. Её слова звучали почти как издёвка, хотя он знал — она не хотела зла. Просто правила для неё были выше справедливости. «Вот как они решают справедливость...» — тихо произнёс Первый, в голосе сквозило раздражение. — «Те, кто должен защищать слабых, оправдывают хулиганов. И ты ещё называешь это школой...» Эбби промолчал. Он просто встал, поблагодарил за "разговор" и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Первый не выдержал: «Я окончательно разочаровался в их системе.» — Его голос прозвучал с горечью. Эбби ничего не ответил. Просто шёл по коридору, чувствуя, как тяжелеют шаги. На душе было странно пусто. Его на неделю лишили школы, но казалось, будто отстранили от чего-то большего — от мира, где справедливость хоть иногда побеждает. Эбби вышел из дверей школы, вдохнул прохладный воздух — и впервые за весь день почувствовал, что может дышать.Солнце стояло на небе, окрашивая здание школы в тёплый янтарный оттенок. Он горько усмехнулся: — Да уж… не успел я и дня здесь нормально провести, как уже отстранён. — Слова звучали почти весело, но в них сквозила усталость. Рядом, словно отражение, стоял Первый. Его лицо было напряжено, взгляд — раздражённый, словно сам факт несправедливости кипел в его душе. «Нелепо...» — произнёс он. — «Они видят лишь последствия, но не причину.» Эбби посмотрел на него, а потом, немного подумав, улыбнулся — устало, но искренне. — Знаешь, — сказал он тихо, — за эту неделю ты можешь… научить меня магии. Первый замер на секунду, а потом уголки его губ приподнялись. Впервые за долгое время он тоже улыбнулся — не злобно, не саркастично, а почти по-человечески. «Хм… наконец-то стоящее предложение.» — ответил он с лёгкой усмешкой. — «Пожалуй, это будет интереснее, чем наблюдать за скучными уроками.» Они обменялись взглядами — человек и дух, ученик и учитель, две сущности, связанные одной душой. Ветер тронул волосы Эбби, где-то вдали пролетел бумажный ворон. Начиналась новая неделя — неделя без школы, но, возможно, с первым настоящим шагом к силе.