Солитер (Solitaire) Элис Осман + бонус

      Нам не удалось выяснить, чей это дом, но "третий дом от моста через реку" действительно стоит прямо на реке. Большой сад спускается к воде, омывающей илистый берег. К дереву привязано старое каноэ, которым не пользовались, наверное, уже несколько веков, а из-за реки видна вся равнинная местность. Поля, потемневшие под покровом ночи, сливаются с горизонтом, как будто сами не знают, где заканчивается земля и начинается небо.       Эта "встреча" - не встреча.        Это домашняя вечеринка.       Чего я ожидала? Я ожидала стулья. Закуски. Выступающего. Возможно, презентацию в PowerPoint.       Вечер холодный, и снег продолжает идти. Я отчаянно хочу оказаться в своей постели, а в животе всё сжато и напряжено. Я ненавижу вечеринки. Всегда ненавидела. И буду ненавидеть. И даже не по веским причинам: я ненавижу их и ненавижу людей, которые на них ходят. У меня нет оправданий. Я просто смешна.       Мы проходим мимо курильщиков и входим в открытую дверь.       Сейчас около 10 часов вечера. Очевидно, что в этом доме никто не живёт - в нём нет никакой мебели, кроме пары шезлонгов, установленных в гостиной и на садовом патио, и что-то вроде нейтральной цветовой гаммы. Единственное, что оживляет обстановку в доме - это впечатляющая коллекция произведений искусства на стенах. Еды нет, но повсюду стоят бутылки и разноцветные рюмки. Люди снуют по коридорам и комнатам, многие из них курят сигареты, многие курят травку и лишь единицы сидят.       Многих девочек я узнаю из Хиггса, хотя Майкл не подозревает, что кто-то из этих случайных посетителей вечеринки является создателем Солитера. Есть и ребята постарше, которых я не узнаю. Некоторым, наверное, лет по двадцать, если не больше. По правде говоря, это меня немного нервирует.               Я не знаю, почему я здесь. Я даже вижу девочку 11-го класса из школы Бекки, ту самую, которая пришла в образе Доктора. Она одна, как и в прошлый раз, и выглядит немного потерянной. Она очень медленно идёт по коридору, без напитка, грустно глядя на картину с изображением мокрой мощёной улицы с красными зонтиками и витражными окнами кафе. Интересно, о чём она думает? Полагаю, что примерно о том же, о чём думаю я. Она не видит меня.       Первые, кого мы находим, это Бекки и Лорен. Я должна была догадаться, что они придут, поскольку они посещают все вечеринки в этом городе, и я действительно должна была догадаться, что найду их в стельку пьяными. Бекки показывает на нас рукой, в которой не зажата бутылка.       — Боже мой, это Тори и Майкл, ребята! – Она несколько раз ударяет Лорен по руке. – Лорен! Лорен! Лорен! Это Спролден!       Лорен хмурится.        — Подруга! Я думала, мы договорились о "Мори"! Или "Тайкл"! – Она вздыхает. – Чувиха, ваши имена просто недостаточно хороши, они не подходят, они не сочетаются, как Клейн или Ромиона, Дестиэль или Мертур… – Они обе неудержимо хихикают.       Я начинаю нервничать еще больше.        — Я не думала, что вы, девчонки, что вас заинтересует Солитер.       Бекки размахивает бутылкой, пожимая плечами и закатывая глаза.        — Эй, вечеринка есть вечеринка... Я не знаю... какой-то парень... но, типа, это Солитер, мы, типа, проникли в Солитер… – Она подносит палец ко рту. – Шшшшшшш. – Она пьёт из бутылки. – Слушай, слушай, ты знаешь, что это за песня? Мы, типа, не можем разобраться.       — Это «Smells Like Teen Spirit». Nirvana.       — О да, точно, о Боже, я так и думала. Там, вроде, в тексте нет названия.       Я смотрю на Лорен, которая смотрит вокруг себя в изумлении.       — Ты в порядке, Лорен? – Спрашиваю я.       Она возвращается на землю и гогочет надо мной.        — Разве эта вечеринка не чумовая? – Она поднимает руки в жесте "даже не знаю". – Снег идёт, горячие парни, и выпивка бесплатная!       — Это здорово для тебя, – говорю я, желание быть хорошим человеком постепенно улетучивается.       Она делает вид, что не слышит меня, и они уходят, смеясь над пустяками.       Мы с Майклом кружим по вечеринке.               Это не так, как в фильмах или подростковых драмах 4 канала, где всё превращается в слоу-мо, мигает свет, люди прыгают вверх и вниз с поднятыми руками. В реальной жизни ничего подобного нет. Люди просто стоят вокруг.       Майкл общается со многими людьми. Он спрашивает всех о Солитере. Мы натыкаемся на Риту, которая тихо сидит с группой девочек с моего курса. Она видит меня и машет рукой, что означает, что я должна с ней поздороваться.       — Привет, – здоровается она, когда я подхожу к ней. – Как Чарли? Слышала, там была драка или что-то в этом роде. Бен Хоуп, да? – В таком городе, как этот, мало что остаётся тайной, поэтому неудивительно, что все знают.       — Это была не драка, – отвечаю я очень быстро, а потом прочищаю горло. – Э, да, он в порядке. Синяки, но всё в порядке.       Рита понимающе кивает.        — А, хорошо. Ну, я рада, что он не сильно пострадал.       После этого мы с Майклом оказываемся в кругу 13-го года обучения на кухне. Майкл утверждает, что никогда ни с кем из них не разговаривал.       — Никто не знает, типа, никто не знает, кто это сделал, – говорит одна девушка. – Ходят слухи, что это какой-то дилер из поместья или учитель, которого уволили и он хочет отомстить.       — Оставайтесь здесь, – перебивает парень в косынке с надписью JOCK. – Типа, продолжай проверять блог, ага. Я слышал, что всё станет интереснее, когда они выложат следующий пост.       Возникает пауза. Я смотрю вниз на застеленный газетами пол, который не очень-то защищает дом от и без того многочисленных пролитых алкогольных напитков. На одном листе заголовок: "27 УБИТЫХ" и фотография горящего здания.       — Почему? – интересуется Майкл. – Почему это?       Но парень только моргает, и спрашивает:        — Почему ты не пьешь?       Я решаю быть нормальным человеком и найти что-нибудь подходящее, чтобы выпить. Майкл надолго исчезает, и я беру откуда-то большую старую бутылку и сижу одна на улице в шезлонге, чувствуя себя мужем-алкоголиком средних лет. Уже одиннадцать, и все пьяны. Тот, кто диджеит, переместился в сад, и спустя некоторое время становится непонятно, нахожусь ли я в саду какого-нибудь маленького городка или на фестивале в Рединге. Я замечаю Ника и Чарли через окно гостиной, целующихся в углу, как будто это их последний день на земле, несмотря на синяки на лице Чарли. Думаю, они выглядят романтично. Как будто они действительно влюблены.       Я встаю и иду внутрь, чтобы поискать Майкла, но что бы это ни было за вещество в бутылке, оно довольно сильное, и в следующий момент я понимаю, что потеряла всякое чувство времени, пространства и реальности и понятия не имею, что я делаю. Я снова оказываюсь в прихожей, перед картиной с изображением мокрой мощёной улицы с красными зонтиками и витражными окнами кафе. Я не могу перестать смотреть на неё. Я заставляю себя повернуться и замечаю Лукаса в другом конце коридора. Я не уверена, видит ли он меня, но он быстро исчезает в другой комнате. Я блуждаю и теряюсь в доме. Красные зонтики. Витражные окна кафе.       Майкл хватает меня из ниоткуда. Он оттаскивает меня от того места, где я, чёрт возьми, оказалась, - кухни, возможно, затерянной в море шляп и чиносов Boy London, - и мы начинаем ходить по дому. Я не знаю, куда мы идём. Но я не пытаюсь его остановить. Я не знаю, почему.       Пока мы идём, я всё время смотрю на его руку, обхватившую моё запястье. Может быть, это потому, что я выпила что-то, или потому, что мне очень холодно, или потому, что я скучала по нему, пока его не было, но что бы там ни было, я продолжаю думать о том, как приятно чувствовать его руку на моём запястье. Не в каком-то странном извращённом смысле. Просто его рука такая большая по сравнению с моей, и такая тёплая, и то, как его пальцы обхватывают моё запястье, как будто они были предназначены для этого, как будто это подходящие кусочки пазла. Я не знаю. О чём я говорю?       В конце концов, когда мы оказываемся на улице и в толпе маниакальных танцоров, он замедляется и кружится по слякоти. Это немного странно, когда он смотрит на меня. Опять же, я виню выпивку. Но это другое. Он выглядит так мило, стоя там. Его волосы развеваются в неправильном направлении, а свет костра отражается в его очках.       Думаю, он понимает, что я немного выпила.       — Потанцуешь со мной? – кричит он поверх шума.       Я необъяснимо начинаю кашлять. Он закатывает глаза и хохочет. Я начинаю думать о выпускных и свадьбах, и на несколько секунд забываю, что мы находимся в каком-то саду, где земля выглядит как дерьмо, а люди одеты в почти одинаковые наряды.       Он убирает руку с моего запястья и приглаживает волосы, а потом смотрит на меня, кажется, целый год. Мне интересно, что он видит. Без предупреждения он хватает оба моих запястья и буквально опускается на колени у моих ног.       — Пожалуйста, потанцуй со мной, – просит он. – Я знаю, что танцы - это неловко и устарело, и я знаю, что тебе не нравится заниматься подобными вещами, и, если честно, мне тоже, и я знаю, что эта ночь не продлится долго, и скоро все вернутся домой к своим ноутбукам и пустым кроватям, и мы, вероятно, будем одни завтра, и нам всем придётся идти в школу в понедельник, но я просто думаю, что если бы ты попробовала, ну, знаешь, потанцевать, ты могла бы на несколько минут почувствовать, что всё это, все эти люди... всё это не так уж и плохо.       Я смотрю вниз и встречаю его взгляд.       Я начинаю смеяться и тоже опускаюсь на колени.        А потом я делаю что-то очень странное.       Когда я стою на коленях - я действительно ничего не могу с этим поделать - я как бы падаю вперёд на него и обхватываю его руками.       — Да, – говорю я ему на ухо.       И он обхватывает меня за талию, поднимает нас обоих на ноги и продолжает тащить меня через подростковые заросли.       Мы достигаем центра толпы, сгрудившейся вокруг диджея.       Он кладёт руки мне на плечи. Наши лица в сантиметрах друг от друга. Так шумно, что ему приходится кричать.       — Да, Тори! Они играют The Smiths! Они играют прекрасных Смитов, Тори!       The Smiths - это группа интернета - точнее, к сожалению, группа, которую многие слушают просто потому, что Morrissey обладает той винтажной, самокритичной крутизной, которую, кажется, жаждет каждый. Если бы интернет был настоящей страной, "There Is a Light That Never Goes Out" была бы  национальным гимном.       Я чувствую, что слегка отступаю назад.        — У тебя... у тебя есть... блог?       На секунду он теряется, но потом просто улыбается и качает головой.        — Господи, Тори! Мне обязательно иметь блог, чтобы любить Смитс? Теперь это правило?       И в этот момент, я думаю, я решаю, что меня больше ничего не волнует сегодня вечером, меня не волнуют ни блоги, ни Интернет, ни фильмы, ни то, что люди носят, и да, да, я собираюсь веселиться, я собираюсь хорошо провести время, я собираюсь быть со своим единственным и неповторимым другом Майклом Холденом, и мы будем танцевать до тех пор, пока не перестанем дышать, и не вернемся домой, и не столкнемся с пустыми кроватями. И когда мы начинаем прыгать вверх и вниз, улыбаться так нелепо, смотреть друг на друга, на небо или ни на что конкретное, а Morrissey поет что-то о застенчивости, я действительно думаю, что всё может быть не так уж плохо, в конце концов.