Сенгё

В любви всегда есть немного безумия, но в безумии всегда есть немного разума. Фридрих Ницше ——— После того дня прошло больше недели. Теперь Рин будто следит за мной, это не точно и возможно моя шиза, но он будто чует где я. Будто в моем доме стоят камеры. Но не буду думать об этом, Рин-Рин бы никак бы не повесил камеры в моем доме.  —тебе не кажется что он за тобой следит?-спросил Йоичи, жуя булочку.  — что? Кто?- я выгнул бровь и посмотрел на своего друга.  —Рин Итоши. А ещё мне кажется что он меня скоро убьет…- Исаги выкинул обертку от булочки и вновь перевел взгляд на меня. Я моргнул. Потом ещё раз. — …за что? — искренне удивился я. — За то, что я с тобой дружу, — абсолютно спокойно ответил Йоичи. — Он смотрит на меня так, будто я у него последний кусок мяса отобрал. — Да ладно тебе, — я отмахнулся и рассмеялся. — Он просто мрачный. У него такое лицо всегда. — Нет, Мегуру, — Исаги наклонился ближе и понизил голос. — Раньше он на меня вообще не смотрел. А теперь — смотрит. Постоянно. Я чувствую это кожей. Я задумался и машинально посмотрел в сторону коридора.И, конечно же, увидел Рина. Он стоял у шкафчиков, разговаривал с каким-то парнем из старших классов, но его взгляд был направлен сюда. Прямо на нас. Нет, на меня. Я широко улыбнулся и помахал ему рукой. Рин тут же отвернулся. — Видишь? — я пожал плечами. — Ничего такого. — Он только что прожёг во мне дыру, — пробормотал Исаги. — Я серьёзно, будь осторожен. — С кем? С Рин-Рином? — я фыркнул. — Он котёнок. Исаги посмотрел на меня, как на безнадёжного. — Ты когда-нибудь видел, как котёнок загоняет добычу в угол? Я хотел что-то ответить, но прозвенел звонок. Мы разошлись по классам. ***  Рин сидел в своей комнате. На столе горела одна настольная лампа, он смотрел на мониторы, которые показывали дом Бачиры. Он расставил камеры в его доме ещё давно, когда тот попросил приглядеть за котенком, пока сходит в магазин.  — …идиот, — тихо произнёс Рин, неясно кому — себе или отражению на экране. Мегуру бегал по комнате. То появлялся в кадре, то исчезал, наклонялся, что-то говорил — видимо, котёнку. Иногда смеялся. Иногда падал на кровать, раскидывая руки. Рин сжал пальцы. — Почему ты всегда так смеёшься… — выдохнул он. Котёнок мелькнул в кадре, запрыгнул Мегуру на грудь. Тот тут же начал чесать ему за ухом, приговаривая что-то ласковое. Рин отвернулся. — Даже коту ты улыбаешься больше, чем мне, — сказал он глухо. Он знал, что это ненормально. Знал с того самого момента, как впервые поставил камеры. Сказал себе, что это «на всякий случай». Что Бачира странный, невнимательный, может попасть в неприятности. Что Исаги слишком много вокруг него крутится. Но правда была проще и страшнее. Рин боялся. Боялся пропустить момент, когда Мегуру исчезнет. Боялся, что однажды тот не напишет. Боялся, что однажды в его монохромном мире снова не останется ни одного цвета. Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Саэ: «Ты опять не спишь. Убери свет.» Рин выключил лампу, но мониторы оставил. В темноте они светились особенно ярко. —это всего лишь на неделю, потом ему расскажу… Наверное. Рин никогда не понимал что он делает, иногда даже перебарщивал и говорил сам себе об этом, но он не мог понять одного. Почему Исаги трется рядом с Мегуру, наверное из-за того, что он его друг. Но это не отменяет того факта, что они постоянно ходят вдвоем… Итоши услышал звук с камер и посмотрел на ту, которая была установлена в коридоре. На пороге стоял Исаги, а Бачира улыбался ему.  — да ну ты издеваешься?!- крикнул Рин, после чего свалил книжки, тетрадки и пенал со стола.— какого черта он блядь тут делает?!  Стол опустел с грохотом. Мелкие предметы покатились по полу, но Рин не обратил на это внимания. Его взгляд был прикован к экрану, где Исаги, сняв обувь, следовал за улыбающимся Бачирой в гостиную. Что он тут делает? В десять вечера? Желудок Рина сжался в холодный комок. Он видел, как Мегуру жестами что-то объясняет, показывая на котенка, а Йоичи кивает, улыбается в ответ. Это была обычная, дружеская сцена. Но для Рина она выглядела как личное вторжение. Мой дом. Мои камеры. Мой... Он резко откинулся на спинку стула, чувствуя, как жар злости и чего-то ещё, более липкого и стыдного, поднимается к горлу. Мегуру принес два стакана сока. Они сели на диван. Котенок запрыгнул Исаги на колени. Рин закусил губу до боли. На экране Йоичи что-то сказал, и Мегуру рассмеялся — тем смехом, который Рин слышал только через микрофон, но который уже знал наизусть. Это был смех беззаботный, открытый. Не тот сдержанный смешок, который он иногда выдавал рядом с Рином. — Идиот, — прошипел Рин снова, но на этот раз в его голосе не было злости. Была хрупкая, почти детская обида. — Я же здесь. Я же вижу всё. Зачем он тебе? Он протянул руку, словно хотел коснуться изображения на экране, но остановился. Его пальцы сжались в кулак. Рин наблюдал, как Исаги гладит котенка, как его пальцы вжимаются в черную шерстку. Он вспомнил, как сам держал это теплое тельце — осторожно, будто боялся сломать. А этот... этот делает это так легко. Как будто имеет право. — Он всё заберет, — тихо сказал Рин пустой комнате. Голос звучал глухо, без эмоций, но внутри всё кричало. — Заберет его смех. Его внимание. Его... Мысль была иррациональной, болезненной. Но для Рина Йоичи стал угрозой единственному источнику света в его монохромном существовании. На экране Исаги посмотрел на часы, что-то сказал и начал подниматься. Мегуру проводил его к двери. Они еще пару минут говорили в дверном проеме. Слишком близко. Слишком долго. Когда дверь наконец закрылась, а Мегуру, потянувшись, пошел на кухню мыть стаканы, Рин выключил мониторы. Темнота в комнате стала абсолютной и давящей. Теперь не было даже призрачного света с экрана, чтобы обозначить границы мира. Он сидел так, не двигаясь, пока глаза не привыкли к мраку. Потом медленно поднялся, нашел на полу свой телефон. Экран осветил его бледное, искаженное внутренней бурей лицо. Палец сам потянулся к иконке чата с Мегуру. Он написал и стер несколько вариантов. «Что делаешь?» — слишком банально. «Кто к тебе приходил?» — выдаст его. «Скучаю» — никогда. В конце концов он просто отправил: Рин: Ты еще не спишь. Ответ пришел почти мгновенно. Мегуру: Ринчик! Нет, я тут с котенком балуюсь. А ты чего не спишь? Уже поздно! (￣▽￣) Рин посмотрел на смайлик. Даже в тексте тот умудрялся излучать свет. Рин: Не могу. Мегуру: Бессонница? У меня есть классный травяной чай, который Исаги сегодня принес! Помогает. Хочешь, завтра принесу? Исаги. Снова Исаги. Рин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Холодная, методичная ярость сменила беспомощную обиду. Он не позволит. Он не позволит этому парню влезть во всё. Даже в его бессонницу. Рин: Не надо. Его дерьмо мне не нужно. Мегуру: Ой, да ладно тебе. Он хороший. И чай вкусный! Рин: Я сказал не надо. Пауза. Три точки тянулись дольше обычного. Мегуру: ...Ты в порядке, Рин? Рин: Да. Мегуру: Точно? Рин: Спи уже. Он бросил телефон на кровать. Рин почти видел, как на другом конце провода Мегуру хмурится, пытаясь расшифровать этот холодный тон. Хорошо. Пусть думает. Пусть хоть немного почувствует дискомфорт, который Рин испытывал, глядя на экран. Он лег, уставившись в потолок. Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы. Камеры. Исаги. Смех Мегуру. Его собственные пальцы, сжимающиеся в кулаки от бессилия. «Это всего лишь на неделю», — он снова попытался убедить себя. Но неделя превратилась в две, а оправдания становились всё тоньше. Он встал, подошел к окну. На улице было тихо. В одном из окон напротив горел свет. Чья-то чужая, нормальная жизнь. Рин прижал лоб к холодному стеклу. Правда была в том, что он уже не мог остановиться. Камеры давали иллюзию контроля. Иллюзию близости. Без них он снова стал бы просто призраком на периферии жизни Бачиры, серым пятном, которое тот добродушно терпел за партой. А Исаги... Исаги был реальной угрозой этой хрупкой, извращенной связи. — Хорошо, — тихо прошептал он своему отражению в темном стекле. Глаза в отражении горели холодным, зеленым цветом.— Играешь в дружбу? Посмотрим, как долго ты продержишься. Он вернулся к мониторам, но не включил их. Просто сидел в темноте, глядя на черные экраны, в которых уже проступали контуры его следующего, тихого и безжалостного плана. Никто не знал о камерах. И это давало ему преимущество. И он намеревался его использовать. На следующий день в школе его взгляд, ищущий желтую голову Мегуру, уже не был просто наблюдением. Это был расчет. Он видел, как Бачира машет ему, и в ответ лишь слегка кивал, не подходя. Он заметил, как лицо Мегуру на миг омрачилось недоумением, прежде чем снова озариться улыбкой в сторону Исаги. Идеально. Пусть почувствует дистанцию. Пусть задумается. А Рин пока будет работать в тени. Ведь котенок, загнанный в угол, не мурлычет. Он шипит. И царапается.