Пустой мир. Книга 2. Сумерки войны

Самая высокая степень человеческой мудрости — это умение приспособиться к обстоятельствам и сохранять спокойствие вопреки внешним угрозам Даниель Дефо

      — Так, давай еще раз повторим, что нам известно на данный момент, — Айрис Киллар, капитан колониальной милиции, а заодно командир сводной войсковой группы Тристанского бароната, действующей на территории женского монастыря Святой Кламентины, тяжело вздохнул, вспоминая, что на святой земле нельзя ругаться. В этой жизни он и так грешил достаточно. В Небеса он не верил, но с каждой секундой только росло понимание, что кроме них уже никто не поможет. — Мы разбили ударную группу дикарей, присланную сюда в качестве карателей, но это не было вовсе основными силами Вечного Пророка, как мы считали прежде?       — Получается, что так, — Олл вздохнул и постучал самокруткой по столу. Вот уже несколько минут он планировал закурить, но каждый раз забывал об этом, погруженный в собственные мысли. — Только эти сведения ничем не подтверждены. У нас есть слова нескольких недобитков, подобранных в поле среди воронок, и пленник, которого содержали как игрушку для битья. Не самые надежные источники…       — А местных опросить тоже результата немного… У страха глаза велики, — пожал плечами еще один из офицеров, присутствовавших на собрании. Айрис собрал всех командиров старше сержанта по званию, чтобы услышать мнение каждого. — Мы опросили всех, кого могли, и кто вообще мог рассказать о произошедшем, не икая от страха. Каждый раз одно и то же. Убийства, огонь и бессмысленная резня. Ни требований, ни попыток захвата. Просто налеты и убийства всех без разбора…       — Как будто что-то новое. Классическая тактика рейдирования. Разграбить, набрать трофеев и убить всех, кто попадется под руку… — пожал плечами Олл, уже поднеся сигарету ко рту, но снова ее отложив. — Вопрос в другом… вы же все видели карту…       — В этом и проблема, — Айрис кивнул в сторону голографического экрана, куда выводились собранные данные на общую тактическую карту. Она считалась устаревшей, последние данные по этой территории насчитывали пару сотен столетий. Многие из поселков, которые указывали местные, здесь не были отмечены, и потому просто отмечались красными точками. Данные приблизительные, не многие из выживших, собравшиеся в монастыре, могли точно указать по карте, где находился их дом, но картина складывалась крайне неприятная. — Здесь выделено все, что мы смогли собрать и систематизировать. Это поселки, на которые совершил нападение этот мистический Великий Пророк… Между многими из них большое расстояние. С учетом той техники, которую мы видели у дикарей, на перемещение от одного до другого может уйти до нескольких дней…       Айрис тяжко вздохнул и выпрямился, сам внимательно глядя на карту, будто надеялся заметить на ней нечто, что сразу не бросилось в глаза. Несколько десятков поселков, разоренных войсками Великого Пророка в течение крайне малого промежутка времени. Самой старой информации было где-то около месяца. Некоторые из отмеченных здесь были разграблены буквально одновременно, но и эти сведения были очень относительны. И все равно они опровергали теорию, что армия Великого Пророка была такой же, какой милиция привыкла видеть отряды дикарей.       Несколько десятков машин и несколько сотен бойцов — это серьезная сила для пустошей на Поверхности, которая может и вырасти, и стать серьезной угрозой для раскиданных там поселков и деревень. Местные, фермеры и землепашцы, выдаивающие последнее из почти бесплодной почвы, не способны защитить себя от подобной угрозы. Им оставалось бежать только под защиту монастырских стен в надежде найти спасение.       Капитан колониальной милиции надеялся закончить все быстро и вернуться с минимальными потерями. Когда были разбиты силы, атаковавшие монастырь, он был уверен, что Великий Пророк уничтожен, а его силы больше не представляют угрозы. И все выглядело именно так, пока не стали поступать новые разведданные.       — Или у них есть авиация, чтобы перемещаться так быстро, или у них силы разделены на несколько ударных групп. Тогда они могли бы совершить столько нападений одновременно, — добавил кто-то из офицеров, тоже закурив. Почувствовав запах сигареты, Олл дернулся и все-таки завершил начатое, прикурив и затянувшись. Выпустив дым через ноздри, он постучал пальцами по столу.       — Все пленники уверяют, что они не являются основными силами Великого Пророка. Они только один из его отрядов, направленный, чтобы наказать монастырь. Я не раз общался с дикарями по типу таких налетчиков, как пленными, так и свободными. И могу понять, когда они врут…       — У них хватает причин врать, — грубо прервал его один из офицеров. — Это может быть как просто попытка нас позлить, так и надежда, что их отдадут за выкуп или вообще отпустят, прослышав о таких силах. Не следует относиться к этому как к истинной правде. Будем честны, я не уверен даже, что они все смогут досчитать до десяти. С чего им вообще представлять, сколько их у этого завоевателя из пустошей на самом деле.       — И вот поэтому я тоже считаю, что они не могут так складно врать, — Айрис покачал головой. — Они бы просто не смогли врать так похоже отдельно друг от друга… Мы столкнулись с силой большей, чем рассчитывали. Отсюда возникают проблемы, как нам следует быть дальше…       Капитан колониальной милиции повернулся к своим подчиненным и сел в кресло, стоявшее около стола. Небольшое помещение в административном здании монастыря было выделено им настоятельницей для совещаний. Каменные стены, отделанные пластитеком, настолько старым, что уже потерял прежний свой цвет, став светло-серым, подпирали низкий, выкрашенный в белый, потолок, на котором горело несколько квадратных ламп, равномерно освещая все помещение. Большую часть свободного пространства занимал стол в форме кольца, в центре которого стояла статуя Святой Кламентины в полный рост. У ее основания все еще горели ароматические свечи. Изображение экрана выводилось на пустую стену рядом с закрытой дверью с помощью небольшого переносного голопроектора.       Вокруг стояла сидело шестнадцать человек, старшие офицеры в отряде. Айрис Килар был самым старшим по званию, и именно он был тут фактическим представителем власти бароната и всего королевства. Понимая, что все собравшиеся здесь, как и все его подчиненные, оказались втянуты в происходящее только по его воле, он не хотел принимать на себя ответственность за дальнейшие решения в одиночку. И хотел услышать мнение всех.       — Итак… диспозиция… — протянул Олл, затянувшись сигаретой и снова выпустив дым через ноздри.       — Диспозиция… — Айрис повторил и снова посмотрел на собравшихся, почесав уже начинавшую отрастать бородку. — Мы здесь потому, что выступили на защиту монастыря от налетчиков по просьбе высокопоставленного офицера. Ни для кого из вас не секрет, что эти территории не считаются принадлежащими ни баронату, ни королевству. Нас здесь не должно быть, и мы имеем полное право игнорировать поступающие отсюда просьбы о помощи. Однако мы здесь, и мы выполнили свой долг по защите невинных. В настоящее же время ситуация вырисовывается таким образом, что мы рискуем столкнуться с многократно превосходящими силами противника, хуже вооруженными и обеспеченными снаряжениями, но с невероятно высоким боевым духом и настроенными чрезвычайно агрессивно. Скорее всего, мы понесем серьезные потери, за которые потом будем отвечать перед вышестоящим командованием. Это превышение полномочий. Как командира сводной группы, меня расстреляют. Скорее всего. Вы все, как исполняющие офицеры, тоже, скорее всего, понесете наказание. Вплоть до расстрела. Хотя вы и сами должны это понимать… Поэтому, сейчас я хочу выслушать мнение каждого из вас. Должны ли мы остаться, чтобы защитить монастырь, но понести за это наказание. Или же, пока еще есть возможность, мы его покинем и таким образом избежим лишних объяснений…       — И до конца жизни будем вспоминать глаза этих людей, которых бросили здесь умирать… — дополнил Олл, зло посмотрев на своего командира.       — Как будто ни у кого из нас уже нет никаких воспоминаний, — вздохнул один из лейтенантов, поправив воротник мундира. — Капитан, говоря откровенно, без званий… Он затих, ожидая реакцию Айриса, но тот только кивнул.       — … Говоря откровенно, мне эта идея не нравилась с самого начала. Я понимаю, это было ваше решение, и все мы вызвались как добровольцы, но уже тогда это напоминало сыр в мышеловке. И лично я на это согласился не из-за обещанного гражданства или каких-то там денег. Святое Небо! У каждого из нас на руках столько крови, сколько никогда и не снилось в детстве. И я пошел с вами только потому, что после смерти на Небесах смогу рассказать хоть об одном хорошем деле, какое совершил. А расстреляют меня за это или нет… Или повесят… Не суть важно. Значение уже не имеет. Если вы примите решение уйти, я все равно останусь. Оставьте мне только оружие и пару запасных магазинов… — пожав плечами, лейтенант откинулся на спинку кресла.       — Зато честно, — Олл кивнул и тоже посмотрел на Айриса. — Капитан, у меня такое же мнение. Мы все себе подписали смертный приговор, как только вызвались. Даже если вернемся… С нас все равно спросят. Это превышение должностных полномочий, и как тут оправдываться, я слабо представляю. Я остаюсь…       — Грубо говоря, мы и так сделали для этих людей больше, чем следовало, — добавил другой лейтенант, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Наверное, я выскажу не самое популярное мнение, но лично я не вижу смысла за них умирать. Когда выражал желание быть добровольцем, я действительно думал, что речь об очередном разбойничьем налете. Однако ситуация вырисовывается гораздо более угрожающая… И у меня ощущение, что не все понимают, о чем речь…       — Ларс, поясни мысль… — Айрис посмотрел на лейтенанта, прищурив взгляд.       — То есть, действительно я один это вижу? — в ответ тот только развел руками, а потом, перепрыгнув через стол, подошел ближе к карте, ткнув пальцем в изображение. — Это же все разоренные поселки аборигенов, через которые прошли эти налетчики, так ведь? А теперь посмотрите на схему по датам. Даже если они относительные… Если взять среднее и провести прямую, то они постепенно движутся с северо-запада все дальше на восток… по рейнсвальдской системе координат. А это значит, что они приближаются к границам бароната!       Айрис шумно втянул воздух ноздрями и потом выдохнул, следя за пальцами офицера, пока от показывал воображаемую линию. Этот момент он не уследит, занятый совсем другими мыслями. И, если проследить дальше по карте, то на пути Великого Пророка в первую очередь окажутся их позиции, которые занимали сразу после перевода. Отлично подготовленные и укрепленные, но невероятно устаревшие.       — Поэтому нам нужно отступить, — закончил свою мысль лейтенант. — Это уже непосредственная угроза территориям бароната. И нас точно всех расстреляют, если мы пропустим этого завоевателя с пустошей…       — Это открывает окно возможностей… — Олл сцепил пальцы в замок и положил их перед собой на стол. — Мы можем заявить, что выдвинулись вперед, чтобы встретить потенциального противника на более выгодной позиции…       — Если нам поверят, что эта позиция действительно более выгодная… На старых позициях остановить противника куда больше шансов. Там же мы сможем запросить поддержку артиллерии и флота при необходимости. Тем более, реального размера армии врага мы все еще не знаем…       — А местных бросить? Тогда ради чего вообще все это начиналось? — один из офицеров даже встал со своего места. — Я понимаю, что с точки зрения доктрины бароната они не представляют ценности, но будем честны. Мы все… почти все здесь потому, что не хотели, чтобы умирали простые гражданские, которые и защитить себя не смогут… И я не говорю уже об этих монашках! Они и от толпы гоблинов не отобьются, если те забредут сюда!       — Мы можем попробовать эвакуировать их… — протянул кто-то из сидевших за столом неуверенным тоном, — если не бросать, то перевести на нашу территорию… Выглядит не то, чтобы нереально. К тому же, здесь отдаленные рубежи, новое поселение могут просто и не заметить, если не акцентировать на нем внимание…       — Этот вариант рассматривается, — Айрис кивнул, — но у нас есть два очень больших вопроса, на которые ответить пока не можем. Первый — на чем вывозить людей. Нашей техники хватит только на самих бойцов. Загрузить сможем самый минимум людей, даже если бросим все снаряжение и припасы. Остальных как перевозить? Какое-то количество техники есть в монастыре, но этого явно не хватит…       — Но ведь они как-то добирались сюда…       — По большей части пешком или на гужевой тяге, — капитан отрицательно покачал головой, сразу отметая эту мысль, — те, кто вообще смог дойти. Почти каждый упоминает, что большую часть тех, кто бежал, налетчики перехватили по пути. Выжившим буквально повезло, что эти выродки добивали других и не успели на них внимания. И то, телеги побросали по пути. Мы можем отправить их пешком, но тогда встает ребром другой вопрос… Когда ждать основные силы Великого Пророка?       — А никто не думаем, что у страха глаза велики? — поинтересовался другой офицер, хлопнул ладонью по столу. — Мы уже говорим так, будто видели войска этого выродка собственными глазами. А на самом деле там может не быть и половины от того, что себе тут навоображали… Данные разведки есть, но у нас нет гарантий, что он идет именно вюда. К тому же, после того разгрома, что мы тут учудили, он этот монастырь будет за три пушечных выстрела обходить! Он же должен понимать, что мы тут похороним большую часть его армии, даже если он и сможет взять эти стены по итогу…       — Нам от этого лучше не будет не в любом случае… — протянул Олл, уже докуривший сигарету и теперь внимательно разглядывая окурок, просто сосредоточившись хоть на чем-то. — Но лично я не могу просто так принять мысль, что мы оставим всех этих людей здесь… Я думаю, вам не следует напоминать, что мы все могли бы быть такими же…или же даже хуже…       — Но мы уже не такие, — заметил лейтенант Ларс, также резко хлопнув по столу. Он был самым молодым из них, и прежде Айрис не замечал за ним никаких отклонений в поведении. Только идеальный послужной список и отличные рекомендации. Капитан даже больше был удивлен, что этот человек вызвался добровольцем. Невысокий, но стройный, с офицерской осанкой и широкими плечами, он некогда прежде не выражал слишком сильных эмоций. И в отличие от многих старших офицеров, отпускавших короткие бородки, как было принято в Рейнсвальде, всегда имел чисто выбритый подбородок. Лейтенант окинул взглядом остальных. — И мы вроде как обещали служить баронату. И служили ему верно, но теперь почему-то об этом забыли. Напомнить вам, сколько таких, дикарей и аборигенов, мы убивали сами и не сомневались, потому что имели приказ?       — Матерь Небесная! Именно поэтому я и останусь здесь, — спокойно выдохнул офицер, говоривший первым, тоже хлопнув ладонью по столу. — Мы все здесь виновны уже давно, и у каждого руки по локоть в крови. И если это мой последний шанс совершить что-то действительно хорошее, я хочу им воспользоваться. Лично вас, капитан, тут никто не держит. Это решение каждого из нас по отдельности.       — Мы не решаем, кто будет умирать… — начал было Олл, но Айрис его прервал жестом руки.       — Нет, именно что в текущей ситуации мы решаем, кто будет жить, а кому умереть. Все мы знаем, что мы не смогли перестрелять налетчиков всех до последнего. Кто-то наверняка выжил, а значит, сбежал обратно. К своим. И доложил о произошедшем. И все мы знаем, как действуют такие примитивные завоеватели, когда сталкиваются с сопротивлением. Все мы видели, как действует этот пророк… Его главное оружие — страх. Страх перед ним. И любой удар, любая трещинка в этом ореоле ужаса, который его окружает, для него равносильны смерти. Он не позволит этому случиться, а значит, придет сюда всеми силами и положит всех своих людей до последнего человека, но не позволит отсюда уйти никому, чтобы рассказать об этом. Без нашей защиты все, кто собрались за этими монастырскими стенами — мертвы. Если мы останемся здесь и будем их защищать, у них будет шанс выжить. Но тогда мертвы мы. От рук этих дикарей или от рейнсвальдской пули в затылок.       — Матерь Земная… Зачем мы только сюда приперлись… — протянул один из офицеров, — До этого момента все было так понятно и просто… В какую сторону скажут, в такую и воюй…       — Мы все добровольцы. Во всяком случае, на этом задании, — напомнил Олл, только теперь заметив, что все еще держит окурок в руке и уставившись на него так, будто первый раз видел. — Так что не будем разводить сопли о том, что могло бы быть. Мы все здесь… И мое решение — остаться. Мои люди останутся со мной, в этом я даже не сомневаюсь, но если кто-то из них захочет уйти, я возражать не буду…       — И никто не будет, если твои сорвиголовы решат, что здесь им будет лучше всего, — хмыкнул один из офицеров, решив пошутить, но Олл тотчас перевел на него взгляд, холодный как кусок льда.       — Остановитесь до того, как этот разговор заставит меня вмешаться, — одернул их Айрис тяжелым голосом. — Не хватало только того, чтобы мы сами друг друга перестреляли еще до появления дикарей!       — Зато это точно будет решением проблемы, — хмыкнул другой офицер, и в этот раз все коротко и нервно, но рассмеялись, даже капитан улыбнулся. У него мелькнула мысль о том, что уже хорошо, раз даже в такой ситуации его подчиненные сохраняют холодный рассудок, раз даже шутить могут.       — Мы все здесь добровольцы, и потому в этой ситуации я не могу вам приказывать. Мы вместе примем решение. Проголосуем за то, оставаться ему или нет. Если большинство примет решение остаться, то тех, кто все же решит уйти, мы отпустим. Они оставят все снаряжение кроме того, что необходимо для возвращения, и пусть уйдут. Если большинство решит уйти, то останутся только те, кто все равно захочет так сделать. Они получат минимум боеприпасов и будут считаться дезертирами, поднявшими бунт и бежавшими с территории части. Любого из них, кто попытается после этого вернуться, застрелять с полным правом. Если все с этим согласны, то тогда предложу голосование. Анонимное. Вопросы?       — А вы, капитан? — поинтересовался Олл, подняв на него взгляд. — У вас же уже есть решение, я это по глазам вижу. Вы что решили? Никогда не поверю, что просто согласитесь с решением большинства.       — Я… — Айрис на мгновение замолчал, задумавшись. Он был так занят мыслями об остальных, что в какой-то момент вообще перестал думать о себе. Все происходившее было его авантюрой, которой он отдался полностью, окрыленный мыслями, что может кому-то действительно помочь. Это шло вразрез со всеми его прежними планами, но они и так были слишком несбыточными, о чем и прежде отдавал себе отчет, пусть и не желал соглашаться с этим до конца. И если вначале решение можно было оправдать надежной на таинственного адмирала, в чьих силах было дать заветное для каждого милиционера гражданство, то теперь об этом уже не стоило думать. Жизни сотен простых людей казались важнее личной мести.       Закончить свою мысль капитан не успел, пришло сообщение на личный коммуникатор. Группа разведки докладывала об обнаружении вероятного противника. Он тут же жестом остановил всех собравшихся и подключил прямой канал связи.       — Докладывайте, — приказал Айрис командиру группы.       — Господин капитан. Мы обнаружили тепловые сигнатуры неизвестного происхождения, приближающиеся с северо-запада. Поскольку точное их происхождение определить было невозможно, мы подняли разведывательный дрон. С высоты он зафиксировал, что целей гораздо больше, и они приближаются. Такими темпами, что это явно автомобильная или полугусеничная техника. Мы подняли все наши дроны, но количество фиксируемых объектов только продолжает увеличиваться. Их уже несколько сотен, и это явно не конец. У нас запрос на запуск дрона дальней разведки для определения целей.       — Сколько целям потребуется, чтобы добраться до монастыря? — сразу поинтересовался Айрис, уже предчувствуя самый плохой из вариантов.       — Такими темпами, приблизительно, не меньше дня. Возможно, чуть больше.       — Понял вас. Продолжайте вести наблюдение до тех пор, пока имеется возможность. В случае опасности немедленно отходите к основным позициям.       — Будет исполнено, капитан. Конец связи.       — Конец связи. — Айрис отключился от канала связи и посмотрел на собравшихся. — Итак, друзья мои… Кажется, наши рассуждения уже ни к чему не приведут… Разведчики докладывают о приближении значительных сил к монастырю…       — Быстро спохватился этот пророк… — Олл покачала головой и усмехнулся. — Зато его поспешность сразу определила наш план действий…       — Действительно, быстро… Получается, его основные силы были расположены где-то недалеко отсюда. Сколько времени прошло с того момента, как мы отбили нападение? Несколько дней, не больше. Какое-то время потребовалось, чтобы ему доложили, еще какое-то, чтобы организовать войска и добраться сюда… Кажется, мы действительно разворошили осиное гнездо.       — Шесть дней, — уточнил Айрис, снова усаживаясь в свое кресло и тяжело вздохнув. — Шесть дней с того момента, как мы разбили его передовые части. В тот раз зафиксировали их за несколько часов до подхода. А теперь я отправил разъезды дальней разведки, чтобы… чтобы обнаружить вот это… До стен монастыря им около суток. Мы не успеем организовать эвакуацию местных, это уже понятно. Мы еще можем отступить сами и даже оторваться, пока противник будет грабить монастырь, но…       — Это даже звучит как откровенная трусость, — не скрывая сарказма, выдохнул Олл и снова закурил. — Хотя разговаривать об отступлении сейчас уже даже звучит глупо… Мы не можем скидывать со счетов то, что наш противник может оказаться мстительным. Он может броситься в погоню за нами и накрыть всех в чистом поле. Может, это и дикари, но впечатление совершенно тупых они не произвели. Мы их победили так легко в первую очередь потому, что они не знали, с кем имеют дело. Теперь знают.       — Они знают только то, что им рассказали выжившие, а у страха, как тут уже сказали, глаза велики… — заметил один из офицеров, тоже закурив. — Так что одно из двух: либо они будут боятся каждого нашего шага, поскольку мы уже показали свое превосходство, либо навалятся на нас всем, что есть, невзирая на потери и действуя наверняка…       — Не похоже, что они нас очень боятся, если разведчики не ошиблись. Гораздо больше похоже на второй вариант, — Айрис вздохнул. — У них хватит сил и осадить монастырь, и отправить людей за нами в погоню.       — В открытом бою мы все равно превосходим их качественно. И значительно, — напомнил другой офицер, откинувшись на спинку своего кресла. — Шанс есть и даже неплохой. Если, конечно, они за нами последуют. Тем более, у нас есть пара тактических зарядов. Это может очень быстро убедить противника передумать.       — Это самый крайний случай. И если мы их используем, это точно будет стоить нам всем жизни по возвращении, — отреагировал Айрис. — И мы все это прекрасно знаем.       — Тогда зачем мы их взяли? — Олл поднял взгляд, сверля капитана глазами.       — На черный день…       — О, кажется, он как раз подступает, — кто-то усмехнулся, и снова по всему столу раздались такие же смешки.       — В открытой пустоши мы лишены преимущества подготовленного поля. А горный рельеф и тот лабиринт, через который мы сюда продирались, лишает нас преимуществ в дальнобойности. Придется действовать на расстоянии кинжального огня. А численно они нас превосходят значительно. Наши потери, даже меньшие, будут гораздо чувствительнее, — возвращаясь к теме, заметил другой офицер, сложив руки на столе перед собой. Внимательно глядя на карту, он продолжил. — Если даже мы успеем отступить и дойти до своих позиций, а эти дикари нас не будут преследовать, занявшись монастырем, они все равно потом придут. Просто потому, что будут уверены в своих силах. Мы же бежали. И нам все равно придется драться… И я вижу, что, если примем их здесь, на этих стенах, риски будут значительно ниже, чем пытаться бежать через пустоши. Я был бы готов отступить и вернуться, если бы знал, что дикари останутся здесь, а не полезут за нами. В нынешней же ситуации мы убежим и покажем слабость. А что всегда делали налетчики, если видели слабость?       — Приходят снова и снова до тех пор, пока есть еще хоть что-то ценное, — закончил Айрис мысль. — Слабый должен умереть. Закон пустошей. Мы будем слабыми в их глазах, если уйдем.       — Значит, мы остаемся? — громко Олл озвучил общую мысль. — Тогда предлагаю на этом и закрыть наше совещание. Я понимаю, что единого решения все равно не будет, но чем больше мы тут сидим, тем меньше времени остается на подготовку. У нас меньше суток до того момента, как эти дикари явятся под стены. И они жаждут крови.       — Мы остаемся. Всю ответственность за дальнейшие события принимаю на себя, — решил Айрис, вздохнув. — С этого момента все находящиеся на территории монастыря солдаты колониальной милиции перестают считаться добровольцами. Вы выполняете мой прямой приказ. Всем понятно?       — Так точно! — ответили офицеры, встав со своих мест.       — Если у кого-то есть предложения о дальнейшем развитии ситуации, попрошу предоставить их в письменном виде. С настоящего момента на всей территории монастыря вводится чрезвычайное положение. Солдаты должны быть в полной боевой готовности. Разойтись!       Зал совещаний практически опустел, остался только Олл, продолжавший внимательно смотреть на Айриса. Капитан выдержал его взгляд, но все же присел рядом на стол, посмотрев на помощника в ответ.       — Ты не ответил на мой вопрос, — протянул Олл, докурив сигарету и затушив ее о столешницу. Светло-голубые глаза солдата, как и у любого жителя пустошей, выросших под небом без солнца, сверлили капитана пронзительным взглядом. — Контроль над ситуацией мы уже потеряли, не так ли?       — Так, — Айрис честно кивнул и тяжело вздохнул. — Все вышло из-под контроля, когда я понял, что одного разгрома налетчикам не хватит.       — Наверное, мне не стоит спрашивать, доволен ли ты произошедшим или нет? — Олл оскалился, но беззлобно, больше для того, чтобы попытаться зацепить собеседника за настоящие эмоции, а не показное офицерское спокойствие. — Не на это мы рассчитывали, когда оказались на военной службе, не так ли?       — У меня были мысли о том, что ситуация может обернуться подобным образом…       — Поэтому у нас тактические заряды? — кивнул Олл с такой интонацией, будто утверждал. — Оба…       — Но я до самого последнего надеялся на лучший итог. У нас были все преимущества, удобная позиция и качественное превосходство. Подозреваю, сказался прошлый опыт налетов со стороны пустошей… — Айрис пожал плечами, взял у Олла из пачки самокрутку и тоже прикурив от подставленной зажигалки. Дым был резкий и терпкий, но в голове несколько посветлело. Табак Олл получал где-то в части контрабандой, в обход запретов, и наверняка имел все шансы попасть под трибунал, если об этой схеме станет известно. Однако до сих пор никто так и не сумел поймать его за руку. Его содержимым капитан решил не интересоваться. Не тошнит — уже хорошо.       Колониальная милиция размещалась обычно на самых окраинах цивилизованных земель. Там, где жесткие границы размываются, и подконтрольные феодам территории плавно переходят в просторы фронтира. На тех участках, где проходят важные торговые пути или есть опасность конфликтов с соседями, размещают силы пограничной службы и более серьезные строевые войска с современным вооружением. А там, где подобной угрозы нет, и самым серьезным противником является только сама пустошь и выползавшие оттуда мутанты, размещают колониальную милицию, выполнявшую весь набор функций, от обеспечения порядка на улицах до отражения налетчиков.       Отражение набегов из пустошей и ответные карательные операции были самыми серьезными вызовами для колониальной милиции, на которых чаще всего и несли потери. За пределами зачищенных территорий колоний продолжали существовать племена дикарей и мутантов, разбойничьи банды, дикие стайные твари и кочевые орды, для которых поселения рейнсвальдских колонистов горели ярким светом богатой добычи. Немногие из них при этом представляли, с кем они на самом деле сталкиваются, а раскиданные по бесконечному приграничью аванпосты и рабочие поселки не выглядели внушительно. Вся тяжесть их обороны и оперативных ответов ложилась на плечи колониальной милиции, раскиданной небольшими гарнизонами по каждому из них. Выдержать первый удар и продержаться до прибытия подкреплений, а после развернуть ударный кулак и нанести ответный удар по бегущему противнику — вот стандартная тактика, которой придерживались защитники фронтира. Без серьезного вооружения, тяжелой техники и артиллерии их возможности сильно ограничивались, но и их обычный противник не обладал серьезными преимуществами. Обычно самое серьезное, что могли выставить подобные банды — легкая бронетехника и кустарно собранные грузовики с пулеметами.       Даже для сил колониальной милиции такие налеты не представляли серьезной угрозы. Группа оперативного действия, отправляемая на поданный сигнал помощи обычно имело серьезное преимущество как по количеству подготовленных бойцов, так и по качеству вооружения в наличии. И противник, который готовился к налету на уязвимое поселение, но не готовый к полноценному сражению, в таких случаях бежал и уже не возвращался. К такому офицеры даже постепенно привыкали. Каждый раз налетчики после контратак бежали, бросая подбитую технику и раненных, спасая собственные жизни. И ни у одного из племен, с которыми прежде Айрису приходилось иметь дело, не хватало ни сил, ни возможностей для ответных действий. Ни один противник прежде не пытался навязать продолжительный конфликт. Кочевникам и дикарям легче было покинуть место, где их разбили, и перебраться на другие территории, глубже в пустоши, и найти там добычу проще и доступнее.       Айрис справедливо предполагал, что и Пророк оставался всего лишь один из подобных главарей налетчиков, которых он уже не в первый раз видел на границах. Каждый из них пытался выделиться пафосными прозвищами и самопровозглашенными титулами. И чем громче они звучали, тем слабее в реальности были их возможности. И прежний опыт его подвел. Не очередная банда налетчиков, и даже не очередное крупное кочевое племя, которых уже видел немало. Это было нечто большее, а значит, и более опасное. И потому капитан колониальной милиции, столкнувшись с чем-то новым, сразу начал просчитывать самые плохие варианты.       — Как думаешь, каковы наши шансы? — Олл встал и поправил мундир.       — Пока нет картинки от разведки, что там происходит, загадывать не хочу, — Айрис пожал плечами, — несколько сотен целей… Не звучит как нечто нереальное. Если они будут действовать также, как и прежде, то у нас шансы будут. Монастырские стены и не на такое рассчитаны. У нас преимущество знакомого поля…       — А у них преимущество в том, что мы отдаем им право первого хода, — Олл пожал плечами. — Не спорю, в первый раз твоя тактика сработала. Полезли на рожон, и мы их перебили… Думаешь, во второй раз так сработает? Теперь они наверняка знают, что мы тут засели и ждем их.       — У них только два варианта. Либо штурмовать в лоб, либо садится в осаду и ждать, пока мы сами лапки поднимем, — Айрис снова затянулся самокруткой и закашлялся, неудачно вдохнув. — А все-таки… Что это за дрянь?       — Фокусники не раскрывают своих секретов, — Олл широко улыбнулся, и их разговор снова прервали. Коммуникатор запищал, сообщая о прямом вызове по частному каналу. Айрис поднял руку, оборвав собеседника на середине слова, и сразу ответил на вызов. Это были связисты из пункта дальней разведки.       — Капитан, дрон в воздухе, идем по сигналу группы разведки, — доложил связист. — Расчетное время подлета около четырех часов. Сигнал четкий и идет только из одного места.       — Связь с группой разведки есть? — Айрис посмотрел на Олла, но тот только пожал плечами, не торопясь вмешиваться.       — Так точно. Они передают изображение с мультивизора. Картинка обрабатывается. Поэтому и сообщил вам. Можете прийти и посмотреть.       — Буду через пару минут. Конец связи. — Айрис отключился и кивнул Оллу. — Пошли, у нас есть первые данные разведки.       — А там будут хорошие новости? — Олл попытался пошутить, но у капитана не было настроения смеяться.       Монастырь, только отошедший от осады, притих и словно готовился к новой буре. Вспыхнувшая среди местных надежда, когда солдаты сообщили о разгроме сил Пророка, быстро потухла и сменилась напряженным ожиданием, как только было сообщено о чрезвычайном положении. Надежда оставалась только в глазах у беженцев, смотревших на проходивших мимо бойцов. Теперь, зная, что врага можно бить, что налетчики, прежде казавшиеся им непобедимыми, тоже умеют истекать кровью и бежать в панике, они поверили, что будущее еще может наступить, и еще не все потеряно. Не зная, что происходит теперь, они уже понимали, что спрашивать бесполезно, но повисшее в монастыре чувство ожидания буквально ощущалось в воздухе, давившее на плечи и не дававшее полностью распрямиться.       Внутренний двор монастыря, раньше забитый палатками и кишевший людьми, теперь практически пустовал. Всех, кого не отрядили в ополчение, и кто не мог держать оружие и защищаться самостоятельно, отправили внутрь. В монастыре было достаточно пустых келий, и, хотя настоятельница сперва возмущалась, что мужчин, которых хватало среди беженцев, пустили в священные покои, предназначенные исключительно для монахинь, особых проблем с размещением не возникло. Зато стало проблемнее проходить через коридоры.       Кельи были совсем небольшие, едва хватало места, чтобы разместить двух человек. С собой беженцы могли взять только самое необходимое из всего нехитрого скарба, какой успели спасти при бегстве. Этого не хватало, как и даже простых средств гигиены и чистого белья. Узкие коридоры, в которых едва могло разойтись два человека, освещенные только горевшими свечами и плазменными факелами на каменных стенах, теперь стали совсем тесными. Люди пытались наладить хоть какой-то быт в ожидании новостей, как-то успокоить и занять детей, и даже чем-то помочь по возможности защитникам. Монашки вместе с добровольцами раздавали сухпайки из вскрытого резерва милиции, помогали с лекарствами и бельем. Из-за этого все время было тесно, и офицерам постоянно приходилось кому-то уступать дорогу, то монашке с корзиной белья, то бойцу ополчения с полным подносом, то матери с грудным ребенком. И почти все смотрели на них в ожидании, что чуть приоткроют занавесу неизвестности. Айрис только отводил взгляд. Незнание держит в тревоге и не дает спокойно сомкнуть глаз, но правда порой действует еще хуже. Угроза паники среди беженцев и так висела над ними, не стоило ее усугублять мрачными новостями.       Они вышли во внутренний двор, все также заставленный палатками. Их не убирали, поскольку рабочих рук и так не хватало. Большинство беженцев — женщины, дети и старики. Те, кого отправляли в тыл в первую очередь. Мужчины, способные держать оружие в руках и достаточно смелые, чтобы не убежать сразу же, погибли, выигрывая убегавшим лишние минуты пути. А те из них, кто все же добрался до монастыря, теперь были отобраны в ополчение и заняты совсем другими задачами под руководством инструкторов из колониальной милиции.       Среди палаток бегали дети, игравшие во что-то, достаточно взрослые, чтобы оставаться на улице без присмотра матерей. Они весело пинали мяч, словно вокруг них не было никакой угрозы. И на какой-то миг Айрис даже позавидовал этой малышне, так весело скакавшей среди палаток, не до конца понимая, что это единственные осколки, оставшиеся от их прежнего мира. Еще не сломленные жестокой реальностью, они веселились, скорее радуясь возможности от дохнуть от постоянного и тяжелого труда, к которому их приучали с самого раннего возраста.       Жизнь в пустошах сложна и трудна, там невозможно оставаться в стороне. В возрасте, когда в Рейнсвальде дети шли в начальную школу, в пустошах их сверстники уже во всем помогали родителям в повседневных заботах. А здесь, среди палаток из разных кусков тканей и брезента, сшитых вместе, или же сделанных из толстого и непрозрачного полиэтилена, они весело пинали самодельный мяч, единственные, кто не ждал никаких новостей. В тесноте узких проходов, среди брошенных мешков с тряпьем и спасенными вещами, перепрыгивая через корзины с тюками, они играли по каким-то своим правилам, крича друг другу и пытаясь ничего не зацепить.       Мяч подкатился к Айрису прямо под ноги, и дети сбежались к нему, с осторожностью и опаской глядя на солдата. Капитан остановил его носком ботинка и задержался.       — Ваш? — с усмешкой спросил он ребятню, отмечая про себя, что почти всех из них рейнсвальдские стандарты человека не пропустят. Больше половины из них выглядели как гибриды, с нехарактерными для людей остроконечными ушами, контурами лица или даже торчавшими рожками или наростами. Гуманоидные расы составляли подавляющее большинство населения Пустошей, оказавшись наиболее приспособленными к местным условиям. Нехватка воды, чистого воздуха и пищи проводила жестокий отсев, не оставляя даже малейших шансов на выживание для тех, кому требовались хоть какие-то специальные условия. И многие из приспособившихся рас оказались достаточно близки, чтобы давать потомство. Единого мнение по поводу возможности появления гибридов не было. Были и теории об общих предках и потому схожести генокода. Были и идеи, связанные с вмешательством высших сил, намеренно создавших расы похожими, чтобы они все могли найти общий язык и сосуществовать рядом. Айрис даже помнил основы, данные им при обучении. И там выводилось предположение, что сами условия пустошей дают очень маленькое окно выживаемости, куда пройти могут только способные к наибольшей адаптации. И одним из признаков такого оставалась возможность скрещивания с другими видами для сохранения популяции. Те расы, которые не имели возможности получить потомство от гибридных браков, вымирали. Равно как там говорилось и том, что, когда речь о Поверхности, о чистоте рас вообще говорить очень сложно. Множество гибридов, перекрестных и межвидовых браков привели к тому, что чистый генофонд выделить практически невозможно. И потому так важны были чистки при ассимиляции дикарей.       — Наш… — протянул один из детей. Мальчишка в длинной, до колен, рубахе, подпоясанной широким тканым ремнем. На ногах у него были лапти с обмотками, сам грязный, еще со следами сажи в спутанных курчавых волосах. Зрачки у него были вертикальными, и, если бы не острые кончики ушей, это стало бы единственным, что его отличало внешне от чистого человека. Хотя его внутренние отличия могут быть значительны, раз мутации проявляются даже внешне. Айрис не сразу ответил, мысленно отгоняя мысль, сколько таких же детей он лично отдавал приказ расстреливать при разгромах дикарских племен, подходивших слишком близко к границам бароната.       — Вам опасно сейчас быть здесь одним, возвращайтесь к семьям, — велел он, справившись с секундной слабостью.       — Дядя солдат, а что, разве плохие дяди уже не ушли? — спросил его другой ребенок, еще младше, с большими наивными глазами. Этот уже был явным ксеносом, пусть и гуманоидного вида. Его лицо покрывала густая шерсть, звериный нос, выделявшийся черной точки среди белого меха, и сам он больше походил на животное, вставшее на задние лапы. Даже пальцы на руках у него больше напоминали звериные, казавшиеся широкими из-за шерсти, с когтями, пусть и аккуратно подстриженными, а потому едва заметными. На общем языке он говорил с заметным акцентом, то ли из-за плохого знания, то ли из-за особенностей челюсти, с клыками, больше подходившими для хищника.       — Ушли, можешь не волноваться, — Айрис присел перед ним на одно колено и потрепал по голове, — но это не значит, что вам здесь можно бегать одним. Здесь может быть опасно и без этих плохих дядей…       — А почему? — ребенок широко округлил глаза, не понимая, о чем речь.       Айрис беспомощно посмотрел на Олла, не зная, как правильно следует отвечать, но тот, едва сдерживая смех, только отрицательно покачал головой, отказываясь в этом участвовать. Его помощник явно наслаждался ситуацией, видя, как капитан пасует в разговоре с обычным наивным ребенком.       — Потому что мы не уверены, что здесь полностью безопасно. Нам надо все проверить, и только потом можете гулять…       — Значит, есть другие плохие дяди? — ребенок не отрывал от него своих глаз, с вертикальными зрачками, раскрытыми настолько широко, что занимали практически все свободное место. Айрис прочистил горло, понимая, что опять не так ответил.       — Мы не знаем… А раз мы не знаем, значит, здесь не безопасно. Понятно?       — Нет… — честно ответил ребенок под молчаливое одобрение всех остальных.       — Тогда просто слушайтесь… — Айрис поднял глаза к черному небу, понимая, что проигрывает этот диалог. — Здесь сейчас можно находится только военным. Все остальные должны быть внутри зданий. Вам следует подчиняться общим правилам. Это вам всем ясно?       — Понятно, — хором кивнули дети, и он кинул им мяч обратно.       — А теперь бегом отсюда! — прикрикнул он на ребятню, когда те все побежали к дверям. И стоило им скрыться за палатками, как Олл перестал сдерживаться, разразившись громким смехом. Айрис смерил его пронзительным взглядом — Что?       — Знаешь, когда ты растерянный, ты очень смешно выглядишь, — его помощник, отсмеявшись, даже несколько покраснел и уперся руками в колени, чтобы выдохнуть и отдышаться. — Матерь Земная, я давно так не смеялся…       — Идем, — Айрис только отмахнулся, понимая, что серьезно воспринимать его пока не получится, все обернет в шутку. — У нас, вообще-то, хватает проблем…       — Плохие дяди? — Олл изобразил большие детские глаза, но Айрис посмотрел в ответ с видом, обещавшим немедленное физическое возмездие за продолжение шутки. И лейтенанту пришлось быстро стать снова серьезным. — Все, я понял… Работа…       Пункт связи располагался в одной из башен монастырских стен, стоявшей над старыми воротами, давно закрытыми и которыми уже никто не пользовался. Когда ситуация наладилась и стало понятно, что в ближайшие пару дней они не уедут, связисты первым делом перенесли все оборудование под крышу и развернули уже полноценные антенны на одной из самых высоких точек. Если верить старым планам из местной библиотеки, когда-то дорога, начинавшаяся у этих ворот, вела к другому монастырю, расположенному в нескольких неделях пути на юг по рейнсвальдской системе координат. Только тот монастырь, носивший имя Святого Феодора, считался утерянным и разграбленным. Данных, что именно с ним произошло, нет, а этой дорогой уже никто давно не ходил. С того направления даже не было отмечено появлений каких-либо угроз, и Айрис даже не держал там ни одного патруля. Люди нужны были на других местах.       Высокая шестиугольная башня, разделенная по высоте на три уровня, каждый из которых был со своими внешними укреплениями и стрелковой ступенью, защищенной высокими зубцами с бойницами, и даже с позициями для зенитных орудий и легких пушек. Большинство орудий уже пришло в негодность, проржавевшие и заброшенные, когда монастырь начал медленно, но непрерывно терять прежнее влияние, богатство и численность. Последнее время башня и вовсе пустовала, пока ее не заняли связисты колониальной милиции, развернув на самом верху вышку с антеннами.       Сам штаб связи располагался на втором уровне, там техники развернули всю аппаратуру. По старым планам здесь раньше располагался склад снарядов для орудий, поэтому помещение было одним из самых защищенных во всей башне, с толстыми укрепленными стенами, противовзрывными дверями и без каких-либо окон. Даже коридоры к нему вели не напрямую, а дважды поворачивая под прямым углом, чтобы гасить возможную взрывную волну. По старому каменному полу с проложенными рельсами для снарядных тележек, теперь волочились толстые кабели, протянутые техниками к батареям на нижнем уровне. Энергоконтуры башни давно пришли в негодность, их требовалось долго ремонтировать, и никто не стал с этим возиться, гораздо проще было протянуть временное питание.       — Что у нас? Визуальное подтверждение есть? — с ходу спросил Айрис, заходя к связистам.       — Капитан! — солдаты все, как один, встали и отдали честь, как только офицеры вошли в помещение. Старший группы выступил вперед, пока остальные возвращались к своей работе. — Дроны дальней разведки еще в пути, прямого контроля ситуации пока нет. Есть только данные, передаваемые группой разведки. Они уже поступили на анализ, и есть первая информация. Надеюсь, вы ознакомитесь лично.       — Ради этого я и здесь… — капитан кивнул и направился следом за командиром группы к одному из экранов на операторском пульте. Сам оператор отодвинулся в сторону и сразу же переключился на изображения, только что полученные от разведки. Дроны передавали картинку сразу в нескольких режимах, но с такого расстояния обычно лучше всего получались изображение в тепловом спектре. Хотя для непосвященного человека это выглядело как набор ярких пятен на общем темном фоне. По команде оператор подключил программу очистки и выравнивания, которая улучшала качество и четкость изображения, выделяя все отдельные моменты. Потом программа анализа, сопоставлявшая слабо разборчивые пятна с имеющейся базой данных. На экране отдельные единицы техники выделялись кружками, чтобы их сразу было заметнее на общем фоне. И чем больше таких кружков становилось, тем сильнее мрачнело лицо Айриса.       — Данные весьма приблизительные, угол фотографирования не самый удачный, вид сверху даст больше информации, но его еще дождаться придется. Так что довольствуемся чем есть, — командир связистов пожал плечами и показал пальцем на самые интересные моменты, поясняя детали. — Ситуация весьма неприятная. Большая часть попавшего в кадр это легкая и малогабаритная техника. По всей вероятности, такого же кустарного производства, как и то, что догорает под стенами. Легкий автомобильный и гусеничный транспорт, и судя по тому, как ярко нагреваются, особой брони на них нет. Гораздо интереснее здесь… С такого расстояния сказать сложно, но, по всей видимости, это тяжелая техника. Показатели и габариты совпадают с танками или самоходными орудиями среднего класса. И вот там дальше еще скопление единиц, но уже совсем неразборчиво. По всей вероятности, тоже что-то весьма габаритное… Возможно, что-то по типу тех мобильных платформ, какие мы уже видели. Оценивать пока сложно, но только на этих фотографиях не меньше трех сотен единиц техники. С учетом того, что мы видели во время штурма, то здесь не меньше нескольких тысяч человек. Весьма серьезная сила…