Солитер (Solitaire) Элис Осман + бонус

      Мы не ожидали ничего большего от Солитера. Мы думали, что на одной выходке всё закончится.       Мы и представить не могли.       В среду все часы волшебным образом исчезли и были заменены листами бумаги с надписью Tempus Fugit³. Сначала это было забавно, но через несколько часов, когда вы находитесь на середине урока и не можете проверить свой телефон, и у вас нет возможности узнать, который час - ну, это вызывает желание выцарапать себе глазные яблоки.       В тот же день на общешкольном собрании случилась истерика, когда из громкоговорителя заиграла песня Джастина Тимберлейка "Sexy Back", а когда Кент поднимался по лестнице на сцену зала, на экране проектора появилось слово SWAG.       В четверг, придя в школу, мы обнаружили, что в школе на свободу выпустили двух кошек. Должно быть, смотрителям удалось найти одну из них, но вторая кошка - недокормленная, рыжая с огромными глазами - весь день ускользала от поимки, прогуливаясь по коридорам и выходя с уроков. Мне очень нравятся кошки, и я впервые увидела её во время обеда в столовой. Мне показалось, что у меня появилась новая подруга: она запрыгнула на стул и села рядом с "Нашей партией", как будто хотела присоединиться к нашим сплетням и высказать своё мнение о твиттер-переписке знаменитостей и нынешней политической обстановке. Я отметила про себя, что мне, наверное, стоит начать коллекционировать кошек, так как через десять лет они, скорее всего, станут моими единственными спутниками.       — В будущем я обязательно заведу кошку, – сказала Бекки.        Лорен кивнула.        — Кошки - национальное животное Британии.       — У моего парня есть кот по имени Стив, – сказала Эвелин. – Разве это не первоклассное имя для кота? Стив.       Бекки закатила глаза.        — Эвелин. Чувиха. Когда ты собираешься нам сказать, кто твой парень?       Но Эвелин только улыбнулась и сделала вид, что смущена.       Я заглянула в тёмные глаза кошки. Она задумчиво встретила мой взгляд.        — Помнишь, как одна женщина попала на камеру, выбросив кошку в коричневый мусорный бак, и это попало в национальные новости?       Каждый розыгрыш был сфотографирован и выставлен в блоге Солитера.       Тем не менее.       Сегодня пятница. Люди начинают находить это менее забавным, так как "Material Girl" Мадонны всё утро на репите по радио. Раньше у меня была небольшая одержимость этой песней, и я очень близка к тому, чтобы выпрыгнуть из окна, а сейчас только 10:45 утра. Я всё ещё не совсем понимаю, как Солитер умудряется всё это делать, ведь Зельда и её префекты патрулируют школу с тех пор, как в среду потерпели фиаско с часами.       Я сижу за столом и играю в шахматы на своем телефоне во время свободного урока, слушая какую-то песню Radiohead в моих ушах, чтобы заглушить тошнотворную музыку. В общем зале всего несколько человек, в основном ученики 13-го класса, готовящиеся к январским пересдачам. Мисс Страссер присматривает за комнатой, потому что во время уроков общая комната отведена для тех, кто готовится, и тишина обязательна. Вот почему мне нравится эта комната. Кроме сегодняшнего дня. Страссер повесила запасной школьный джемпер поверх громкоговорителя, но это не помогло.       В углу общей комнаты сидят Бекки и Бен. Они ничем не заняты, и оба улыбаются. Бекки все время заправляет волосы за уши. Бен берет руку Бекки и начинает рисовать на ней. Я отворачиваюсь. Пока, Джек⁴.       Кто-то стучит меня по плечу, так неожиданно, что у меня случается крошечный спазм. Я вынимаю наушники из ушей и поворачиваюсь.       Лукас стоит передо мной. Каждый раз, когда мы проходили мимо в коридорах на этой неделе, он дарил мне эти странные небольшие натянутые улыбки. В любом случае, прямо сейчас у него рюкзак висит на одном плече, а в другой руке стопка, по крайней мере, из семи книг.       — Привет, – еле слышно говорит он.        — Привет, – отвечаю я. Возникает короткая пауза, прежде чем я продолжаю. – Эм, не хочешь присесть здесь?       Смущение заливает его лицо, но он быстро отвечает:        — Да, спасибо. – Он выдвигает стул рядом со мной, бросает свой рюкзак и книги на стол и садится.       Я всё ещё держу телефон в руке и просто смотрю на него.       Он суёт руку в рюкзак и достает банку Спрайта. Он ставит её передо мной, как кошка положила бы полуразжёванную мышь перед своим хозяином.       — Я был в магазине на перемене, – говорит он, не глядя мне в глаза. – Лимонад всё ещё твой любимый?       — Э… – Я смотрю вниз на банку Спрайта, не совсем понимая, что с этим делать. Я не указываю, что Спрайт - это не настоящий лимонад и не диетический. – Эм, да, это так. Спасибо, это очень мило с твоей стороны.       Лукас кивает и отворачивается. Я открываю Спрайт, делаю глоток, надеваю наушники и возвращаюсь к игре. После ещё трёх ходов мне снова приходится снять наушники.       — Ты играешь в шахматы? – спрашивает он. Я ненавижу вопросы, которые не нужно задавать.        — Эм, да.       — Ты помнишь шахматный клуб?       Мы с Лукасом были членами шахматного клуба нашей начальной школы. Мы каждый раз играли друг с другом, и ни разу я не смогла его обыграть. Я всегда закатывала истерику, когда проигрывала. Боже, какой же я была тупицей.       — Нет, – говорю я. Я часто вру без причины. – Нет, не помню.       Он делает паузу, и на мгновение мне кажется, что он видит меня насквозь, но он слишком смущён, чтобы сказать об этом.       — У тебя много книг, – говорю я. Как будто он не знал об этом.       Он кивает, неловко улыбаясь.        — Я люблю читать. И я только что был в библиотеке.       Я узнаю все названия, но, конечно, не читала ни одного из них. Т. С. Элиот "Бесплодная земля", Томас Харди "Тэсс из рода д'Эрбервиллей", Эрнест Хемингуэй "Старик и море", Ф. Скотт Фицджеральд "Великий Гэтсби", Д. Х. Лоуренс "Сыновья и любовники", Джон Фаулз "Коллекционер" и Джейн Остин "Эмма".       — Так что ты сейчас читаешь? – спрашиваю я. Книги, по крайней мере, дают тему для разговора.       — "Великий Гэтсби", – говорит он. – Ф. Скотт Фицджеральд.        — О чем это?       — Это о… – Он делает паузу, чтобы подумать. – Это о человеке, который влюблён в мечту.       Я киваю, как будто понимаю. Не понимаю. Я ничего не знаю о литературе, несмотря на то, что изучала её на отлично.       Я беру "Эмму".        — Значит ли это, что тебе действительно нравится Джейн Остин? – Мы все еще изучаем "Гордость и предубеждение" в классе. Она душераздирающая, и не в хорошем смысле. Не читайте её.       Он наклоняет голову, как будто это очень серьёзный вопрос.        — Кажется, ты удивлена.       — Да. Это ужасно. Я с трудом осилила первую главу.       — Почему?       — Это литературный эквивалент плохо сыгранной романтической комедии.       Кто-то встаёт и пытается пройти мимо нас, так что нам обоим приходится немного пригнуться на своих стульях.       Лукас внимательно на меня смотрит. Мне это не нравится.       — Ты так изменилась, – говорит он, покачивая головой и искоса поглядывая на меня.         — Возможно, с одиннадцати лет я выросла на несколько сантиметров.       — Нет, это… – Он останавливает себя.       Я положила телефон.        — Что? Что это?       — Ты более серьёзена.       Я даже не помню, чтобы я была несерьёзной. Насколько мне известно, я вышла из утробы матери, излучая цинизм и желая дождя.       Я не знаю, как ответить:        — Ну, полагаю, я совершенно не юмористка.       — Нет, но ты всегда придумывала все эти воображаемые игры. Например, наши битвы покемонов. Или секретная база, которую ты сделала из отгороженной части детской площадки.       — Хочешь устроить битву покемонов? – Я складываю руки. – Или я слишком прозаична для этого?       — Нет. – Он сам себе роет яму, и за этим довольно забавно наблюдать. – Я… Я не знаю.       Я поднимаю брови.        — Уходи, пока выигрываешь. Теперь я скучная. Для меня всё потеряно.       Мне тут же хочется просто заткнуться. Я всегда так делаю, когда случайно говорю самокритичные вещи, которые заставляют других людей чувствовать себя очень неловко, особенно когда это правда. Я начинаю жалеть, что предложила ему сесть со мной. Он быстро возвращается к работе, которую достал из своего рюкзака.       "Material Girl" всё ещё играет снова и снова. Очевидно, уборщики пытаются это исправить, но на данный момент единственным решением, похоже, является отключение электричества во всей школе, что, по мнению Кента, классифицируется как "сдаться". У него позиция времён Второй мировой войны, старый мистер Кент. Я бросаю беглый взгляд на окна за компьютерами. Я знаю, что мне тоже нужно делать домашнее задание, но я бы предпочла играть в шахматы и любоваться ветреной серостью за окном. Это моя главная проблема со школой. Я действительно ничего не делаю, если не хочу этого. А чаще всего я вообще ничего не хочу делать.       — У тебя была неплохая первая неделя, – говорю я, не отрывая глаз от неба.       — Лучшая неделя за всю мою жизнь, – отвечает он. По-моему, это преувеличение, но каждому своё.       Лукас такой невинный парень. Неловкий и невинный. На самом деле, он настолько неловок, что кажется, будто он притворяется. Я знаю, что, скорее всего, это не так, но это всё равно так выглядит. Я имею в виду, неловкость сейчас в моде. Это досадно. Я испытала свою долю неловкости, и неловкость - это не мило, неловкость не делает тебя более привлекательным, и неловкость, определённо, не должна быть модной. Это только заставляет тебя выглядеть идиотом.       — Почему мы перестали быть друзьями? –  спрашивает он, не глядя на меня.        Я делаю паузу.        — Люди взрослеют и двигаются вперёд. Такова жизнь.       Я жалею, что сказала это, какой бы правдой это ни было. Я вижу, как в его глазах появляется грусть, но она быстро исчезает.       — Ну, – говорит он и поворачивается ко мне, – мы ещё не выросли.       Он достаёт свой телефон и начинает что-то читать на нём. Я наблюдаю за тем, как его лицо становится каким-то непонятным. Звонок, сигнализирующий об окончании перемены, каким-то образом умудряется звучать поверх музыки, и он откладывает телефон и начинает собирать свои вещи.       — У тебя урок? – спрашиваю я, а потом понимаю, что это один из тех бессмысленных вопросов, которые я ненавижу.       — История. Увидимся позже.       Он проходит несколько шагов, затем поворачивается, как будто хочет сказать что-то ещё. Но он просто стоит. Я одариваю его странной улыбкой, на что он отвечает, а затем уходит. Я смотрю, как он встречает у двери мальчика с длинной чёлкой, и они начинают разговор, выходя из общей комнаты.       Окончательно успокоившись, я возвращаюсь к музыке. Мне интересно, где может быть Майкл Холден. Я не видела его со вторника. У меня нет его номера телефона или чего-нибудь ещё. Даже если бы он у меня был, я бы не стала ему писать. Я ни с кем не переписываюсь.       В течение следующего часа я почти ничего не делаю. По правде говоря, я даже не уверена, должна ли я быть на уроке, но я действительно не могу найти в себе силы двигаться. Я снова ненадолго задумываюсь о том, кем может быть Солитер, но в миллиардный раз прихожу к выводу, что мне всё равно. Я ставлю будильник на телефоне, чтобы напомнить себе, что сегодня вечером нужно отвезти Чарли на терапию, потому что Ник занят, а потом я сижу неподвижно, положив голову на одну руку, и дремаю.       Я просыпаюсь как раз перед тем, как снова раздаётся звонок. Клянусь Богом, я - фрик. Я не шучу. Когда-нибудь я забуду, как просыпаться. ³ Tempus fugit — латинское выражение, означающее «время бежит», часто переводится как «время летит» ⁴ Тори цитирует американский криминально-драматический телесериал «Клан Сопрано».