Солитер (Solitaire) Элис Осман + бонус

       Папа отвозит меня в школу в 6:55 утра следующего дня. Я в трансе. В машине он говорит:        — Может быть, если ты поймаешь их на месте преступления, ты получишь общественную награду.       Понятия не имею, что такое общественная награда, но чувствую, что я, возможно, тот человек, который с наименьшей вероятностью её получит.        Зельда, её префекты, назначенные помощники и даже старик Кент находятся в холле, а я единственная, кто пришел в школьной форме. На улице фактически ночь. Школьное отопление ещё не включили. Я хвалю себя за то, что утром надела две пары колготок.        Зельда, в леггинсах, кроссовках и безразмерной толстовке Superdry, берёт на себя командование.       — Хорошо, ребята. Сегодня мы их поймаем, да? У каждого есть отдельная зона школы. Патрулируйте эту территорию и звоните мне, если что-то найдёте. С пятницы в школе ничего не делалось, так что есть шанс, что сегодня они не появятся. Но мы будем делать это до тех пор, пока не почувствуем, что школа в безопасности, независимо от того, поймаем мы кого-нибудь или нет. Встречаемся в холле в восемь.       Зачем я вообще сюда пришла?       Префекты начинают болтать между собой, и Зельда обращается к каждому по отдельности, прежде чем отправить их в неосвещённые, неотапливаемые глубины школы.       Когда она доходит до меня, она вручает мне лист бумаги и говорит:        — Тори, ты патрулируешь IT-отдел. Вот мой номер.       Я киваю ей и собираюсь уходить.        — Эм, Тори?       — Да?       — Ты выглядишь немного…       Она не заканчивает предложение.        Сейчас 7 утра. Она может отвалить.       Я ухожу, бросая бумажку в урну. Я останавливаюсь, обнаружив Кента, зловеще стоящего у входа в холл.       — Почему я? – спрашиваю я его, но он только поднимает брови и улыбается мне, поэтому я закатываю глаза и ухожу.       Бродить по школе в таком виде - это необычно. Всё так спокойно. Безмятежно. Нет циркуляции воздуха. Я иду сквозь стоп-кадр.       IT-отдел находится в блоке C, на втором этаже. Здесь есть шесть компьютерных классов: C11, C12, C13, C14, C15 и C16. Привычный шум в комнате отсутствует. Все компьютеры мертвы. Я открываю C11, заглядываю внутрь и повторяю это для C12, C13 и C14, после чего сдаюсь и сажусь на вращающийся стул внутри C14. О чём вообще думает Кент, втягивая меня в это? Как будто я собираюсь заниматься каким-то "патрулированием". Я бью ногами по полу и вращаюсь. Мир ураганом кружится вокруг меня.       Я не знаю, как долго я это делаю, но когда я останавливаюсь, чтобы посмотреть время, стрелки часов колеблются у меня перед глазами. Когда они успокаиваются, они показывают 7:16 утра. Я уже в шестнадцатый раз задаюсь вопросом, что я здесь делаю.       В этот момент я слышу отдалённый звук загрузки Windows.       Я встаю со стула и выхожу в коридор. Я смотрю в одну сторону. Смотрю в другую. Коридор растворяется в темноте в обе стороны, но из открытой двери С13 пробивается туманное голубое свечение. Я крадусь по коридору и захожу внутрь.       Интерактивная доска включена, проектор радостно жужжит, на экране отображается рабочий стол Windows. Я стою перед доской, вглядываясь в неё. Обои рабочего стола представляют собой наклонное зелёное поле под голубым небом. Чем пристальнее я всматриваюсь, тем шире, кажется, раздвигается доска, всё шире и шире, пока фальшивый пиксельный мир не вторгается в мой собственный. Компьютер, подключённый к экрану, гудит.       Дверь в комнату захлопывается сама собой, как будто я в Скуби-Ду. Я бегу и хватаюсь за ручку, но она заперта. На секунду я просто смотрю на себя в дверное окно.       Ради Бога, кто-то запер меня в классе IT.       Шагнув назад, я вижу, как меняется доска в отражениях пустых мониторов. Я кружусь на месте. Зелёное поле исчезло. На его месте - пустая страница Microsoft Word с мигающим курсором. Я пытаюсь ударить по клавиатуре компьютера, подключенного к доске, и дико двигаю мышью по столу. Ничего не происходит.       Я начинаю потеть. Мой мозг не воспринимает эту ситуацию. У меня есть два варианта.       Первый: Это больная шутка одного моего знакомого.        Второй: Солитер.       И в этот момент на белом экране появляется текст.       Вниманию оперативных групп,       Пожалуйста, воздержитесь от паники и тревоги.       Пауза.        Что?       СОЛИТЕР — это дружественная организация по наблюдению за соседями, призванная помочь подросткам в борьбе с самой распространённой причиной подросткового беспокойства. Мы на вашей стороне. Вы не должны бояться никаких действий, которые мы предпримем/не предпримем.       Мы надеемся, что вы поддержите будущие действия СОЛИТЕРА и почувствуете, что школа не должна быть местом серьёзности, стресса и изоляции.       Кто-то пытается намеренно вывести префектов из себя. Поскольку я не префект, я решаю не нервничать. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу, но это определённо не бешенство.       Мы оставляем вас с видео, которое, как мы надеемся, просветит ваше утро.               СОЛИТЕР       Терпение убивает       Страница текста остается на экране в течение нескольких секунд, после чего перед ней появляется проигрыватель Windows Media. Курсор приближается к кнопке воспроизведения, и видео начинается.       Кадры какие-то смазанные, но можно различить две фигуры на сцене, одну за роялем, другую со скрипкой в руках. Скрипачка подносит инструмент к подбородку, поднимает смычок, и они вместе начинают играть.       Только после первых восьми тактов, и после то, как камера увеличивает изображение, я понимаю, что музыкантам не более восьми лет.       Я не знаю, что это за музыкальное произведение. Это не имеет значения. Потому что иногда я слышу музыку и не могу ничего делать, кроме как сидеть. Иногда утром включается радио, играет песня, и она так прекрасна, что мне просто нужно лежать, пока она не закончится. Иногда я смотрю фильм, и это даже не грустная сцена, но музыка настолько грустная, что я не могу не плакать.       Это один из таких случаев.       В конце концов, видео заканчивается, и я просто стою там.       Полагаю, Солитер думает, что это интеллектуально и глубоко. Заставляя нас смотреть это видео и писать с таким красноречием, как люди, которые считают, что они уморительны за использование слова "таким образом" в школьных сочинениях. Это наполовину заставляет меня смеяться, а наполовину вызывает желание пристрелить их.       Факт остается фактом: дверь С13 всё ещё заперта, а я всё ещё в ловушке. Я хочу закричать, но не могу. Я не знаю, что делать.        Я выбросила номер Зельды, как идиотка. Я больше никого здесь не знаю.       Я не могу позвонить Бекки. Она не придёт сюда. Папа на работе. Мама в пижаме. Чарли не доберётся до школы ещё сорок пять минут.       Есть только один человек, который мог бы мне помочь.       Есть только один человек, который мне поверит.        Я достаю телефон из кармана пиджака.       — Алло?       — Прежде чем я скажу что-нибудь ещё, у меня есть вопрос.        — Тори?! Боже мой, ты действительно позвонила мне!        — Ты - реальный человек?       Я рассматривала возможность того, что Майкл Холден - плод моего воображения. Возможно, потому, что я не понимаю, как человек с таким характером, как у него, может выжить в этом дерьмовом мире, а также потому, что я не понимаю, как человек с таким характером может интересоваться такой мизантропичной, пессимистичной засранкой, как я.       Вчера в обеденное время я нашла его номер телефона в своём шкафчике. Он был написан на одном из розовых стикеров Солитер с нарисованной на нем стрелкой, только теперь он добавил свой номер телефона и смайлик. Я знала, что это был Майкл. Кто ещё это мог быть?       Наступает долгая пауза, прежде чем он говорит:        — Я обещаю… Клянусь… что я абсолютно реальный человек. Здесь. На Земле. Живущий и дышащий.       Он ждёт, пока я что-нибудь скажу, а когда я этого не делаю, продолжает:        — И я могу понять, почему ты спрашиваешь меня об этом, поэтому я не обижаюсь или что-то в этом роде.       — Хорошо. Спасибо, что... Эээ... Прояснили это.       Я продолжаю объяснять самым невозмутимым тоном, на который только способна, что я заперта в IT-классе.       — К счастью для тебя, сегодня я решил прийти на помощь, – говорит он. – Я знал, что произойдёт нечто подобное. Вот почему мне пришлось дать тебе свой номер. Ты совершенно опасна для самой себя.       И тут появляется он, небрежно прогуливаясь мимо, с телефоном, прижатым к уху, даже не подозревая, что я всего в нескольких метрах от него.       Я несколько раз стучу рукой по дверному окну. Майкл делает несколько шагов назад, нехарактерно хмурясь, и смотрит на меня. Затем он ухмыляется, кладёт трубку и дико машет рукой.       — Тори! Привет!       — Освободи меня, – говорю я, прикладывая руку к окну.        — Ты уверена, что она заперта?       — Нет, я просто забыла, как открывать дверь.       — Я открою её, если ты сначала сделаешь кое-что для меня.       Я бью в окно еще несколько раз, как будто он какой-то зверь и я пытаюсь напугать его.        — У меня буквально нет времени на это...       — Только одну вещь.       Я смотрю на него, надеясь, что это достаточно сильно, чтобы парализовать, если не убить его.        Он пожимает мне плечами, хотя я не знаю почему.        — Улыбнись.       Я медленно качаю головой.        — Что с тобой не так? Ты не понимаешь, что со мной только что произошло.       — Если ты докажешь мне, что умеешь улыбаться, я поверю, что ты человек, и выпущу тебя.        Он совершенно серьёзен. Моя рука опускается. Я не могу улыбаться меньше, чем сейчас.        — Я ненавижу тебя.       — Нет, это не так.        — Просто выпусти меня.       — Ты спросила меня, реальный ли я человек. – Он поправляет очки, и его голос внезапно становится тихим. Это нервирует. – Тебе не приходило в голову, что я могу не верить, что ты реальный человек?       Поэтому я улыбаюсь. Я не знаю, как это выглядит в действительности, но я двигаю мышцами щёк и немного приподнимаю уголки рта, чтобы губы сложились в форму полумесяца. Реакция Майкла показывает, что на самом деле он не ожидал, что я это сделаю. Я тут же жалею, что поддалась. Его глаза широко раскрываются, а его собственная улыбка исчезает.       — Вот дерьмо, – говорит он. – Это действительно было очень трудно для тебя.        Я пропускаю это мимо ушей.        — Хорошо. Мы оба настоящие. Поверни замок.       И он поворачивает.       Мы смотрим друг на друга, а затем я начинаю протискиваться мимо него, но он встаёт передо мной, кладя руки по обе стороны дверной рамы.       — Что?       У меня сейчас будет срыв. Этот парень. Господи Иисусе.       — Почему тебя заперли в IT-комнате? – спрашивает он. Зрачки его глаз расширяются. Он… Он обеспокоен? – Что произошло?       Я смотрю в одну сторону. Мне не очень хочется смотреть ему в глаза.        — Солитер взломал доску. Разослал сообщение префектам. И видео.       Майкл задыхается, как в мультфильме. Он убирает руки с дверной рамы и кладет их мне на плечи. Я пячусь назад.       — Что там было написано? – спрашивает он, полуудивлённо, полуиспуганно. – Что это было за видео?       В любой другой ситуации я не думаю, что стала бы говорить ему. В смысле, кого это волнует, верно?       — Иди и посмотри сам, – бормочу я.               Я отступаю назад в комнату, а он обходит меня и направляется к компьютеру с проектором.       — Это просто какая-то глупость, – говорю я, развалившись на вращающемся стуле рядом с ним. – И вообще, ты всё равно ничего не сможешь сделать на этом комп...       Но Майкл обычным образом двигает мышью, направляя курсор обратно к документу Word.       Он зачитывает всё сообщение вслух.       — Терпение убивает, – бормочет он. – Терпение убивает.       Затем он настаивает, чтобы мы посмотрели видео, на что я соглашаюсь, в основном потому, что в первый раз оно показалось мне таким милым. Когда оно заканчивается, он спрашивает:        — Ты думала, что это "просто какая-то глупость?"       Пауза.       — Я умею играть на скрипке, – говорю я.        — Серьёзно?       — Эм, да. Ну, уже нет. Я прекратила практиковаться несколько лет назад.       Майкл странно на меня смотрит. Но потом всё исчезает, и внезапно он становится впечатлённым.        — Знаешь, готов поспорить, что они взломали всю школу. Это просто невероятно.       Прежде чем я успеваю возразить, он открывает браузер и набирает ссылку на Солитер.       Появляется блог "Солитер". С новым текстовым постом в верхней части экрана.        Майкл дышит так громко, что я его слышу.       00:30 11 Января        Солитеры.       Первая встреча любителей солитера состоится в субботу, 22 января, в 20:00 и далее, у третьего дома от моста через реку.       Приглашаются все желающие.       Когда я поднимаю глаза на Майкла, он старательно фотографирует пост на свой телефон.       — Это – золото, – говорит он. – Это лучшее открытие, которое я сделал за весь день.        — Сейчас только половина седьмого, – говорю я.       — Важно делать много открытий каждый день. – Он поднимается. – Это то, что отличает один день от другого.       Если это утверждение верно, то это объясняет многое в моей жизни.       — Ты выглядишь такой испуганной. – Майкл садится на стул рядом со мной и наклоняется вперёд так, что его лицо оказывается параллельно моему. – Мы добились прогресса. Радуйся!       — Прогресс? Прогресс в чём?       Он хмурится.        — Расследование по делу "Солитер". Мы сделали значительный скачок вперёд.       — Оу.       — Ты всё ещё не слишком-то радуешься.       — Ты можешь представить, что я чему-то радуюсь?        — Да, вообще-то, могу.       Я смотрю на его глупое самодовольное лицо. Он начинает постукивать пальцами друг о друга.        — В любом случае, - говорит он, - мы идём на их встречу.       Я не думала об этом.        — Э… Мы?       — Эм, да. Это в следующую субботу. Я потащу тебя туда, если придётся.        — Почему ты хочешь пойти? Какой в этом смысл? – Он очень широко раскрывает глаза. – Тебе не любопытно?       Он помешанный. Он более бредовый, чем я, и это о чём-то да говорит.       — Эм, послушай, – говорю я. – Совершенно нормально - тусоваться, если хочешь. Но мне плевать на Солитер, и, если быть до конца честной, я не очень хочу в это ввязываться. Так что, эээ, да. Извини.       Он смотрит на меня долгим взглядом.        — Интересно.        Я ничего не говорю.       — Они заперли тебя в этой комнате, – говорит он, – а тебе всё равно. Почему бы не рассмотреть это с другой стороны: Они - злая преступная организация, а ты - Шерлок Холмс. Я буду Джоном Ватсоном. Но мы должны быть Шерлоком и Ватсоном Бенедикта Камбербэтча и Мартина Фримена, потому что "Шерлок" BBC бесконечно превосходит все остальные адаптации.       Я пристально смотрю на него.       — Это единственная адаптация, в которой броманс показан правильно.        — Господи боже, – шепчу я.       В конце концов мы встаём и уходим. По крайней мере, я. И он следует за мной, закрывая за собой дверь. Впервые я понимаю, что на нём только рубашка, галстук и брюки, ни джемпера, ни пиджака.        — Тебе не холодно? – спрашиваю я.       Он моргает. Его очки огомны. Его волосы настолько аккуратны, что будто сделаны из камня.        — С чего бы? А тебе?       Мы направляемся по коридору, и когда мы уже почти доходим до конца, я замечаю, что Майкл больше не идёт за мной по пятам. Я оборачиваюсь. Он остановился прямо перед C16 и открывает его.       Он хмурится. Это выглядит немного странно на его лице.        — Что? – Спрашиваю я.       Ему требуется больше времени, чем нужно, чтобы ответить.        — Ничего, – говорит он. – Я думал, что здесь что-то будет, но ничего нет.       Прежде чем я успеваю задать вопрос, о чем, чёрт возьми, он говорит, кто-то позади меня кричит:        — Тори!       Я оборачиваюсь. Зельда направляется ко мне с энергией человека, который просыпается в 6 утра по воскресеньям, чтобы совершить пробежку:       — Тори! Ты что-нибудь нашла?       Я думаю о том, врать или нет.        — Нет, мы ничего не нашли. Извините.        — Что значит «мы»?       Я поворачиваюсь к Майклу. Или к месту, где стоял Майкл. Но его там нет. Только тогда я задаюсь вопросом, что на самом деле заставило его прийти в школу в половине седьмого утра.