Силовая в прыжке по сердцу

Тоору никогда не интересовался женским волейболом, потому что – а зачем? Это просто бессмысленно. Не в том плане, что женщины плохо играют и он ничего не сможет подчерпнуть из их игр, – он просто даже не задумывался. Зачем смотреть на игру женщин, если он может потратить время на анализ игр старших школ или повосхищаться мастерством мужской национальной сборной? Рыб ведь не интересуют птицы? Или бактерий – насекомые? В очередной тусклый вечер – когда комната тонет во мраке, а экран компьютера ослепляет – он наткнулся почти случайно: пролистывал короткие видео с яркими моментами мужской сборной, когда, казалось бы, несколько не подходящий под интересы Тоору видеоролик всплыл словно из ниоткуда: хрупкая на первый взгляд фигура отправляет мяч силовой в прыжке, и тот, вмиг преодолев площадку, с ужасно громким хлопком врезается в пол, а потом взрыв, объятия и слёзы – победа. Вроде бы ничего удивительного – ну, а кто из профессиональных волейболистов не умеет исполнять силовую подачу в прыжке? Даже он может. Его поразила скорость, с которой мяч пересёк площадку, и сила, с которой он впечатался аккурат перед линией аута. Ойкава верил, что подаёт со всей силы, потому что он вкладывался в каждое движение и его подач закономерно опасались, но эта была абсолютно отличной от его. Мяч перелетел сетку – без излишнего преувеличения – в секунду. Она подбрасывает, несильно разбегается, высоко подпрыгивает, прицеливается и замахивается – и вот мяч уже с характерным хлопком, каким-то совершенно оглушительным, бьёт по поверхности площадки с другой стороны. Первым, что он почувствовал, была зависть – он тоже хочет подавать так. Вторым – рвение со всех ног броситься в тренировочный зал. Третьим, когда трезвость, говорившая почему-то голосом Иваизуми, напомнила, что он только старшеклассник и что сравнивать себя с игроком сборной нецелесообразно, – восхищение, сравнимое с тем, когда он смотрел на Аоки Кеншина, ведущего связующего сборной Японии. Почти детское благоговение. Развёрнув комментарии, он нашёл и жадно впитал:

Масаэ Акико.

Лондон-2012.

Имя показалось ему смутно знакомым, но он не обратил на это внимания и полез дальше. Ролик за роликом: надёжные приёмы, постоянно проходящие атаки, эффективные подачи. Единственное, что, кажется, не очень хорошо у неё выходило, – это блоки. Хотя в рамках её игры даже это «не очень» было для него очень-очень. Она прыгала высоко и блокировала технично, но не всегда точно подбирала время – вот что разглядел Тоору в череде коротких видео плохого качества. Разглядел и зачаровался – даже не очаровался, а именно зачаровался: когда единственное, о чём получается думать, – это о том, что он в теории может также и что ему сейчас же нужно в зал. Он скрупулёзно собирал картину по кусочкам, и из всех просмотренных отрывков он пришёл к выводу: это исключительный талант. Невозможно уметь всё, тем более – на таком уровне. Невозможно принимать и пасовать, атаковать и подавать с таким мастерством, невозможно, будучи на задней линии, не пропустить ни одного мяча, являясь при этом даже не либеро, невозможно пасовать с задней линии с кошмарной точностью прямо под руку нападающего. Это природная предрасположенность. То, чего Ойкава лишён подчистую. Но его это не огорчает – только больше воспаляет любовь к волейболу и стремление стать лучше. Лучше Ушиджимы Вакатоши, лучше Кагеямы Тобио, лучше самого себя. Неширокая, но уверенная полуулыбка растянула уголки губ. Пальцы ритмично застучали по клавиатуре, набирая «Масаэ Акико». Первый же сайт высветил её фотографию, и Тоору словил себя на мысли, что мог бы запросто засмотреться на девушку с подобной внешностью. Она не выглядела удивительно красивой, но аккуратные черты лица складывались в приятную гармонию: тонкий нос, расслабленный взгляд из-под опущенных век, нижняя губа чуть пухлее верхней, короткие волосы цвета горького шоколада – почему-то именно такое сравнение вбилось в его голову – были заправлены за слегка выпирающие уши, придающие внешности неожиданно привлекательный контраст с острым, даже строгим разрезом глаз. Ничего особенного, но взгляд цеплялся прочно и постоянно норовил вернуться. «Масаэ Акико (родилась 16 сентября 1989 года в Киото) – японская волейболистка. Постоянный член женской сборной Японии, завоевавшей серебро на летних Олимпийских играх 2012 года. В настоящее время выступает в качестве доигровщицы.» Точно! Как он мог забыть?! Лондон-2012 и Масаэ Акико! Её лицо постоянно крутили по телевидению, пихали в журналы и вывешивали на улицах, а имя звучало из каждой щели. Но самое главное! Она была даже на упаковке его любимого и лучшего в Японии молочного хлеба. Он не поленился дойти до кухни – просто чтобы убедиться. И действительно – это она. Но почему именно она? Кажется, Масаэ Акико не капитан сборной, чтобы быть настолько повсюду. Нет, конечно, он успел увидеть стиль её игры и искренне впечатлиться. Но этого как будто... Недостаточно? Ойкава возвращается в комнату с кусочком хлеба и продолжает: «Рост – 174 сантиметра. Спайк – 306 сантиметров. Блок – 295 сантиметров.» Внушительно. «Клубы: Средняя школа Киото Татибана; Академия Итачияма; Хирамису Спрингс (2007 – настоящее время); Женская сборная Японии (2007 – настоящее время).» Ему не пришлось долго считать, чтобы понять, что она попала в национальную сборную в восемнадцать лет. Ровно один запрос спустя, нацеленный на поиск информации о клубе Хирамису Спрингс, он опять чуть не подавился: этот клуб выступает в высшей лиге Японии – V.Premier League. Выпустилась и сразу в сборную и профессиональную лигу высшего уровня? Академия Итачияма и тогда была щедрой на гениев? «Достижения. Индивидуальные: Самый результативный игрок молодёжного чемпионата мира (2005); MVP чемпионата Японии (2008); Самый результативный игрок финального этапа Гран-при (2011); Самый результативный игрок летних Олимпийских игр по волейболу (2012). Команда: Чемпионка Японии (2008, 2009); Бронзовый (2007-2008, 2010-2011) и серебряный призёр (2008-2009, 2011-2012) Премьер Лиги Японии; Чемпионка (2007) и серебряный призёр (2009) Чемпионата Японии по волейболу в Куровашики; Чемпионка (2009, 2012) и финалистка (2007, 2008) Кубка Императрицы; Чемпионка (2012) и финалистка (2011) Национального Спортивного Фестиваля Японии. Национальная сборная: Чемпионка (2007), бронзовый (2009) и серебряный призёр (2011) Азии; Серебряный призёр чемпионата мира (2010); Бронзовый призёр Кубка Мира (2011); Чемпионка Монтрё Волей Мастерс (2011); Серебряный призёр Олимпийских игр (2012).» Глаза бежали по строкам, рот, уже успевший прожевать и проглотить хлеб, раскрылся в немом удивлении. Теперь он знал ответ на вопрос «Почему именно она?», хоть и не интересовался успехами её сокомандниц. У неё почестей едва ли меньше, чем у несравненного Аоки Кеншина. Тоору открыл его биографию и пустился в расчёты. Четыре индивидуальных против его семи. Четырнадцать командных против его восьми. Семь сборных против его четырёх. Неожиданно в его голове проскользнула мысль , что женская сборная сильнее мужской, и это выбило из колеи. Хотя это, конечно, условно. Мудро кивая головой экрану, на котором светилось безупречное лицо Аоки Кеншина, промычал: — Конечно, условно... Но вот успехи Масаэ Акико не были условны, и это восхищало. Чемпионка Азии в восемнадцать лет – это ли не мечта? Торжественное перечитывание только укрепило его уверенность в большом таланте, а пересмотр её подач и приёмов взбужоражил до приступа мотивации – когда мяч в ладонях кажется самым прекрасным, что есть на свете – и почти невзначай вынудил зайти в Микси и отыскать её блог. Ничего лишнего, довольно сухие фотографии с игр. Никаких откровенний, давших хотя бы одну жалкую попыточку понять Масаэ Акико глубже стиля её волейбольной игры. Нажал на значок сообщений, до сих пор будто околдованный, застучал по клавиатуре и импульсивно отправил. «Пожалуйста, станьте моей наставницей.» *** Мужской голос, полный искусственной интонации, вещал что-то об экономических изменениях в стране и росте доли безработных. Ойкава не особо вслушивался, уткнувшись в телефон. Несильно покусывал пластиковую трубочку, проводившую до него приторно сладкую протеиновую жидкость с неправдивым клубничным вкусом. Глоток за глотком – напиток оставался вязкой сладостью на корне языка. — Таким образом, правительство принимает все возможные меры для улучшения и стабилизации экономической ситуации в стране, особое внимание уделяя... — и бла-бла-бла. Тоору оторвался от телефона, глянул на ведущего новостей и погрузился обратно. Интернет предоставлял ему столько способов отвлечься и расслабиться, что у него порой разбегались глаза. В данный момент он в сотый – не меньше – раз пересматривал ту подачу Масаэ Акико, которая попалась ему первой. Она вцепилась в его мозг как навязчивая мысль, что он делает недостаточно, – крепко, почти намертво и без возможности отлипнуть. Он крутил видео снова и снова – как заведённый. Это его даже успокаивало. Тоору недавно показал его Иваизуми, тот отреагировал привычно сухо, но признался, что подача хороша. Ойкава только передразнил и съёрничал, что тот ничего не понимает. — Наш приглашённый гость – капитан женской сборной Японии по волейболу! — донеслось до слуха приглушённо, но тут же приковало внимание. — И главная доигровщица, приковавшая к себе внимание всего мира на последних Олимпийских играх! Женщины на экране телевизора, удобно устроившись на высоких стульях, уверенно улыбались камерам. Масаэ Акико, одетая в простую белоснежную рубашку с лаконично расстёгнутой верхней пуговицей, показательно хлопала своей сокоманднице, вызывая волну веселья. Сато Харуко шутливо-строго приструнила подопечную взглядом и перевела глаза на ведущего. Тоору не заметил, как откинул телефон куда-то на диван за спиной и подался вперёд. — Представьтесь, пожалуйста. — Меня зовут Сато Харуко, капитан сборной Японии по волейболу, позиция – центральная блокирующая, — посмотрела на сокомандницу. — Масаэ Акико, доигровщица сборной и клуба Хирамису Спрингс. Тоору жадно ловил каждое слово и малейшее движение: как она мелко повела плечом при озвучивании позиции, склонила голову на последовавший вопрос, поправила выскользнувшую из-за уха прядку и сразу за ней мягко одёрнула воротник. — Итак, то, зачем мы здесь все собрались, – Лондон-2012. Прошло полгода, а ажиотаж тот же, всё-таки Япония не всходила на Олимп с 1984 года. Каковы были ваши чувства после победы? Капитан лукаво усмехнулась, мельком глянув на Масаэ, и заговорила: — Акико была в ярости после Лондона. Когда мы вернулись в Японию, она заявила, что больше никогда не позволит бразильянкам одержать над ней верх. — Я, конечно, пришла в себя на следующий день, и, конечно, настроение команды было, в общем, позитивным. Все были полны гордости и счастья, но лично я не была счастлива. Потому что я выхожу на площадку не для того, чтобы быть второй, — дёрнула плечами, словно произнесла что-то само собой разумеющееся. Словно не сказала, что была недовольна Олимпийским серебром. Ойкава нахмурился, но понял. Он прекрасно её понял. — Это удивительно, — признался ведущий и обратился к Сато. — Вам так не кажется? — Когда Акико – всё удивительно, так что нет, я привыкла. — Понимаю, — кивнул мужчина. — Тогда давайте вернёмся ещё чуть раньше. Что вы чувствовали перед тем, как в финале вышли против бразильянок? — Я чувствовала весь груз ответственности, лежащей на моих плечах. Как вы уже сказали, мы не занимали призовых мест с 1984 года, а в этом году неожиданно забрались так высоко, за нами следила вся страна, — Сато Харуко будто отстранилась и погрузилась в себя, возвращаясь мыслями в то время. — Безусловно, этот груз чувствовала каждая из нас, но я – капитан команды – чувствовала его намного интенсивнее. И это выбивало почву из-под ног. Даже, пожалуй, пугало. Но когда выходишь на площадку, внешний мир будто замирает. Имеет значение только мяч. Так что финал я встретила в большом воодушевлении. — Как вчера помню ту трансляцию, — мечтательно произнёс ведущий. Сато утвердительно мотнула головой. — Мы выступали за целую страну, за всех её граждан. И, надеюсь, выступили удовлетворительно. — О, конечно! — Заверил и перевёл внимание на вторую гостью. — Что насчёт вас, Масаэ-сан? — М-м-м... — задумчиво протянула. — Не помню, если честно. Я не спала тогда. Тридцать четыре часа была в полном сознании. Хотя нет, помню, хотелось спать. Ну, до того, как мы ступили на площадку, конечно. Потом было не до сна, — и улыбнулась, показывая белые зубы. Сато рядом закатила глаза. Тоору глупо раскрыл рот и не менее по-идиотски вытаращился. Не спать?! Перед игрой?! Да ещё и перед такой важной?! Это поразительно. Это, блять, невероятно. Он раздобыл запись трансляции, пересмотрел матч Бразилия—Япония кучу раз и не сказал бы, что тогда Масаэ Акико казалась уставшей, потерянной или рассеянной. Она была полна сил и концентрации, была спокойна и рассудительна, никакого безрассудства и опрометчивости. Никакой медлительности или заторможенности. — Что? Неужели? Вы нигде об этом не говорили! — Ну, это не то, чем стоит гордиться, так что да, говорю только сейчас, — и стыдливо поджала губы, пряча взгляд. — Вы правда удивительны. От неё последовала вежливая полуулыбка, но не больше. — Вы знали? — обратился к капитану. — Узнала после матча. Все мы. Неловкая улыбочка скользнула по лицу Масаэ. У Ойкавы дёрнулся глаз. — А что насчёт слов Летисии Сантос, либеро сборной Бразилии? — Каких именно? — Она оскорбила вас на конференции сразу после матча и обвинила в приёме допинга. — Ну, я играю в волейбол не для того, чтобы меня любили или что-то вроде того. Я здесь, чтобы делать свою работу. Я хочу быть волейболисткой и я хочу побеждать – именно поэтому я выхожу на площадку каждый раз. А что касается допинга, то я сдала все необходимые анализы, и, как видите, медали у нас не отобрали, — просто сказала она, выглядя при этом максимально расслабленно. Но её слова звучали твёрдо, а в голосе было столько убеждения и решимости, что по его спине невольно пробежали мурашки. Она была сильна – и физически, и, как он успел понять, морально. Если бы его обвинили в допинге прямо после матча, который его команда проиграла, он, будучи и так раздавленным, совсем бы расклеился. Но Масаэ Акико звучала так беззаботно – «Сдала анализы, медали не отобрали». — В вас столько силы духа, что я невольно восхищаюсь. «Я тоже». — Скоро начнётся новый волейбольный сезон, в прошлом году Япония показала себя на мировой волейбольной арене в лучшем свете в сравнении с прошедшими десятилетиями, за что мы во многом обязаны Масаэ Акико, по праву заслужившей титул самого результативного игрока летних Олимпийских игр, и Сато Харуко, капитану сборной. В том году вы взяли бронзу Кубка Мира, серебро Чемпионата Азии, золото Монтрё Волей Мастерс и, самое главное, олимпийское серебро. Мы благодарны вам за ваши труды. Спасибо! Волейболистки обменялись улыбками, и интервью прервалось на рекламу. — Ты чего к экрану прилип, Тоору? — позади раздался голос мамы. Рука легла на плечо и, не прикладывая больших усилий, отодвинула его от телевизора. — Ты хочешь... — она посмотрела на экран с красочной рекламой, — мороженого? Тот медленно мотнул головой. — А чего ты хочешь? Он продолжал молчать, не в силах разлепить губы: он был потрясён. Дар речи исчез, будто он никогда не мог разговаривать. По телу прошёл приятный озноб, который по обыкновению возникал в моменты, когда он видел или ощущал что-то восхитительное, сотрясающее до глубины души. — Что такое, Тоору? Ты заболел? — тёплая ладонь легла поверх красного лба. — Нет, порядок. Она развернула его лицо и внимательно вгляделась. — Не знаю, что ты там увидел, но такое выражения у тебя бывает после победы. Какой-то матч показывали? Ойкава начал приходить в себя, будто вынырнув из-под толщи воды – удивления, восхищения и желания стать таким же одновременно. — Нет, — голос странно захрипел, и он спешно прочистил горло, — всё в порядке. — Ладно, — мама прищурилась и отстранилась. — Скоро будет готов ужин, не засиживайся. — Да... *** Тренировка в очередной раз затянулась до вечера. Ива начал бубнить ещё час назад, но пока не так громко, поэтому Ойкава без зазрения совести пользовался помощью друга. Он отрабатывал подачу в прыжке, держа в голове силовую Масаэ Акико. Как бы ни старался, у него не получалось бить по мячу так. Тоору, как прилежный волейболист, надеющийся на место в высшей лиге и сборной, уделял физической подготовке так много времени, сколько получалось, поэтому сил у него было достаточно. Ещё одной проблемой было то, что он не понимал, что делает её подачу «такой». Привычная схема, неужели у неё просто настолько больше сил? — Хватит, Дуракава. — Я не устал, — отозвался Тоору, хоть и чувствовал в ногах тягучую тяжесть. — Я устал! — воскликнул Иваизуми, и по залу неожиданно зазвучала мелодия. — Что это за дерьмо? — Это мой телефон, — Ойкава закатил глаза, — и он в твоём кармане. Обычно, когда Иваизуми оставался помочь, а не потренироваться, Тоору впихивал ему мобильник, просто чтобы он был рядом, а не где-то в сумке в раздевалке. Так он не пропустит звонок обеспокоенной мамы. Двинулся в сторону Хаджиме, уже доставшего причину отвлечения. — Мама? — Ойкава промокнул вспотевшее лицо футболкой и постарался перевести дыхание. — Неизвестный. Бровь изогнулась, Тоору принял телефон из рук друга и на секунду замялся. Обычно он не принимал звонки с неизвестных номеров. — Алло? — встретился с вопросительным взглядом Ивы. — Алло. Ойкава Тоору? — спросил женский голос. — Да? Иваизуми дёрнул бровями. — Меня зовут Масаэ Акико. Он окаменел. — Я согласна.