Пустой мир. Книга 2. Сумерки войны

Тонкие нити интриг иногда не разорвать даже обладая силой Геракла.

Борис Шапиро

      Омфей Гористар большую часть своей жизни был уверен, что умеет хорошо контролировать свои эмоции. И он очень не любил повышать голос. Это выглядело глупо, примитивно и больше соответствовало необразованным дикарям с пустошей, не знакомых ни с этикой, ни с этикетом. Граф был искренне уверен, что цивилизованные люди должны уметь общаться спокойно и без лишних эмоций даже при самых дурных отношениях друг с другом. Гористарский граф всегда четко отдавал себе отчет в том, что он делает, зачем он это делает, и к чему все должно прийти. В окружении свиты из прислуги, сопровождавшей его персону всегда и везде на публичных мероприятиях, он позволял себе ходить прогулочным шагом даже в тех случаях, когда дела не терпели отлагательств.       Однако в эти минуты он был в бешенстве. Придя в небольшое помещение, одного из выделенных для гористарской команды, прибывшей на турнир, гористарский граф все еще раздумывал, действительно ли правильно поступил, позволив перенести раненного герцога в оперативную хирургическую палату, специально устроенную здесь. Граф сам не был до конца уверен во врачах официальной медицинской помощи, предоставлявшей услуги каждому участнику турнира, потому распорядился предварительно устроить собственную операционную, тем более, помещений для этого хватало. В небольшом помещении, с потолками едва выше двух метров, так что встроенные квадратные лампы светили буквально над головой входивших, большая часть пространства была занята медицинским оборудование привычного белого и нежного голубого цветов, а оставшегося пространства хватало на три койки, одна из которых была занята герцогом. Рядом с ним, уже пришедшим в сознание, еще крутился медицинский дроид с длинными манипуляторами, висевшими словно щупальца под небольшим, похожим на диск телом с крупной угловатой головой.       За седыми висками графа настойчиво стучала мысль, что можно прикрыть глаза на все далеко идущие планы и позволить себе не просто пристрелить, а забить ногами наглеца, лежавшего на койке перед ним. Герцог Росский был человеком, которого в любой другой ситуации давно бы отправили в психиатрическую лечебницу, а его сознанием занялись бы классифицированные врачи и менталисты. До этого момента граф не позволял даже мыслей о подобном озвучивать в его присутствии, а теперь сам задумывался о том, что полностью форматировать сознание этому выскочке будет не слишком плохим решением.       Эурой Делл за его спиной, чуть согнувшись и опустив плечи, делал вид, что внимательно копается в данных на своем инфопланшете. Однако граф знал, что помощник внимательно следит за каждым действием сюзерена, подбирая варианты и планируя дальнейшее развитие событий. Омфей сжал крепче набалдашник трости, упорно борясь с желанием схватить ее поудобнее и со всей силы врезать по физиономии своего протеже, который мало того, что с каждым разом обходился все дороже, так еще и грозился срывом всех его планов. Неукротимый характер герцога должен был стать инструментом графа, но, как теперь понимал сам Омфей, контролировать его куда сложнее, чем направлять по мере необходимости.       Все же, справившись с минутным кровожадным желанием, граф расправил плечи и еще раз смерил уничижительным взглядом протеже, все еще лежавшего в медицинской койке в графских помещениях. Хоть сам правитель Гористара не участвовал в турнире, там выступал Тарваил, граф воспользовался выделенными сыну помещениями для собственных нужд. В частности, теперь в мобильной операционной прямо в эти секунды герцогу восстанавливали изуродованную тристанским клинком ладонь.          - Прежде чем я действительно выйду из себя, напомните мне, каковы были мои последние указания перед всем этим верхом идиотизма? – тихо прошипел граф, потерев двумя пальцами переносицу и все еще стараясь сдерживаться.       - Привести в вашу ложу герцога Росского… - тихо ответил Салвей, чувствуя себя как школьник, нарушивший правила и пойманный за руку. Отпрыск Гористарского дома даже боялся поднять глаза на графа, ощущая, как по спине бегают мурашки от интонаций сюзерена. Совсем молодой, с почти мальчишеским лицом и большими глазами, этот молодой офицер теперь боялся даже представить, что будет с его будущей карьерой. – Проследить за тем, чтобы он не вмешивался в ситуации, недостойные дворянского титула…       - Да, мой мальчик, именно так тебе и было велено, - граф даже не отвел взгляд от герцога, обращаясь к офицеру и все еще говоря тихо и четко, почти шипя и выплевывая каждое слово. – Нужно было, чтобы Респир просто посетил меня, тихо и спокойно, без привлечения лишнего внимания. И я не помню, чтобы давал распоряжения касательно каких-то поединков с другими дворянами или привлечения всеобщего внимания хоть к какому-либо конфликту… Салвей, неужели я говорил настолько непонятно, что мои слова были реализованы столь противоречащим образом?       - Никак нет, господин, все было понятно наилучшим образом…       - О да, как всегда, мне было велено сидеть тише самого тихого ветерка и ни в коем случае не нарушать увеселения местных дворян, - Респир попытался усмехнуться, но вышло это не очень уверенно. – Хотя мне кажется, что, напротив, увеселение получилось всем весьма по нраву… Этот выродок…       - Я не помню, чтобы разрешал тебе рот раскрывать! – рявкнул Олфей, и в помещении вздрогнули все от хорошо различимых металлических ноток в голосе. Граф едва контролировал себя, и его бешенство прорывалось практически в каждом слове. – Заткнись и жди, пока я позволю тебе говорить!       Граф стоял буквально в шаге от койки герцога, лежавшего с вытянутой в сторону рукой. Поддерживаемая каркасным аппаратом, его правая рука еще возвращала чувствительность после наркоза, и потому герцог все еще не мог встать. Хирурги постарались на славу, возвращая два потерянных пальца обратно. Вместо них ему установили импланты, вместе с этим заменив и части ладонь, разрезанной тристанским клинком, и пока еще место соединения настоящей и биозамещающей ткани было заметно, чуть покрасневшее и с полоской шва. Кожаный покров на месте замещенной части ладони еще был несколько светлее, но через парку месяцев разница будет совершенно незаметна.       Медицинская аппаратура чуть заметно попискивала и щелкала, снимая показатели со всего тела пациента и постоянно мониторя его состояние. Он потерял достаточно много крови, а рана от тристанского клинка никак не затягивалась, несмотря на полную нанитную загрузку. Остановить кровопотерю удалось только частичной заморозкой ладони, и теперь медики пытались выяснить причину такого необычного отторжения процессов регенерации. Организм дворянина, чьи предки множество поколений проходили евгеническую выборку и генетические вмешательства по улучшению, а потом еще и усиленный имплантами и вживлением нанитных колоний, должен был затянуть такую рану без особых проблем, а не доводить до полноценного операционного вмешательства.       Графа подобные моменты не беспокоили. Из-за Респира у него ныне появилась лишняя головная боль. Теперь тристанские спецслужбы вцепятся в герцога так, что не оторвать будет, и наверняка очень скоро выйдут на его связи с графством. Если уже не обнаружили. И у Омфея возникала таким образом новая проблема в виде совершенно неожиданной новой конфликтной точки с баронатом, которую требовалось решить как можно быстрее. Неизвестно, как далеко смогут закопаться тристанские агенты, и что именно смогут найти, но потенциально это может привести к большим проблемам, контролировать которые так же легко, как прежние, уже не получится.       - О, я прошу прощения, что не бросаюсь целовать вам ноги! Или мне следовало броситься целовать ноги барону, когда увидел, как он издевается над Изабеллой! – Респир практически сплюнул последние слова, и для графа это стало последней каплей, перевесившей чашу весов. Перехватив трость, Омфей с силой ударил металлическим набалдашником по ладони герцога. Да еще не успела обрести полную подвижность, но недавно сшитые нервные окончания оставались все еще очень чувствительными. Респира буквально согнуло от боли, и часть показателей на приборах резко скакнула к критическим значениям. Медицинский дроид, до этого не обращавший внимания на посетителей и спокойно проверявший оборудование вокруг кровати, тревожно запищал и, размахивая манипуляторами, подлетел к своему пациенту. И дроиду достался второй удар тростью, так что он отлетел, кувыркаясь вокруг собственной оси, к стене, едва удержавшись в воздухе на своем антиграве.       - Ты стал слишком много себе позволять! Как в моем присутствии, так и у меня за спиной! – граф прошипел, и набалдашник его трости уткнулся герцогу в подбородок, - Только если раньше меня это просто раздражало, то ныне уже мешает моим планам! Ты касаешься вещей, которые даже понять не в состоянии! И такие дурацкие действия могут обрушить все, что я готовил на протяжении многих лет! Не думай, что я тебе позволю. Конечно, в тебя вложено достаточно много, но выбирая между тратами, я выберу такие, где потеряю меньше! Надеюсь, ты понимаешь, к чему я веду?!       - Тогда зачем ждать? – герцог оскалился, глядя прямо в глаза Омфею, - возможно, стоит начать прямо сейчас?       - Возможно, - граф кивнул, от чего даже Эурой поднял взгляд на своего сюзерена, не ожидая такого ответа. И прежде, чем кто-то успел что-то сделать, Омфей размахнулся тростью и с силой ударил герцога в скулу. Раздался неприятный звук, когда тяжелый металлический набалдашник в форме головы пустошного волка проломил кость и разорвал ткань. От удара голову герцога мотнуло в сторону так, что показалось, будто шея сломалось, и кровь брызнула на стерильно чистую медицинскую аппаратуру.       Граф продолжал бить тростью, не меняя выражение лица, нанося удары по голове и груди герцога. Тот пытался прикрыться руками, но это помогало слабо, а один из ударов снова пришелся в раненную ладонь, и Респир взвыл от боли. Он вывалился из кровати, и аппаратура тревожно запищала, когда оторвались датчики. А Омфей с размаху несколько раз всадил тростью по спине герцога, не давая встать, а потом, подойдя чуть ближе, несколько раз ударил сапогом в лицо. Металлическая подбивка подошвы разорвала кожу на лице герцога и за несколько ударов превратила ее в одно сплошное кровавое месиво. И только когда Эурой все же оттащил графа в сторону, подхватив за руки, избиение прекратилось. Салвей мог только наблюдать за происходящим, никогда прежде не видевший своего сюзерена в подобном приступе гнева и не понимавший, как следует вести себя в такой ситуации. Он даже не пытался помочь ни Эурою успокоить графа, ни Респиру, лежавшему на полу в луже собственной крови. Он вообще в это мгновение забыл не только то, что умеет двигаться, но даже и то, что умеет дышать.       - Я надеюсь, этого урока для тебя будет достаточно на первое время! – выдохнул граф, чуть успокоившись и оттолкнув своего помощника. В этот момент он все же сообразил, что несколько вышел из себя и потерял контроль, но в то же время решил, что не совершил ничего ошибочного. Герцог давно сам нарывался на такой урок, и теперь это пойдет ему на пользу. – Я не считаю насилие эффективным методом работы с людьми, но с тобой, по всей видимости, следует вести себя на том же примитивном уровне, на котором находишься сам! Если ты не понимаешь слов и действий, то следует напомнить и о кулаках! Особенно, когда вообще смеешь выражаться в моем присутствии. Ты будешь делать то, что тебе велено. Тогда, когда тебе весело! Так, как тебе велено! Никакой самодеятельности и никаких самостоятельных решений! С этого момента любое твое решение должно быть согласовано со мной. Даже если ты вдруг решишь сходить лишний раз в туалет – ты сначала бежишь и спрашиваешь у меня разрешения! Никаких исключений! И с этого момента Салвей будет находиться при тебе неотлучно! И все, что он велит, ты будешь делать с точностью так, будто это мои слова! Если я только подумаю, будто ты решишь снова от меня что-то скрывать, то до конца своей жалкой жизни ты будешь гнить в своем родовом поместье без какого-либо шанса выйти оттуда снова посмотреть на Небеса!       Респир попытался что-то ответить, но из разбитого рта донеслось только неразборчивое бульканье. Тяжело говорить с разбитой челюстью, и уж тем более тяжело отвечать язвительно. Он даже толком встать не мог, не в силах опираться на все еще болевшую руку. Несмотря на то, что Омфей уже давно не участвовал в войнах сам и очень давно не надевал боевой доспех, он все еще оставался дворянином. За его спиной были десятилетия конфликтов и множество сражений, в которых он участвовал лично и вел за собой людей. Он знал как и куда бить, чтобы было больнее и тяжелее заживало. И он ничуть не стеснялся, когда напоминал Респиру, кто здесь действительно хозяин.       - Займитесь им, - велел граф, поправив мантию на плечах. – Он мне нужен живой и здоровый. Так, что вообще не было заметно всей этой грязи. Дворянину не престало валяться на полу… И у меня на него еще есть планы. Салвей, тебе все понятно?       - Господин… Да, господин! – молодой офицер даже дернулся, когда услышал свое имя. Он предполагал, что, разобравшись с Респиром, старый граф вспомнит и про его ошибки, но Омфей словно и не задумывался об этом. – Все будет сделано в лучшем виде, господин! Можете не волноваться!       - Не люблю волноваться, - граф согласился и кивнул, добавив уже более мягким тоном. – В моем возрасте уже стоит задумываться о вещах более приземленных, и не переживать каждый раз о таких мелочах. Но эти мелочи словно сами меня находят, чтобы причинить еще массу неудобств! Поэтому, Салвей, я искренне на тебя рассчитываю. В средствах можешь не стесняться. Как и не стесняться в своем положении. Теперь ты отвечаешь за это недоразумение, названное герцогом… Только не рассматривай это как какую-то ссылку. Очень важно, чтобы все прошло так, как запланировано, и доверить Респира я могу только человеку, которому полностью доверяю. И после, я уверяю, тебя ждет весьма перспективная карьера, как только все закончится. Так что…       - Да, господин! – Салвей даже просветлел, за мгновение до этого уже успев задуматься о незавидной участи быть нянькой при мелком герцоге, пусть и протеже самого графа. – Все будет выполнено в лучшем виде, можете не сомневаться! Клянусь собственным именем!       Граф кивнул и махнуло рукой Эурою, велев следовать за собой. Больше здесь ему делать было нечего, и он торопился покинуть место, где так легко позволил эмоциям взять над собой верх. Здесь пахло кровью, а в воздухе витал адреналин. Ни то, ни другое не было ему приятно. Граф хотел туда, где воздух чист и фильтрован.       Они покинули выделенную по операционную помещение и вернулись туда, где разместилась техническая мастерская для Тарваила, и прямо в эти минуты техники обслуживали его доспех. Недавние вмятины и сколы на броне, заметные даже невооруженным взглядом, указывали, что наследный принц только что вернулся с очередного поединка. Сам же Тарваил, оставив броню на попечение техникам, стоял чуть в стороне, опершись плечом об стену и держа в зубах едва тлевшую сигаретку. Его взгляд был полностью привязан к доспеху.       Турнирный доспех был визитной карточкой каждого дворянина в эти дни. Доспех гористарского наследника полостью расписан золотой вязью по красному полю, а высокий горжет украшали белые меха гесперийского барса. Левый наплечник был заметно выше и больше, прокрытый тонкой резьбой по металлу, где сочетались символы святых и священные тексты благословений. Вся броня была выполнена из адамантия и покрыта напылением из золота и алмазной пыли, ярко сиявшей в свете прожекторов. Только в разобранном виде, удерживаемый манипуляторами технического круга обслуживания, он выглядел не настолько впечатляюще, как должен был. И все же, после недавних поединков у Тарваила появилась пауза в боях, а внешние украшения нуждались в обновлении.       Технический круг представлял собой сложную систему манипуляторов и кибернетических модулей, расположенную на нескольких уровнях подвижных колец, двигавшихся как по горизонтали, так и по вертикали. На каждом из них установлено оборудование для обслуживания и ремонта, а также манипуляторы для сборки и разборки доспеха. Общий искусственный интеллект, дополненный органическим сознанием встроенных в них киборгов, управлял кольцами, выверяя до долей миллиметра точность при настройке и отлаживании всех подвижных частей доспеха.       Если боевые доспехи Рейнсвальда считались верхом технической мысли, то его высочайшей точкой были турнирные модели. Каждый доспех был подогнан точно под своего хозяина, его системы синхронизировались с нервной системой настолько совершенно, что многие, покинув доспех, начинали ощущать, будто им чего-то не хватает. И таким произведениям технического мастерства требовалось соответствующее обслуживание. Прямо в эти минуты каждая деталь заново прочищалась, смазывалась и обновлялась, а отдельно выделенные сервера прогоняли каждую строку кода систем контроля и жизнеобеспечения, проверяя возможность наличия любых ошибок, даже самых незначительных.       - Как успехи? – граф остановился рядом со своим сыном, разглядывая доспех. Когда-то и он сам выступал под светом прожекторов на королевских турнирах в этой же самой броне. Те времена давно прошли, а он слишком вышел из формы, чтобы надеяться снова вернуться на песок арены. Однако в душе самого Омфея на краткий миг возникало чувство разочарования и даже зависти, когда он видел бойцов на песке арены. Воспоминания о том, как и он сам блистал когда-то там, в центре кипевшей и бурлившей жизни и эмоций, оставались столь яркими и сильными, будто все происходило только вчера.       - Ничего столь серьезного, чтобы об этом можно было рассказывать действительно с гордостью. Ни одного достойного соперника, - заметил Тарваил, не поворачивая головы. – Королевский турниры становятся интересными только где-то ближе к концу, когда остаются только те, кто умеет драться по-настоящему…       - Я уверен, что твои ожидания действительно будут удовлетворены, - граф кивнул. Иногда следовало выполнять роль любящего отца и изображать искренний интерес к жизни и деяниям своего сына, чтобы оставаться в курсе событий. – В этот раз на турнире собралось немало талантливых бойцов. С ними ты еще столкнешься…       - Искренне на это надеюсь, - Тарваил только теперь сплюнул недокуренную сигарету в угол и все же посмотрел прямо в глаза графу. – Отец, я ведь не совсем дурак и отлично понимаю, что твой интерес ко мне имеет второе дно. Зачем ты так внезапно решил вспомнить, что у тебя есть сын? Я уже достаточно взрослый и прожил уже достаточно лет, чтобы отличать твою игру от настоящих эмоций…       - Не стоит так рассуждать и вечно ждать от меня плохого, - Омфей улыбнулся и покачал головой, опершись на трость двумя руками. – Сейчас ты защищаешь честь всего нашего феода, и мне действительно интересно, как продвигаются успехи. И, в конце концов, неужели отец не может интересоваться, как дела у его родного сына? Тем более, когда речь о столь важном мероприятии…       - Тогда у меня все хорошо, - Тарваил разочарованно покачал головой. – Если бы только меня не оставили на втором плане…       - Вот в чем причина… - Омфей усмехнулся и вздохнул. – Сын мой, я думаю, этот разговор не публичный. Как будет личное время, так мы с тобой об этом поговорим.       Граф похлопал сына по плечу, прежде чем пройти мимо, к выходу в служебные коридоры под полями Ареса, сразу направляясь к лифтам. Эурой всем своим видом показывал, что у него скопились вопросы, но вслух их произносить не решался, пока рядом слишком много посторонних ушей. Только когда они вернулись в графскую ложу на центральной арене, снова оставшись вдвоем за закрытыми дверьми и надежной охраной, ему было дозволено говорить.       Графская ложа, снаружи такая же, как и любая другая из выделенных привилегированных мест, изнутри украшена под заказ. Граф предпочитал ковры, особенно ручной работы, с красивыми геометрическими узорами и из дорогих тканей, лишний раз подчеркивавших его высокий статус. Ковры были даже на полу, и входившие внутрь вынуждены снимать обувь, чтобы случайно их не повредить. Не хватало только прислуги, но молодые мальчики с форматированным сознанием вызвали бы слишком много лишних вопросов, так что ограничиваться приходилось уже привычными дронами. Граф устроился удобнее в своем кресле, обращенном прямо к арене, отделенном от его ложи одним лишь толстым бронестеклом, совершенно не пропускавшим звук. Вытянув ноги и подставив руку под подбородок, Омфей поднял взгляд на своего помощника, все также стоявшего у бронированных дверей, закрывшихся на несколько запоров, как только вошли внутрь.       - Я чувствую, что тебя тревожат лишние мысли… - заметил Омфей, наблюдая за поединком бойцов на арене. – Понимаю, что следует несколько прояснить ситуацию…       - Господин, позвольте выразить сомнения касательно поведения вашего наследника… - начал Эурой, аккуратно подбирая слова. – Ваш старший сын выказывает гораздо меньше лояльности после того, как вы отправили Михаэля на границы Таннурейской конфедерации. И это вызывает определенные опасения…       - Он завидует, - граф пожал плечами, словно не видел в этом никакого открытия. – Для Тарваила происходящее там должно быть как заветное желание. Открытая масштабная война, где не приходится тяготиться придворным этикетом и можно всласть помахать палашом. И это даже не говоря о славе, которую можно получить на тех полях. И пока Михаэль стяжает славу защитника королевства, ему остается только выплескивать злобу на оппонентов, по невезению попавших под руку. Эурой, ты же не считаешь правильным решением отправить туда именно моего наследника?       - Если говорить откровенно, - его помощник покачал головой. – У меня две противоположных мысли по этому поводу. Предполагая ваши намерения передать титул Михаэлю, я предпочел бы отправить в конфедерацию именно Тарваила. Ситуация там такова, что шансов у него выжить практически не было бы. Замечательный воинский талант компенсируется неплохим, но весьма посредственным талантом стратега. Если говорить откровенно, господин. И, прямо противоположно этому, Михаэль как никто лучше подходит под роль командующего. Его замечательные полководческие таланты там обязаны найти наилучшее применение. Хотя это также компенсируется высоким риском потерять наследника. Чуть меньше, чем Тарваила, но все же…       - Всегда приходится чем-то рисковать, но я оставляю и запасной вариант. Если Михаэль погибнет, Тарваил все же получит престол, но у него есть другие сыновья, которые смогут заменить его при первой возможности. И все же, я рассчитываю, что мой внук вернется с победой, и тогда уже его претензии на титул будут иметь куда больше оснований, чем в настоящий момент…       - Вы рассчитываете, что он сам выдвинет претензии, даже против воли собственного отца? – в голосе Эуроя звучало неприкрытое сомнение, и граф даже повернулся, чтобы посмотреть в ответ на своего помощника.       - Ему не придется выдвигать претензии самостоятельно, если это будет мое решение. Михаэль достаточно сообразителен, чтобы разобраться в ситуации самостоятельно, и при этом исполнителен ровно настолько, насколько потребуется при исполнении завещания. Я уверен, что он не станет отказываться в пользу своего отца, ибо даже ему Тарваил показал себя достаточно, и мысли о пользе феода должны превысить мысли о сыновьей верности. Во всяком случае, проследи, чтобы именно так оно и было, Эурой. Твоя смерть должна наступить явно позже моей. И на тебя оставлю эту обязанность. Михаэлю потребуется некоторое время, чтобы вникнуть в дела, и ему потребуется надежный человек, который поможет с этим.       - Благодарю за доверие, господин, но это не тот ответ, который развеет мои сомнения, - Эурой покачал головой. – Чтобы продолжать быть эффективным, я долен понимать, каковы ваши намерения касательно Тарваила. Его поведение может быть непредсказуемым, если он поймет, что не станет следующим графом. Его расчеты строятся на этом, а о своих истинных намерениях вы не заявляли публично.       - Тарваил расходная фигура, не более того, - Омфей взмахнул рукой с таким спокойным тоном, будто не говорил о собственном сыне. – Свою главную задачу он выполнил. Принес достойного наследника. В остальном же… Я планирую им пожертвовать, чтобы позиция Михаэля была крепче к моменту получения титула. Такой ответ тебя устроит?       - Весьма, граф, но как это должно быть? Я не помню, чтобы вы давали какие-либо распоряжения касательно его будущей судьбы.       - Естественно, мой любезный друг. И не собираюсь пачкать руки убийством собственного сына, - граф усмехнулся и откинулся на спинку кресла, подняв глаза к потолку, украшенном лепниной, где едва светили притушенные плазменные лампы. Яркое белое пламя кольцами лизало закаленное стекло, растекаясь словно вода, а потом снова также собираясь, чтобы вступить в новую реакцию. Бесконечный цикл, который привлек мысли графа на несколько коротких мгновений, прежде чем он продолжил. – Помнишь, я говорил о прежнем тристанском бароне и тех секретах, которые были завещаны его наследнику?       Эурой молча кивнул и сложил руки за спиной, ожидая продолжения. Порой комбинации графа были слишком сложными, чтобы пытаться отгадать их с ходу, и тогда требовалось только ждать объяснений. Будучи его первым помощником, Эурой сам знал лишь то, что ему было положено, и не более того, потому новая частица планов графа вызывала настоящий профессиональный интерес.       - Наши феоды конфликтовали длительное время, и ты еще помнишь те времена, равно как и последовавшие затем события. Я сделал первый ход, поддержав Сатона, выступившего против собственного племянника, но не ожидал такой прыти от молодого наследника, хотя следовало. Это настоящий сын своего отца, такой же крепкий, как арматура, и такой же резкий, как лезвие клинка. Грубо, но эффективно. А вот Сатон меня с тех пор только разочаровывает. И вот… Говоря об исполнении моих планов. Гористарскому графству нужен мир с баронатом, а его можно добыть только общими врагами…       - Не совсем понимаю вашу мысль, как это может быть связано с Михаэлем… - Эурой покачал головой.       - В моих планах еще попортить жизнь тристанскому барону и выяснить все, что желаю, но вот в дальнейшем я планирую отступить в тень и просто наблюдать за развитием событий. Тарваил не простит потерю титула даже собственному сыну, равно как и не станет так просто принимать мир с баронатом. Для него барон Тристанский остается тем же соперником, как и всегда, и его ума не хватит на более тонкие материи. В отличие от Михаэля, которого я сам старался обучить сложностям рейнсвальдской политики. Он сможет найти общий язык с бароном, когда придет нужное время.       - Вы хотите пожертвовать Тарваилом, чтобы ваш внук и барон Тристанский нашли общие точки соприкосновения? – Эурой свел его слова до одного предложения и приподнял вверх одну бровь, не уверенный, что вообще следует произносить такие слова. – Господин барон, вам не кажется это слишком жестоким? Или мало реализуемым? С чего вообще Михаэлю разговаривать с Тристаном? Тем более, когда речь идет о внутренних вопросах графства.       - Мир нестабилен, даже несмотря на все наши попытки его усмирить, - граф взял красное яблоко с подноса по левую руку от кресла и внимательно на него посмотрел, прежде чем с громким хрустом откусить. – Нет лучшего союзника, чем враг, который принял твое уважение. Эдвард хороший тактик и замечательный правитель, но ему не хватает политической гибкости, как и его отцу, старому Эдварду. Слишком четко делит мир на врагов и союзников, хотя в Рейнсвальде нет ни тех, ни других. Есть лишь политические интересы, которые могут совпасть или противоречить друг другу. И я более чем уверен, что Эдвард и Михаэль смогут найти друг в друге много общего. Достаточно свести их не как врагов, а как союзников. И конфликт в Таннурейской конфедерации здесь оказался как нельзя кстати… кстати, о конфликте… От моего внука поступали какие-то известия?       - У нас нет прямой связи с экспедиционными силами. Ситуация там предельно тяжелая. Настолько, что в бой вступили ударные силы королевской армии и флота. По сообщения таннурейцев, наши силы понесли тяжелые потери, но выполнили даже больше, чем от них ожидалось. Буквально все говорят о «Гористарском выступе», из-за которого оборона конфедерации до сих пор не рухнула. Михаэль стал героем для таннурейцев. Даже лучше, чем можно было предполагать. Единственное, что омрачает ситуацию, у нас нет точной информации, жив ли принц или нет. Последней информации о том, что он выходил на связь, уже больше суток.       - Весьма неприятно, конечно, - граф кивнул, - но я уверен, что Михаэль гораздо крепче, чем выглядит. И я не поверю, что у каких-то дикарей из Спирали хватило сил убить такого дворянина…       - Не стоит недооценивать аккерийцев. Они могут представлять действительно серьезную угрозу, - Эурой не согласился.       - Значит, тем доблестней будет победа над ними, - граф бросил огрызок яблока в урну, добавив тем же равнодушным тоном. – Я понимаю, почему все королевство трясет от новостей со Спирали, но будем откровенны… Это даже не та угроза, которая может добраться до границ метрополии. Аккерийцы совершили большую ошибку, высунув свою морду из Спирали как раз тогда, когда королевство заскучало без крупных войн. Если бы не строгий поводок короля, который не позволяет влезать во внешние войны без прямого согласия престола, половина дворян сейчас бы уже зубами грызла этих дикарей, чтобы урвать свой отблеск славы и подтвердить статус защитников цивилизованного мира. И мы не вспоминаем при этом о рыцарских орденах и доминионах Церкви. Как только король даст разрешения, аккерийцев загонят обратно в Спираль с такой силой, что они еще несколько поколений даже произносить слово «Рейнсвальд» будут бояться. Так было раньше, так случится и снова.       - Господин, я не был бы так уверен. Сообщения из конфедерации весьма тревожные…       - Знаешь, почему Рейнсвальд всегда старался поддерживать Цитадель, но никогда не пытался закрепить ее силой? – вместо ответа поинтересовался граф, только теперь обратив внимание на происходившее на арене. Левой рукой он нажал несколько кнопок, и на его инфопланшете отобразилась информация об участниках поединка.       Цитадель. Союз, когда-то созданный на заре Рейнсвальда. Оборонительное и экономическое соглашение между крупнейшими государствами нескольких секторов Известного пространства, созданное для того, чтобы объединить все цивилизованные силы в общей борьбе за спокойный мир и мирное развитие. Ожидания того самого спокойного будущего, о котором мечтали все. Цитадель, которая должна была стать единым бастионом света в вечной тьме этого мира, растерзанного задолго до того, как слово Рейнсвальд вообще появилось. Когда соглашение было подписано, на этот союз возлагались очень большие надежды, начиная от установления безопасных торговых маршрутов и уничтожения пиратства, до создания новой надгосударственной структуры, которая сможет объединить все собравшиеся под ее знаменами силы, осуществить мечу о появлении единства между разумными народа.       Союз, который так и остался существовать на бумаге, о котором иногда вспоминали и даже созывали собрания, чтобы сделать видимость поддержания этой мертвой структуры. Цитадель объединилась в рамках одного договора многих непримиримых соперников, которые так и не смогли объединить усилия и забыть о прошлых разногласиях. Конфликты продолжали тлеть, порой перерастая в новые войны, а попытки их усмирить приводили лишь к бесконечным спорам и новым претензиям. Прогрессивные проекты и идеи топились в постоянных противоречиях и поисках личной выгоды, а нежелание идти на компромиссы приводило лишь к новым спорам. Цитадель все еще существовала, но была лишь призраком той идеи, на основе которой когда-то была рождена.       - Потому что королевство не может вести войну со всем миром сразу, - Эурой пожал плечами, понимая, что говорит совершенно понятные вещи.       - Ерунда. Королевство и так ведет множество конфликтов и едва даже замечает это, - граф только отмахнулся, не согласившись. – Даже этот турнир… Тысячи дворян, которые просто не знают, чем себя занять, и потому счастливо рубятся на песке, уверенные будто что-то кому-то доказывают. Брось их в бой как единую силу – они снесут любого врага, будь это хоть Спираль, хоть конфедерация, хоть Саальские княжества, хоть еще что. Королевство не может выступить единой силой – вот в этом его главная слабость. Мы не способны показать этому миру даже половину нашей силы лишь потому, что даже сами ее слабо представляем. Небесный поход – то, что способно выразить лишь часть сил королевства, и даже этих сил хватало, чтобы смешать с грязью угрозы, которые этот мир выплевывал в нас, и которые не мог остановить никто другой. Достаточно вспомнить вторжение армий Архилегиона. Семиглавый собор прошел сквозь Саальт как нож сквозь масло, разгромив их армии так, словно их не существовало, но наше королевство… Как всегда, раздираемое внутренними противоречиями, конфликтами на границах и собственной гражданской войной…       - Битва при Семирамидах… - Эурой усмехнулся.       - Да. Двенадцать первых баронатов вывели свои объединенные силы, выступив как одна сила. Архилегион был разгромлен в единственной битве, которую дал им Иоанн Пятый. Сила, которая прошла Известное Пространство из конца в конец, уничтожив всех на своем пути, обломала зубы о королевство и была уничтожена Небесным походом, выдвинутым ему навстречу. И тогда Рейнсвальд не был и вполовину так силен, как сейчас. Так что… Небесный поход будет объявлен, и силы Спирали будут загнаны обратно в свою радиоактивную дыру. Аккерийское вторжение представляет угрозу лишь потому, что Рейнсвальд даже не напрягся, узнав об их появлении. Надо лишь успеть снять с этих событий ту самую пенку, которая только появляется, и выйти с наибольшим успехом. А здесь Михаэль пока справляется и без всякой моей помощи.       Барон вяло махнул рукой, завершив мысль. Он на какое-то время сосредоточился на поединке, и разговор затих, Эурой все также стоял чуть позади, ожидая новых распоряжений.       - Можешь присесть пока, - Омфей словно вспомнил о его существовании и указал рукой на стоявшее рядом кресло для гостей. Как и все остальное в ложе графа, оно было настоящим предметом роскоши, сделанное из твердого позолоченного пластика, отделанное красным бархатом и вставками из настоящего дерева. На высоких, чуть изогнутых ножках, оно стояло рядом с креслом графа, между ними оставался только столик с блюдом, полным свежих фруктов.       Эурой кивнул и сел рядом, больше внимания уделяя графу, чем происходившему на арене. Омфей же словно больше размышлял, чем действительно пришел к какому-то решению. И когда он заговорил снова, то будто намеренно тянул слова, пытаясь найти окончание той мысли, которую уже начинал.       - Ситуацию необходимо ускорить. И сделать более контролируемой, - Омфей даже не смотрел на своего собеседника, остановив взгляд на арене, но вряд ли действительно разглядывая происходившее там. Он смотрел сквозь них, в те пределы, какие открывались перед его мысленным взором. – Респир за последнее время набрал слишком много сил и из-за этого слишком много о себе возомнил. Его необходимо придержать. И увести пока дальше от метрополии, пока агенты Тристана не раскопали что-то действительно стоящее…       - Он еще планирует выступать на турнире…       - Мне плевать совершенно, что он там планирует! – Омфей сказал эту фразу даже резче, чем планировал, и Эурой вздрогнул от неожиданно прорезавшихся эмоций в голосе своего сюзерена. – Мне нужно, чтобы он подчинялся моим приказам. Отправь корабли, чтобы разобрались с той его базой, где сейчас обретается… Этой помойкой на окраине королевства. Там не должно остаться ничего, что могло напоминать о том, кто это сделал. Справишься?       - Есть предложение лучше. На эти территории в настоящее время активно претендует Даломирское герцогство, и у них там весьма значительные силы, поскольку решили все-таки окончательно покончить с пиратством. Успехи у них пока посредственные, все эти гнезда выжигать не одно десятилетие, но, я думаю, они с удовольствием организуют рейд на базу Респира, если им подсказать, насколько крупное разбойничьей гнездо там разрослось. И наши силы не будут задействованы, чтобы не вызывать лишних подозрений у вашего протеже, и лишим его собранных сил, не сделав ни единого выстрела лично.       - Звучит как замечательная идея. Отвечаешь за ее исполнение лично передо мной, - граф кивнул, принимая предложенный план. – Я думаю, для Респира это будет хорошим уроком.       - Думаете, он после этого станет послушнее? – Эурой засомневался. – Я сколько не наблюдаю за этим человеком, столько не могу понять мотивы его поведения. Он не имеет ни серьезных сил, ни серьезного авторитета, ни влияния, но при этом продолжает вести себя так, будто половина этого мира полностью принадлежит ему. А после сегодняшнего, я уверен, он только больше злобы затаит. Было ли это разумным поступком?       - Друг мой, я все-таки тоже человек и периодически подвержен эмоциям, - Омфей вздохнул и изобразил улыбку на лице. – А Респир способен довести до белого каления даже самого спокойного из рода людского. Весьма вероятна, что эта порка была лишней и не принесет ничего, кроме дополнительных проблем. Именно поэтому мне нужен Салвей. Это мой запасной предохранитель на тот случай, если я не смогу вовремя дергать за все ниточки. А если Респир что-то действительно заподозрит и разберется с ним… невелика потеря, найду другого, благо, расходных материалов под рукой достаточно…       Граф пожал плечами и тяжело вздохнул. На арене тем временем поединок закончился, и один из бойцов свалился на песок от точно удара его оппонента. Трибуны взвыли, приветствуя победителя, и Омфей тоже сделал несколько хлопков, признавая удачливость и талант бойца. Оба отвлеклись от разговора, пока шло приветствие победителя, и граф сверился с турнирной таблицей, выведенной по запросу на его личный экран. Участников было еще очень много, и она больше напоминала пирамиду, где заполнены только самые широкие нижние уровни, а все остальное остается под вопросом. Тарваил, как и ожидалось, шел уверено и без единого поражения.       Строчка с Респиром пока отмечалась серым, ибо он был заявлен как участник, но из-за ранения вынужден пропустить старт. Подобные паузы с поединками не то, чтобы редкость. Участники периодически выбывают из строя после полученных ран или переломов на поединках, и таблицу приходится каждый раз корректировать. И только если становится понятно, что в ближайшее время они не смогут встать на ноги, их вычеркивают из списков. А Респир же вскоре снова должен встать на ноги и выйти на песок арены.       Отдельно граф проверил барона Тристанского. Тоже ни единого поражения и довольно уверенный старт. На прошлом турнире Эдвард стал победителем, не без труда, но одержав верх над всеми над всеми соперниками. Тарваил сам до сих пор затаил обиду на тристанского барона, буквально раскатавшего его уже на финальном этапе. Сын гористарского графа и пока еще официальный преемник титула был уверен, что со своим опытом сможет без труда одолеть молодого дворянина, только недавно получившего титул. И совершенно неожиданно для всех Эдвард заставил Тарваила сдаться уже в первые пять минут поединка. Эпизод, который гористарский наследник воспринял как личную обиду и готовился за нее рассчитаться, опасаясь только, что кто-то сможет победить тристанского барона до того, как самому Тарваилу получится с ним встретиться.       - Так все же, господин… Вы действительно считаете, что Респира получится контролировать?       - Нет. Он безумен. И это не преувеличение или мое оправдание своей неспособности взять под контроль даже одного человека… Он действительно безумен. Весьма вероятно, что из-за этого его действия настолько не соответствуют ожиданиям адекватного человека. Однако он мне нужен. Это великолепный инструмент, чтобы сеять хаос там, где он может дать весьма плодородные всходы. И подобные риски того стоят. Те же его рейды на тристанские пути снабжения уже принесли значительные прибыли, хоть и вышли недешево. Да и прежде он неоднократно приносил пользу, даже не подозревая этого.       - И за этим его так следует натравливать на барона Тристанского?       - Всегда должен быть запасной вариант, если не сработает основной план. А если все выйдет так, как я планирую, то Михаэлю нужно же чем-то подтвердить хорошие отношения с баронатом, не так ли? Голова Респира окажется как раз кстати.       Граф усмехнулся, и Эурой кивнул головой. Помощник графа не мог отказать себе в мысли, что очень хотел бы увидеть голову росского герцога в блоке стекла, отделенную от остального тела.