Пустой мир. Книга 2. Сумерки войны

Однако же нельзя назвать и доблестью убийство сограждан, предательство, вероломство, жестокость и нечестивость: всем этим можно стяжать власть, но не славу. Никколо Макиавелли

      Шумиха толпы на турнире подхватывала, увлекала за собой и заражала. Даже не на трибунах, а среди бесконечных аллей прилавков, холлов и выставочных залов, народа было не меньше. Подавляющее большинство людей на улицах прибыло сюда с самыми простыми целями — развлечься, накупить безделушек и сувениров, набраться впечатлений, а потом рассказывать всем соседям о том, какое хорошее время провели. Среди ярких вывесок, громких звуков, криков животных, ароматов от множества прилавков уличной еды и диковинных благовоний легко потерять голову и забыть о своей изначальной цели. И потому зачастую такие простые посетители бродили по улочкам с широко открытыми глазами, горящими от желания все потрогать и все попробовать. Или же, напротив, уже с пустым взглядом и ошарашенным выражением лица, получив слишком много впечатлений и буквально потеряв способность удивляться по-настоящему. Можно быть уверенным, что к концу дня у них опустеют карманы, а все деньги уйдут на всякую забавную и красивую, но бесполезную в повседневном быту ерунду.       Однако в толпе были и другие. Их легко мог различить опытный глаз, если знал, что искать. Практически на каждой улочке, кроме постовых и караульных можно было увидеть пару агентов безопасности в гражданской одежде. Чаще всего они изображали богатых людей и передвигались парами. Либо купец со своим помощником, либо парочка девушек, щебечущих над очередной безделушкой. Их довольно легко можно было отличить в толпе, если заметить, что они почти никогда не задерживаются надолго ни у одного прилавка. Порой что-то покупают, чтобы сохранить легенду, но искреннего удивления или восторга ни у кого в глаза нет.       Там, где народа больше, так, что приходится постоянно протискиваться между чьими-то спинами, можно увидеть и еще один тип гостей этой огромной ярмарки тщеславия. Они стараются не задерживаться на одном месте и привлекать к себе как можно меньше внимания. Мелкие карманники и воры, стягивавшиеся сюда, по всей видимости, со всей метрополии, чтобы облегчить набитые деньгами карманы гостей. Они часто оглядываются и никогда не подходят к прилавкам одни. Только к тем, где уже толпиться народ, чтобы можно было легче затеряться. Стоит только остановить на них взгляд, как эти карманники, словно ощущая шестым чувством, что за ними наблюдают, моментально спешат затеряться. Некоторые, те, что посмелее, пытаются смотреть в ответ, но быстро понимают, что против них не такой же шакал, а хищник более высокого порядка, и также пропадают следом.       Хеинрир усмехнулся и покачал головой, вернувшись взглядом к своей чашке кофе. Несмотря на ожидания, напиток оказался на удивление удачным, и бариста даже не забыл о просьбе не добавлять туда подсластители. Впечатление портер только стул, жесткий и неудобный, на котором даже нельзя было как следует расслабить спину, словно специально для того, чтобы посетители не задерживались слишком надолго. Аккуратно взявшись за ручку, он осторожно потянул горячий кофе, когда заметил, что сам стал объектом наблюдения. Напротив него за соседним столиком сидело две девушки, улыбаясь и о чем-то перешептываясь. Заметив, что он тоже на них посмотрел, одна из девушек аккуратно помахала ему ручкой.       Хеинрир рефлекторно напрягся, опустив вторую руку к штанине, где у него был спрятан игольчатый пистолет, но потом чуть было не рассмеялся. Он стал настолько внимательным в этой толпе людей, что умудрялся при этом пропускать самые очевидные вещи. Он производил впечатление.       Одной из главных слабостей капитана пиратов была любовь к изяществу. Изящная и дорогая одежда, которая сразу должна была представлять своего хозяина. Изящные манеры, которым он обучался еще в молодости, и не видел смысла от них отказываться. Изящные операции, не простые и грубые, с лобовыми штурмами и абордажами, а проведенные так, что противник еще некоторое время остается под впечатлением, не понимая, как его так обманули. Изящные убийства, в которых можно выразить и стиль, и нужные эмоции, а также заставить жертву пережить целую плеяду ощущений прежде, чем все закончится.       И потому здесь, в этом фейерверке всех ощущений и эмоций, цепляющие все пять чувств человека, он не терялся на общем фоне и не превращался в часть оболваненной толпы, пришедшей сюда спускать все деньги. Явно дорогая и модная одежда на одиноком посетителе привлекала внимание не только воришек, но и зевак с куда более примитивными интересами. Здесь, в этом простом заведении со столиками на открытом воздухе в двух шагах от стойки, откуда открывался вид разве только на небольшую площадь с колесом обозрения и толпой народа вокруг, человек его вида не мог не вызывать интерес. Хеинрир вежливо улыбнулся и, поправив туго затянутый кружевной шарфик, приподнял чашку и кивнул девушкам в знак приветствия. Они обе тут же залились румянцем, а пират представил, как изменится выражение их лица, когда начнет снимать с них кожу. Этот момент столкновения с реальностью, когда в один миг рассыпаются воздушные замки, раздавленные шоком и страхом, он считал одними из самых прекрасных. Выражения лица и затухавший в глазах свет — то, что пират всегда желал видеть в своих жертвах.       Девушки помахали руками снова, не сводя с него взгляда. Судя по их одежде, они не с самых бедных уровней рейнсвальдских городов, а в их семьях имеется определенный достаток. Только до уровня дворян или даже благородных им явно далеко. Нет ни присущей им напыщенности, и никаких отсылок на геральдику или символику. Одежда из того разряда, которую принято называть модой для широких масс. Манеры как у простых горожан, но намерения как у тех, кто имеет право на управление собственной жизнью. Тот самый средний класс, о котором рассказывают в Федерации и ее сателлитах. Те, кто живут, даже порой сами того не осознавая, за счет дешевого и простого труда миллионов бедняков с нижних уровней, но при этом изображают из себя само участие и борьбу за человеческие права.       В момент этих размышлений выражение его лица изменилось, и взгляд у девушек стал другим. Хеинрир быстро спохватился и снова улыбнулся, а потом щелчком пальца подозвал официанта. Взлохмаченный мальчишка, даже не понимавший, как в действительности должен вести себя обслуживающий персонал, даже не сразу понял, что обращаются к нему. Пришлось повернуться к нему и позвать уже лично. Только тогда этот долговязый официант с расстегнутой верхней пуговицей и манерами уровня промышленного бульдозера, все же к нему подошел. Пират вытащил платежную карточку и отсканировал ее своим браслетом, переведя туда весьма значительную сумму, а потом сунул ему в нагрудный карман.       — Те две девушки за столиком, видишь? — он кивнул в нужную сторону, и парнишка кивнул, улыбнувшись.       — Здесь достаточно, чтобы оплатить весь их счет, и останется тебе на чаевые. Купишь себе нормальную рубашку и поход в парикмахерскую. Когда девушки попросят счет, скажешь, что все оплачено. И потом добавишь, что я бы очень хотел видеть их со снятой кожей и кричащими от боли, но им сегодня невероятно повезло, и у меня куда более важные дела. Передашь слово в слово, понятно?       Хеинрир холодно улыбнулся, глядя, как изменилось лицо мальчишки. Тот даже сглотнул, начав соображать, что происходит.       — Передашь в точности. Я узнаю. И если мне не понравится хотя бы интонация, с которой ты это сказал, я срежу каждую выступающую часть на твоем теле, а потом сложу тебе в руки полюбоваться. Мы друг друга хорошо поняли? — Хеинрир больше не улыбался. Только когда мальчишка кивнул, он одарил его еще одной улыбкой, больше похожей на оскал хищника. — Замечательно. Возможно, из тебя еще когда-нибудь выйдет толк.       Хеинрир еще раз приветливо улыбнулся девушкам и покинул столик. Настроение было очень радушное, и хотелось поддаться музыке, игравшей буквально со всех сторон, и станцевать, но приходилось быть серьезным. У него была действительно важная встреча. Связной должен был его встретить около одного из павильонов, где прямо в эти минуты устраивали премьерный показ какой-то новой модели аэромобиля, и толпа зевак, большей части которых подобное не купить никогда в жизни, воздыхала под впечатлением. Остановившись у одного из рекламных щитов, на котором двигалась голограмма с изображением аэромобиля, он погрузился в чтение его характеристик, обещавших удобное и комфортное вождение, просторный салон и множество прочей чепухи, которые должны впечатлить недалекого человека.       — Позволю заметить, что вам приглянулась данная модель… Решили осесть и завести семью? — через пару минут раздался вопрос с совершенно равнодушной интонацией. К нему подошел еще один человек, в форме, больше всего напоминавшей охрану одного из вольных торговцев, прибывших на фестиваль при турнире.       — Скорее замечу, что в этот раз турнир производит весьма бледное впечатление, — ответил Хеинрир, произнеся кодовую фразу.       — И чем дальше, чем больше задаемся вопросом о происходящем, — связной ответил нужную фразу, и пират только теперь на него посмотрел. Это был невысокий мужчина, вся фигура которого выражала усталость от этой жизни. Ссутулившись, он сложил руки за спиной и исподлобья поглядывая на Хеинрира. В любой другой ситуации пират предпочел бы выстрелить такому человеку в колено. Просто для того, чтобы посмотреть на настоящие эмоции на его лице. Потому что пока связной больше всего напоминал одного из безликой серой массы.       — Значит, вы правильно меня узнали, — Хеинрир кивнул и довольно оскалился. — Теперь осталось связаться с теми, кто вас отправил.       — Конечно. Они ждут вас в павильоне вольного торговца Мессира фон Ваштейна. Это недалеко отсюда. Секция отдыха, спросите у встречающего кабинку номер шесть. Там уже извещены, что ждут еще одного гостя.       — Мы договаривались, что встречаться будем на людях, а не в закрытом помещении, — Хеинрир сразу напрягся, и загривок у него будто ощетинился. Ему очень не нравилось, когда условия договора переделывают на ходу, это сразу многое говорит о новых партнерах.       — Слишком много тех, кто не должен услышать лишнего, — пожал плечами связной. — Большего я сказать не могу. Только добавлю, что вас очень ждут, и желательно было бы поторопиться.       Хеинрир одарил его кислой улыбкой, хотя улыбаться не хотелось. Поправив лацканы камзола, он кивнул связному на прощание. Теперь снова нужно было куда-то идти и торопиться. По пути какой-то карманник увязался за ним, явно купившись на дорогой костюм. Пират даже улыбнулся, удивившись его бесхитростности, и подыграл ему, делая вид, что не замечает установленной слежки и всячески подталкивая воришку к попытке кражи. Тот купился, так что даже лицо скривил от усердия, но как только он попытался нащупать в кармане кошелек, Хеинрир ловко подхватил его за руку и быстро вывернул, выкручивая из сустава. Локтевой сустав вещь очень чувствительная, и воришка закричал, как только тот надломился, если бы пират не зажал ему рот.       Быстро оглянувшись по сторонам и убедившись, что его маленькая шалость осталась незамеченной в толпе, Хеинрир посмотрел прямо в глаза напуганному неудачнику.       — Я сломал тебе сустав. Больше он никогда правильно не срастется, и если у тебя нет денег на аугметику, то до конца жизни сможешь только побираться в переулках, — прошипел он тихо, но четко, и плотоядно улыбнулся, заметив страх в глазах воришки. — Постарайся заняться честным трудом. Или при нашей следующей встрече я вырву тебе гениталии и заставлю сожрать сырыми. Мы услышали друг друга? А теперь беги!       Настроение, испортившееся после неожиданных поправок в место встречи, снова становилось лучше. Хеинрир даже позволил себе задумать о предстоящем диалоге, пока прогуливался до нужного павильона, разглядывая прилавки по обе стороны. Несмотря на весь его скептицизм касательно подобных мероприятий, он не мог не отметить, что местами здесь продаются весьма интересные вещи. Он даже остановился около одного из прилавков, засмотревшись на выставленный товар. Это были украшения из самых различных материалов. Те, что попроще, лежали просто на виду, так что любой желающий мог взять их со стола и примерить, а те, что поинтереснее, были под стеклом в отдельных витринах. И там уже были изделия из редких металлов и камней. С удивлением пират заметил среди них один, с символикой, которая сразу же зацепила тонкие струнки глубоко внутри души.       — Откуда у вас этот? — поинтересовался пират, указав на тонкий металлический браслет, на котором висело несколько небольших подвесок с символами молекулы атома на фоне скрещенных молний. На секунду, как только разобрал, что они действительно выглядят так, как их помнил, Хеинрир почувствовал, что сердце пропустило один удар.       — Милостливый господин, о каком именно вы говорите? — торговец тут же обратил на него внимание. Это был человек, как и все остальные здесь, но, по всей видимости, один из наемных, а не сам владелец товара. Рейнсвальд оставался весьма жестким государством в плане расовой политики, и ксеносов на фестивале увидеть можно было лишь в клетках для развлечения топлы, либо на аренах для гладиаторов, где они сражались насмерть на потеху толпе. Еще одна причина, по которой королевство его раздражало. Слишком глупо мерить окружающих лишь по одну внешнему виду, для этого достаточно других причин.       — Вот этот, по виду, серебряных, с подвесками… — он показал пальцем, отметив, что торговец ведет себя довольно уверенно.       — А вот этот, — тот понимающе кивнул и быстро вскрыл витрину, чтобы показать товар уже ближе, прямо из рук. — Его ценность сложно оценить. Сделан из платинового сплава, поэтому такой цвет. Явно когда-то был украшением для политических деятелей. Видите эти символы… Это символика одного из исчезнувших государств…       — Да, я в курсе, — Хеинрир кивнул, холодно посмотрев на собеседника. — Так откуда он у вас? Вы же не сами его изготовили…       — О, ни в коем случае, — торговец даже улыбнулся, сразу почувствовав интерес покупателя и возможность набить цену. — Мой господин выкупил его на одном из отдаленных анклавов у местных жителей. Они говорили, что с ним связана целая история о беженцах, спасавшихся из гибнущей страны и отправившихся в странствие в неизведанное… Довольно грустная история, но, в то же время, не так уж и много вещей в этом мире, с которыми связаны действительно ценные воспоминания для целого народа…       — Действительно, — Хеинрир кивнул, помрачнев. — Я его покупаю.       — Отличный выбор. Я вижу, вы ценитель подобных редкостей, — торговец широко улыбнулся. — Я для вас сделаю даже небольшую скидку. Готов уступить его всего за девять тысяч рейнсвальдских кредитов…       — Девять тысяч? — Хеинрир внимательно посмотрел на собеседника исподлобья, искренне надеясь, что ослышался. — Такая цена? Я надеюсь, нам обоим понятно, что за эти деньги можно купить двадцать таких браслетов, и из чистого металла, а не сплава…       — Так речь не просто о браслете, — торговец улыбнулся. Глаза у него оставались холодными и внимательными. Местные дельцы на фестивале любили завышать цены, пользуясь ситуациях, и посетители зачастую даже не торговались, не желая терять слишком много времени и портить себе настроение препирания, но пират был не из их числа, и торговец сразу это понял. — Речь о целой истории и настоящем антиквариате, который больше нигде не найдете…       — Я готов дать пять тысяч, — Хеинрир улыбнулся, но улыбка была совершенно плоской и не настоящей. — Это будет замечательная цена за такой товар.       — Позвольте, милостивый господин, но эта цена не окупит даже издержки на путешествие сюда и перевоз столь ценных товаров, дабы сегодня их представить здесь… — торговец не отступился. Вся порода этих людей жила вокруг того, чтобы урвать кусок побольше, но при этом сделать так, чтобы облапошенный остался доволен. И торговаться у таких людей было в крови, не отступая ни на шаг от собственной выгоды. Однако и у Хеинрира была достаточно хорошее настроение и слишком много свидетелей вокруг, чтобы вступить в предложенную игру, а не выстрелить в лицо наглецу. Торговали они не долго, но весьма яростно. Торговец использовал весь запас своих красивых изречений и оборотов, на что Хеинрир отвечал холодностью и спокойствием. И по итогу сошли на семи тысячах и еще сотни кредитов сверху.       Пират осторожно принял браслет и потер одну из подвесок пальцами, ощущая неровности металла. А потом нацепил его на левую руку, быстро спрятав под кружевными манжетами камзола. Настроение поразительным образом успокоилось, став даже слишком нейтральным, когда вылезшие из глубокой памяти воспоминания вытеснили прежние веселые эмоции. Браслет с непривычки ощущался на коже, и пират несколько раз встряхнул рукой, привыкая к новым ощущениям. К чему-то, что должно напоминать теперь и о прошлом.       Потому в павильон Мессира фон Ваштейна он вошел уже без улыбки, но с задумчивым взглядом, практически не глядя на экспозицию вольного торговца. Мессир, по всей видимости, занимался торговлей экзотическими видами оружия, и весь павильон выглядел так, будто его вытащили из подвальной лаборатории сумасшедшего ученого. Большая часть представленных образцов вооружения предназначалась не для человека, а для ксеносов, и тем удивительнее выглядела. В диорамах зала, расставленных среди дорожек для посетителей, удивительные экзоскелеты под нечеловеческую анатомию сходились в сражениях с не менее странными боевыми машинами на антигравитации или похожими на шагоходов со странными формами. Другое вооружение выглядело очень грубым и примитивным, иногда просто декоративным, но в витринах каждый мог заметить что-то очень странное, что заинтересует именно его. Под высоким потолком висели странные летательные аппараты, порой похожие на аэромобили, а порой на самолеты. И некоторые выглядели так, словно это были модули для легкой кавалерии или воздушные байки. Порой они выглядели слишком странными, чтобы даже понять, где может сесть пилот, а порой настолько похожими на человеческие, что даже возникали сомнения, для кого именно такие машины были сделаны.       — Меня ожидают в шестой кабинке для приватных встреч, — Хеинрир вежливо улыбнулся ближайшему сотруднику в пышной алой с белым форме с рукавами-буфами и драпировкой. Тот вежливо и молча кивнул, а потом жестом велел следовать за ним, проведя до самой двери с номером шесть. В отдельной секции павильона, где была размещена зона отдыха и переговоров, вдоль стены стоял целый ряд таких дверей, и около каждой стояла охрана в такой же помпезной красной с белым форме и короткоствольными игольчатыми ружьями, выкрашенными под стать.       Хеинрир уже попытался было взяться за ручку, но сотрудник остановил его поднятой ладонью и сам открыл дверь перед ним, низко поклонившись и позволяя войти. Пирату не понравилось, что тот все время молчал, общаясь только жестами. Было в этом что-то неправильное.       Внутри кабинка была относительно небольшой. Места хватало только для двух мягких диванов и столика между ними, из-за которого даже сесть можно было только боком и протискиваясь. Как и вся зона отдыха, эти кабинки предназначались в первую очередь доя переговоров. Вольный торговец отлично знал свое дело, и здесь должны заключаться договора о продаже привезенного им оружия, и гости должны чувствовать себя максимально приватно и в полной безопасности.       Там уже сидел человек в строгой и ничего не выражавшей одежде из черного костюма с белой рубашкой. Совершенно непривычное для Рейнсвальда явления, где такое посчитали бы признаком бедности и отсутствия вкуса. Подобное скорее можно увидеть где-то в безднах кабинетов корпораций или же в государствах, отказавшихся от сословной системы и заменивших ее иллюзиями свободы, по типу Федерации. Хеинрир облизал губы, смерив собеседника взглядом и только после этого зайдя внутрь. Дверь за ним сразу же закрыли.       — Итак, я думаю, что для начала нам стоит поздороваться, — заметил его собеседник, при этом же приложив палец к губам и достав небольшое устройство, в котором пират узнал генератор помех. Включив прибор и положив его в центр стола, человек улыбнулся уже более расслаблено. — Вот теперь гораздо спокойнее… Мессир известен как человек с жесткими принципами, потому встречу назначили и здесь. Однако, принципы можно сохранять, если никто не знает об их нарушении…       — Вы думаете, вольный торговец прослушивает своих гостей? — Хеинрир сел на диван напротив, положив левую руку на спинку, а правую оставив около скрытой кобуры. — Мое имя вы уже должны знать, а вот ваше мне не интересно. Так что обойдемся без лишних формальностей. Зачем вы меня искали?       — Вы смогли внедрится в окружение герцога Росского?       — Это было даже проще, чем казалось. Этот человек допускает слишком много ошибок при выборе партнеров, и потому весьма ценит, когда они держат слово, — Хеинрир пожал плечами, разглядывая помещение и заинтересовавшись потолками, но не глядя на собеседника. — Хотя я все еще не могу понять, зачем он вам сдался. Он производит впечатление человека весьма устремленного, но совершенно не поминающего последствий своих действий… Это не тот, кто может покорить Рейнсвальд. Верить в подобное — весьма глупая идея.       — От него не требуется выполнения его собственных мечтаний. От него требуется выполнения нашего плана. И ваша задача в том, что внимательно за этим следить, — ответил человек, сложив руки на столе и прямо глядя на пирата, будто стараясь перехватить его взгляд. — Поэтому вы должны быть с ним рядом. Именно за это вам платят…       — Мне платят для того, чтобы я делал ту работу, о которую твои хозяева боятся замарать руки, — Хеинрир моментально оскалился, сразу став серьезным и смерив собеседника пронзительным взглядом так, что тот даже откинулся обратно к спинке дивана. Иногда стоило напоминать, кто он такой на самом деле, а то даже такие мелкие гонцы, говорившие чужие слова, начинали чувствовать себя слишком смелыми. Пирату больше нравилось, когда его боятся. — И самое главное, мне очень не нравится, когда мне врут или не договаривают, когда бьем по рукам. Мне обещали психованного дворянина с армией пиратов, успевшего прославиться за пределами королевства. Действительно, слава о нем какая-то идет, но пока что там не пахнет ни армией, ни серьезными проблемами. Зачем он вам?       — Это не ваше дело…       — Это мое дело ровно до тех пор, пока я в нем участвую! — Хеинрир наклонился ближе к собеседнику через весь стол. — Я никогда не поверю, будто Остезейские банки готовы вкладывать такие суммы в какого-то психопата просто так. Рискованные инвестиции? Для чего?       — Вы должны знать ситуацию в королевстве… — посыльный вздохнул, решив не увиливать. Хеинрир имел определенную славу, впечатлительную для большинства рейнсвальдских жителей, и этим пользовался. С другой стороны, его настоящие наниматели должны были это понимать, посылая к нему подобное гражданского человека. Такого, с одной стороны, не жалко, а с другой — он знал только то, что должен был рассказать.       — Где все ждут смерти короля? — Хеинрир покачал головой. — Прекрасно знаю, но судя по тому, что увидел сегодня, самих дворян это не особенно напрягает…       — Напрягает, можете мне поверить. И мои сюзерены поддерживают одного из кандидатов, который должен сильно упростить им жизнь, став королем. Необходимо только устранить двух других конкурентов, представляющих опасность.       — И банкиры хотите сделать это чужими руками мелкого дворянина?       — Почти. По неизвестным моим сюзеренам причинам Респира Росского весьма приблизил к себе его дальний родственник, граф Гористарский. А он, в свою очередь, является ключевой фигурой в поддержке одного из этих кандидатов. Не будет графа, и об одном из конкурентов можно не беспокоится…       — Значит, так… — Хеинрир растянулся в усмешке и ехидно рассмеялся, разграживая пальцами тонкую бородку, — значит, вот куда метите… Неужели нельзя все сделать проще? У вас должно быть достаточно способов для такого…       — Гораздо легче сказать, чем исполнить. До сих пор ни одна из попыток внедрения наших людей в ближайшее окружение графа не принесла успехов, а отправка наемного убийцы дело заранее проигранное. Гористарская служба безопасности не в первой ловит таких, решивших попытать удачи и добраться до шеи графа. Герцог же элемент хаоса, оказавшийся достаточно близко, чтобы попытаться этим воспользоваться. Только напрямую приказать убить графы мы ему не можем. Лояльность такого человека вещь весьма сомнительная с любой стороны. Поэтому нам нужен тот, кто его подтолкнет в нужном направлении. А проследить за тем, как реализуются банковские инвестиции — это уже вторично…       — Так почему мне не сказали об этом сразу? — Хеинрир продолжал ухмыляться, откинувшись на спинку дивана и представляя теперь ситуацию совсем под другим углом. Шанс убить не просто ренйсвальдского дворянина, а одного из первых лиц всей королевской политики, дается не каждому. И даже если бы ему за это не платили весьма солидные деньги, пират все равно попытал бы удачу. А в ситуации, в какой пират оказался, есть шанс стать чем-то большим, чем просто пешка в чужих руках.       — А вы бы посчитали реальным то, что я вам рассказал, до того, как встретились с Респиром Росским? — вопросом на вопрос ответил посыльный, на что пират рассмеялся совершенно искренне.       — Действительно! Если убрать все, что я уже знаю, история звучит как чей-то наркотический бред! На такое время тратить — себя не уважать, но… Всегда есть но…       — Всегда есть «но», — кивнул его собеседник. — Какое же «но» будет в вашем случае?       — Для вас это имеет значение? — Хеинрир прикрыл глаза и покачал головой, — Вы отлично знаете, кто я такой. И я признаю, ваши возможности разведки гораздо больше моих. Могу даже поверить, что парочку моих людей вы уже завербовали, чтобы следить за мной. Когда я их найду, то пришлю вам в коробочке. Однако вы сами ко мне пришли и предложили эту работу, хотя я даже не слышал, кто такой этот Респир…       — Вы достаточно безумны, чтобы найти с ним много общего, — его собеседник кивнул. — И достаточно рискованны, чтобы понять его идеи…       — Возможно, это и есть мое «но», — пират пожал плечами. — Только, хоть я и пират, у меня есть определенные принципы. Я люблю, когда этот мир предсказуем. И стараюсь быть таким же. Так что, если вы будете держать слово, я так же буду придерживаться своих обещаний. Такой подход обычно устраивает обе стороны.       — Моим сюзеренам нужно больше, чем слова. Вы стали частью его окружения, и это результат. Теперь требуется понимание, что Респир будет действовать в наших интересах. Остезейские правители не любят, когда инвестиции оказываются потрачены впустую. От вас ждут определенных результатов.       — Еще раз попробуешь на меня давить, я сниму с тебя кожу и сделаю себе новые сапоги, — прошипел Хеинрир, моментально оскалившись. — Результаты будут. Для этого даже не придется особо стараться. Этот герцог как граната без чеки. Никогда не знаешь, в какой момент взорвется. И я уверен, что для конфликта с графом почва уже есть. Хотя, думаю, раз твои наниматели платят и ему, то тоже об этом подозревают. Хотите, чтобы он вцепился графу в горло — дайте ему то, что он больше всего жаждет, и не получает.       — И что это? Власть? Деньги? — посланник даже усмехнулся, — мировое господство?       — Матерь Земная! Твои сюзерены всегда отправляют на переговоры таких идиотов или мне повезло особенно? — Хеинрир даже рассмеялся. — Вы столько знаете о Респире, а этого не заметили? Ему нужна карийская девица. Одного взгляда на нее герцогу хватило, чтобы сорваться на того, кто явно был сильнее. Он уже ненавидит графа. За тот поводок, который у него на шее. Но ему не хватит яиц бросить ему вызов в открытую. Ему для этого нужно нечто большее, чем просто деньги, корабли и люди…       — И этим большим будет молодая девка? — посланник рассмеялся практически честно. — Не смешите. Это даже звучит глупо. В чем смысл развязывать войну с собственным покровителем, если целью будет одна женщина, которая даже его не знает?       — Смысла нет. И в этом и есть смысл. Эмоции… — Хеинрир плотоядно улыбнулся, наклоняясь ближе к собеседнику, — Тебе не понять. Тебе и таким как ты, зарывшимся среди своих цифр, счетов и вложений. В дебеты и кредиты нельзя свести человеческие эмоции. А я это понимаю. Если поманите его карийской принцессой, он не просто сожрет графа с потрохами, он выжжет все это гнилое королевство. Во всяком случае, попытается. Это таран, который будет уже не остановить. А я этот таран наведу туда, куда вам требуется. Понятна ситуация?       — И как вы себе это представляете? У Остезеи нет серьезных рычагов влияния на Карию. Война из-за одной женщины? Это звучит глупо…       — И именно поэтому оно сработает, — Хеинрир развел руками. — Люди тупы и примитивны, несмотря на всю свою гордость, титулы и богатства. Животные куски мяса, желающие сытно жрать, сладко спать и шикарно трахаться. И когда речь заходит вот об этих желаниях, ваша превозносимая логика и все вычисления перестают работать. Мне нужна вся информация об этой принцессе, которую только можно найти. Кто она, откуда она, чем живет и чем дышит. Я сведу ее с герцогом. А граф будет против этого. У него на герцога другие планы…       — Нам нужно больше информации, зачем граф его так активно поддерживает, прервал его собеседник, кивнув. — Есть только общее понимание, а вот конкретики мало.       — Здесь сложнее, — Хеинрир покачал головой, — я не так давно с ним общаюсь, а графа вживую и вовсе не видел. Я разузнаю.       — Тогда мы будем уверены, что вы действуете в наших интересах, — кивнул представитель Остезеи. — И это будет считаться удовлетворительным результатом. А касательно вашего предложения, я попробую донести до своих сюзеренов ваши идеи. Ничего обещать не могу, это грозит преждевременным конфликтом с Карией, а такое пока не входит в планы Союза.       — Если хотите результата — постарайтесь быть убедительным, — Хеинрир широко усмехнулся, обнажив зубы. — Как когда-то были убедительны со мной… А теперь прошу меня простить… Входящий вызов…       Он проверил свой коммуникатор, но помехи от генератора не давали натсроить сигнал. Пират сам его отключил, и тут же на развернутом экране высветилось сообщение от адъютанта Респира, требовавшего, чтобы пират немедленно вернулся. Отправив в ответ, что планирует в самое ближайшее время, Хеинрир коснулся кончиками пальцев своей треуголки, давай понимать, что разговор закончен, после чего покинул кабинку. На обратном пути сунул пару кредитов охраннику в руки за хорошую работу, и прогулочным шагом направился обратно, размышляя обо всем сказанном и о том, как все это можно будет использовать в будущем. ***       Респир же пребывал в ужасном настроении, но уже со всеми пятью пальцами на руке. С кровати он уже поднялся, но еще оставался по пояс обнаженным с приклеенными к коже датчикам. Медицинские процедуры в королевстве были на необычайно высоком уровне, но вместе с этим требовали перестраховки и многократного сбора всех данных и анализов. Особенно если речь шла об имплантах. Герцогу явно уже хотелось покинуть медицинскую палату и вернутся к боям, но приходилось выполнять требования медиков. Привязанный к одному месту, Респир не знал, куда высвободить весь скопившийся в душе негатив.       — Олст! Ты где пропадал?! — рявкнул он сразу же, как только пират попался на глаза. Здесь, в подготовительных помещениях под аренами места было немного, а вот народа, особенно в моменты между поединками, даже больше, чем можно представить. Чтобы добраться до комнат герцога потребовалось почти столько же времени, сколько и пройти через фестиваль снаружи. Хеинрир отлично понимал, что появился позднее, чем рассчитывал герцог, и тем самым заслужил его недовольство.       — Прошелся по местным ларькам, — извиняться за свое опоздание пират не собирался, удобно устроившись в ближайшем кресле и смерив взглядом молодого гористарского офицера. Видно было, как тот все еще переживает о недавнем скандале с графом, но хотя бы старается держаться спокойно. — Ничего особенно интересного. Больше всего впечатляет толпа, которая решила, видно, потратить здесь все деньги мира. Я давно не видел столько разных людей в одном месте… удивительно, как только они еще друг другу глотки не перерезали…       — Я велел вам всем сидеть здесь и ждать меня, — процедил герцог, пытаясь прожечь в пирате дыру взглядом, — а не шататься по окрестностям!       — Так вы вернулись, — Хеинрир развел руками, — посему я посчитал возможным и себе впечатлений набрать. Что-то не так?       — Не забывай о своем месте, — Респир сплюнул. — В следующий раз отправишься гулять на виселицу. Я понятно объясняю? Здесь вам не мелкие городки приграничья. Вы тут просто появились рядом со мной, а врагов уже получили. Я хочу, чтобы вы отлично это понимали и без личного опыта.       — У нас враги есть всегда и везде, — со своей стороны добавил Калгер, подпиравший косяк двери, уводившей в мастерскую доспехов. — Это место не исключение. Так что не стоит повторять об этом каждый раз. Вы нас всех спешно вызвали, а причину так и не назвали. Можно конкретнее, зачем мы вам нужны здесь? У каждого свои корабли и экипажи, о которых надо думать. Да и здесь дела есть.       — Барон Тристанский… — Респир плотоядно оскалился, показав еще закрытую бинтами руку, — этот выскочка без чести и совести, который планирует забрать Изабеллу.       — Тот самый, что лишил вас пальцев? — Калгер даже не удивился. — И тот, чьи корабли мы жгли на фронтире? У нас с ним конфликт. Мы в курсе. Только я искренне надеюсь, что вы не скажете сейчас, что он о нас тоже в курсе. Или что вы привлекли его внимание своим вызовом на дуэль?       — Это имеет значение теперь?! — Респир поднялся на ноги. — Калгер, ты выполняешь то, что я тебе говорю. Не меньше, но и не больше. До сих пор ты отлично справлялся, но не смей мне тыкать, нравится тебе что-то или нет! Он трус и лжец! В честном поединке я бы его одолел без малейших проблем, но он жульничал! Врал, как врет и любой на этой проклятой земле! Он знает, что мне нужна Изабелла, и сделает все, чтобы украсть ее у меня!       — Имеет, герцог, — Калгер встал поудобнее, ничуть не смутившись и едва скрывая сарказм. — Мы слабы, чтобы бросать вызов баронату в открытую. И это надо признавать. У нас хватает сил для партизанской борьбы и рейдов, но если баронат начнет охотится конкретно за нами, то шансов нам не останется. Привлекать его внимание — не глупо. Самоубийственно.       — Я знаю, — Респир разочарованно выдохнул и шумно втянул воздух носом. — Барон должен знать обо мне. Если он вертится вокруг Изабеллы, он не может этого не знать. И наша задача теперь — сделать его жизнь как можно сложнее. На прямой удар нас действительно не хватит, но результат все равно нужен…       — А у нас разве нет других проблем? — поинтересовался Хеинрир вкрадчиво. — Конечно, барон остается проблемой, но не в наших интересах втягиваться с ним в войну. Какую поддержку графа мы получим после недавно произошедшего? Герцог, об этом вы не подумали? Я заметил, что он не был в восторге от ваших действий.       — Граф слишком много себе позволяет, — Респир сразу оскалился, уязвленный напоминанием. — Я могу принимать решения и без него!       — Граф приказал отчитываться перед ним за каждое действие, — внезапно вмешался Салвей, подав голос. Хеинрир сразу же скосил на него взгляд, удивившись, что молодой офицер вообще решил подать голос. Салвей явно нервничал, но гнева графа он боялся явно больше. — И конфликт с Тристанский баронатом явно будет не тем решением, которое он одобрит.       — Я не обязан ни перед кем отчитываться! — Респир ткнул в его сторону пальцем. — Можешь бегать как шавка к графу каждый раз, когда посчитаешь нужным! Только я не собираюсь сидеть у него под сапогом всю жизнь! Граф хочет результатов — граф их получит! Сам же он ни на что не способен! Жизнь барона была уже у меня в руках! И если бы Омфей имел чуть больше храбрости, ситуация была бы совсем другой!       — Но мы будем отчитываться… Точнее будет сказать не так. Вы будете отчитываться, — Калгер указал на герцога, смерив взглядом Салвея. — Потому что без денег графа все наше предприятие развалиться считанные дни… Ввязаться в войну с тристанским бароном? Я согласен, мне все равно, по какой причине убивать рейнсвальдцев, будь то тристанцы, будь то гористары или кто-то еще…       Салвей бросил на него удивленный взгляд, на что получил тяжелый взор, как у мясника, готового к разделке очередной туши. Энистон не имел ничего личного против молодого офицера, но и не стал бы долго сомневаться, будь возможность в него выстрелить. Солдаты королевства остаются солдатами королевства, вне зависимости от того, какому феодалу отдают честь.       — Только вот я не планирую умирать просто за то, что мой наниматель решил начать путать личное дело с нашим общим предприятием, — Калгер продолжил, покачав головой. — герцог, вы знаете слово моей верности, но вы уже в который раз переходите допустимые границы…       — Возможно, если вы дослушаете меня, то будете куда учтивее, — Респир подавил приступ эмоций и стал гораздо спокойнее. И он также посмотрел на Салвея. — Я не могу говорить открыто до тех пор, пока здесь есть человек, которого я вынужден терпеть, но которому не доверяю.       — Так давайте его прирежем! — невозмутимо заметил Хеинрир, — Уверен, таких шавок у графа хватает. Он пришлет другую, но это уже будет. Я давно желаю посмотреть на кровь настоящего рейнсвальдского дворянина. До этого как-то не приходилось. Мне искренне интересно, она у них действительно голубая, как все говорят…       — Я под защитой графа! — Салвей вскочил, схватившись за рукоять шпаги.       — Я под защитой графа… — намеренно искажая интонацию, передразнил его Хеинрир, широко улыбаясь и тоже поднимаясь со своего места. — И что граф сделает, если я тебе кровь пущу? Пристрелит меня? Так это уже будет потом, а не сейчас!       — Отставить! Оба! — рявкнул Респир, закатив глаза. — Если мы еще резать друг друга начнем, то тогда точно никаких результатов ждать не стоит! Сели оба! Ну!       Хеинрир, все также глядя в глаза гористарскому офицеру, опустился обратно в кресло и расслабился, больше не выражая угрозы. Салвей поступил также, тоже не спуская взгляда с пирата.       — Так у вас есть план, герцог? — Калгер даже не обратил внимания на перепалку, гораздо больше внимания уделяя разглядыванию своих ногтей. — Действительно стоящий план, а не то, что опять бросим на середине пути. Как налаживание отношений с Салвеем Тристанским… А то вроде дело сделано, но мы так им и не воспользовались.       — План есть всегда, — Респир кивнул, не сводя с Салвея взгляда. — Только мне нужно, чтобы его услышали мои люди. Только мои люди…       — Вы предлагаете мне покинуть помещение? — тот спросил прямо, устав от скользких намеков. — Тогда я еще раз напомню, чьи интересы я тут представляю, и чьи интересы вы сами в первую очередь должны защищать!       — Он меня раздражает, — заметил Хеинрир, закатив глаза к потолку.       — Он расскажет графу только то, что он захочет рассказать, — уточнил Респир, — потому что дворянину, если он все еще себя причисляет к таким, недостойно играть роль послушной собачки, не имеющей собственного мнения и только выполняющего сказанное по первой команде. Нет так ли?       — Я не послушная собачка, — Салвей оскалился. — Я офицер!       — Мы это уже проходили… — Респир покачал головой. — До тех пор, пока ты не решаешь собственной головой, ты собачка на привязи… Калгер хмыкнул, но ничего добавлять не стал.       — И что же я должен решать своей головой? Как мне слушать не графа, а вас? — гористарский офицер спросил с явным сарказмом.       — Хочешь услышать, что я предложу тебе? А потом ты сам выберешь, остановишь ли ты меня или станешь моим человеком. Граф требует, чтобы каждый опускался перед ним на колени… Собственно, как и каждый дворянин Рейнсвальда требует того же. Я же предлагаю стоять рядом со мной. Написать свою собственную судьбу, а не принять сказанное другими. Как тебе такое предложение?       — Учитывая ваши с графом отношения — не очень верится, — Салвей оскалился.       — Пока граф мне нужен. Пока… — Респир тоже оскалился в ответ, а потом повернулся к остальным. — Сейчас у нас есть корабли, есть определенное уважение в нужных кругах, и финансы. И есть хорошая цель. Тристанский баронат. И есть информация, переданная графом. И мы все отлично понимаем, что можем не успеть всю ее использовать…       — Наши удары в стиле «укусил и беги» имеют успех, но на ситуацию в общем мы не повлияем, — добавил Калгер. — Для нас это отличный рост, но баронат вряд ли даже чувствует понесенные потери.       — И мы сделаем, чтобы он почувствовал, — Респир плотоядно оскалился. — Я отдам эту информацию тем, кто готов меня поддержать. Бесплатно. Просто за то, чтобы они били там, где я скажу, и когда я скажу. Мы пустим баронату кровь сразу из тысячи порезов. Тогда они это заметят…       — А как только они это заметят, то изменят логистику, и все это станет неактуально, — заметил Хеинрир, помахав рукой в воздухе. — Пока вы действовали одни, потери были в рамках допускаемого статистикой. А если вы захотите натравить всех, и противник это заметит… Мы это заметим тогда, когда очередные налеты нарвутся на тристанские засады и передохнут под перекрестным огнем.       — Почему мне на это не должно наплевать? — Респир склонил голову. — Для этого будут расходники в виде нанятых пиратов. Из тех, кто будет слишком жадным и начнет нападать слишком часто. Главное — мы пустим кровь баронату. И получим ценного союзника. Калгер. Как думаешь, теперь «Новая надежда» нас послушает?       Пират в ответ рассмеялся, но уже с довольным видом. Даже поаплодировал.       — Я бы назвал это безумием. За такое тристанский барон назначит за вашу голову такую цену, что каждый ублюдок с фронтира будет ее высматривать в толпе. Однако вы безумны достаточно, чтобы это сделать! И заодно слить бы им что-нибудь про Рейнсвальд! Чтобы наверняка. Вокруг хватает врагов королевства, и они только рады будут присоединиться!       — А у нас же есть достаточно информации про другие феоды, не так ли? — Респир усмехнулся, глядя на Салвея. — Логистика. Маршруты. Базы снабжения. Все, что нашла гористарская разведка за десятилетия своей работы. Не так ли?       — Вы предлагаете мне это достать? — гористарский офицер посмотрел на герцога с возмущением. — Отдать своих сограждан на разграбление? Ради чего? Граф никогда не одобрит подобного!       — Ради будущего, — с восторгом выдохнул Респир, покачав головой. — Королевство сгнило изнутри. Мертво. Только пустые традиции и ослепшие дворяне, цепляющиеся за фундамент, от которого остался только песок и память о величии. И я могу дать то будущее, которое никто больше не даст. И вместе с этим дам шанс вписать себя в историю…       — Это безумие, — Салвей покачал головой и даже встал на ноги, не в силах справиться с закипевшими в нем эмоциями. — Я с самого начала говорил графу, что все происходящее одна большая ошибка. Окружить себя пиратами и маньяками! Привести их на Рейнсвальд! Закрыть глаза на все их преступления! А теперь еще это! Я не понимаю, какую игру затеял граф…       — Я понимаю! — рявкнул Респир, тоже вскочив. Он в один миг подскочил к Салвею, схватив его за голову и глядя прямо ему в глаза, не давая отвести взгляд. — Тот человек, которого ты называешь графом — само порождение того, что ты называешь королевством! Жестокий, бессердечный, жадный и циничный! Моя жизнь, твоя жизнь, жизнь любого на этом турнире — не значат ничего! Понимаешь?! Ничего вообще! Ты думаешь, что у него есть план на каждого из нас?! Есть! И на тебя есть, и на меня есть! И даже на тех, кто в этой комнате, тоже есть! Знаешь какой?! Нас используют в его собственных интересах, а потом выкинут в мусорку как использованную упаковку! Все! В этом его план! Я для него — запасной механизм. Взведенный пистолет, который нужен только для того, чтобы в нужное время выстрелить! А потом мной пожертвуют также, как он пожертвовал тобой, отправив ко мне! Понимаешь?! Нет?! Ты должен умереть. Ты умрешь потому, что увидел ту часть его плана, о которой нельзя рассказывать! Ты увидел меня! Мной он пожертвует также, как только решит, что я отыграл свою роль! И знаешь, почему он так меня финансирует?! Так откармливают толстоноса на убой! Чтобы он был жирным и счастливым, когда его потянут на бойню!       — Матерь Земная! Проклятый псих! — Салвей вырвался, как только Респир ослабил хватку. — Граф жесток и хитер, но не настолько же!       — Тебе нужны еще доказательства?! — Респир рассмеялся. — ты сам видишь, что вокруг тебя! Каждому из людей в этой комнате, за исключением тебя или меня, королевством вынесен заочный смертный приговор. Каждого имеют право убить, как только увидят и узнают. И что сделал граф? Проигнорировал! Они убивали граждан королевства. Жестоко. С цинизмом…       — И получили от этого немалое удовольствие, — Хеинрир добавил, искренне наслаждаясь монологом Респира. А у того, как не сложно было предположить, начался очередной приступ истерики, потому и потянуло на столь масштабные речи. Необычный талант герцога моментально срываться в крайности из-за любого случайного момента всегда впечатлял. Оставалось получать только удовольствие от столь концентрированных эмоций, вырывавшихся из одного человека.       — Графу плевать, сколько людей еще погибнет или уже погибло! Также, как и всем остальным феодалам, — Респир взмахнул рукой. — ты такая же расходная шавка! А вся твоя честь, гордость и верность — отлично подходит для того, чтобы крутить тобой так, как вздумается. А ты и рад, как верный пес, крутится по команде в ожидании похвалы, как хорошо ты следуешь дворянским традициям!       — Каждое слово, сказанное тобой, воняет, — ответил Салвей, снова расходясь и начиная терять контроль. –Я уже слышал все, что ты хочешь сказать, и это все грязь и ложь! Как вообще дворянин может говорить такие вещи!       — Потому, что это правда! — Респир сплюнул. — И я даю тебе шанс жить своей жизнью! Попробуй принять собственное решение. Сравни с тем, что было прежде, а потом уже решай, что ты хочешь — дальше плясать перед графом или быть свободным.       — И для этого я должен обокрасть графство?       — Да! — Респир рассмеялся и развел руками, — Это же так просто! Графство уже украло у тебя все, что только возможно. Твою жизнь, твою свободу, твое будущее. Не так уж и сложно будет забрать у него что-то обратно. Так ведь? Можешь не отвечать сразу. Прими решение и возвращайся. У тебя есть час. Если не вернешься, значит… ты не мой человек. Оставайся рабом…       Герцог буквально провел Салвея к дверям и даже пожал ему руку на прощание. Гористарский офицер, только что опять взявший себя в руки, не понимал, как должен реагировать. Он больше выглядел растерянным после того, как Респир резко успокоился. И все же, послушался и, кивнув, вышел. Металлическая дверь с тихим лязгом закрылась за ним. Герцог шумно выдохнул, продолжая сверлить взглядом дверь.       — Объясните… — тишину нарушил Калгер, тоже не совсем понимавший такой ход.       — Каков оставаться нейтральным? — вопросом на вопрос ответил Респир, резко развернувшись на каблуках. Верхняя губа у нее пару раз дернулась в сторону, но в остальном герцог выглядел практически нормально. — Салвей оставался нейтральным. Между мной и графом. Хотел и в моей команде остаться, и выполнять распоряжения Омфея…       — То есть, выполняя приказы графа, — уточнил Калгер, покачав головой.       — Считая, что я это проглочу. То есть, оставаясь нейтральным, — Респир настоял на своем, и пират не стал спорить. — А теперь я дал ему конкретный выбор, который придется сделать. Если он расскажет мои планы — Омфей устроит очередную истерику, а я соглашусь. Как и всегда. А потом мы все равно так сделаем. Невелика потеря, но Салвея я тогда отдам Олсту, исполню его маленькое желание. А если он согласится…       — Каковы шансы, что он согласится? — Хеинрир хмыкнул.       — Я почти уверен в этом, — Респир взмахнул руками. — Он плохо контролирует свои эмоции. А значит, у него еще есть самостоятельное мышление. Значит… Он согласится! Я пообещал ему то, что он никогда не получит у графа…       — Вот и проверим, — Калгер особо не поверил. — А пока, позвольте, я отдам ряд распоряжений нашим силам. И вообще, надо проверить, что у них там ппроисходит…       — А мне пока готовится к новому поединку, — Респир встряхнул раненной рукой и начал разматывать бинты. — К черту этих врачей, я сюда приехал не просто сидеть на одном месте…