Маска силы: путь избранника

Прошло три дня с момента отстранения Эбби. Он удивительно спокойно относился к случившемуся — будто всё это его вовсе не касалось. Конечно, разговор с родителями дался непросто: мать пыталась понять, как «такое» могло произойти, отец — требовал объяснений. Они даже поехали в школу, чтобы «разобраться на месте», но мисс Грейс осталась непоколебимой. Решение было окончательным. Эбби лишь молча выслушал всё это, а утром — как обычно — сказал, что идёт встретиться с друзьями. На деле же он направлялся на гору, где туман цеплялся за склоны, а ветер гулял меж деревьев. Там, среди холодного воздуха и одиночества, он тренировался с Первым до самого вечера. За это время он добился многого. Первый, наблюдавший за ним, даже признал — Эбби схватывает быстро, особенно, когда дело касается природной магии. Ветер слушался его, мягко кружа вокруг ладоней; земля отзывалась лёгкой дрожью под ногами; растения тянулись, будто узнавали в нём что-то своё. Но всё остальное шло куда сложнее. Вода скользила, не желая подчиняться. Огонь вспыхивал и тут же гас. Туман развеивался раньше, чем успевал принять форму. А молния — та вообще не отзывалась. С каждым днём Эбби чувствовал, что меняется. Внутри становилось спокойнее, сильнее — но и холоднее. Даже внешне это стало заметно: его волосы, некогда тёмные, теперь стали серыми, как пепел. Сначала он подумал, что это грязь или пепел от неудачных попыток, но потом понял — нет, магия оставила свой след. Первый подтвердил: «Побочный эффект, не переживай». Заклинание для изменения внешности он так и не освоил. Так что переживать всё же пришлось — объяснить родителям, почему волосы вдруг изменили цвет, оказалось куда труднее, чем вызвать порыв ветра. Про физические тренировки Эбби тоже не забывал. Каждое утро он телепортировался лишь к подножию горы — дальше поднимался сам. Это стало для него своеобразным испытанием, привычным ритуалом силы воли. Каменные ступени, холодный ветер, редкий туман — всё это будто проверяло его на прочность. После того как он освоил магию ветра, подъем стал немного проще. Теперь он мог с лёгкостью перепрыгивать по несколько ступеней вперёд, направляя воздушные потоки под ноги. Первый не делал замечаний — значит, использовать магию в этом случае не запрещалось правилами. Но даже с помощью ветра дорога к вершине не становилась лёгкой. Каждый шаг всё так же требовал усилий, дыхание сбивалось, ноги горели от усталости. И всё же с каждым днём Эбби замечал — становится легче. Не только физически, но и внутренне. Будто вместе с подъемом он поднимался и сам — выше страха, выше сомнений. Магию телепортации Эбби тоже освоил куда лучше. Если раньше ему требовалась почти минута — сосредоточиться, ясно представить место, выровнять дыхание и выпустить поток силы — то теперь всё происходило за считанные секунды. Стоило лишь подумать, и в следующее мгновение он уже стоял в нужной точке, будто просто сделал шаг через пространство. Эбби использовал эту способность не ради развлечений. Иногда он перемещался в самые дальние уголки планеты — не ради отдыха, а чтобы тренироваться. Там, где никого нет, где можно свободно экспериментировать с заклинаниями и не бояться, что кто-то заметит вспышки магии. Иногда он телепортировался к школе. Прятался неподалёку, слушал, какие темы проходят в классах, а потом возвращался обратно. Первый разбирал с ним всё услышанное, объясняя сложные моменты по-своему, более глубоко и понятно. Так что, несмотря на отстранение, Эбби по учёбе не отставал. Скорее наоборот — он начал понимать гораздо больше, чем раньше.

***

В один из таких дней, когда солнце уже возвышалось на небе, Эбби вновь поднимался по знакомым каменным ступеням горы. Ветер мягко шевелил его волосы, а дыхание вырывалось короткими паровыми облачками. Всё казалось привычным — пока вдруг мир не начал расплываться. Всё началось с легкого дрожания в воздухе, будто сама реальность зазвенела, как натянутая струна. Потом свет поблек, краски потускнели, а пространство перед глазами изогнулось, сморщилось в точку. И вот снова — тот самый пульсирующий круг. Он медленно вращался, впитывая в себя свет, превращаясь в тёмную, засасывающую спираль. Энергия от неё была плотной и тяжелой, словно давила на грудь. Воздух вокруг дрожал и Эбби почувствовал, как силы будто уходят из тела. Он сразу понял — это брешь. Но не та, что в школе. Эта открылась внизу, у подножия горы. Мир постепенно прояснился, краски вернулись. Эбби резко выдохнул и перевёл взгляд на духа. Тот стоял чуть поодаль, лицо его было напряжено. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И без слов всё стало ясно. Первый слегка кивнул, его голос прозвучал глухо, почти шепотом: «Похоже, нам снова пора». Эбби почувствовал, как в животе холодком прошёлся страх, но вместе с ним — странная решимость. Он крепче сжал кулаки, посмотрел вниз, туда, где клубилась тьма, и тихо сказал: — Тогда пошли. И вот он снова стоял перед брешью. На этот раз она выглядела иначе — не просто рваный разлом в воздухе, а будто дверной проём, сотканный из живой тьмы. По его контуру медленно стекали искры белого света, словно остатки прежней реальности не хотели отпускать этот мир. В центре переливалась полупрозрачная плёнка — тонкая, как вода, но от неё исходил тот же холод. Эбби сделал шаг ближе. Сердце колотилось, ладони вспотели. Он уже знал, что ждёт за этим барьером — неизвестность, мрак и боль. Но впервые он осознал нечто простое и пугающее: у него нет оружия. Ни ножа, ни копья, ни даже палки. Он обернулся к Первому. Тот стоял неподалёку, сложив руки за спиной. — Безоружным? — спросил Эбби с нервной усмешкой. Первый покачал головой. «На этот раз — без металла. Только ты и магия. Научись драться им, не прячась за клинки». Эбби на мгновение опустил взгляд. В груди всё бурлило: страх, неуверенность, но и странное чувство — будто эта проверка нужна. Он глубоко вдохнул. Медленно поднял руки к небу. Тёплые лучи солнца упали на его ладони, кожа ощутила покалывание, лёгкое гудение в венах. Воздух вокруг дрогнул, словно сам откликнулся. Магия пробудилась — едва заметный серебристый свет заиграл на кончиках пальцев. — Ладно... — прошептал он. — Попробуем по-другому. Плёнка на бреши зашевелилась, расползаясь, как ртуть, открывая тёмную глубину. Эбби выдохнул, сжал кулаки и шагнул вперёд. Холод обдал его мгновенно, как будто он вошёл в ледяную воду. Свет позади исчез. Он больше не чувствовал землю под ногами — только тяжесть, только гул магии, которая отзывалась в теле каждым мускулом. И теперь, в сердце тьмы, он понял: испытание началось. Эбби, как и в тот раз, шагал по тёмному «коридору» — длинному вязкому пространству, где каждый шаг отдавался гулом в пустоте. Он шагнул из тьмы, и мир вокруг резко изменился. Сделал несколько шагов вперёд, он чувствовал под ногами мягкую, почти резиновую почву. Лес вокруг казался живым, но не так, как настоящий. Деревья стояли слишком ровно, будто их кто-то вырастил по шаблону. Их стволы были не коричневыми, а серо-зелёными, а листья поблёскивали металлическим отливом, тихо звеня, когда по ветвям пробегал ветер. Воздух здесь был густым, почти вязким. Когда Эбби вдохнул, то ощутил лёгкий запах железа — словно воздух сам был наполнен микроскопической пылью, смешанной с энергией. Он остановился, озираясь. Всё вокруг казалось реальным, но в глубине сознания он ясно чувствовал — это не природа. Голос Первого прозвучал спокойно, но с оттенком напряжения: «Это очередное подземелье». Эбби нахмурился. — Подземелье?.. Но это же лес, не пещера. Первый ответил почти лениво, но с лёгкой улыбкой: «Подземелья делятся на ярусы. Каждый ярус уникален — со своими формами, своими обитателями, своими законами. Иногда это тёмные катакомбы, иногда руины, а порой и такие места, как это». Он посмотрел по сторонам, словно изучая текстуру самого пространства. «Они принимают форму, подходящую для своих обитателей. И если это лес… значит, здесь живут те, кто любит прятаться среди деревьев». Эбби медленно огляделся. Чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что этот лес ненастоящий. Листья не колыхались, воздух не пах хвоей, а туман на земле двигался, будто подчиняясь чьему-то дыханию. — Знаешь, кто тут может быть? — спросил он, настороженно прислушиваясь к шорохам. «Могу назвать больше тысячи рас, что обитают в подобных зонах», — Первый едва заметно усмехнулся. — «Уверен, ты сможешь их все запомнить?» Эбби невольно усмехнулся и выдохнул, понимая, что ответ очевиден. — Не думаю. «Вот и я не думаю», — коротко произнёс дух. — «Так что просто будь внимателен. Здесь всё кажется тихим только до первого звука». Эбби кивнул, и в тот же миг на его лице появилась знакомая маска. С ней пришло ощущение сосредоточенности, будто все сомнения на миг исчезли. Он медленно двинулся вперёд, вглубь странного леса. Ветви над ним дрожали, создавая ощущение, что за каждым деревом кто-то прячется и наблюдает.

***

Эбби шёл всё глубже, шаг за шагом утопая в вязком тумане, который уже стелился ему по коленям. Тишина леса становилась гнетущей — неестественной, будто весь мир затаил дыхание, ожидая чего-то. Он уже чувствовал, что оказался где-то в центре этого странного места, когда его внимание привлекло что-то у подножия дерева. Там, среди мха и переплетённых корней, лежал обрывок ткани. Сначала Эбби подумал, что это просто мусор — но, подойдя ближе, понял: это одежда. Разорванная, выцветшая, с тёмными пятнами. Эбби подошёл еще ближе и присел. Ткань действительно была одеждой — рубашкой или, может, плащом. На ней свежие следы крови. Он провёл по ним пальцем — тёплые. Значит, совсем недавно. Эбби резко отпрянул, сердце мгновенно забилось чаще. Грудь сдавило, пальцы задрожали, а взгляд метался между деревьями — кто-то мог быть рядом. Но вдруг всё стихло. Волнение будто испарилось, сердце вернулось к прежнему ритму, дыхание стало ровным. Он поднял взгляд — рядом стоял Первый, спокойно наблюдая. Эбби сразу понял: это он притушил страх. — Спасибо, — тихо сказал Эбби, глядя на него с благодарностью. Первый улыбнулся уголками губ, сложив руки за спиной. «На здоровье», — ответил он мягко, кивая. На мгновение лес показался чуть менее враждебным, но лишь на мгновение. Где-то вдалеке — за десятками одинаковых стволов — что-то тихо хрустнуло. Эбби замер, прислушиваясь. Сначала — только дыхание ветра. Потом — лёгкий треск ветки, будто кто-то ступил на неё с осторожностью. Мир вокруг будто выдохнул и тут в воздухе раздался протяжный, рвущий тишину вой. Звук прокатился по лесу, отражаясь от стволов, дрожа в каждом нерве. Эбби резко обернулся, пальцы уже непроизвольно сомкнулись, готовясь вызвать магию. Из тумана начали проступать силуэты. Сначала — глаза. Пара жёлтых, потом ещё две. Затем — очертания. На свет вышли три огромных волка, выше пояса человека, с густой серой шерстью, блестящей от влаги. Их лапы ступали мягко, но земля под ними чуть дрожала — такие тяжёлые были шаги. Рычание заполнило пространство, низкое и гулкое, как гудение железа перед взрывом. Они двигались медленно, почти синхронно, словно кто-то управлял ими одной волей. «Волкодавы…» — тихо произнёс Первый, голосом, будто прорезавшим сам воздух. Эбби не сводил с них взгляда. Животные начали расходиться, окружая его в полукруг. Глаза мерцали в полумраке, дыхание их было горячим и хриплым. «Это обычные волки», — продолжил Первый спокойно, будто наблюдая тренировку. — «Только крупнее, сильнее и быстрее, чем в твоём мире». Эбби почувствовал, как страх пытается пробиться в грудь, но сила духа приглушила его, словно кто-то внутри нажал на невидимую кнопку. Он должен придумать план. Как атаковать, как отразить первый бросок и как выжить. Туман между ним и волками казался теперь ареной. А солнце, пробивающееся сквозь серые кроны, освещало лишь его — как актёра перед началом смертельного спектакля. Эбби поднял руку, и на кончиках пальцев вспыхнул крошечный огонёк — тусклый, но живой, дрожащий, как дыхание в холодном воздухе. Он бросил его вниз, к корням деревьев. Пламя лизнуло землю, разрослось, и в тот же миг — взрыв, короткий, как щелчок, и из огня вырвался густой чёрный дым. Он поднял вторую руку, и вихрь ветра сорвался с ладони, расплескав дым по сторонам. Воздух взвыл, затягивая всё в плотный туман из пепла и копоти. Волкодавы, настигнутые грохотом, взвылами откатились назад, мотая головами — их острые уши не выдерживали звона, а носы — едкой гари. Эбби не стал ждать. Он сорвался с места, почти не разбирая дороги, чувствуя, как в висках стучит кровь. Сердце билось в ритме паники, но ноги двигались точно, уверенно. Он знал: в прямом бою шансов у него нет. Он не мог полагаться на сильные заклинания — огонь и вода всё ещё оставались для него недоступны. Единственные стихии, что подчинялись его воле — земля, ветер и растения. Но и здесь была проблема: лес, хоть и выглядел живым, не отзывался на зов. Ни одно дерево, ни один лист не двигался по его приказу — магия растений здесь не работала. А ветер не позволял ему использовать для атаки. Значит остается земля. Оглушив врагов, нужно было уйти подальше, чтобы получить пространство для действия. Он мчался между деревьями, чувствуя, как с каждой секундой возвращается контроль, как мысли становятся холоднее, а дыхание — ровнее. Позади снова послышались рычания — волкодавы очнулись. Эбби резко остановился. Сердце билось в груди неровно, но взгляд оставался холодным. Он обернулся — между деревьями мелькали серые силуэты. Три волкодава неслись сквозь туман, будто тени, ожившие в мгле. Их глаза светились тусклым жёлтым светом, дыхание рвалось паром. Каждый шаг звучал глухо, вязко, как удар сердца самого леса. Он поднял руки вперёд. Пыль и мелкие камни под его ногами дрогнули, затем поднялись в воздух, будто притянутые невидимой силой. Они вращались всё быстрее, превращаясь в стайку острых камней, готовых сорваться с места. — Давайте. — выдохнул Эбби. Камни рванули вперёд. Воздух прорезал свист, и первый волкодав рухнул без звука — камень пробил череп. Второй взвыл, третий попытался отпрыгнуть, но бесполезно — шквал настиг всех. Удары были быстрыми, точными, глухими. Земля вздрогнула, когда тела тяжело рухнули в мох. Тишина. Только пар от дыхания Эбби растворялся в сыром воздухе. Он выпрямился, не сводя взгляда с упавших тел. Сквозь маску проскользнула короткая ухмылка. Но вдруг тишина изменилась. Лес будто затаил дыхание. Туман впереди медленно начал двигаться, колыхаться, как будто кто-то огромный пробирался сквозь него. С земли донёсся новый рёв — глубокий, вибрирующий, от которого дрожала земля под ногами. Раненые волки не издавали ни звука, только извивались, словно в предчувствии чего-то большего. — Чёрт… — выдохнул Эбби, глядя в темноту между деревьями. — Значит, идут ещё. Туман впереди зашевелился, и Эбби впервые за долгое время почувствовал не страх — а призыв к настоящему бою. Из лесной мглы, между скрученных деревьев, вышли новые силуэты. Тени обретали форму — ещё несколько волкодавов, больше и тяжелее предыдущих. Их дыхание гулко отдавалось в воздухе, клубы пара поднимались из пастей, а глаза горели холодным звериным светом. Эбби медленно отступил на шаг. Маска на лице чуть блеснула в тусклом свете. Волки, зарычав, бросились вперёд — лавиной, в едином порыве. Он не стал убегать. Присев, Эбби опустил ладони на землю. Мир вокруг будто выдохнул. Сначала — лёгкая дрожь, почти неощутимая. Затем всё сильнее, глубже, словно под ногами просыпался древний зверь. Волкодавы замедлились, настороженно рыча, когтями царапая почву. И вдруг — грохот. Земля разверзлась прямо под ними. Огромные трещины, словно пасти, распахнулись, жадно проглотив нападающих. Один за другим звери сорвались вниз — визг, скрежет когтей, удар тел о камень. Даже те, кто ещё корчился в агонии неподалёку, были втянуты в разлом. Эбби выпрямился. Глаза его блестели, а на лице под маской мелькнула спокойная, едва заметная улыбка. С глухим, тяжёлым ударом земля сомкнулась вновь — и всё стихло. Лишь запах пыли и земли наполнил воздух. Лес снова стал тихим. Эбби услышал новый рёв — не просто громкий, а оглушительный, от которого дрогнул даже воздух. Этот звук был иным: в нём чувствовались власть и грозность, словно сама природа склонялась перед тем, кто издал его. Туман вокруг задрожал, сгустился, и из серой мглы медленно вышел новый волкодав. Он отличался от всех предыдущих. Огромный, почти вдвое выше обычных, с мускулистым телом и тяжёлым дыханием, от которого дрожал воздух. Его шерсть была светло-белой, будто сотканной из инея, а по морде и лапам стекали алые полосы, словно кровь впиталась в саму шкуру. В глазах зверя пылало что-то человеческое — холодный разум и первобытная ярость. Первый напрягся, глаза его сверкнули. Он медленно сказал, не отводя взгляда: «Это… эволюционный вид, более проблематичный. Они крупнее, сильнее, а также...» Он не успел договорить. Волкодав поднял морду к небу и завыл — протяжно, гулко, так что эхо прокатилось по всему лесу. Почти сразу на и без того сером небе начали собираться тучи. Воздух потемнел, запахло озоном. И в следующую секунду небо вспороли молнии. Несколько ударили в землю вокруг, вздымая грязь и пепел, а одна — прямо в Эбби. Он успел уклониться, едва успев перекатиться в сторону. Следом — ещё вспышки, ослепляющие и ревущие. Он прыгнул, перекатился, едва избежал следующего удара. Земля трещала, воздух дрожал, а запах озона и гари впивался в ноздри. Когда разряды наконец стихли, Эбби медленно поднялся на ноги. На его лице отражалось не только напряжение — но и странное, ледяное осознание. Он встретился взглядом с волкодавом. Белый зверь зарычал, и в его глазах мелькнул отблеск фиолетовой молнии. Эбби тихо выдохнул, произнося слова, которые Первый не успел закончить: — Он владеет… магией?.. Первый молча кивнул. Эбби напрягся, мышцы невольно сжались. Что-то в воздухе изменилось — стало тяжелее, гуще, будто сама тьма вокруг насторожилась. Белый волкодав, будто почувствовав это, изогнул шею и зарычал. По его телу начали пробегать искры, тонкие, как нити света. Они сплетались вдоль позвоночника, вспыхивали на лапах и морде, разгораясь всё ярче. Эбби не понял, что происходит, но сердце тревожно ёкнуло. — Что он… делает?.. — успел прошептать он. Голос Первого разорвал тишину, резкий, как удар: «Стена! Живо!» Эбби вскинул руки, и перед ним с грохотом выросла каменная преграда — массивная, грубо выточенная из самой земли. Но едва он успел вдохнуть, как зверь ринулся вперёд. Всё произошло за долю секунды. Белый силуэт сорвался с места, оставляя за собой россыпь искр. Воздух свистнул, земля треснула. Эбби не успел даже моргнуть — и стена разлетелась, как бумага. Удар был сокрушительным. Молния прошла по воздуху, а тело волкодава врезалось в Эбби с силой, будто в него ударил таран. Боль пронзила грудь, воздух вырвался из лёгких. Парня отбросило назад — он с глухим стуком ударился о землю, проскользив несколько метров по влажной почве. На миг мир погас — только звон в ушах и горечь металла на губах. Он закашлялся, поднял взгляд — сквозь туман, через пыль и трещины в земле. Белый зверь стоял напротив, дыхание его рвалось клубами пара, искры пробегали по телу, будто он был живым проводником бури. Эбби поднялся, с трудом выровняв дыхание. В груди жгло, мышцы ныли, но он стиснул зубы и поднял руки. Земля под ногами дрогнула — из почвы с хрустом вырвались каменные глыбы, вращаясь вокруг него. — Попробуй увернись… — выдохнул он сквозь боль. Каменные шары рванули вперёд, со свистом рассекли воздух, но белый волкодав лишь дернулся в сторону, двигаясь с нечеловеческой скоростью. Один за другим снаряды прошли мимо, разбив деревья и взметнув туман. — Да как... — не успел договорить Эбби. Зверь снова метнулся вперёд. Всё произошло мгновенно — только ослепительная вспышка и треск молнии. Удар пришёлся прямо в грудь. Воздух вырвался из лёгких, в глазах мелькнули искры. Эбби отбросило назад, как куклу, и он, не успев сгруппироваться, врезался в землю, прокатившись несколько метров. Тело скользнуло по склону — и вдруг под руками исчезла твёрдая почва. Следующее мгновение он упал в воду. Холод обжёг кожу, дыхание перехватило. Эбби на секунду потерял ориентацию, погрузившись в тёмную глубину. Сквозь толщу воды доносился приглушённый гул — волкодав рычал где-то наверху, звук дрожал, словно раскаты грома. Эбби распахнул глаза. Перед ним — темнота, пузыри, тонкий отблеск света сверху. Он пытался подняться, но тело не слушалось. В ушах стучала кровь, а по телу бегали остаточные разряды молнии, прожигая мышцы. Он понял — долго здесь не продержится. Нужно что-то сделать, срочно. Эбби с трудом поднялся на ноги. Одежда прилипла к телу, вода стекала по лицу и рукам, а дыхание вырывалось короткими, хриплыми толчками. Он стоял по колено в озере, глядя на белого монстра, что остановился всего в нескольких метрах от него, у берега. Волкодав рычал — низко, гулко, будто гроза затаилась в его груди. Глаза зверя горели алым, шерсть потрескивала электричеством, но он не приближался. Эбби нахмурился. Зверь сделал шаг, но тут же остановился. Вода от движения Эбби поднялась волной и плеснула на берег. Капли коснулись лап зверя и тот резко отдёрнул их, тихо взвыл, будто от боли. Эбби замер, наблюдая. Сердце забилось быстрее. Он медленно, с недоверием, перевёл взгляд с поверхности воды на монстра. — Ты… боишься?.. — прошептал он. Тот не ответил — только рычал, пятясь, когда волны снова касались земли. Первый тихо заговорил у него в голове, почти шёпотом: «Кажется, мы нашли слабое место. Электричество и вода — плохие друзья». Эбби нахмурился. Внутри всё сжалось — осознание давало надежду, но и тревогу. Да, вода его слабость, это ясно. Но и он сам едва мог управлять этой стихией. Сколько бы ни пытался, вода не слушалась. Она текла, колыхалась, но не подчинялась — словно живая, упрямая и равнодушная к его зову. Эбби опустил взгляд на свои ладони, где скользили тонкие струйки воды. — Против него — это единственный шанс… но как? Туман над озером шевельнулся. Волкодав снова зарычал, напрягая мышцы, готовясь к прыжку. Искры вновь побежали по его телу, но он всё ещё не решался войти в воду. Эбби сделал шаг вперёд, чувствуя, как холод воды пробирается под одежду. Он зачерпнул воду и, не раздумывая, плеснул в сторону монстра. Брызги разлетелись дугой, ударились о морду волкодава. Тот взвыл и резко отпрянул, оставив на мокрой земле глубокие следы когтей. От его шерсти поднялся пар — вода шипела, как если бы касалась раскалённого металла. — Значит, точно… — прошептал Эбби, глядя на него. — Вода. Он понимал: это его единственный шанс. Других стихии сейчас бесполезны — а зверь слишком быстр, чтобы надеяться только на землю или воздух. Нужно рискнуть. Эбби медленно опустился на одно колено, закрыв глаза — хотя из-за маски этого никто не мог увидеть. Внутри всё пульсировало — страх, боль, отчаяние. Но поверх всего этого — странное, настойчивое желание жить. Он протянул руки к воде. Сначала ничего не произошло. Только тихое журчание и шелест ветра. Но потом поверхность вздрогнула. Озеро зашумело — лёгкими волнами, будто от чьего-то дыхания. Вода начала пульсировать, едва заметно подниматься и опускаться в такт его сердцу. Эбби стиснул зубы, сосредоточившись. Пальцы дрожали, мышцы горели от напряжения, но он не отпускал контроль. С каждой секундой связь становилась крепче. Вода словно начинала слышать его — не разумом, а самой своей сутью. Первый наблюдал молча, но в его взгляде мелькнуло удивление. Волны у берега медленно поднялись, а затем пошли вперёд, навстречу монстру. Эбби выдохнул сквозь маску, хрипло, устало, но с решимостью: — Давай… слушайся… И вода, дрожа, послушалась. Вода у ног Эбби дрогнула, затем поднялась — сначала медленно, будто неуверенно, потом всё выше и выше, послушно следуя за каждым движением его рук. Он поднял ладони и за ними поднялись струи воды, закручиваясь в спирали, переливаясь серебристо-синим светом. Озеро словно ожило, дышало вместе с ним. Эбби повёл руками в сторону и волны, повинуясь, двинулись вперёд. Вода хлынула к берегу тяжёлым, пульсирующим потоком. С каждым шагом парня она набирала силу, расплескиваясь о землю и окружая волкодава. Монстр зарычал. Глаза его метались, шерсть потрескивала от паники. Когда первая волна коснулась лап, он отпрянул, зашипел и вдруг развернулся, бросившись прочь. — Не сбежишь! — крикнул Эбби, чувствуя, как по венам кипит энергия. Он резко опустил руки вниз и перед зверем выросла каменная стена, рваная, но прочная. Волкодав ударился в неё с хрустом, трещины мгновенно пошли по камню, и всё же стена удержала удар. — Ещё! — выкрикнул Эбби. Его руки двигались быстро, точно. Из земли, одна за другой, поднимались новые преграды, смыкаясь в полукруг, запирая монстра у воды. Но тот не сдавался — ревел, бился, ломал камень грудью, когтями, клыками. Каждая стена трещала, крошилась, осыпалась под напором. Эбби продолжал. Пот струился по лицу, руки дрожали, но он не останавливался. Вода всё прибывала, обступая монстра со всех сторон. Волны теперь поднимались выше его груди, вязко и тяжело тянули вниз. Белый зверь метался, теряя равновесие. Молнии, что раньше вспыхивали на его теле, теперь гасли при каждом соприкосновении с водой. А Эбби просто двигался дальше. Он чувствовал, как мир откликается, как вода слушается каждого его вздоха. Погоня превращалась в хаос — гул воды, треск камня, тяжёлое дыхание. Монстр метался, разбивая стены, но с каждой секундой пространство вокруг становилось всё теснее. Волны смыкались, закручивались в воронку, и вот наконец зверь оказался в ловушке. Эбби остановился на краю озера, тяжело дыша. Перед ним — кольцо воды, плотное, кипящее, словно живое. Волкодав рычал в центре, бросаясь из стороны в сторону, но выхода не было — круг замкнулся. Эбби поднял руки, пальцы дрожали, но взгляд оставался холодным. Вода послушно поднялась выше, стены из неё сомкнулись над головой монстра, превращаясь в прозрачную сферу, пульсирующую, как живое сердце. Внутри бился и выл белый зверь, когти оставляли следы на водной пленке, но она лишь дрожала и сжималась сильнее. — Хватит, — выдохнул Эбби. Он сжал кулак. И в тот же миг водная сфера сомкнулась, будто превратившись в гроб, гладкий и блестящий, отражающий молнии, ещё дрожащие в небе. Глухой рёв зверя оборвался, сменившись гулким бульканьем. Воздух на мгновение застыл. Туман вокруг опал, словно затаив дыхание. Первый стоял неподвижно, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло нечто похожее на уважение и лёгкая тень тревоги. Эбби опустил руку. Вода медленно опала, возвращаясь в озеро. Там, где стоял монстр, осталась только рябь на поверхности и тишина.