Пустой мир. Книга 2. Сумерки войны

Принятие окончательного решения иногда

может выглядеть как гражданская война внутри себя Джим Рон

      — Они выдержат? — король мрачно поинтересовался, разглядывая карты сражений. Ему уже было трудно дышать самостоятельно, и система жизнеобеспечения подавала воздух прямо через маску на лице. Присев в своей кровати и облокотившись на аккуратно уложенные подушки, Иинан Третий буквально заставлял себя дышать. Даже врачи с опаской смотрели на короля, но он отказывался просто отдыхать, понимая, что не может дальше терять время. На Таннурейском фронте складывать весьма плачевная ситуация, даже несмотря на продолжавшие прибывать подкрепления.       — Должны, Ваше Величество, — кивнул один из старших генералов, собравшихся у его кровати. Дрон, тихо гудя держал проектор прямо над кроватью, и там высвечивались все известные данные о ситуациях в конфедерации. Только все больше смотрели не на карты, а на короля, опасаясь худшего. После появления на открытии турнира Иинан Третий выглядел значительно слабее. Даже временное отключение от аппаратов поддержки и все усилия, потраченные для движения в доспехах, дались ему не просто так. Король умирал. И даже самый оптимистичный настрой не мог это отрицать.       Иинан Третий был не похож на себя прежнего. Борьба с болезнью состарила его гораздо раньше времени. Высохший и осунувшийся, так что казалось, будто кожа висит на одних костях, с вытянувшимся лицом, покрытыми глубокими морщинами, и посиневшими губами. Даже глаза потускнели и впали в ставшие почему-то слишком большие глазницы. Король устал. Эта усталость пробивалась в каждом его слове, в каждом движении, но он сам отказывался ее признавать. Королевская твердость, переходившая в упрямство, не давала победить болезни там, где даже врачи оказались беспомощны. Они так и не смогли найти источника болезни, несмотря на все усилия. Кто-то подозревал отравление, но выделить отравляющие вещества не смогли ни из одного анализа, за исключением сомнительных данных в слишком быстром состаривании организма. Кто-то даже шептал про проклятье, перед чьей потусторонней силой любая медицина была бессильна. Только и здесь не могли найти никаких подтверждений. Слабеющий организм короля могли только поддерживать, но не могли излечить. Оставалось только ждать, насколько хватит жизненных сил Иинана Третьего. Пока казалось, что догорают уже последние из них.       — Это не ответ, — король прокашлялся и тяжело посмотрел на говорившего. — Мне нужны более точные данные.       — Наши аналитические данные не совпали с тем, что мы видели. Никто не ожидал подобных успехов от гористарской экспедиции, — нервно заметил другой генерал, сложив руки за спиной и задумчиво глядя куда-то сквозь карту. — Они удержали первый рубеж достаточно долго, чтобы сточить ударные силы аккерийцев. Глубокая разведка передавала примерные данные о их численности, и если тем данным верить, то первый этап операции у противника провалился. Первый удар был настолько мощный лишь потому, что планировали пробиться сразу к Святому Поясу и закрепиться там. А в итоге попали в позиционную войну… Пусть и продолжая успешно продвигаться, но не выйдя ни на одном из направлений к нужным рубежам…       — Михаэль показал отличный пример, какими должны быть дворяне Рейнсвальда, и это необходимо отметить, — добавил король чуть мягче, улыбнувшись, — я и надеяться не смел на подобное, когда граф согласился отправить свои войска. Отправьте мои благодарности в Мыс Харкии…       — Подозреваю, противник тоже не рассчитывал на гористарские силы. И по всей видимости, у них была отлично поставлена разведка, раз действовали так нагло и уверенно. Опоздай принц хотя бы на несколько часов, ситуация была совершенно иной. А при поддержке королевского флота таннурейцы смогли перейти к локальным контратакам. На этом этапе можно смело утверждать, что первоначальный план аккерийцев сорван. Потери выше предполагаемых, но ниже рассчитанных по первым данным. Думаю, это можно назвать успехом на стратегическом уровне.       — Вы все же не ответили на мой вопрос. Они выдержат? — переспросил король, сдвинув брови. — Феодалам потребуется время, чтобы собрать войска и выступить. Они смогут продержаться до этого времени?       — Ваше Величество… — руководитель аналитического штаба королевских объединенных сил тяжело вздохнул, выигрывая время, чтобы успеть сформировать ответ. — Данных огромное количество, их полная обработка и просчет всех вариантов развития для выбора оптимального решения может занять больше времени, чем мы ожидали…       — Я жду не отговорок, а ответа, — Иинан Третий почувствовал, как в груди кольнуло неприятное чувство, но тут же отогнал его прочь.       — Если наши расчеты верны, то вероятность, что Таннурейский фронт будет удержан, меньше половины. Около сорока процентов. Если учесть, что каждый из известных нам на настоящий момент действующих орденов отправит хотя бы половину своих сил, то тогда вероятность повышается. Примерно до шестидесяти процентов. Если учитывать, что все это время противник не будет ослаблять натиск, потери будут огромные, — главный аналитик опустил взгляд, говоря тихо и ровно, будто читая молитву. — Если же брать самый негативный вариант развития, то без поддержки объединенных сил феодов королевства наши союзники смогут продержаться около недели до того момента, как оборона Святого пояса будет прорвана. И еще примерно две недели до того, как будут захвачены последние из их городов. Дальше наступление аккерийцев будет развиваться непосредственно на земли королевства…       — Значит, у нас не так много времени, — король прикрыл глаза, его голос был ровен и мрачен. — Я должен выступить перед феодалами.       — До конца турнира еще далеко. Многие из приглашенных гостей будут недовольны, — заметил один из генералов, покачав головой. — Этого события ждали пять лет. Прерывать его столь нагло…       — Я отлично понимаю ценность традиций и значение турнира для всей геополитики. Не надо мне напоминать об этом, — король буквально сжег говорившего взглядом, и на мгновение в нем будто проснулся прежний Иинана Третий, сильный, гордый и дерзкий. Однако в следующий момент он снова подобрел. — И все же, я благодарен вам за напоминание. Хороший правитель должен не только прислушиваться к своим подданным, но и принимать сомнения в своей бесконечной правоте. Так что, я думаю, у меня есть решение этой проблемы. Мы не будем сразу объявлять о созыве дворянства под наши знамена. Будет объявлено о начале Великого Небесного похода. Феодалам потребуется время, чтобы подготовить силы и собрать их. А за это время мы успеем закончить основную часть турнира…       — Это лучший из доступных вариантов, но Его Величество тогда вряд ли сможет участвовать в церемонии закрытия, — кивнул генерал, подняв взгляд.       — Всегда приходится чем-то жертвовать. В памяти Рейнсвальда еще не было события, когда вторжения из Спирали начиналось в великие дни турнира. Возможно, они рассчитали совпадение специально, предполагая, что королевство тогда не начнет действовать сразу, — протянул другой генерал, сжав кулаки.       — Тогда они снова нас обыграли. Оставим этот раунд за Спиралью, — король кивнул и шумно выдохнул, поскольку системы поддержки, почувствовав скачок давление и сердечного ритма, ввели новые дозы лекарств. — Следующий шаг будет нашим. Велите все подготовить…       Болезнь спутывала все планы. Иинан мысленно сетовал, что не успевает все подготовить. Ему нужен был хотя бы еще месяц, чтобы правильно расставить все фигуры на доске и убедиться, что все пройдет именно так, как планировалось. Этого времени ему не давала ни болезнь, ни вторжение аккерийцев. Первоначальные данные не оправдались, все началось быстрее, чем планировалось. И только благодаря героизму Михаэля еще оставалось время. Король помрачнел, подумав о том, сколькими еще придется пожертвовать, но тут же вынужден был отбросить эти мысли. Речь идет не об отдельных людях, а обо всем королевстве.       — Герлан, задержись ненадолго, — попросил Иинан, отпустив всех собравшихся. Будучи старшим офицером, он зашел в спальню короля, чтобы лично проверить, не осталось ли чего лишнего после совещания. — Мне нужно дать несколько указаний…       — Ваше Величество, возможно, стоит вызвать вашего личного секретаря? — Герлан Антесверсткий, возглавлявший интендантскую службы короля и отвечавший практически за все, что так или иначе попадало королю в руки, на мгновение даже удивился. — Если речь идет…       — Настоятельно советую меня не прерывать, — Иинан вздохнул, но голос был холодный, как лед. — Конечно, я понимаю, что больной лишь обуза на руках у того, кто отвечает за него, но все-таки, ты говоришь с королем. И у меня не настолько хорошее настроение, чтобы пропускать такие вещи мимо ушей.       — Прошу меня простить, Ваше Величество, я действительно виноват, — Герлан еще раз поклонился, уже ниже. — Я понесу любое наказание, какое вы сочтете необходимым за такой просчет…       — Святое Небо! Будь любезен замолчать уже и послушать Его Величество, — король взмахнул рукой, раздражаясь от лишней учтивости. Порой он сам начинал чувствовать себя как настоящий старик, раздавленный болезнью. Неожиданные смены настроения и такое желание вечно быть недовольным и уставшим, что больше подходило седому старцу, стоявшему на краю своего жизненного пути, а не королю сильнейшего государства в истории. — Мне необходимо, чтобы ты связался с бароном Тристанским. Давно уже он не навещал меня. Это должно пройти мимо официальных средств связи. Понимаешь? Я мог бы обратиться к королевской разведке, но у них и без этого забот хватает. И прошение не должно быть столь официального тона. Отправь кого-нибудь из своих людей. Пусть барон прибудет во дворец при первой же возможности. И организуй все так, чтобы это не было официальным визитом. Службу безопасности я предупрежу отдельно. Я думаю, Эдвард поймет…       — Ваше Величество, барон Тристанский прибывал к вам пару недель назад…       — Почему я не в курсе? — Иинан сразу нахмурился.       — У вас был приступ. Вы это вряд ли запомнили, вы были большую часть времени без сознания. И пропустить господина барона к вам не было никакой возможности. Мы принесли официальные извинения, и он отбыл обратно.       — Матерь Земная! Эта болезнь хуже всякого врага! — Иинан разочарованно покачал головой и выдохнул. — Все можно было сделать гораздо проще… Хорошо, мое указание остается в силе. И передай, что я хочу видеть командующего королевской стражей, пусть зайдет. А потом предупреди королевского хранителя печати, главного архивариуса и главного королевского представителя. Пусть зайдут ко мне сразу же, как я отпущу командующего. Не ранее. Тебе все понятно?       — Как вам будет угодно, Ваше Величество, — Герлан поклонился, низко склонив голову, чтобы не выдать растерянность на своем лице.       Король умирал. Это понимал каждый. В том числе и Герлан Антесвертский, которой приложил к этому едва ли не больше усилий, чем все остальные. Его настоящие наниматели, не открывавшие своих имен, но о положении которых он давно догадывался, ждали не просто смерти самого короля. Подобное явление в королевстве всегда велико и печально, но, в конечном счете, не имеет решающего значения в политике. Следующий король возьмет в свои руки бразды правления и вновь укрепит на мгновение поколебавшийся трон.       Нанимателям Герлана, готовым золотом платить за страшнейшее из преступлений, которое способен совершить человек, — за предательство, было интересно добиться времени бескоролевья в землях Рейнсвальда. Ожидаемого времени, когда феодалы не придут к единому решению о выборе нового правителя, и королевство окажется уязвимым перед вторжением извне. Правители Саальта ждут возможности отомстить за прошлое. И Герлан знал, что именно он и его действия являются тем самым острием кинжала, который должен нанести королевству смертельную рану. Все, как известно, начинается с малого.       Саальт, королевство не менее древнее и величественное, чем Ренйсвальд, также являлся часть Цитадели, сформированной в древние времена, чтобы объединить силы всех свободных народов против угроз варваров и мутантов. Однако от прежних союзов давно остались одни названия, а прежде нанесенные обиды, напротив, остаются свежими и кровоточащими. В отличии от Антолийской Федерации, столкновения с которой произошли относительно недавно, и отношения сохраняются весьма натянутыми, вражда с Саальтом длится уже многие столетия. Еще задолго до пришествия Иинана Третьего на трон, оба королевства не раз сходились в длительных и затяжных конфликтах, оставляя пепелища от целых регионов, не стесняясь применения даже самого разрушительного оружия.       В центральных территориях Саальта до сих пор существует закрытый регион, известный как «Пасть». Во время одной из войн рейнсвальдские феодалы отправили через глубокий подпространственный прыжок корабль, на котором была установлена мощная боеголовка с кварковым зарядом. Планировалось, что он уничтожил метрополию врага, но глубокие прыжки слишком ненадежны для путешествий к конкретным координатам, и корабль вышел в реальное пространство, промахнувшись на несколько световых лет. Последовавшая детонация разрушила несколько крупных островов, принадлежавших Саальтской короне, и превратила в ничто миллиарды квадратных километров, едва не превратившись в бесконечную реакцию. Разрушения, которые последовали после того, как пространство закрыло разрыв, превратили большой регион в сплошное безумие аномалий, гравитационных течений и астероидных полей, окружавших обломки уничтоженных островов. Саальт запомнил это чудовищное преступление, стоившее жизни сотням миллиардов его граждан, и не простил. Пусть и сделал вид, что конфликт был улажен.       Последняя крупная война между Рейнсвальдом и Саальтом прошла больше пяти поколений назад, и уже успели умереть те, кто виде ее собственным глазами. Ряд масштабных сражений прошел сразу на нескольких фронтах, раскиданных по пустошам на Поверхности и среди островов.       Особенностью войн между крупными государствами со множеством колоний, раскиданных по огромным пространствам, является отсутствие единой линии боевых столкновений. Колонии и территории королевств могут быть отдельными огоньками цивилизации среди окружавшей их тьмы пустошей. Соединенные только подпространственными маршрутами, по которым регулярно курсируют грузовые и пассажирские корабли, и линиями гиперпространсвенной связи, колонии и целые острова порой могут быть отделены от остальных регионов королевств миллиардами километров пространства, где нет ничего, кроме тьмы, пустошей и аномалий. Так что фронты проходили сразу по десяткам направлений, начиная от небольших столкновений отдельных отрядов, и заканчивая масштабными битвами, где сходились тысячи кораблей и дивизий. Флоты противников по обе стороны совершали дерзкие налеты и рейдерские атаки, сопровождали груженные войсками тяжелые транспорты или охраняли конвои, поставлявшие снабжение целым армиям.       Пять лет напряженной войны, огромные потери и целые регионы, опустошенные и выжженные, не принесли решающих успехов ни одной из сторон. И в конце концов, правители с обеих сторон поняли, что чем больше они истребляют друг друга, тем сильнее привлекают к себе внимание других врагов, только и ждущих шанса напасть. Ослабленное королевство, потерявшее слишком много в одном конфликте — отличная мишень, так что даже победитель окажется лицом к лицу сразу с несколькими новыми конфликтами, которые не сможет осилить все сразу. Так что стороны пришли к миру, чтобы освободить войска для отражения новых угроз. Спорные территории так и остались спорными, а опустошенные земли вновь стали целью для колонизации. Еще одна линия фронтира, которую будут осваивать многие десятилетия.       При правлении Иинана Третьего с Саальтом произошло еще одно столкновение, значительно ослабившее старого врага. Король Рейнсвальда, как и всегда в своей политике, пока имел силы, действовал дерзко и уверенно, не оставляя противникам и шанса перехватить инициативу. Мелкие столкновения с силами Саальта на отдаленных границах, несмотря на долгое перемирие, практически никогда не заканчивались. Рейдерские нападения на отдаленные поселения, мелкие городки и отдельные колонии как с помощью наемников, так и отдельными силами местных правителей, периодически совершались то на одном направлении, то на другом. Ни рейнсвальдские дворяне, ни саальтские князья не отказывали себе в удовольствии отправить к границам налетчиков, чтобы пустить кровь врагу, или нанять наемников, чтобы без подозрений нанести пару чувствительных ударов.       Этой ситуацией король Рейнсвальда и воспользовался, когда на приграничные территории его феодалов совершили налет войска саальтских князей. Правителю Саальта было отправлено официальное требование немедленно принести извинения и выдать виновных в смерти рейнсвальдских граждан. Требования были вполне реальными и соответствующими ситуации, но с самого начала было понятно, что Сааальт ответит отказом. Король Ахемерид Одиннадцатый ответил в весьма пренебрежительной форме, в результате чего на границы были отправлены ударные силы королевской армии. Произошло все слишком быстро и неожиданно, чтобы Саальт успел отреагировать, также расслабившийся за длительное время мира.       Операции предшествовала долгая разведка и вербовка агентов, в результате чего в первые дни нового конфликта король Ренйсвальда достиг значительных успехов. Вместо того, чтобы дождаться поддержки феодалов, даже местных подкреплений, королевские войска начали действовать самостоятельно, сразу же атаковав наиболее важные позиции Саальта в регионе. Многие силы защитников оказались под ударом, когда еще только начинали развертывание, и в первые дни многие из саальтских князей вынуждены были действовать против лучших сил Рейнсвальда в одиночку или без поддержки.       Саальт, атакованный еще до начала объявления войны, возмутился и потребовал объяснений таких действий. И на это получил ответ, что отказ выдать виновных в нападении на территории Рейнсвальда рассматривается как объявление войны. Иинан Третий действовал на опережение, не давая врагу опомнится, и многие из королевских сил, только снова оказавшись в реальном пространстве после длительного похода, тут же отправлялись в наступление. По итогу и тактическая, и стратегическая инициатива были потеряны Саальтом, и он был вынужден отступать, чтобы успеть подготовится. Для многих князей на границе это оказалось смертным приговором и предательством. Перед лицом качественно превосходящих королевских войск оборона на границе разваливалась, и многие крупные города и транспортные узлы оказались в осаде и под огнем.       Конфликт готов был перерасти в новую полномасштабную войну, к которой Саальт оказался не готов, слишком занятый внутренними разборками. И вместе с этим многие из князей открыто возмущались королем Ахемеридом, допустившим подобный поворот событий. И пока к действовавшим королевским войскам уже начали подходить подкрепления феодалов, закрепляя и развивая успех на саальтской территории, Иинан Третий предложил переговоры. Ахемерид вынужден был согласится, опасаясь давления собственных князей, и мир был заключен быстрее, чем конфликт разгорелся. Рейнсвальдские силы отошли, и казалось, что Иинан не смог достигнуть успеха, но реальной целью оказалось совсем другое.       Власть саальтского короля была слаба, Ахемерид не показал себя как достойный и сильный правитель, и не смог даже дотянуться до уровня авторитета собственного отца. Неожиданные успехи давнего противника и возникшая угроза новой войны подтолкнули давно копившееся негодование князей. Против Ахемерида созрел заговор, и король был отравлен. По официальной версии смерть наступила в результате естественных причин, но правду знали слишком многие. Попытка последовавшего переворота и захвата престола заговорщиками сорвалась во многом из-за того, что рейнсвальдские спецслужбы, долгое время работавшие на поддержку заговорщикам, в последний момент передали большое количество информации своим агентам в службе королевской разведки. Достаточно, чтобы не допустить переворота, но недостаточно, чтобы обезглавить заговор одним ударом.       Лоялисты, поддерживавшие официального наследника, смогли удержать власть, а заговорщики не растеряли слишком много сил, чтобы признаться в поражении. Гражданская война расколола Саальт, и много лет там шла борьба за власть. Серьезным противником королевство в этот период уже не было, и много спорных и приграничных территорий в эти годы отошло Рейнсвальду, который через посредников поддерживал то одну, то другую сторону, чтобы затянуть конфликт.       И теперь, когда гражданская война в землях Саальта все-таки закончилась, новые правители планировали вернуть долг. Смерть Иинана Третьего была личным вопросом, но она должна была запустить цепочку событий, имевших куда большее значение. Герлан имел достаточное влияние при дворе, чтобы быть в курсе многих закулисных процессов, и имел достаточно хорошее образование, чтобы понимать, куда стремятся его наниматели. Как и понимал стремление самого короля. Он мог вызвать всех этих людей только ради одной цели — он собирался написать завещание. Или же все же решился на уговоры графа Гористарского. Предатель был в курсе их разговора, хоть и не присутствовал при нем лично. С другой стороны, было весьма наивным полагать, что хоть что-то при дворе может оставаться в тайне и не станет предметом обсуждений среди придворных. Король был весьма задумчив и погружен в себя, как только вышел из зала после разговора с графом, и многие действия после этого указывали, что у него появились другие планы.       Если король действительно оставит после себя Выбор, то это может многое переставить на сложившейся доске влияния в королевстве. Герлан даже остановился посреди коридора, задумавшись. И в него чуть не врезался один из сервисных дронов, занятых постоянной уборкой. Диск диаметром чуть больше полуметра с несколькими свисавшими из нижней части манипуляторами с щетками и кисточками, предупредительно просигналил, напомнив человеку о своем присутствии. Таких дронов, самых разных форм, размеров и комплектации, по всему дворцу насчитывали многие тысячи, занятые постоянной мелкой работой, начиная от помощи при одевании и заканчивая проверкой систем освещения.       Герлан отмахнулся от дрона. Выбор Короля. Древняя и опасная традиция, когда-то введенная как гарантия от раскола среди дворянства при выборе следующего короля. Воля трона нерушима, но он стоит только до тех пор, пока его поддерживают феодалы. Король остается первым среди равных, но его слово является волей, против которой ни один дворянин не имеет права идти. Именно такой дуализм идей поддерживал и права дворянства, и силу короля, допуская достаточно гибкости для выбора лучших решений, и при этом же сохраняя достаточно строгости для борьбы с сепаратизмом. Свободы и привилегии дворянства были неприкосновенным правом, но они несли за собой такие же жесткие и твердые обязанности. Система, которая позволила Рейнсвальду существовать долгие тысячелетия, преодолев и кризисы, и гражданские войны, и вторжения. Система, связывавшая воедино огромные территории, раскиданные среди пустошей Поверхности и островов, которая строилась в первую очередь на вере в ее существование. Всегда находились сомневавшиеся, но любой, кто пытался выступить против нее, неизменно подавлялся остальными, готовыми защищать высеченные в камне постулаты древности до последнего вздоха. Система, которая оставляла тем, кто по праву рождения или сложившимся обстоятельствам не добирался до вершин, лишь крохи от власти и могущества. Система, которая оставила Герлану место подчиненного, одного из миллионов безликих, которые не оставят после себя в истории даже напоминания. И с которой он хотел бороться.       Выбор Короля позволял умирающему правителю выбрать, кого он хочет видеть наследником. Его завещание для дворян, которому они обязаны подчиниться. Выбор Короля дозволялось совершать только в критических ситуациях, когда выборы могут поставить под угрозу само существование королевства. И в истории Рейнсвальда лишь несколько раз прибегали к этой традиции, чтобы не допустить ослабления королевства во время длительных войн и вторжений. И еще ни разу не прибегали к ней в мирное время. Подобное дворяне могут воспринять как нарушение их собственных прав, и Выбор Короля может стать той последней каплей, что подтолкнет их к восстанию против воли Кенингхорма.       Однако Герлан думал не об этом. Выбор Короля мог оставить у Рейнсвальда законного лидера, стоит только феодалам его признать. Если у Иинана уже есть идеи, кто должен стать новым правителем, то это будет человек уважаемый и достойный. Он не оставит власть кому-то, в ком можно сомневаться. А Рейнсвальд, замерший на краю гражданской войны, опасности вторжения из Спирали и растущих угроз со стороны быстро восстанавливавшегося Саальта и амбиций Федерации, может склонится к согласию перед Выбором Короля. И тогда все его усилия, все его старания и риски окажутся бесполезны. Вместо одного короля, медленно слабевшего и терявшего власть, на троне окажется другой, сильный и уверенный в себе. Надежды на внезапное вторжение не останется, и Саальт окажется перед лицом врага, уже познавшего вкус его крови. И даже это не главное. Главное в том, что он тогда не получит обещанной награды, а его ложь может раскрыться.       Страх любого предателя всегда в том, что как только его жизнь становится бесполезной для нового правителя, от него могут избавиться одним лишь желанием. Его новые правители вполне могут оставить его без помощи, и тогда лишь вопрос времени, когда королевская разведка им заинтересуется. Умереть в петле на внешней стене королевского дворца — не тот конец, который Герлан для себя представлял. Страх с новой силой вцепился в его трепетавшую душу, пока он исполнял обязанности короля. И больших усилий стоило сохранять спокойный вид и не выдавать кипевших в нем эмоций. В голове из лихорадочных мыслей выстраивался сумбурный план, ненадежный и непродуманный, но в нему подталкивала медленно нараставшая паника. Его нынешние наниматели должны знать, к чему все идет.       Герлан обошел всех указанных королем лиц. Это были приближенные к трону люди, знавшие о внутренней и внешней политике королевства гораздо больше, чем он сам. И все же, они тоже были взволнованны, узнав, что их вызывают. Многие сразу же спрашивали, вызывали ли кого-нибудь еще. И получив ответ, только кивали. Не удивленным выглядел только командующий, но для него вызов к королю в последние дни стал уже явлением обыденным.       Только вернувшись в собственные покои, глава интендантской службы короля позволил себе открыто волноваться. Заперев дверь и убедившись, что в отведенных для него комнатах никого нет, даже служебных дроидов, он с раздражения пнул ножку большего рабочего стола, на котором уже скопилось достаточно папок и инфопланшетов, чтобы задуматься об уборке. Большая часть из них была посвящена ежедневной рутине и отчетам многочисленных второстепенных служб, входивших в круг его обязанностей, но среди них затерялось и несколько носителей информации, за которые служба контрразведки могла задать весьма щекотливые вопросы. Герлан пользовался доверием короля, и порой Иинан давал ему распоряжения, выходившие за рамки полномочий главы интендантской службы. Иногда для короля важно было провести отдельные сообщения и письма, не прибегая к службам контрразведки или официальной почты. И для этого всегда был Герлан, всегда отзывчивый и вежливый.       Он должен быть сообщить своему связному, а для этого уже был разработан план передачи сообщений, чтобы не вызывать никаких подозрений. Несколько раз глубоко вздохнув и заставив себя успокоится, Герлан достал из полочки под столешницей один из своих носовых платков с вышитым вензелем его дворянского рода и, аккуратно его сложив, положил к себе во внутренний карман камзола. Если ему требовалось срочно лично поговорить со своим связным, то требовалось оставить этот платок на заранее указанном подоконнике в одной из внешних галерей дворца. Кто именно его связной, он тоже не знал точно, но это явно был не простой сотрудник дипломатической миссии одного из мелких государств при дворе Иинана Третьего. Как и большинство других государств, несмотря на натянутые отношения, Саальт имел собственное представительство при дворе, но за их сотрудниками контрразведка следила крайне внимательно, чтобы рассчитывать на создание надежной агентуры. А представители Милийской конфедерации свободных городов такого опасения не представляли. Хотя Герлан не сомневался, если по какой-то причине об саальтских агентах там узнают, свободные города познают весь грев королевства. Даже если сами не подозревали о подобном.       Он еще некоторое время посидел в кресле, разглядывая скопившийся на столе беспорядок. Чем дальше заходило дело и чем дольше Иинан оставался живым, тем больше усилий тратилось на сохранение душевного равновесия. В самом начале казалось, что много времени не потребуется, но годы шли, а король все никак не желал умирать. Яд действовал крайне медленно, и с самого начала было понятно, что одним днем не обойтись, но все сроки уже вышли. Медики показали себя гораздо талантливее, чем ожидалось. Несмотря на то, что источник его недуга они все же не смогли обнаружить, но они сделали все возможное, чтобы его замедлить. И добились на этом направлении значительных успехов. И это заставляло Герлана нервничать. Каждый день он думал, что может услышать новости о невероятном успехе медиков, которые смогли выделить причину болезни. И тогда будет вопросом даже не дней, а часов, когда контрразведка выйдет на его след. Постоянные переживания сказывались на его умении держать все в порядке. Он уже не видел в этом особого смысла. И если рабочую рутину еще можно было переложить на помощников и подчиненных, то вот рабочий стол стал уже показательным моментом.       Герлан вышел из кабинета, закрыв дверь и тщательно изображая, что занят делами. Около нужно подоконника он оказался примерно через час, до этого занятый повседневной рутиной. Центральный коридор с высокими арочными потолками и стенами, покрытыми фресками с изображениями легенд Рейнсвальда, в этот момент казался слишком хорошо просматриваемым, и даже в тенях статуй, при неярком освещении голубого пламени плазменных факелов, Герлану казалось, что его видно с любого направления. Он присел на самый краешек подоконника, бросив взгляд вниз, на ярко освещенных укрепления королевского дворца, и протер лоб, действительно взмокший, платком, а потом положил его рядом, словно давал просохнуть.       — Господин! — внезапный голос заставил его вздрогнуть, а увидев, кто именно к нему обращался, Герлан побледнел, даже несмотря и на так практическую белую кожу. К нему обратился один из старших офицеров королевской контрразведки. Имени его он не знал, и вряд ли, когда вообще имел шанс узнать. Эти люди занимались делами, столь глубоко уходившими в интриги и политические дрязги королевства, что сами становились такими же, вечно подозрительными и черствыми. До непосвященных доходили лишь слухи, чем занималась контрразведка, и даже они оставляли неприятное впечатление. Оставалось только гадать, сколько несостоявшихся заговоров, попыток переворотов, мятежей и бунтов было ими остановлено, и сколько подвигов совершенно, о которых люди никогда не узнают. Герлан никогда об этом не задумывался, и не желал вообще иметь с контрразведкой дел. Единственное, в чем он был точно уверен, когда заходила речь об этих людях — он их боялся.       Офицер контрразведки был с чисто выбритой головой, и на затылке у него, уходя на шею и дальше пропадая за воротником, начинался большой металлический имплант с дополнительными трубками и проводами, уходившими под кожу. Глаза были бесцветные, но из-за кровяных сосудов отливали красным. Лицо у него было таким же странным, где-то на подсознательном уровне вселявшим страх. Герлан даже не мог сказать, чего именно он боится, просто встретившись с офицером глазами. Его лицо было практически человеческим, но при этом слишком правильным и пропорциональным. Оно отдаленно напоминало искусственное, но при этом оставалось вполне живым. И это ощущение нереальности и даже неправильности заставляло даже самых стойких людей чувствовать себя неуверенно.       — Господин, — Герлан кивнул и встал, рукой убрав платок подальше в сторону. Пару секунд пришлось потратить, чтобы пробежаться глазами по знакам отличия на мундире собеседника и понять его звание. Королевская контрразведка носила полностью черные мундиры с белой и серебряной вышивкой — Чем обязан… господин полковник? — Ничего серьезного, не волнуйтесь, — офицер кивнул в ответ, дежурно улыбнувшись и сохраняя равнодушное выражение лица. Эмоции у этих людей проявлялись крайне редко, и Герлан был уверен, что свою роль здесь сыграло и искусственное вмешательство. — Я случайно вас увидел, направляясь по своим делам, и решил, что это превосходный повод задать вам лично пару вопросов.       — Если смогу на них ответить, то я полностью к вашим услугам. Только, прошу, не слишком долго. У меня достаточно занятой день, — Герлан старался выглядеть спокойным, мысленно себя уговаривая, что будь у контрразведки хоть малейшее подозрение в его причастности к болезни короля, разговор выглядел бы совершенно иначе. Оставалось только надеяться, что лицо у него настолько же спокойное, насколько сам хотел выглядеть.       — Уверяю, это не займет много времени, — контрразведки снова кивнул, а потом выпрямился, сложив руки за спиной. — Господин, мне известно, что вы является главой интендантской службы. Именно в вашу зону ответственности входит последняя проверка любых вещей перед тем, как они попадают королю. Поправьте меня, если я не прав, будьте любезны…       — В большинстве случаев именно так и происходит, но всегда возникают проблемы с подарками или сувенирами, какие вручают королю лично, — Герлан пожал плечами. — Вы должны понимать, что требовать от послов или доверенных лиц, чтобы они передавали все сперва нам — дело весьма… щекотливое… Так что они нам попадают в руки после того, как их примет король… Особенно, если церемония официальная…       — Да, это уже больше наша зона ответственности, — контрразведчик кивнул. — Хорошо. Скажите, вы не замечали ничего странного, что могло быть связано с личным общением Его Величества или же какие-то вещи, которыми он пользовался, но они прошли мимо вашего контроля?       — Господин, при всем моем уважении и понимании к вашей работе, но я уже неоднократно был на допросах ваших коллег и отвечал на подобные вопросы. С момента проявления первых симптомов заболевания Его Величества мы тщательно проверили и ужесточили все протоколы. Вся еда и все вещи короля проходят строжайший контроль. Будь у меня хотя бы малейшее подозрение хоть в чем-то…       — Не утруждайтесь, — офицер тут же приподнял одну руку, помахав ладонью и остановив собеседника. — Я прекрасно поминаю ваши чувства, задетые подозрением. Однако такова наша работа. Подозревать всех и всегда. Мы уже длительное время бьемся над этой проблемой и без всякого прогресса. Так что, как один из ответственных за этот вопрос, я принял решение пройтись по второму кругу в поисках тех ошибок, какие могли не заметить сразу…       — Я понимаю. И все же, я много лет занимаю свой пост и пользуюсь личной доверенностью короля…       — Это мне также прекрасно известно, — контрразведчик кивнул. — Как известны и ваши старания во всем соответствовать запросам Его Величества. Примите мои искренние благодарности за ваши старания. И все же. Я повторю вопрос. Возможно, у вас ныне появились какие-то сомнения?       — Я благодарю вас, но ничем не могу помочь. Мы каждые три дня проводим полностью проверку всего, что поступает королю, а я лично провожу проверку и дроидов-дегустаторов. Малейшие отклонения от разрешенных стандартов чистоты тут же исправляются. Я даже вступал в конфликт с его медиками, что такая строгость может быть и опасна…       — Позвольте просить вас уточнить этот вопрос…       — Попробую объяснить, — Герлан вздохнул, чувствуя, как внутри все сжимается. О королевской контрразведке известно было очень мало даже самым приближенным к престолу. И чем таинственнее они выглядели, тем больше пугающих историй ходило об этих офицеров. Вплоть до тех, что некоторые из контрразведчиков умеют читать мысли. Главный интендант всего считал их выдумкой. Он очень надеялся и верил, что это только выдумки сплетников. — Полностью стерильная еда и повседневное окружение избавляет Его Величества от многих опасностей, но это же играет и в обратную сторону. Его иммунитет слабеет, не имея возможности к постоянной тренировке в виде борьбы с внешней средой…       — Звучит достаточно логично, — контрразведки на мгновение задумался, а потом покачал головой из стороны в сторону. — Кто-то, кроме вас, лично взаимодействует с базами данных дронов-дегустаторов? Или с самими дронами? Может ли быть доступ еще у кого-то? Кроме технического отдела.       — Нет. Ключи доступа для обновления баз данных только у меня. Даже технический отдел может вести только обслуживающие работы, но ни в коем случае не вносить изменения в саму базу, — Герлан уверенно замотал головой, отрицая даже саму такую возможность. — Если кто-то, кроме меня попытается как-то изменить базу данных, то система безопасности сразу же об этом сообщит.       — Как и предполагалось…       — У вас есть какие-то сомнения по этому поводу? — Герлан постарался изобразить удивление. За долгое время постоянных тренировок в общении с королем и участии в дворцовой жизни, притворяться он умел на весьма высоком уровне. — Вы считаете, что дело все же может быть в отравлении?       — Приходится рассматривать все варианты, даже те, которые представляются наименее реалистичными, — уклончиво ответит контрразведчик. — Я бы желал ознакомиться с базой данных дегустаторов, а также базой исключений. Как быстро вы сможете предоставить такую возможность?       — Я вынужден буду заявить протест, — Герлан выдохнул, чувствуя, как холодная когтистая лапа нараставшей опасности крепко сжимает его сердце. — Во- первых, вы уже неоднократно проводили полную экспертизу базы данных, а во-вторых, только я имею к ней доступ. И даже одно только подобное требование нарушает мои обязательства перед королем!       — Вы имеете право заявить протест, — кивнул контрразведчик, не поменявшись в лице, — Даже будьте уверены, что он будет рассмотрен. Я найду вас в завтра. И настоятельно рекомендую, чтобы к этому моменту мой запрос был удовлетворен. Я надеюсь, мы достаточно друг друга поняли?       — Кристально понятно, — Герлан выдохнул и кивнул.       — Тогда позвольте с вами простится, — контрразведчик кивнул и только теперь дежурно улыбнулся. — Приятного вам дня. С нетерпением ожидаю нашей новой встречи. Герлан тяжело вздохнул. Ему срочно нужно было рассказать обо всем, пока не стало слишком поздно. ***       — Я весьма признателен, что вы все здесь собрались по моей просьбе, — Иинан посмотрел на всех собравшихся, и чуть склонил голову в знак признательности. В ответ все собравшиеся склонили головы.       — Ваше Величество, нашей главной обязанностью является исполнять вашу волю как свою собственную, и не стоит благодарить за то, что мы должны исполнять как по своим обязанностям, так и по желанию собственного сердца, — первым ответил главный архивариус. Высокий мужчина с лысой головой и большой, опрятно выглаженной бородой, одетый в широкую коричневую робу сотрудников королевского архива, только с золотой вышивкой на рукавах, указывавшую его высокое положение. Голубые, глубоко посаженные глаза на толстом лице с большими щеками вцепились в короля взглядом, пока он, сцепив руки в замок, перебирал пальцами, выдавая свое волнение.       — Ваше Величество, соизволите ли сообщить причину нашего общего сбора здесь так внезапно? — хранитель королевской печати чуть склонил голову вбок, держа в руках титановый ларец, богато украшенный золотом и драгоценными камнями. Там хранилась оригинальная королевская печать, которую доставали только для принятия указов первостепенной важности. То, что король ее попросил, уже указывало на необычайную значимость принятого им решения.       — Для начала мне необходимо взять с вас клятву, что ни одно из произнесенных здесь слов никогда не покинет этого помещения, что бы ни случилось в вашей жизни или моей, — Иинан приподнялся, чтобы сесть в кровати поудобнее, оперев спину на подушки. — Возможно, это самое важное решение, которое я принимаю в своей жизни, и самое главное из того, что может произойти в вашей. Потому мне необходимо ваше полное понимание происходящего…       — Ваше Величество… Позвольте… Это действительно то, о чем я смею подозревать, — главный королевский представитель едва смог разлепить моментально пересохшие губы. Высокий и статный мужчина в роскошном придворном камзоле из голубого бархата с серебряной вышивкой, золотыми знаками отличия и перекинутым через левое плечо гербовым плащом из белого шелка. Положив левую руку на рукоять церемониального клинка, правой он почесывал тоненькую завитую бородку под подбородком. Его орлиное лицо с черными глазами, резко выделявшимися на фоне бледной кожи и белоснежных волос, потемнело от подбиравшихся мыслей. — Смеем ли мы присутствовать сейчас при вашем завещании?       — Давно пора уже его обновить, — Иинан усмехнулся, но отрицательно покачал головой. — Мне действительно пора уже признать очевидное, что моя жизнь подходит к концу. И сделать последние приготовления перед тем, как окончательно оставить трон. Только речь будет идти не о завещании, а о более значительном событии. Своей королевской волей, Мы, Его Величество Иинан, Третий в своем имени, полноправный властитель королевства Рейнсвальд и всех его земель, первый среди равных и избранный всеми править и властвовать, желаем оставить Выбор Короля.       — Святые Небеса… — только и вырвалось у хранителя королевской печати, побледневшего еще сильнее, чем позволяла белая кожа.       — Я понимаю важность и значимость этого решения, а потому каждый из вас должен поклясться, что ни единым словом, делом или замыслом не раскроет произошедшее сегодня до тех пор, пока Небеса не решат оборвать мое здесь существование. И только тогда пусть Отец с Детьми позволят вам открыть тайну, к которой мы прибегаем.       — Ваше Величество, — кивнул королевский представитель, шумно втянув воздух носом, вытащив из ножен на поясе короткий кортик, и встав на одно колено. Остальные повторили его жест, склонив взгляд. Держа клинок горизонтально полу, он взял лезвие рукой и сжал его достаточно крепко, чтобы между пальцев проступила кровь. — В нашей верности можете не сомневаться. Собственной кровью я клянусь на клинке, что сохраню в тайне ваши слова до тех пор, пока они же не освободят меня от данной клятвы. Ни в этой жизни, ни после нее, ни словом, ни делом и не замыслом я не откажусь от этой клятвы. Небеса мне в свидетели и Бездна мне в палачи, если я отступлюсь от сказанного. Клянусь…       — Клянемся, — повторили остальные присутствующие, также пустив кровь кинжалом, и король кивнул, прикрыв глаза, принимая их клятву.       — Ваши слова обращены не мне, а к Небу, но я принимаю их, как приняло бы само Небо, не усомнившись ни в них, ни в вашей чести, — Иинан официально добавил, завершая ритуал клятвы. — А теперь, будьте любезны, приступим к оформлению.       — Ваше Величество, согласно традиции, Выбор Короля должен быть написан его собственной рукой на пергаменте, освященном высшими чинами Церкви с соблюдением всех необходимых ритуалов, — добавил главный архивариус. — Моей обязанностью является напомнить всем присутствующим все необходимые условности во избежание любых случайностей. И после того, как Его Величество примет решения, данная бумага должна быть закреплена Его Королевской печатью, а также печатями всех присутствующих свидетелей, дабы избежать любого сомнения в подлинности. И поскольку Его Величество не желает объявлять о своем решении сразу же и публично, Выбор Короля должен быть отправлен на хранение в секретную часть Королевских Архивов…       — Соответственно, нам следует подготовиться, — Иинан кивнул. — Я желаю завершить с этим как можно быстрее, пока еще чувствую себя достаточно смелым для такого решения. Распорядитесь все подготовить. Ни одни из вас не покинет это помещение, пока все не будет завершено…       — Ваше Величество, вам также следует определиться с хранителем последней королевской воли. Только Его Величество может дать доступ в секретную часть архива, и только один человек будет иметь право извлечь Выбор Короля из архива в черный час вашей смерти, добавил архивариус, снова поклонившись. — Согласно истории, таким человеком назначали хранителя Секретного архива. Если такова будет и ваша воля, я немедленно распоряжусь его вызвать…       — Нет, на это потребуется слишком много времени, — Иинан отрицательно покачал головой. — Я уверен, лучшим хранителем моей воли станет человек, которому я доверяю лично. Вместе с остальными распоряжениями мои адъютанты отправят просьбу командующему Белой Стражи прибыть сюда.       — Будет исполнено, Ваше Величество, — архивариус приложил руку к сердцу. — С благословения Небес, все будет сделано в самое ближайшее время.