Солитер (Solitaire) Элис Осман + бонус

      

14:02

      

Майкл Холден 

      

сотовый

      — Алло?       — Я ведь не разбудил тебя, правда?       — Майкл? Нет.       — Отлично. Сон важен.       — Откуда у тебя мой номер?       — Ты звонила мне, помнишь? Тогда, в кабинете информационных технологий? Я сохранил твой номер.       — Это было довольно хитро с твоей стороны.       — Я бы назвал это находчивостью.       — Ты звонишь насчёт Чарли?       — Я звоню насчёт тебя.       — ...       — Как там Чарли?       — У него была плохая ночь. Он сейчас с родителями на терапии.       — А ты где?       — В постели.       — В два часа дня?       — Да.       — Можно я...       — Что?       — Можно я приеду?       — Зачем?       — Мне не нравится мысль о том, что ты там одна. Ты напоминаешь мне старого человека, который живет один, с кошками и дневным телевидением.       — Да неужели?       — А я - дружелюбный молодой парень, который хотел бы заглянуть к тебе, чтобы ты могла предаться воспоминаниям о войне и выпить чаю с печеньем.       — Я не люблю чай.       — Но ты любишь печенье. Все любят печенье.        — Я сегодня не в настроении для печенья.       — Ну, я всё равно приеду, Тори.       — Тебе не нужно приезжать. Я в полном порядке.        — Не лги.       Он приедет. Я не утруждаюсь сменить пижаму, расчесать волосы или проверить, выглядит ли моё лицо по-человечески. Мне плевать. Я не вылезаю из кровати, даже если хочу есть, принимая тот факт, что моё нежелание вставать, скорее всего, приведёт к голодной смерти. Потом я осознаю, что не могу допустить, чтобы у моих родителей было двое детей, которые сознательно морят себя голодом. О Боже, дилемма. Даже лёжа в постели я испытываю стресс.       Звонок в дверь принимает решение за меня.       Я стою на крыльце, держась одной рукой за открытую дверь. Он стоит на верхней ступеньке, выглядя слишком аккуратным и слишком высоким, его волосы уложены набок, и его очки чудовищно большие. Его велосипед прикован к нашему забору. Вчера вечером я не заметила, что на нём есть корзина. На улице минус миллиард градусов, но он снова в футболке и джинсах.       Он окидывает меня взглядом с ног до головы.        — О Боже.       Я собираюсь закрыть перед ним дверь, но он удерживает её одной рукой. После этого я не могу его остановить. Он просто меня хватает. Его руки обвиваются вокруг меня. Его подбородок опирается на мою голову. Мои руки прижаты к бокам, а моя щека как бы впечаталась в его грудь. Ветер кружится вокруг нас, но мне не холодно.       Он заваривает мне чашку чая. Я ненавижу чай, ради всего святого. Мы пьём из выцветших кружек за кухонным столом.       Он спрашивает меня:        — Что ты обычно делаешь по субботам? Куда-нибудь выбираешься?       — Нет, если могу этого избежать, – отвечаю я. – А чем ты занимаешься?       — Я даже не знаю.       Я делаю глоток грязной воды.        — Ты не знаешь?       Он откидывается назад.        — Время проходит. Я делаю вещи. Некоторые из них важны. Некоторые нет.       — Я думала, ты оптимист.       Он ухмыляется.        — Если что-то не имеет значения, не значит, что этого не стоит делать. – На кухне выключен свет. Очень темно. – Так куда мы пойдем сегодня?       Я качаю головой.        — Я не могу выйти, Оливер здесь.       Он растерянно моргает.        — Оливер?       Я жду, когда он вспомнит, но он этого не делает.        — Мой семилетний брат. Я же говорила тебе, что у меня два брата.       Он снова моргает.        — А, да. Точно. Говорила. – Он действительно очень взволнован. – Он такой же, как ты? Могу я с ним познакомиться?       — Эм, конечно...       Я зову Оливера, и он спускается вниз через минуту или около того с трактором в одной руке, всё ещё в пижаме и халате. На капюшоне халата тигриные ушки. Он стоит на лестнице, перегнувшись через перила, и заглядывает на кухню.       Майкл, конечно же, представляется, махая рукой и ослепляя улыбкой.        — Привет! Я Майкл!       Оливер представляется также энергично.       — Меня зовут Оливер Джонатан Спринг! – заявляет он, размахивая трактором. – А это трактор Том. – Он подносит трактор Тома к уху и слушает, прежде чем продолжить. – Трактор Том не считает тебя опасным, поэтому тебе разрешается заходить в гостиную трактора, если захочешь.       — Я с удовольствием посетил бы гостиную трактора, – говорит Майкл. Мне кажется, он немного удивлён.        Оливер совсем не похож на меня. Оливер изучает его оценивающим взглядом. После минутного раздумья, он подносит руку ко рту и громко шепчет мне:        — Он твой парень?       Это действительно заставляет меня смеяться. Вслух. От души. Майкл тоже смеётся, а потом останавливается и смотрит на меня, пока я продолжаю улыбаться. Не думаю, что он видел, как я смеюсь раньше. Видел ли он раньше, как я улыбаюсь? Он ничего не говорит. Только смотрит.       И вот так остаток субботы проходит с Майклом Холденом.       Я не удосуживаюсь переодеться. Майкл вторгается в наши кухонные шкафы и учит меня готовить шоколадный торт, а потом мы едим шоколадный торт до конца дня. Майкл режет торт на кубики, а не на ломтики, и когда я спрашиваю его об этом, он просто отвечает: "Не люблю следовать типичным правилам нарезки тортов".       Оливер продолжает носиться вверх-вниз, показывая Майклу свою большую и разнообразную коллекцию тракторов, к которой Майкл проявляет вежливый восторженный интерес. Я дремаю в своей комнате с 16:00 до 17:00, пока Майкл лежит на полу и читает "Превращение" Когда я просыпаюсь, он рассказывает мне, почему главный герой на самом деле не главный герой или что-то в этом роде, а также как ему не понравилась концовка, потому что предполагаемый главный герой умирает. Затем он извиняется за то, что испортил мне концовку. Я напоминаю ему, что не читаю.       После этого мы втроем забираемся в гостиную на тракторе и играем в старую настольную игру под названием Игра "Жизнь", которую Майкл нашёл у меня под кроватью. Вы получаете все эти деньги, как в "Монополии", и затем цель игры, похоже, заключается в том, чтобы иметь самую успешную жизнь - лучшую работу, самый высокий доход, самый большой дом, самую лучшую страховку. Это очень странная игра. В любом случае, на это уходит около двух часов, и после ещё одной порции торта мы играем в Sonic Heroes на PS2. Оливер триумфально побеждает нас обоих, после чего мне приходится весь вечер катать его на спине. Уложив его спать, я заставляю Майкла посмотреть со мной "Семейку Тененбаум". Мы оба плачем, когда Люк Уилсон и Гвинет Пэлтроу решают, что должны держать свою любовь в секрете.       На часах десять вечера, когда мама, папа и Чарли возвращаются домой. Чарли сразу уходит наверх в постель, ничего мне не сказав. Мы с Майклом лежим на диване в гостиной, и он включает мне музыку на ноутбуке. Он подключил его к стереосистеме. Фортепианная музыка. Или что-то в этом роде. Это нас обоих усыпляет, и я прислоняюсь к нему, но не в романтическом смысле или что-то в этом роде. Мама и папа замирают в дверях и просто остаются там, будто парализованные, растерянно моргая.       — Здравствуйте, – здоровается Майкл. Он вскакивает и протягивает руку папе. – Меня зовут Майкл Холден. Я - новый друг Тори.       Папа пожимает её.        — Майкл Холден. Ясно. Приятно познакомиться, Майкл.       Майкл также пожимает руку маме, что мне кажется немного странным. Я не знаю. Я не эксперт по социальному этикету.       — Верно, – говорит мама. – Конечно. Друг Тори.       — Надеюсь, это ничего, что я заглянул, – говорит Майкл. – Мы познакомились с Тори пару недель назад. Я подумал, что ей может быть немного одиноко.       — Вовсе нет, – говорит папа, кивая. – Это очень мило с твоей стороны, Майкл.       Этот разговор настолько скучен и банален, что у меня почти возникает искушение заснуть. Но я этого не делаю.        Майкл снова поворачивается к папе.        — Я читал "Превращение", пока был здесь. Тори сказала мне, что это вы её одолжили. Я думаю, это блестяще.        — Правда? – Литературный свет озаряет глаза отца. – Что ты думаешь об этом?   Они продолжают болтать о литературе, пока я лежу на диване. Я вижу как мама украдкой смотрит на меня, словно пытаясь выпытать у меня правду. Нет, телепатически говорю я ей. Нет, Майкл не мой парень. Он плачет над "Красавицей и Чудовищем". Он научил меня печь шоколадный торт. Он проследил за мной до ресторана и притворялся, что забыл зачем.