Маска силы: путь избранника

Резкий, дребезжащий звук, будто кто-то скребётся изнутри черепа, ворвался в сон и выдернул Эбби из объятий забытья. Он дёрнулся, сердце заколотилось, и прежде чем успел понять, что происходит, тело отозвалось пронзительной болью в каждой мышце. Он с трудом повернул голову, щурясь в предрассветной темноте. Цифры на электронных часах плавали перед глазами, пока не сложились в чёткое, неумолимое: 6:00. — Зачем… так рано? — хрипло пробормотал он, с трудом разжимая слипшиеся губы. Голова была тяжёлой, ватной. В углу комнаты, словно сотканный из самого мрака, возник знакомый силуэт. Мужчина стоял неподвижно, его взгляд был устремлён на Эбби. — Посмотри на кровать. — прозвучал в голове спокойный, безэмоциональный голос. Эбби с неохотой отвёл глаза от призрачной фигуры и посмотрел вниз. И тут же почувствовал приступ тошноты. Простынь, на которой он лежал, была промокшей насквозь и холодной. Но это был не просто пот. Вся ткань вокруг него была испещрена разводами и пятнами ржаво-бурого цвета, от которых исходил сладковатый, тошнотворный запах старой крови и чего-то химически-чужеродного. Это была та самая «гниль», та мерзкая субстанция, которую его тело извергало вчера на горе. Следы её были везде — на подушке, на одеяле, на его пижаме. Эбби с отвращением отпрянул, прижимаясь к чистой части изголовья. — Будет лучше, если ты приберёшься, прежде чем кто-то это увидит, — голос «Духа» прозвучал практично, без намёка на сочувствие. Мысли путались, тело ныло, но мозг уже послушно включался в режим действия, диктуемый инстинктом самосохранения и страхом перед вопросами родителей. Скорчившись от боли, он скинул запачканную пижаму, скомкал в мятый шар простынь и наволочку. Взяв всё это в охапку и стараясь не дышать носом, он на цыпочках, как преступник, пробрался в ванную и затолкал всё в пасть стиральной машины. Звук захлопывающейся дверцы и набранной программы казался ему невероятно громким в утренней тишине. Он постоял секунду, прислонившись лбом к холодному стеклу машинки, пытаясь загнать обратно тремор в руках и отдышаться. Затем, сделав глубокий вдох, побрёл обратно в комнату. Дверь приоткрылась, и его взгляд сразу упал на письменный стол. На самом краю, лежала она. Чёрная, с мерцающими фиолетовыми прожилками, Маска. Она лежала идеально ровно, будто её аккуратно положили туда, а не бросили. Она просто ждала. Эбби замер на пороге, и по его спине пробежал холодок. Он понимающе выдохнул, и в этом выдохе смешались усталость, сопротивление и горькое принятие. — Ты серьёзно?.. — прошептал он в пустоту комнаты, уже зная ответ. Ответа не последовало. Не было ни голоса в голове, ни появления главы Первых. Была только Маска. Молчаливое, неоспоримое доказательство того, что выходных в этой новой «учебе» не бывает. Он медленно перевёл взгляд на свои дрожащие руки, сжал их в кулаки, чувствуя, как ноют едва зажившие мышцы. Потом его взгляд снова упёрся в тёмный силуэт на столе. С глухим, покорным стоном Эбби сделал шаг вперёд,затем ещё один. Он протянул руку, пальцы дрогнули всего в сантиметре от гладкой поверхности. Он на мгновение зажмурился, собрался с духом. И затем взял её. Как только холодная поверхность маски слилась с его кожей, мир приобрел кристальную, болезненную четкость. Мысли зашумели громче, и среди этого гула прорвалась одна, настойчивая и хитрая: «Не обязательно же снова карабкаться… Можно просто телепортироваться на самую вершину. Он же не узнает». Идея показалась блестящей в своей простоте. Сердце учащенно забилось уже не от страха, а от предвкушения маленькой победы. Он уже начал концентрироваться, вызывая в воображении образ знакомой каменной площадки на пике, холодный ветер и запах облаков. Но прежде чем мгла телепортации успела окутать его, в самый мозг, холоднее металла маски, врезался беззвучный, но абсолютно отчетливый приказ: — Даже не пытайся. Ослепительная вспышка света всё же поглотила его, вырвав из привычной реальности комнаты. Но вместо ожидаемого чувства свободного падения и разреженного горного воздуха его ноги с глухим, болезненным стуком уперлись во что-то твердое и шершавое. Мир сформировался вокруг него. Не убаюкивающий шелест листьев и не бескрайнее небо над головой. Перед ним высилась все та же бесконечная каменная лестница, уходящая в туманную высь, с которой начинал вчера. Он был не наверху. Он был снова в самом низу. Тишину разорвал ледяной, спокойный голос, прозвучавший прямо у него в голове: — Обманывать меня — пустая затея. Особенно когда я смотрю на тебя изнутри. Начинай. Маска растворилась с его лица, оставив после лишь легкое холодное покалывание на коже. Эбби стоял, опустив голову, и несколько секунд просто дышал, слушая, как ветер бьется о скалы. Тщетная попытка схитрить оставила во рту горький привкус поражения, но вместе с ним пришло и странное, почти безразличное смирение. Он понимал. Спорить было бессмысленно. Бежать — некуда. Оставался только один путь — вверх. Он поднял взгляд на бесконечную каменную громаду, вцепился взглядом в первую шершавую ступень и, стиснув зубы, сделал первый шаг. Пальцы впились в холодный камень, ноги, ещё слабые и дрожащие после вчерашнего дня, напряглись. Он начал забираться.

***

Ближе к вершине каждая ступень отдавалась в теле огненной болью. Мышцы, не успевшие восстановиться после вчерашнего испытания, горели и ныли, словно их рвали изнутри раскаленными клещами. Каждое движение было мучительным, каждый подъем — преодолением. Но странно на этот раз что-то было иначе. Да, боль была острее, ведь она наслаивалась на старую усталость. Но одновременно с этим дыхание не срывалось на хриплый свист, а ловилось легче, ровнее и глубже. Ноги, хоть и дрожали от напряжения, но не подкашивались, удерживая его вес. В прошлый раз он дополз сюда на четвереньках, почти теряя сознание. Сейчас он стоял, согнувшись, опираясь руками о колени, но стоял. Воздух перед ним дрогнул, и возник он — незыблемый и спокойный. Мужчина смотрел на Эбби, и на его губах играла легкая, почти невидимая улыбка понимания. — Ну, — произнес он, и в его голосе звучало нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Начинай. Эбби уже не нужно было объяснений. Он все понял. Это был новый круг ада, бесконечный и неизменный. Сжав зубы, он выпрямился во весь рост, превозмогая протест каждой клетки тела, и протянул вперед дрожащую руку. Знакомое фиолетовое свечение вспыхнуло в ладони, собравшись в пульсирующий, живой шар энергии. Он ненадолго задержал на нем взгляд, чувствуя, как сила жжет изнутри, требуя выхода. Затем, с резким выдохом, он втянул ее обратно в себя. И знакомое чувство разрыва снова пронзило его. Волна тошноты, жгучая боль, спазмы. Он согнулся пополам, и из его горла с хриплым, булькающим звуком вырвался поток той самой черно-красной гнили, забрызгав серый камень у его ног. Он едва успел перевести дух, как в голове прозвучал тот же безжалостный приказ: — Еще. И снова протянутая рука. Снова свечение. Снова мучительное поглощение. Снова рвота и боль. И так по кругу.

***

Время тянулось, сливаясь в одно мучительное пятно. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, а Эбби всё продолжал свой бесконечный ритуал. Рука поднималась, сгусток энергии проглатывался и тело выворачивало наружу всё ту же чёрную, вязкую гниль. Движения стали механическими, сознание — мутным, мысли утонули в гуле боли и истощения. Очередная сфера маны вспыхнула в его ладони, фиолетовый свет отбросил длинные тени на измождённое лицо. Он сделал глубокий, привычный уже вдох, готовясь к спазмам и втянул энергию в себя, но ничего не произошло. Не было привычного удара в грудь, не было волны тошноты, сковывающей горло. Вместо этого по всему телу разлилась странная, непривычная лёгкость. Словно кто-то вынул из него раскалённые угли, которые он таскал в себе всю жизнь. Он замер, ожидая, что боль запоздает, но внутри была лишь тишина и пустота, наполненная чистым, холодным горным воздухом. Он с недоумением посмотрел на свою ладонь, затем на камень под ногами, заляпанный следами его многочасовой муки. Снова сконцентрировался, вызвав очередную сферу. Энергия послушно собралась в его руке, яркая и живая. Он «проглотил» её и снова — ничего. Только лёгкость, нарастающая с каждым мгновением. На душе стало спокойно, ясно, будто пронзительный ветер начисто выдул из него весь мусор и страх. В воздухе перед ним материализовался мужчина. Его обычно невозмутимое лицо озаряла открытая, почти сияющая улыбка, в которой читались и гордость, и облегчение. — Поздравляю, — прозвучал его голос, и в нём впервые зазвучали тёплые, искренние ноты. — Очистка завершена. Ты прошёл первый этап. Эбби выдохнул, и всё напряжение, вся собранность, что держала его на ногах все эти часы, разом покинули тело. Мышцы превратились в бесформенную, вялую массу. Он почувствовал, как падает вперёд, и инстинктивно приготовился к удару о холодный, неумолимый камень. Но вместо ожидаемой жёсткости его лицо мягко уткнулось во что-то прохладное и знакомое на ощупь. Он слабо приоткрыл глаза, и в поле зрения попала текстура чистого, свежего постельного белья. Он лежал ничком на своей собственной кровати, в своей комнате. Телепортация прошла так быстро и незаметно, что он даже не успел её осознать. Сознание затуманивалось, пленённое всепоглощающей усталостью. Сквозь накатывающую волну сна прямо в его разуме, тихо и чётко, прозвучал голос: — Отдыхай. Эбби не видел говорящего, но ему уже и не нужно было видеть. Он уткнулся лицом в подушку, и слова сорвались с его губ тихим, сдавленным стоном, больше похожим на мысль: — Завтра уроки… Дай отдохнуть… Ответ пришёл мгновенно, беззвучно и ясно, как будто это была его собственная идея: — Не волнуйся. Во время занятий я не буду тебя тревожить физически. Эбби уже почти провалился в сон, когда последняя фраза достигла его сознания, заставив его на мгновение задержаться на грани: — Завтра будем тренировать другую твою часть. Но сил на вопросы или страх уже не осталось. Тело полностью отключилось, погрузив его в глубокий, беспросветный сон, где не было ни гор, ни боли, только тишина и забытьё.