Пустой мир. Книга 2. Сумерки войны

Вокруг того, кто из себя что-то представляет,

всегда распускают слухи и сплетни те, кто из себя ничего не представляет Джулиана Вильсон

      Выпад. Кинетический клинок, разбрызгивая искры жесткого силового поля, ударился о щит. В то же мгновение другой удар пришелся уже в его собственный щит, отдавшись вибрацией во всей руке. Закричав, он рубанул в ответ, и в этот раз клинок пришелся по голове противника, а сам удар отдался даже в собственном плече, так что мышцы онемели. Противник же нелепо взмахнул руками и завалился назад, за ряд товарищей. На мгновение образовавшаяся брешь практически сомкнулась, но барон с громким криком, с каким обычно идут на штурм, плечом вперед провалился туда, размахивая кинетическим клинком во все стороны, и нанося удары наотмашь, порой даже не совсем понимая, куда. В турнирных доспехах нет такой точной боевой системы поддержки, а визоры специально ограничены, так что порой уже и не разобрать перед лицом ничего, кроме мешанины таких же тел в доспехах.       На него в ответ посыпались удары и по спине, и по груди, и по плечам. Пару раз прилетело в голову, и он пошатнулся, упав на одно колено, а потом буквально навалился на ближайшего противника, одновременно пытаясь укрыться от ударов щитом и продолжая сам рубиться. Очередной удар был слишком силен, и щит буквально сорвало с креплений на руке. В тот же момент пришел другой удар, и Эдвард рухнул, утягивая вместе с собой ближайшего противника. Повернувшись на бок, он сам ударил кого-то по ногам, прямо под колено, заставив упасть, но тут же рукой пришлось закрывать голову от других клинков. Искры кинетического поля разлетались во все стороны при каждом новом ударе, и казалось, будто вокруг него происходит шоу фейерверков.       Он захохотал, пытаясь встать и отмахиваясь своим оружием от противников, наваливавшихся со всех сторон. Вокруг было так тесно, что промахнуться казалось просто невозможным. Нужно было только встать и распрямиться, но у него никак не хватало времени, поскольку новые удары по спине прибивали его обратно к земле. А он опять зацепил чью-то ногу достаточно крепко, чтобы тот с проклятиями рухнул на землю, не удержавшись, и на упавшего тут же навалились с другой стороны.       — Мне всегда тебя спасать?! — один из бойцов в доспехах, тоже успевший потерять свой щит, отпихнул противника и, отмахиваясь оружием, протянул барону руку.       Эдвард тут же за нее схватился и все-таки встал. И тут же, оттолкнувшись, с ноги пихнул ближайшего противника прямо в щит, а потом навалился на него, рубя клинком. Они прорвали строй и теперь вклинивались вперед, разделив команду соперников на две неровные части. Лобовое столкновение окончательно превратилось в мешанину дравшихся тел, а всякое подобие строя окончательно пропало. Под восторженные крики толпы благородные дворяне яростно долбили друг друга кинетическими клинками или же, вовсе забыв о всяких правилах приличия, начинали обрабатывать друг друга кулаками. Только тот, кто уже не мог подняться сам, все-таки считался выбывшим.       В какой-то момент, когда очередной противник упал на спину, поднимая руки в знак сдачи, дальше бить было больше некого. Эдвард опустил оружие, оглядывая арену, на которой еще бродили такие же, стоявшие на ногах, а рядом на песке лежали сдавшиеся. Он посмотрел на ближайшего соратника, и тот кивнул в ответ. Тристанский барон высоко поднял над головой кинетический клинок, практически разряженный, и громко закричал. Остальные подхватили победный клич, и им громким гулом вторили трибуны. Толпы людей вскакивали со своих мест и приветствовали победителей.       — Я до последнего опасался, что ты все-таки не решишься участвовать, — Эдвард протянул руку дворянину, еще недавно спасшего его. Когда того самого успели завалить и забить, барон не успел заметить.       — Я и не планирую участвовать в индивидуальных схватках, — отозвался тот, поднимаясь с песка, — кажется, у меня губы разбиты… Святое Небо! Я уже и успел забыть, что такое бугурт…       — Бугурт — весело! — с восторгом ответил Эдвард, похлопав его по плечу, но тут же сам скривившись от боли в плече. Несмотря на то, что клинки были кинетические и не могли пробить доспех, а сама защита была крепче в ущерб мобильности и дополнительным системам, синяки, ушибы и переломы в таких массовых схватках оставались вполне обыденным явлением. — Можно просто рубиться, ни о чем не думая…       — А я догадывался, что где-то глубоко в тебе прячется настоящий дикарь, — со смехом ответил ему Райсор, хлопнув по больному плечу будто намеренно. — Весело ему! Тогда тем более это дело надо отметить! Мы же вроде как победили!       Они вышли с арены, оказавшись в одном из служебных помещений под ареной. Здесь бойцов встречали команды поддержки и адъютанты с новыми новостями. И вокруг Эдварда, и вокруг Райсора сразу же образовалась небольшая толпа. Техники сразу же приступили к замерам полученных повреждений, подключившись к системам, а прислуга подавал прохладную воду и тонизирующие напитки. В тяжелых перчатках боевых доспехов брать небольшие стаканы неудобно, слишком велик шанс их раздавить, и бойца подавали трубки, поднося их прямо ко рту.       — До следующего боя у меня шесть часов, — заметил Эдвард, отвлекшись, когда один из адъютантов протянул ему инфопланшет с расписанием, — я планировал разобраться с отчетами за это время. Пришло что-то важное от разведывательных служб. Этим нужно заняться как можно быстрее…       — У меня тоже полно дел, но их никогда не станет меньше, уверяю, — ответил Райсор, отмахнувшись от одного из помощников. — Всего лишь на часок, а потом опять вернемся к нашей повседневной рутине. Все-таки Королевский турнир, в конце концов! Можем мы немного отвлечься от дел и почувствовать себя на празднике?       — У тебя и так каждый день праздник! — Эдвард рассмеялся, но все же кивнул. — Хорошо. Как только сниму доспех, так сразу же присоединюсь. Где тебя искать?       — Здесь рядом с ареной есть замечательный павильон одного из вольных торговцев. Там в зоне отдыха подают замечательные вина, я никогда таких еще не пробовал, и владелец уверяет, что они полностью органические, никакой синтетики! Ты обязан их попробовать! Мой адъютант перешлет точные данные, не потеряешься.       — Ты уже все опробовать успел? — Эдвард продолжил смеяться, — иногда я поражаюсь твоей возможности успеть везде, что не касается рабочих вопросов!       — Мы живем один раз, и я не собираюсь разменивать эту жизнь на одни только заботы! — герцог развел руками, прежде чем скрылся за поворотом, — жду тебя в самое ближайшее время!       Эдвард только покачал головой, возвращаясь к себе. Райсор, несмотря на свои выдающиеся таланты корабела и техника, оставался тем хаотическим элементом в его жизни, который вечно оказывался в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте и вносил смуту в его точно налаженные планы. И при этом барон не мог сказать, что чувствует по этому поводу раздражение. Напротив, Райсор вечно подталкивал его к понимаю того, какова настоящая жизнь на самом деле, без постоянных забот и работы. Без герцога Камского жизнь станет гораздо скучнее.       В технических помещениях его уже ждала целая команда, в том числе несколько служителей культа Механизма, занимавшиеся отладкой его доспехов. Эти малоразговорчивые люди в длинных тяжелых балахонах почти не обращали внимания на самого барона, но очень чувствительно относились к самому оборудованию и всячески выражали свое недовольство от его повреждений. А рядом с ними было несколько медиков, уже сверявшихся с показаниями самого Эдварда, полученных удаленно.       — Несколько ушибов, пара трещин в ребрах и небольшое сотрясение внутренних органов, — прокомментировал ведущий врач, когда с Эдварда снимали броню. Манипуляторы, двигаясь по кругу, быстро и методично разбирали доспех, сразу же передавали детали на обработку и проверку механикам и техникам. И как только барон смог выйти, он сразу же попал в руки медиков, уложивших его на кресло для обследования. — Ничего действительно критичного, но выглядит так, будто вы побывали в настоящем бою, господин…       Врач постарался выразить в своем голосе неодобрение, но Эдвард его проигнорировал, занятый собственными мыслями. Руководитель медицинской группы уже выглядел постаревшим, так что уже даже процедуры омолаживания и поддержания организма не могли справиться с нараставшими процессами. Глубокие складки и морщины на лице и руках выдавали большой возраст, проведенный на службе баронату, и этот специалист считался одним из лучших, ожидавший и к себе соответствующего уважения. Он уже не в первый раз сопровождал барона на турнирах, и каждый раз всем своим видом давал понять, что считает такое занятие опасным и травмирующим, а главное — бесполезным, не соответствующим статусу дворянина. Спорить с ним Эдвард больше не собирался, а потому просто не стал отвечать.       — Мы постараемся привести вас в порядок как можно быстрее, — продолжил врач, введя ему в разъемы на спине несколько инъекторов с длинными трубками. Большую часть его лица закрывала медицинская маска с фильтром для воздуха и защитой для глаз. Это было скорее требование техники безопасности, чем необходимость, и команда врачей в этот была крайне пунктуальна. — Наниты в крови уже ускоряют регенеративные процессы. Вам придется какое-то время подождать, пока будут адаптированы связующие вещества в вашей крови. Кроме того, вашей нервной системе требуется доза успокоительного после боя, у вас все еще высокие показатели… Заодно добавлю вам питательных веществ, у вас по показателям их нехватка… Позвольте уточнить, вы соблюдаете режим питания?       — Я уже ел сегодня, — отмахнулся Эдвард, но врач недовольно покачал головой.       — Господин барон, при всем моем искреннем уважении к вам, смею напомнить, что в настоящее время вы находитесь в рамках моей ответственности, и все, что касается вашего здоровья, является моим личным долгом и личной проблемой. Ваши нагрузки даже сейчас, когда вы не подвергаетесь серьезным рискам, является выше, чем допустимые для полноценного существования организма. Для его поддержания вам требуется усиленное питание и здоровый сон… спящим я вас, смею напомнить, тоже не видел… Зато поразительно быстро заканчиваются запасы стимуляторов…       — У меня мало времени для сна, требуется еще очень много сделать, — Эдвард снова отмахнулся, из-за чего врач издал звук, схожий с тем, что издает быстро спускаемый шар с воздухом. Его ассистенты переглянулись, но ничего не стали комментировать. — Сколько времени займет все?       — Не более получаса. Настоятельно рекомендую вам за этот период постараться расслабиться. Ваш организм является искусственно улучшенным, но он все равно остается организмом… Живым и требующим присмотра! Вы же не соблюдаете ни одну из моих рекомендаций!       — Я действительно крайне ценю вашу заботу о моем здоровье, уважаемый господин Лассель, и я бы с радостью воспользовался вашими рекомендациями, но у меня действительно очень много дел… — Эдвард сам вздохнул и махнул рукой ожидавшему его адъютанту. — А теперь позвольте, я хоть немного разберусь с набежавшей рутиной… Так что у нас?       — Ряд отчетов с пометкой «срочно», касающихся наших грузоперевозок на дальних рубежах, они первоочередные, — прокомментировал адъютант механическим голосом, протягивая ему планшет с переданными данными. — Там информация касательно последних графиков поставок, переданная от транспортных компаний. Приложена аннотация. Поступают многочисленные жалобы на систематические удары по нашим коммуникациям, и это не соответствует признакам пиратских набегов…       — Я вижу… — протянул Эдвард, внимательно вчитываясь в столбики цифр и комментариев. Выходило, что конвои периодически регулярно подвергались сильным ударам, из-за чего потребовалось увеличить охрану и вывести на маршруты дополнительные силы контррейдерских эскадрилий. Частично это помогало, последние два налета были отбиты, но каждый раз оставались тяжелые потери и на стороне защитников. И атаки были слишком спланированными и организованными, чтобы напоминать обычные пиратские налеты. С другой стороны, изучение обломков и повреждений, а также допросы немногочисленных пленных указывали на пиратские экипажи. Кто-то ими управлял, но в отчетах об этом было сказано немного. Известно только, что это какой-то «герцог», как именовали его пленники. Допрос под синаптическим сканированием дал незначительно больше результатов, но конкретики практически нет. Ни один из пленных не видел этого самого «герцога» живым и не знает, кто он такой на самом деле. Эдвард хмыкнул. Герцог — титул рейнсвальдского дворянина, но герцогства не имеют таких сил и возможностей, чтобы пытаться вступить в прямой конфликт с баронатом. Это даже звучало нелогично. — Отправьте сообщение главе внешней разведки, я хочу с ним поговорить… Что еще есть из первостепенного?       — Отчет, поступивший от группы «Виенвольф», — сообщил адъютант, протягивая второй планшет. — Гриф первостепенной важности. Приложена аннотация. Требуется воспроизведение?       — Нет, я сам ознакомлюсь, — Эдвард пошевелился, пытаясь устроится поудобнее. Инъекторы, воткнутые в тело, практически не ощущались, но сразу начинали тянуть, стоило их хоть немного придавить. Из-за этого нормально устроится в кресле никак не получалось. Он активировал экран. Как и всегда, руководитель группы писал скупо и сухо, сообщая только факты. Группа продолжала разматывать цепочку, связанную со снабжением Сатона Тристарского. После уничтожения одной из подпольных группировок и захвата их лидеров ситуация стала яснее. Синаптическое сканирование дало множество информации, в первую очередь о преступных сетях на территории бароната, и эти данные были переданы в соответствующие службы. Однако по прямому делу информации оказалось меньше. Бандиты предпочитали не иметь прямых связей с группировками, имеющими политические мотивы, но легко предоставляли свои услуги для них по конкретным вопросам. Несколько баз контрабандистов, находившихся под контролем этой группировки, выступали как перевалочные пункты, чтобы замести следы поставок. Часть грузов шла транфером, распределяясь среди повстанческих группировок, действовавших против бароната и королевства. Совершив последовательные рейды на все эти базы и уничтожив их, «Виенвольф» нашла новую информацию. Практически все грузы, распределявшиеся на базы контрабандистов с последующей передачей повстанцам, прибывали из трех портов. Один был на территории герцогства Нереерат, второй был непосредственно в Розмийском графстве, а третий был нейтральным портом за пределами владений королевства. Теперь «Виенвольф» запрашивал разрешение на нанесение ударов по всем трем целям. Касательно другого направления, связанного в непосредственными местами поставок вооружения, также возникли временные сложности. Оружие не поставлялось на базы повстанцев. Часть из привозимых грузов отправлялось дальше, на резервные склады хранения, а часть повстанцы забирали сами. Агенты действовали сразу на два направления — организовали засады на месте разбитых баз и методично работали по складам, информацию о которых уже получили. Командир группы запрашивал разрешение на внедрение агентуры в базы других феодов и просил комментарии касательно возможных прямых ударов по этим базам. Эдвард усмехнулся и покачал головой.       — Будут какие-то приказания? — андроид уточнил, заметив, что барон поднял взгляд. — Никаких прямых операций по базам других феодов. Это даже не обсуждается. Однако на агентурную сеть я даю свое согласие. И пусть не распылаются на всякую мелочь. Мне нужен Сатон. В первую очередь. Остальное пусть по возможности передают внешней разведке и службам безопасности. У него не такие большие силы, чтобы действовать везде. И пусть немедленно докладывает обо всем, что появляется касательно Сатона. Остальные приказания остаются в силе…       — Как вам будет угодно, — адъютант мигнул визором. — Примерно час назад поступило сообщение от руководителя Текила Арк Хосперта. Он настаивал, чтобы вы связались с ним лично при первой возможности. Никакой дополнительной информации он более не сообщал.       — Текил? — Эдвард даже посмотрел на адъютанта, оторвавшись от чтения, будто тот мог ошибиться. — Соединяйте немедленно! Проектор сюда, и побыстрее!       — Господин, я бы настаивал… — начал было врач, но барон посмотрел на него с таким взглядом, что тот только отступил и развел руками, больше не пытаясь спорить. Адъютант принес диск проектора и, держа его в вытянутой руке, нагнулся перед бароном, так, чтобы изображение оказалось прямо перед лицом. Несколько мгновений проектор не показывал ничего, кроме пустого поля, но потом там вновь появилось изображение эльфа ученого. И если бы Эдвард не знал его лично и не был бы в курсе его невероятно спокойной натуры, буквально не испытывавшей эмоций, то барон был бы уверен, что эльф взволнован.       — Господин! Я искренне рад, что вы наконец-то решились удостоить меня своим вниманием! С момента вашего последнего визита приходилось общаться только с вашим кабинетом и довольствоваться дежурными ответами… — эльф даже не пытался скрывать сарказм, отложив защитные очки и посмотрев на своего сюзерена.       — В следующий раз, когда я захочу услышать такие интонации, я вызову шутов, — сухо ответил Эдвард, — мне сообщили, что вы спешно искали связи со мной лично. Я ответил сразу же, как мне доложили. Что случилось?       — Мне крайне хочется продолжить выражать свое недовольство, — честно ответил Текил, но его ученая натура все же побеждала невероятное желание язвить. — Господин, у меня есть две новости. Очень важная и необычайно важная. Начну я с первой. Напомню, что мы обратились к Реструкторам, чтобы сдвинуться с мертвой точки в вопросе изучения оставленных вашим отцом артефактов. Они ответили и потребовали прислать запись чистого кода. Не нашу расшифровку, а запись самого светового сигнала. Следуя вашим пожеланиям, я так и поступил. От них сегодня пришел ответ. Поразительно, но с печатью высшего Магиструма. Там нет никаких сообщений, но они требуют немедленно передать артефакт им. Но они оказались достаточно вежливы, чтобы согласовывать этот вопрос с вами. И готовы предоставить вам встречу с самим Магистурмом, чтобы убедить в своем требовании…       Эдвард шумно вздохнул, понимая волнение Текил. Реструкторы оставались той силой, с которой приходилось считаться королевству. Загадочная организация, напоминавшая одновременно и закрытую секту, и целое государство. Их мотивы и цели оставались неясными, а логика порой настолько отличалась от человеческой, что понять ее казалось невозможным. Однако одно сними было предельно ясным — их технологии настолько опережали всех остальных, что казались настоящей магией, невозможной для любого другого. И при желании они могли высвободить настолько разрушительную мощь, что по сравнению с ним даже кварковое оружие казалось детской игрушкой. Реструкторы оставались на памяти Эдварда единственными, кроме короля, кто мог что-то указывать рейнсвальдским дворянам и за это не быть уничтоженным позднее.       Реструкторы даже войны вели иначе. Им не требовались завоевания, они не желали захвата полезных ископаемых или каких-то территорий. Все, что они оставляли после себя — выжженная пустыня, лишенная всякой жизни, и только дрожь озер нанитов, перерабатывавших руины на молекулярном уровне. Единственное, что их интересовало — древние артефакты, в которых порой никто не видел пользы, кроме них самих. И ради них Реструкторы были готовы втянуться в любой конфликт и с кем угодно.       И потому встреча с Магиструмом казалась еще более непонятной и даже пугающей. Верховный лидер всей этой структуры, который до этого не встречался даже с королем, таинственный и неизвестный, а от того еще более могущественный, держал руку на горле у многих государств и корпораций. От его воли зависел технический прогресс во многим секторах, и он же одним движением руки мог обратить все могущество Реструкторов в единую военную машину, остановить которую будет почти что невозможно. Он не требовал, он просил, выражая свое уважение, и даже был готов к разговору. Хотя Эдвард уже начал подозревать, что речь будет идти не об условиях передачи артефакта, Реструкторы все равно его получат. Магиструм хотел узнать, откуда этот артефакт появился у Эдварда. И интерес на столь высоком уровне был лишь еще одним показателем, что это была ниточка, уводящая не только к самому отцу барона, но и к вещам, которые он исследовал. Вещам таким, что Реструкторы сами готовы были начать переговоры, лишь бы к ним приблизиться.       — Пусть отправит своих представителей к моему двору. Я сделаю все возможное, чтобы организовать нашу встречу в самое ближайшее время. И мне потребуется известить моего короля о наших переговорах. Это тоже может потребовать время … — Эдвард постарался выглядеть спокойным. — Это… действительно важно. Что касательно второго вопроса?       — Что-то изменилось, господин, — Текил развел руками. — С первого дня наших наблюдений все артефакты сохраняли один и тот же цикл, никогда не менявшийся. Мы даже стали называть это состояние состоянием покоя. Однако вот уже больше четырех часов мы наблюдаем совершенно иной цикл у целого ряда артефактов… С чем связаны такие изменения, пока сказать не можем, но я уверен, что должен вам доложить… Что-то происходит. Что-то, что ваш отец наверняка посчитал бы очень важным… Мне крайне не хватает информации о его исследованиях, чтобы понять, с чем я вообще имею дело…       — Мне тоже не хватает. Мы работаем над этим. Кстати, вы получали мою посылку?       — Да, господин барон. И не могу поверить, что действительно держал в руках подобную вещь, — Текил покачал головой. Изображение чуть сдвинулось, и Эдвард увидел стеклянный кейс, внутри которого лежал значок флотского офицера эскадры, отправившейся вместе с его отцом. — С другой стороны, это все же больше поддается логическому объяснению, чем столь бурная реакция Реструкторов. Господин барон, вам когда-нибудь приходилось слышать про темпоральные смещения?       — В общих словах. Должно быть, вы подозреваете, что в вопросах физических законов я слабее, чем в вопросах фехтования шпагой, — Эдвард усмехнулся, но то, что эльф сразу перешел к прямым вопросам, говорило, что он уже пришел к определенным выводам.       — Весьма доходчивое пояснение. Тогда уточню, что темпоральность представляет собой термин, определяющий различия между привычным нам течением времени, и временной шкалой в рамках отстраненной физической величины, — Текил развел руками. — Наиболее понятным примером является разница во временных шкалах во время подпространственных прыжков, когда объект передвигается быстрее скорости света. Корабельная хронология автоматически перестраивается с учетом известным нам величин, но сам факт…       — Можно чуть ближе к самому вопросу, — попросил барон, оглянувшись на адъютанта, стоявшего с целой пачкой планшетов, ожидающих его внимания.       — Прошу меня простить, что отвлекаю вас вопросом, который является весьма интересующим только для меня, — Текил даже не стал сдерживать сарказм, из-за чего Эдварду пришлось сделать грозное выражение лица. Эльф отлично знал, насколько ценным специалистом от является, а потому допускал себе вольности, о которых другие даже подумать боялись. И барон был вынужден признавать, что подобное порой приходилось терпеть. — Однако, к сути вопроса… По всей вероятности, данный артефакт является результатом подобного темпорального сдвига, когда временная шкала для экспедиции сдвинулась в сторону от привычного нам течения времени. И судя по тому, что этот значок был найдет, где-то эта шкала вновь соединялась с нашим временем. Такое возможно только в нескольких случаях, и то теоретически. Однако для меня самым простым на данный момент объяснением является подпространственное перемещение, но не привычным для нас образом… Это не корабельный прыжок…       — Уверен? — Эдвард вздохнул. Эльф словно продолжал рассуждать вслух, но ничего конкретного до сих пор услышать не получалось.       — Нет, — честно покачал головой Текил, — но таким образом я хотя бы могу объяснить произошедшее. Радиоуглеродный анализ ничего не дал, этому металлу действительно больше восьмидесяти тысяч лет. Радиационные показатели в пределах нормы. Даже на уровне молекулярной структуры никаких критических изменений. На всякий случая мы даже провели сравнительный анализ с офицерскими значками, произведенных в той же партии. Совпадение полное, это абсолютно тот же металл. Потому остается только один вариант для рассмотрения — искажения времени. Я бы просил организовать собственную экспедицию к точке, где была обнаружена эта находка. Возможно, получится получить больше информации… И я бы рекомендовал включить в состав экспедиции несколько этнографов и специалистов по лингвистике.       — Поясните…       — За такой длительный срок вряд ли остались какие-то значительные вещественные доказательства, но есть шанс, что остался след в коллективной памяти. Если принимать во внимание теория темпорального сдвига и взять за факт, что там действительно были члены экспедиции бароната, то тогда можно и предположить, что от этого остались превратившиеся в легенды истории или особенности речевых оборотов в местных наречиях. Если подобное будет обнаружено, это будет косвенным подтверждением моих предположений. В настоящий момент приходится работать практически при отсутствии самого объекта исследования, а потому мне остается надеяться даже на столь малые свидетельства…       — Я учту ваши замечания. Продублируйте все свои предложения моему секретарю. Я отдам распоряжения в самое ближайшее время, — Эдвард кивнул. — Что-то еще есть?       — Только напоминание о моей просьбе о материале для работы. С ним происходят регулярные задержки, а местная администрация не может сказать ничего конкретного. Вынужден снова обращаться к Вашей Светлости, снова надоедая… — эльф склонил голову, выказывая свое уважение.       — Не переживайте, я разберусь. И по всей видимости, придется напомнить губернатору, в чем именно состоят его обязанности. Держите меня в курсе, если подобное будет повторяться.       — Всенепременно. Господин барон, я был необычайно рад вас видеть…       — Я с нетерпением будут ожидать от вас новых новостей, господин руководитель, — Эдвард кивнул и выключил проектор, после чего адъютант выпрямился. Эдвард вернул его внимание одним жестом. — Запиши и передай мои следующие распоряжения. Губернатору Сетр-шесть сделать выговор и приказать наладить обеспечение лабораторий всем необходимым по первому требованию. Уточните, что, если он не справляется, я с большим удовольствием приму его добровольную отставку и выход на пенсию. Отправьте сообщение в наш филиал Королевской Академии наук о необходимости подготовки новой экспедиции по особому запросу барона. Выделить все необходимое финансирование на ее снаряжение и подготовку. Ответственным по подготовке назначается руководитель лабораторий на Сатр-шесть. Исполнять любые его указания в рамках данного процесса. И еще одно… сообщите в дипломатический корпус о подготовке посольства к Реструкторам. Пусть подготовят все необходимые подарки и соберут подходящих лиц для визита. Посольство возглавлю я лично. Свяжитесь с посланником Реструкторов при королевском дворе, он уже должен быть в курсе.       — Будет сделано, господин барон, — ответил адъютант механическим голосом. — Будут ли еще какие-то распоряжения?       — Пока все… Остальное я посмотрю позже… господин, мне кажется, что я чувствую себя значительно лучше, — Эдвард повернулся к старшему врачу и как можно дружелюбнее улыбнулся. — У меня совершенно нет желания просидеть прикованным к одному месту до самого следующего поединка. Возможно ли меня отпустить?       — Господин барон, ваши показатели не изменились значительно, — врач тяжело выдохнул, всем своим видом стараясь выразить свое недовольство, — вы всегда так торопитесь, что мое вмешательство никогда не вызывает необходимых результатов. Однако, мы ведь оба понимаем, что я все равно не смогу вас остановить?       Эдвард кивнул с самым извиняющимся видом.       — Господин, я вам обещаю всем, что может быть ценным для барона. Как только турнир закончится, я постараюсь выделить время и быть в вашем полном распоряжении, так, что можете делать с моим здоровьем все, что посчитаете нужным…       — Смею заметить, что из нас двоих, по всей видимости, я один, кто действительно заботится о вашем здоровье, — врач принялся отключать инъекторы, все еще выглядя недовольным. — Напомню, что вам требуется больше отдыхать. Стимуляторы поддерживать организм и сознание в рабочем состоянии, но они не обеспечивают поддержание здоровья. Скорее, напротив…       — Вы несете свою службу, я несу свою, — Эдвард распрямился, и несколько слуг сразу же принесли ему одежду. — Просто она просит у нас разное…       Врач не стал ничего отвечать, а просто отвернулся к оборудованию. Барон же, приведя себя в порядок и поправив манжеты и воротник своего камзола, вышел. Поскольку эта была просто прогулка, он не стал одевать мундир, ни парадный, ни армейского образца, а выбрал гражданское платье. Открытый камзол с полами до колен, зеленый с золотой вышивкой, белые галифе с высокими сапогами и белоснежная рубаха с кружевами. От предложенной треуголки отказался, но согласился надеть ремень с церемониальной шпагой в ножнах. На левом плече висел небольшой белые геральдический плащ с вышитым гербом Тристанского дом, а с правой стороны остался золотой эполет. Это было даже немного вычурно для простой прогулки, но барон обязан был придерживаться определенных традиций, показываясь широкой публике. И вместе с ним из-за этого отправилась небольшая свита из пары телохранителей, адъютантов и офицеров связи.       Улочки между прилавками фестиваля были все также полны народа, как и в первый день открытия, а музыки и шума будто даже стало больше. Один из адъютантов показывал дорогу, сверяясь с данными, полученными от герцога, а сам барон практически не смотрел по сторонам, погрузившись в собственные мысли. Внезапно новостей оказалось даже больше, чем ожидал, и требовалось какое-то время, чтобы все их усвоить. И больше всего волновали сведения, поступившие от Текила. Подобное выглядело слишком необычно и давало необычайную пищу фантазии, которую никак не получалось удержать. Эдвард пытался разобраться, рад ли он сведениям о том, что зацепки о возможном пути эскадры отца дали какой-то ход, или же его это тревожило больше. Как настоящий сын и наследник, он должен был сделать все, чтобы найти пропавшего родителя, но горе потери уже давно отступило, а сам Эдвард уже привык к титулу барона. Чем кончится этот путь, еще неизвестно, но в мыслях выстраивались уже самые разные варианты развития. Барон привык планировать все заранее.       — Господин… — его размышления прервал голос администратор, стоявший у входа в павильон. — Господин барон Тристанский, как я понимаю? Позвольте выразить нашу радость от лица руководства и всего коллектива, что посетили нас. Нас предупредили о вашем появлении… Позвольте выделить вам человека, дабы тот провел вас к нужному столику…       — Конечно, — Эдвард кивнул, посмотрев на говорившего. Высокий человек с практически идеальными чертами лица, явно результатом нескольких пластических операций, одетый в белый костюм с черными брюками, широко улыбался, но выражение его лица выглядело скорее дежурным, чем искренним. И каждое его движение было выверенным и отточенным. — все, что посчитаете нужным. Герцог Камский уже внутри?       — Да, Ваше Светлость, — метрдотель жестом подозвал одного из сотрудников, уже в черном костюме с белым воротником и тонкой бородкой. Тот вежливо улыбнулся и низко поклонился. — Герцог ожидает вас. Если что-то пожелаете, к вашему столику приписан официант. Все, что посчитаете желанным…       Герцог Камский удобно устроился в ложе для привилегированных гостей. Его свита осталась снаружи, и Эдвард также отпустил своих спутников. С тихим шипением богато украшенная золотом дверь опустилась за его спиной, стоило только перешагнуть порог. Довольно большая комната, отделанная темным зеленым бархатом с мягкими диванами вдоль стен и большим столом в центре. Герцог уже успел заказать напитков и блюд, и, к удивлению Эдварда, рядом с ним, скромно улыбаясь, сидела молодая принцесса вместе с парой своих фрейлин и сопровождающим. Барон на пару мгновений даже растерялся, не ожидая, что здесь будет кто-то еще, но Райсор оказался быстрее.       — Дорогой мой друг! Наконец-то ты все-таки решил ко мне присоединится! — он даже встал, чтобы встретить Эдварда и лично усадить на свободное место. — Я уже даже начал опасаться, что ты забудешь о своем обещании и опять будешь занят до следующего явления Солнца.       — У меня было такое желание, но я все же решил, что не стоит нарушать данное обещание, — Эдвард продолжал сверлить герцога взглядом, усаживаясь с противоположного края стола, после чего склонил голову в знак приветствия перед девушками. — Только вот, с твоей стороны все же следовало предупредить, что мы будем здесь в сопровождении столь милейших особ.       — А! Это как раз одна из причин, почему я настаивал на этой встрече, — Райсор только рассмеялся, — я решил, что сейчас самый подходящий момент познакомить тебя с моей обрученной невестой. Я и так вижу тебя не столь часто, как того желал бы, и любая наша встреча происходит обязательно в деловой обстановке… Либо же мы обязательно говорим о делах. И никак не получается поделится личными радостями!       — Я действительно удивлен, и весьма приятно, — Эдвард приложил руку к сердцу и поклонился принцессе снова. — Весьма рад с вами познакомиться лично, пусть даже и столь неожиданно… Барон Тристанский, Эдвард, сын Эдварда. Весьма рад познакомиться с вами лично.       — Я уже наслышана о вас, господин барон, — девушка улыбнулась в ответ, раскрыв веер и помахав перед собой. Веер был обязательным аксессуаром для любой благородной дамы в королевстве, но барон мысленно отметил, что не замечал часто такового в руках карийской принцессы. Наверняка это тоже было связано с ее слишком прогрессивными взглядами. И тут же следом мысленно себя поймал, что вновь вспоминает эту девушку. Пришлось сосредоточиться на разговоре. Принцесса представилась. — Леди Эсмеральда, младшая дочь герцога Навилийского, сира…       — Тревора Навилийского, сына Измунда, — Эдвард кивнул, сразу узнав титул. — Я наслышан о вашем отце. Он представляет собой настоящий образец рейнсвальдского дворянина. При первой же возможности передайте ему мои слова искреннего восхищения тем, как он проявляет себя. И я был бы рад однажды пожать ему руку лично.       — Вы знаете моего отца? — удивилась принцесса.       — Лично, к сожалению, нет, но он также является одним из инвесторов проекта нашего общего друга, а я привык тщательно проверять тех, с кем предстоит иметь дело. И честно признаю, я был весьма воодушевлен тем, что узнал о вашем отце, — барон взял только что налитый бокал со стола и приподнял его, — я горд, что такие дворяне еще есть в нашем королевстве.       — Да, Тревор действительно выдающийся человек. Некоторым графам и баронам стоило бы взять с него пример, — Райсор кивнул, тоже принимая бокал от дрона, и даже встал. — А теперь, я думаю, нам следует выпить за знакомство! Эдвард, это именно то вино, о котором я тебе говорил. За всех вас, господа и дамы!       Эдвард усмехнулся и тоже поднял бокал вместе со всеми. Вино действительно на удивление оказалось необычайно вкусным и необычным, но при этом удивительно легким, разливая тепло по всему телу, но при этом оставляя голову свежей. Барон на какое-то время даже задумался, пытаясь вспомнить, пробовал ли он нечто подобное, и с чем может сравнить, но в голову ничего не приходило. Герцог заметил его задумчивость, и кивнул.       — Теперь понимаешь, о чем я! — Райсор выглядел необычайно довольным собой. — Действительно что-то необычное. Я уже оформил заказ на пару сотен бутылок для своего двора, и думаю, что мало взял, надо будет еще добавить, чтобы оставить в винотеке на подольше…       — С твоим подходом «подольше» явление весьма краткосрочное, — Эдвард покачал головой, — но не могу не признать, что ничего подобного прежде действительно не пробовал. Что это за вольный торговец? Откуда он прибыл?       — Валор ти Амелони, если я не ошибаюсь, — Райсор пожал плечами. — Я успел перекинуться с ним парой слов. Он впервые прибыл на турнир и весьма польщен тем, что ему позволили разбить здесь павильон. Необычайной души человек, рассказал о землях, о каких прежде и не слышал. Где-то на северных границах Известного пространства есть несколько городов, которые производят подобное вино… Но при этом за весьма невысокие деньги, прошу заметить…       — Весьма любопытно… — Эдвард махнул дрону, чтобы тот налил еще вина. И заодно дрон, предупредительно пискнув, поставил перед ним тарелку с закусками. Вшитая программа, по всей видимости, напоминала гостям, что пить на пустой желудок не стоит, а у владельца не было желания терпеть выходки быстро напивавшихся гостей.       — Так, получается, познакомились вы именно в ходе работ над «Сакралом»? — заметил Эдвард, пока Райсор снова не заговорил о винах.       — Почти, — герцог отставил бокал, улыбнувшись своей будущей невесте. — там я познакомился с ее отцом. И внезапно узнал про его младшую дочь. Уж не могу сказать, было ли упоминание специальным или же вырвалось само, но произошедшего уже не изменить. А познакомившись, я уже отлично представлял, что именно такой и вижу мою будущую супругу, которая будет сопровождать меня до самого смертного одра…       — Никогда не подумал бы, что ты так быстро влюбишься… — Эдвард откинулся на спинку дивана, прожевав закуску и размышляя над тем, понравился ли ему вкус или нет. — Больше казалось, что тебя тянет на приключения, чем на спокойный выбор…       — Герцог оказался очень вежливым ухажером, — принцесса Эмеральда широко улыбнулась, но быстро спрятала улыбку за раскрытым веером. Она действительно была красива и хороша собой. Если молодые дворяне проходили операции, подготавливавшие их к будущей службе в рядах армии, усиливавшие мускулатуру и скелет, то принцессы, напротив, с раннего возраста проходили ряд пластических операций, убиравших все недостатки и подчеркивавших природные достоинства. Леди Навилийского двора была миниатюрна, вряд ли достигая плеча Эдварда, и хрупка как хрусталь, с тонкими обводами тела и контурами лица. Женственность и юность была видна в каждом ее движении, а большие глаза с легким лиловым оттенком будто подчеркивали наивность, вызывая природное желание защитить и прикрыть собой. Тонкий голосок и модное платье с кружевами и открытыми рукавами, но без пышной юбки, а со свободной спадавшей материей, подчеркивавшей ноги, завершали впечатление. Она продолжала говорить, рассказывая, насколько Райсор оказался таланлив в своих ухаживаниях и подарках, но Эдвард вновь задумался об Изабелле, сравнивая ее бойкое поведение и желание выразиться с этой скромностью и тихим голосом, гораздо более подходившими благородной принцессе из знатного дома. Самое поразительно было в том, что карийская принцесса оставляла гораздо более глубокое впечатление.       — Официально о нашей помолвке должны объявить в ближайшее время после турнира, — Райсор заметил, снова приподняв бокал, — Так что я предлагаю выпить за это! Чтобы все прошло успешно!       — Я буду только рад выпить за то, чтобы у человека, одного из немногих, кого могу назвать другом, сложилось все, как он пожелает! — Эдвард приподнял бокал, искренне улыбнувшись, — и выпью за то, чтобы он никогда не жалел ни об одном из принятых решений!       Все снова выпили, тост поддержали даже фрейлины, и барон тристанский начал чувствовать себя гораздо спокойнее. Такое ощущение возникало у него слишком редко, чтобы просто так его отпускать. Устроившись поудобнее и взяв с тарелки еще одну закуску удивительного вида, но вроде как с мясом, он больше слушал, чем говорил. Райсор же, успев выпить значительно больше вина, вновь пустился в рассуждения о том, как «Сакрал» поменяет королевство, и какие возможности откроются после того, как проект будет выведен на промышленные мощности.       — … достаточно только представить, как подобные колонизационные корабли начнут рассекать Пространство! Колонии станут полностью самодостаточными, мы сможем разбивать их непосредственно там, где они будут полезны, а их развитие ускорится в разы. Все необходимое и сразу, без сложностей и проблем с растягиванием коммуникацией и прокладкой систем сообщения. И без долгих лет обеспечения и постепенного вывода на окупаемость… — Райсор весь светился, когда говорил об этом проекте, который имел все шансы действительно стать крупнейшим в его жизни.       — Райсор, ты обвинял меня в том, что я все время занят делами, а как только все немного расслабились, ты первый же про них вспомнил, — остудил его барон со смехом. — Давай уже быть последовательны. Я приложил немало старания, чтобы не сорваться обратно к проблемам, а ты про них напоминаешь… О «Сакрале» мы поговорим позднее. Он ведь действительно выходит на финальный этап строительства?       — Да, так что можно говорить, что первый корабль будет готов в течение года. Работы над внешним корпусом уже завершены, сейчас все силы направлены на внутренние системы и планировку. Монтаж и все дела…       — Тогда надо будет организовать в ближайшее время встречу инвесторов, чтобы рассказать о дальнейших планах…       — Господа… — их прервала принцесса, прикрываясь веером. — Возможно, вам все же стоит придерживаться сказанных слов? Вы обещали не говорить о делах. Вам сейчас следует расслабиться, фестиваль турнира — время отдыха, а не забот…       — Вот и ты утягиваешь меня за собой, — Эдвард рассмеялся, снова откидываясь назад и соглашаясь со словами принцессы. — Действительно, пока следует отдохнуть, а у меня еще есть пара часов до следующего поединка…       — Да будет так! Выпьем! — согласился Райсор, снова подняв бокалы, но в этот раз вмешалась одна из фрейлин, положив руку рядом с бокалом принцессы.       — Господа, вы действительно давно не виделись, и явно желаете сделать этот момент незабываемым на долгое время, но принцесса еще молода, чтобы поддерживать двух взрослых мужчин при подобном времяпрепровождении, — сказала фрейлина извиняющимся тоном и хлопая большим ресницами. Однако веер в ее второй руке был закрыт. — Прошу прощения за такое вторжение, но мы тоже вынуждены придерживаться определенных правил приличия…       — Конечно! Никто даже и не посмеет вам перечить, — Райсор широко улыбнулся и одним движением опустошил свой бокал. — Я действительно искренне счастлив, что принцесса Навилийская однажды станет моей законной супругой, и не мне ее в чем-то заставлять…       — Найти достойную спутницу в наше время дело действительно весьма непростое, — Эдвард поддержал тост, но только пригубил вина. — Слишком много тех, кто думает только о династических союзах, забывая, что дело не только в наследниках и официальных визитах…       — Слова господина барона звучат немного грубо, — заметила принцесса, снова помахивая веером и поглядывая на своего будущего жениха. — Возможно, ваши слова звучат так из-за того, что вы больше времени проводите в делах, чем в обществе…       — Прошу меня простить, принцесса, если как-то зацепил вас сказанным, — Эдвард поклонился и приложил руку к сердцу. — Однако мне приходилось встречать подобных девиц и не раз. Не могу сказать, что они оставили впечатление хоть сколько-то лучшее, чем невероятно красивое произведение, но лишенное собственного смысла…       — Такова довольно частая проблема… — Эсмеральда раскрыла веер так широко, что видны были только ее глаза. — А как же принцесса Карийская? О ней вы такого же мнения?       — Прошу прощения? — Эдвард шумно вдохнул и откинулся назад, внезапно смущенный прямым вопросом.       — Я подозреваю, мой дорогой друг не в курсе. Он вряд ли активно следит за светскими новостями, а местными охотниками за сплетнями скорее занимаются его службы, чем он сам замечает таких смельчаков, — Райсор рассмеялся, а потом поспешил пояснить, когда Эдвард нахмурил брови, явно не понимая, о чем идет речь. — Фестиваль во многом время для сплетен и любителей пускать слухи. И ваше с Изабеллой появление вместе на людях не прошло незамеченным. И все новостные каналы прямо сейчас пестрят заголовками о том представлении, что вы устроили в лавке торговца драгоценными камнями. Честно признавая, даже я удивлен, что ты решился на такую глупость!       — Нас уже заметили, и теперь вся желтая пресса обсуждает, как барон появился н публике вместе с принцессой Карийской? — протянул Эдвард недовольным тоном, даже отставив бокал. — Боюсь представить, что эти писаки уже напридумывали про наши связи…       — О, это ты еще даже не представляешь, какая истерия сейчас происходит вокруг вашего поединка с этим герцогом… как его… — Райсор щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить нужное имя.       — Росским, — напомнил Эдвард, даже не скрывая неприязни в словах. — Давай только не напоминать, что оно было лишним, я и так отлично это себе представляю, но он вел себя необычайно агрессивно, а принцесса была рядом…       — Значит, вы действительно вступились за принцессу Карийскую? — Эсмеральда от воодушевления активно замахала веером, и даже ее фрейлины ничего не сказали насчет того, что вмешалась в разговор мужчин. Они также были увлечены последними слухами, которые кружились в местном обществе, а в дни турнира плодились как горячие пирожки в печи. — Как подобает благородному рыцарю, вступились за даму сердца! Я видела запись, и этот герцог действительно вел себя пугающе! Такая грубость… и такая наглость… Мне тоже было бы неприятно находится рядом с человеком, который допускает себе подобное поведение при других людях!       — Здесь нет ничего особенного, любой человек с должным пониманием чести поступил бы также, — Эдвард хотел как можно быстрее закончить этот диалог. — Меня ничего не связывает с принцессой, кроме деловых отношений с ее отцом, но герцог вел себя так, что она могла оказаться в опасности, и моим долгом было защитить того, кто не может защитить себя сам. Здесь нет никакой речи о даме сердца…       — Только не разочаровывай желтую прессу! — Райсор даже встал, чтобы подлить ему вина. — Вас там буквально уже успели поженить, а баронаты связать династическим браком. Я уверен, к концу дня это даже скажется на котировках биржи. Подумать только, что может произойти, если промышленность Тристана получит прямо доступ к ресурсам Карии! Уверен, многие инвесторы прямо сейчас просчитывают вероятности…       — А я всегда говорил, что за пустые сплетни надо языки отрезать, — Эдвард был одновременно разочарован, недоволен и смущен. Этот странный букет эмоций кипел в груди, и только жесткий самоконтроль заставлял барона сдерживаться. — Небеса мне в свидетели, мне крайне неприятна эта тема, и я не хочу ее развивать. Слухи остаются слухам, и сколько их не произноси, они не станут более реальными!       — Слухи способны убить репутацию, а могут ее и спасти, — заметил Райсор, но, поймав тяжелый взгляд Эдварда только рассмеялся. — Не принимай близко к сердцу. Сейчас сплетники посудачат, а потом найдут себе другую мишень, благо мы на турнире, здесь буквально что-то происходит каждую минуту! Расслабься и посмейся над несуразностью происходящего! А лучше представь, как вытянутся лица всех редакторов с этими новостями, когда окажется, что ничего такого нет и в помине! За это, кстати, стоит выпить!       — Если позволите, я смела бы заметить, что принцесса Карийская очень смотрится рядом с вами, господин барон, — заметила Эсмеральда, смущенно улыбаясь и пряча взгляд. — Вы оба такие высокие и статные, что сложно взгляд отвести… И принцессе, с ее поразительным характером в спутники нужен кто-то действительно настолько волевой, как вы… простите меня за такие слова, если сказала лишнего…       — Лишнего это действительно, — кивнула одна из фрейлин, постукивая веером по руке. Будучи заметно старше принцессы, она играла роль воспитательницы и заодно следила за тем, как та ведет себя на людях.       — Ни в коем случае, — Эдвард покачал головой и выдержал взгляд фрейлины, не отвернувшись, — вы не сказали ничего из того, что уже наверняка во всех новостях. Однако, я попрошу вас продолжить, что вы имели ввиду, говоря о ее необычайном характере?       — Я только поступила в Академию благородных девиц при королевском дворе, когда принцесса Карийского дома уже готовилась ее завершать, — Эсмеральда подняла веер и посмотрела на фрейлину, но все равно продолжила. — Она очень увлекающийся человек, но вот ее увлечения мне всегда казались немного… пугающими… Я не знаю, как правильно описать свои чувства по отношению к этому, но у меня не хватило бы смелости заниматься подобным…       — Я так понимаю, вы о ее проектах? — Эдвард рассмеялся и покачал головой, — Могу поверить, что подобное не к лицу столь прелестной леди, как вы. Однако, мне говорили, что такие идеи сейчас весьма популярны в Академии, и многие учителя даже симпатизируют подобному. Неужели я тоже стал жертвой слухов?       — Я не могу сказать об этом точно, барон… — девушка снова опустила глаза, — но да, среди учениц много тех, кто поддерживает подобные взгляды… но не у всех хватает смелости или терпения заниматься проектами, как у принцессы Карийской…       — Забавно слышать такое о дворянских кругах, — Эдвард кивнул и посмотрел на Райсора, — прежде это было развлечением для населения на средних уровнях, высшие круги таким не особо интересовались…       — Интересовались, друг мой. И ты, и я этим регулярно занимаемся, только без подобного пафоса, — Райсор усмехнулся, — называется «социальная политика». Я это так примерно понимаю…       — Отличия все же есть, господин герцог, — Эмеральда улыбнулась, — это все же отдельные проекты…       — Я же говорю — без такого пафоса! — Райсор усмехнулся. — Дорогая, я не имею ничего против такого, но надо понимать, что государственные структуры занимаются такими же вещами, только уже в общем масштабе, из-за чего результаты воспринимаются как должное, а не как результат каких-то определенных усилий. В этом принципиальная разница…       — Прошу меня простить, здесь должен быть господин барон Тристанский… — дверь открылась и к ним зашел человек в форме без каких-либо знаков отличий. Только его личность была скрыто искусной металлической маской с изображением человеческого лица. Закрытый металлический шлем смотрелся странно и необычно на фоне полевой формы королевской армии без знаков отличия. Все замерли, в том числе и Эдвард. Так уверенно и в таком виде могли появляться только агенты королевской контрразведки. Металлическое лицо повернулось к нему. — Ваша Милость, Его Величество желает встретиться с вами в самое ближайшее время. Прошу известить, когда вы сможете изменить свой график и прибыть к Его Величеству.       — Сразу же после следующего поединка… — Эдвард кивнул, больше удивленный, чем напуганный таким неожиданным появлением.       — К вам прибудет офицер сопровождения, — вошедший приложил руку к сердцу и добавил, прежде чем выйти: — Прошу извинить за беспокойство.       — Кто это мог быть? — спросила Эсмеральда, когда человек в металлической маске вышел.       — Королевская контрразведка, — ответил Эдвард, поднимаясь. — Или кто-то из личных королевских служб. Никто другой не посмел бы разговаривать со мной таким образом. Мне придется вас покинуть, необходимо подготовится к встрече… Райсор, прости за то, что так резко… Госпожа Эсмеральда… Для меня было честью познакомиться с вами.