Солитер (Solitaire) Элис Осман + бонус

      — Я не шучу, Тори. Это очень серьёзное решение.       Я смотрю Бекки прямо в глаза.        — О, я знаю. Это может определить всё будущее человеческого существования.       Мы в её спальне. Сейчас 16:12, пятница. Я сижу, скрестив ноги, на её двуспальной кровати. Здесь всё розово-чёрное; если бы эта комната была человеком, то это была бы Кардашьян со средним доходом. На стене висит постер с Эдвардом Калленом и Беллой Свон. Каждый раз, когда я вижу это, я хочу отправить его в шредер.       — Нет, серьёзно, я даже не шучу. – Она снова протягивает костюмы, по одному в каждой руке. – Динь-Динь или ангел?       Я смотрю на каждый. Они не очень отличаются друг от друга, только один – зелёный, а другой – серый.       — Динь-Динь, – говорю я. По крайней мере, Динь-Динь из фильма. А вот ангел, должно быть, один из самых банальных маскарадных костюмов на свете.       Она кивает и швыряет костюм ангела на неуклонно растущую гору одежды.        — Так я и думала. – Она начинает переодеваться. – Так кем ты будешь?       Я пожимаю плечами:       — Я не собиралась наряжаться. Я подумала, что могу надеть свой плащ-невидимку.       Бекки, в одном лишь лифчике и трусиках, кладёт руки на бёдра. Я знаю, что не должна чувствовать себя неловко, ведь я была её лучшей подругой более пяти лет. Но я всё равно чувствую. С каких пор нагота стала нормой?       — Тори. Ты наряжаешься. Это моя маскарадная вечеринка, и я так говорю.        — Отлично. – Я напряжённо думаю, взвешивая варианты. – Я могу пойти как... Белоснежка?       Бекки делает паузу, словно ожидая кульминации. Я хмурюсь.        — Что?       — Ничего. Я ничего не говорила.       — Ты не думаешь, что я могу быть Белоснежкой?       — Нет, нет, ты можешь быть Белоснежкой. Если хочешь.       Я смотрю на свои руки.        — Хорошо. Я… Э... Подумаю об этом. – Я кручу большими пальцами. – Я могла бы... Сделать свои волосы... Волнистыми...       Она выглядит довольной и надевает маленькое зелёное платье с крылышками феи.        — Ты собираешься попытаться поговорить с людьми сегодня вечером? – спрашивает она.       — Это вопрос или приказ?       — Приказ.       — Я ничего не обещаю.       Бекки смеётся и гладит меня по щеке. Ненавижу это.        — Не волнуйся. Я присмотрю за тобой. Я всегда так делаю, не так ли?       Дома я надеваю белую рубашку и чёрную юбку, которую купила однажды для какого-то собеседования, на которое так и не пришла. Затем я надеваю свой любимый чёрный джемпер и чёрные колготки. Мои волосы достаточно длинные, чтобы их можно было заплести в крошечные косички, и я наношу больше подводки для глаз, чем обычно.       Уэнздей Аддамс. С Белоснежкой я вроде как пошутила. Дисней я всё равно презираю.       Я выхожу из дома около семи. Ник, Чарли и Оливер как раз садятся ужинать. Мама и папа собираются посмотреть спектакль, а потом остаться в отеле на ночь. Честно говоря, именно мы с Чарли настояли на том, чтобы они остались на ночь, а не ехали домой два часа. Думаю, они немного беспокоились о том, что Чарли не будет рядом. Я почти решила остаться дома и не идти на вечеринку Бекки, но Чарли заверил всех, что с ним всё будет в порядке, и я уверена, что так и будет, потому что Ник останется сегодня вечером. А я даже не собираюсь отсутствовать очень долго.       Это тёмная вечеринка. Свет приглушён, и подростки выплёскиваются из дома. Я прохожу мимо курильщиков и социальных курильщиков, которые собираются в кольца на улице. Курение - это так бессмысленно. Единственная причина, которую я могу придумать для курения, это если ты хочешь умереть. Я не знаю. Может, они все хотят умереть. Я узнаю большинство людей из школы и из Трухэма, здесь есть ученики от 11 до 13 класса, и я уверена в том, что Бекки не знает их всех лично.        В оранжерею втискивается группа "Нашей партии", а также ещё несколько незнакомых мне людей. Эвелин, скорчившаяся в углу дивана, замечает меня первой.       — Тори! – Она машет рукой, и я подхожу. Задумчиво глядя на меня, она спрашивает – Кто ты?       — Уэнздей Аддамс, – говорю я.        — Кто?       — Ты смотрела «Семейку Аддамс»?       — Нет.       Я шаркаю ногами.        — Оу. – Её собственный наряд довольно эффектен: выпрямленные волосы собраны в стильный пучок, солнцезащитные очки-стрекозы и платье в стиле пятидесятых. – Ты - Одри Хепбёрн.       Эвелин вскидывает руки вверх.        — СПАСИБО! Кто-то на этой вечеринке обладает чертовски высокой культурой!       Лукас тоже здесь, сидит рядом с девочкой и мальчиком, которые практически слились в одно существо. На нём берет, полосатая рубашка с закатанными рукавами и облегающие чёрные джинсы до щиколоток, а на шее у него висит настоящая связка чесночных луковиц. Каким-то образом он выглядит одновременно очень модно и очень нелепо. Он застенчиво машет мне своей пивной банкой.        — Тори! Бонжур!       Я машу ему в ответ, а потом буквально убегаю.       Сначала я иду на кухню. Здесь много одиннадцатиклассников, в основном девушки, одетые как диснеевские принцессы, и три парня в костюмах Супермена. Они возбуждённо болтают о проделках Солитера, очевидно, находя их забавными. Одна девушка даже утверждает, что принимала в них участие.       Кажется, все говорят о посте в блоге про встречу Солитера - том, который мы с Майклом нашли после того, как он вытащил меня из класса IT. Судя по всему, собирается весь город.       Я обнаруживаю, что стою рядом с одинокой девочкой, возможно, ученицей 11-го класса, но я не уверена, которая одета в костюм очень точного Доктора Кто Дэвида Теннанта. Я сразу же чувствую какую-то связь с ней, потому что она выглядит такой уединённой.       Она смотрит на меня, и, поскольку уже слишком поздно притворяться, что я не пялилась, я говорю:        — Твой костюм, эм, очень хорош.       — Спасибо, – говорит она, а я киваю и ухожу.       Не обращая внимания на пиво, WKD и Bacardi Breezer, я совершаю набег на холодильник Бекки в поисках диетического лимонада. С пластиковым стаканчиком в руке я пробираюсь в сад.       Это действительно великолепный сад: слегка наклонный, с островками радужных цветов и прудом в конце, окруженным скоплениям голых ив. Группы объединились по всему деревянному настилу и траве, несмотря на то, что температура воздуха около нуля градусов по Цельсию. Каким-то образом Бекки достала настоящий прожектор. Он светит ярко, как солнце, и группы подростков рассыпают по траве колышущиеся тени. Я замечаю Бекки/Динь-Динь с другой группой учеников 12-го класса. Я подхожу к ней.       — Привет, – говорю я, проскальзывая в круг.       — Ториииииии! – У неё в руке бутылка Baileys Irish Cream с одной из этих фигурных пластиковых соломинок. – Чувиха! Угадай, что! У меня есть кое-что удивительное, чтобы рассказать тебе! Это просто потрясающе! Ты умрёшь, это так, так, так удивительно! Ты умрёшь!       Я улыбаюсь ей, несмотря на то, что она трясёт меня за плечи и проливает на меня "Baileys".       — Ты. УМРЁШЬ.        — Да, да, я умру...        — Ты знаешь Бена Хоупа?       Да, я знаю Бена Хоупа, и я также точно знаю, что она собирается сказать.        — Бен Хоуп пригласил меня на свидание, – лепечет она.       — О, – говорю я, – Боже мой!       — Я знаю! Я, типа, ничего не ожидала! Мы болтали до этого, и он признался, что я ему нравлюсь; Боже мой, он был таким милым и неловким! – И потом она довольно долго рассказывает о Бене Хоупе, потягивая свой Baileys, а я улыбаюсь, киваю и определённо чувствую себя очень довольной за неё.       Через некоторое время Бекки начинает повторять всю историю какой-то девушке в костюме Минни Маус, и я чувствую, что мне становится немного скучно, поэтому я проверяю свой блог на телефоне. Там есть маленький символ (1), означающий, что у меня есть сообщение:       Аноним: Мысль дня: Почему машины всегда разъезжаются для скорой помощи?               Я прочитала сообщение несколько раз. Думаю, это может быть от кого угодно, хотя никто из моих знакомых в реальной жизни не знает о моём блоге. Тупые анонимы. Почему машины всегда разъезжаются для скорой помощи? Потому что мир не наполнен мудаками. Вот почему.       Потому что мир не наполнен мудаками.       Как только я делаю этот вывод, Лукас находит меня. Он немного пьян.       — Я не могу понять, кто ты, – говорит он, всегда такой смущённый.        — Я - Уэнздей Аддамс.       — Ааа, так мило, так мило. – Он понимающе кивает, но я могу сказать, что он понятия не имеет, кто такая Уэнздей Аддамс.       Я смотрю мимо него в освещённый сад. Все люди - просто размытая тьма. Меня немного тошнит, а от этого диетического лимонада у меня во рту неприятный привкус. Я хочу пойти и вылить его в раковину, но думаю, что буду чувствовать себя ещё более потерянной, если мне не за что будет держаться.       — Тори?       Я смотрю на него. Чеснок был плохим ходом. Пахнет не очень.        — Мм?       — Я спросил, всё ли у тебя в порядке. Ты выглядишь так, будто у тебя кризис среднего возраста.       — Это не кризис среднего возраста. Это просто жизненный кризис.        — Пардон? Я тебя не слышу.       — Я в порядке. Просто скучно.       Он улыбается мне, как будто я шучу, но я не шучу. Все вечеринки скучны.       — Знаешь, ты можешь пойти и пообщаться с другими людьми, – говорю я. – Мне действительно нечего сказать интересного.       — У тебя всегда есть интересные вещи, чтобы сказать, – говорит он. – Ты просто не говоришь их.       Я лгу и говорю, что мне нужно ещё выпить, хотя мой стаканчик полон более чем наполовину, и мне очень плохо. Я выхожу из сада. Я запыхалась и злюсь без причины. Я продираюсь сквозь толпы тупых, пьяных подростков и запираюсь в ванной внизу. Здесь кого-то тошнило - я чувствую запах. Я смотрю на себя в зеркало. Моя подводка размазалась, поэтому я её подправляю. Потом я растираю её, снова всё порчу и стараюсь не расплакаться. Я трижды мою руки и расплетаю косички, потому что они выглядят по-идиотски. Кто-то стучит в дверь ванной. Я сижу здесь уже целую вечность, просто смотрю на себя в зеркало, наблюдая, как мои глаза слезятся и высыхают, слезятся и высыхают. Я открываю дверь, готовая врезать им по морде, и оказываюсь прямо напротив Майкла, чёрт возьми, Холдена.       — О, слава Богу! – Он забегает внутрь и, не удосужившись дать мне уйти или закрыть дверь, поднимает сиденье унитаза и начинает писать. – Слава. Богу. Я думал, что мне придётся отлить в клумбу, ради всего святого.       — Хорошо, просто мочись в присутствии дамы, – говорю я.        Он небрежно машет рукой.       Я выхожу оттуда.       Когда я выхожу через парадную дверь, Майкл догоняет меня. Он одет как Шерлок Холмс. Даже в шляпе.       — Куда ты идёшь? – спрашивает он.        Я пожимаю плечами.        — Здесь слишком жарко.        — А там слишком холодно.       — С каких пор у тебя появилась температура тела?       — Сможешь ли ты когда-нибудь говорить со мной, не сделав саркастического комментария?       Я поворачиваюсь и иду дальше, но он всё ещё меня преследует.        — Почему ты идёшь за мной?       — Потому что я больше никого здесь не знаю.        — У тебя нет ни одного друга из 13-го класса?        — Я… Э-э...       Я останавливаюсь на тротуаре у дома Бекки.        — Думаю, я пойду домой, – говорю я.       — Почему? – спрашивает он. – Бекки - твоя подруга. Это же её день рождения.        — Она не будет возражать, – говорю я. Она не заметит.       — Что ты собираешься делать дома? – спрашивает он.        Блог. Сон. Блог.        — Ничего.       — Почему бы нам не завалиться в комнату наверху и не посмотреть фильм?       Из уст любого другого человека это прозвучало бы так, как будто он предлагает мне пойти в комнату и заняться с ним сексом, но поскольку это говорит Майкл, я знаю, что он говорит совершенно серьёзно.       Я замечаю, что в моём стаканчике закончился диетический лимонад. Не могу вспомнить, когда я его пила. Я хочу пойти домой, но в то же время не хочу, потому что знаю, что не усну. Я просто буду лежать в своей комнате. Шляпа Майкла выглядит очень глупо. Он, наверное, позаимствовал этот твидовый пиджак у трупа.       — Ладно… – говорю я.