Фрагменты

"Наша команда выжила только благодаря быстрой реакции Зандика... Теперь эта ужасная машина-убийца остановлена. Зандик настаивал, что её нужно доставить в Академию для изучения, обратной сборки и испытаний. Какой абсурд! Осудив Зандика за дерзость, мудрец Шарнама лишил его права подписи в нашем исследовании... Мы предали тело дастура Сохре земле и доставили раненых домой. Похоже, на этом экспедицию придётся завершить..."

***

Что я чувствовал, когда она умерла? Не могу вспомнить точно. Помню только, что её тело вдруг показалось мне невероятно хрупким, как только его покинула жизнь. Такое маленькое и незначительное. Словно предназначение Сохре в самом деле состояло в том, чтобы послужить трапезой для тигра. Дичь оказалась в лапах хищника — таков естественный порядок вещей. Но в глубине души что-то всё равно мне твердило, что случилось нечто неправильное. Позже, закапывая вместе с остальными членами исследовательской её миниатюрный труп, я поймал себя на сожалении. Сохре была умной девушкой с потенциалом. С другой я бы даже разговаривать не стал. Наука... многое потеряла с её гибелью. Возможно, потерял что-то и я сам. В ту ночь лил тёплый, тропический дождь, почву размыло. Я и еще один студент из Амурты молча закидывали влажную землю в неглубокое захоронение. Грязь стекала по смуглой, уже начинающий приобретать трупный оттенок, загорелой коже Сохре. Я нашёл в этом нечто омерзительное и одновременно красивое. Механизм вышел из строя, и теперь его за ненадобностью утилизируют. Но если бы к моей теории прислушались, скорее всего, мы бы смогли "починить" Сохре. Вновь ввести её в эксплуатацию. Чтобы и дальше эта девушка могла приносить пользу. Опираясь на черенок лопаты, я рассматривал, как её спутанные, каштановые волосы смешиваются с мокрой грязью. По лицу Сохре уже поползли насекомые, чтобы покормиться начинающей разлагаться плотью. Я принюхался. Запаха гниения пока нет, хотя погода располагала. Зато по носу бил металлический запах крови. Он исходил от моей одежды и слипшихся волос. Я же пытался её спасти. Вот и перепачкался. Студент из Амурты бросил последнюю горсть земли в могилу и с презрением покосился на меня. Казалось, я мог ясно услышать его мысли. "Псих, мерзавец, урод". Ладно. Пусть считает, что я сделал что-то плохое. Мне было понятно, что думает он так не от скорби по погибшей, а от ненависти ко мне. Завороженный созерцанием места последнего пристанища Сохре, я не сразу услышал, о чём говорят другие. Мудрец Шарнама выкрикивал моё имя и рассыпался в проклятиях. Меня вычеркнули из списка авторов исследования. Да и плевать, если честно, хотя выходит несправедливо. Это я пытался оказать первую помощь Сохре, после того, как тигр разодрал её глотку. Это я остановил взявшегося из ниоткуда Руинного Охотника, потому что знал, что с ним делать. Это я спас ваши никчемные, бесполезные жизни. А что сделали вы? Стояли и смотрели, рыдая от ужаса. А всё из-за чего? Я просто предложил транспортировать Руинного Охотника в Академию. Это логично и правильно. Кто знает, когда в следующий раз ученым предоставиться возможность получить образец древних технологий такой высокой степени сохранности? Неужели я один обеспокоен тем, чтобы экспедиция увенчалась хоть чем-то, кроме трупа? Выходит, что так. От других членов группы я слышал только бессмысленные сокрушения о раненых и погибшей. Чем им это поможет? Насколько я понимаю, Сохре не восстанет из могилы от бесполезных слёз. Ну, ничего. Я ещё вернусь в это место и разберу Руинного Охотника в одиночку. От других студентов всё равно толку нет. Бездарности. Я начинаю сомневаться, что Академия, как среда, так уж сильно нужна мне для исследований. Пока от нее больше вреда, чем пользы. Спи спокойно, Сохре. Сомневаюсь, что твоя смерть станет ненапрасной и послужит другим хоть каким-то уроком. Но будь уверена, я из неё всё же кое-что извлек.

***

Образец №1 закончил свою исповедь с тяжелым вздохом и отвел взгляд красных глаз в сторону. Воспоминания о событиях многовековой давности казались для него чем-то свежим и ещё не до конца прожитым. В его картине мира, заложенной программой, Сохре умерла всего где-то пару дней назад. Дотторе задумчиво кивнул, потирая подбородок. Он понимал, что речь Образца не истина, а лишь сгенерированная додумка искусственного интеллекта, основанная на фрагментах его собственных воспоминаний. Но звучало правдоподобно за исключением некоторых деталей. Шёл ли тогда дождь? Очень вряд ли. Вероятно, алгоритм добавил этот драматический штрих для усиления эмоционального заряда воспоминания. Любопытная погрешность. А еще... «Я ощущал потерю после её смерти? Скорее всего, это чувство неправильности — просто инстинктивная реакция на нарушение привычного социального паттерна...» Пока Доктор обдумывал полученную информацию и приходил к собственным выводам, Образец рассматривал стерильную обстановку вокруг. Клон провёл пальцами по торчащим из груди проводам. Юное лицо "Зандика" помрачнело еще сильнее. — Кто ты такой? — спросил он своим едва сломавшимся голосом. Доктор ответил ему низким, бархатным смехом. — Целесообразнее будет спросить, кем являешься ты. В ответе на этот вопрос ты найдешь ответ на свой. Искусственный интеллект принялся обрабатывать окружающую обстановку и заложенные в него знания. По завершению анализа "Зандик" скривился. Сложная концепция уложилась в голове клона. — Так я — это ты, ты — это я. Очень... впечатляет, — взгляд алых глаз метнулся к изуродованному лицу оригинала, — Я всё же достиг уровня сверхчеловека? Что случилось со мной после смерти Сохре? — Не так быстро, юноша, — Дотторе со скрипом поднялся со стула и прошелся по лаборатории к столу с инструментами, — Ответы на эти вопросы нам даст кое-кто другой. Скажем так, непосредственный свидетель тех событий... За окном усилилась вьюга, ветер завыл с пущим рвением. Пристанище ученого из Сумеру, находящееся среди заснеженных гор, готовилось к продолжению этого неэтичного, в некоторой степени сюрреалистичного эксперимента. Теперь у него появился ассистент. Надо заметить, достаточно квалифицированный...

***

"В случае чрезвычайной ситуации немедленно свяжитесь с дежурным врачом.

Смены на этой неделе:

Понедельник: Ибрагим

Вторник: Зандик

Среда: Амуди

(Остальные разделы пусты.)"

***

Матры заявились в мою комнату без стука и приглашения. Я просто сидел и пытался разобраться в своих записях, проклиная себя за неорганизованность и неразборчивый почерк, как вдруг помещение заполнилось вооруженными людьми в форме. Тогдашний Генерал Махаматра лично застегивал на моих тонких запястьях наручники, будто я какой-то особо опасный преступник. Абсурд. Потом допрос, обвинения, очные ставки. Спасибо, что хотя бы не били. Мудрецы заявили, что это я убил Сохре. Идиотизм. С чего бы вдруг мне это делать? Какого результата я должен был добиться в результате этого действия? В чём состоял мотив? Ожидаемо, они не смогли доказать моей причастности. Естественно, ведь у меня нет острых зубов и густой шерсти, как у тигра ришболанд, а именно он являлся настоящим убийцей Сохре. У нее сломана подъязычная кость? И что? Подобное повреждение не может гарантировать, что именно удушение стало причиной смерти. Зачем они вообще провели эксгумацию? Я знаю. Не для того, чтобы докопаться до правды, а для того, чтобы найти в чём меня обвинить. Не исключено, что вся экспертиза подделка. Мои идеи уж очень не нравятся Мудрецам. Их методы — устрашение, заключение, клевета, а не факты. Разве это достойный подход для ученых? Ответ очевиден. Их решимости оказалось недостаточно, чтобы довести этот фарс до конца. Среди студентов поднялась шумиха, стадо неожиданно восстало против пастухов. Им стало меня жалко? Возможно. В глазах общественности это была история о юноше, который потерял возлюбленную, а его еще и пытаются за это осудить. Ха. Смешно. Но пусть так. Было бы иронично, если бы я на самом деле её убил. Дело закрыли за недостатком доказательств, но моя судьба, как студента, была предрешена. Я не знаю, обосновали ли это каким-либо документом, хотя не имеет значения. Из Академии меня исключили. Наверняка, еще и бесценные исследования сожгли. Глупцы. Вы за это ещё поплатитесь. Я пытался начать новую жизнь независимого учёного, но быстро вскрылось, зачем изначально мне нужна была Академия. У меня не осталось ни жилья, ни денег, ни лаборатории, ни прочих ресурсов. Очень жаль. Ведь не было места, куда мне вернуться. Представляю перекошенные гневом лица родителей, заявись бы я на порог отчего дома спустя столько лет. Через сколько бы я вновь оказался на вилах? Стоило провести подобный... социальный эксперимент. Для интереса. Когда я случайно услышал, что в пустынный госпиталь по лечению элеазара требуются врачи, идея пришла сама собой. Да, я учился не на Амурте и официально не имел медицинского образования, но кого волнует? У меня были прикладные знания. Сохре правильно подмечала, что сфера моих интересов выходит за рамки даршана Кшахревар. Всё пошло по плану, диплом никто не спросил. Как удобно. В Дар Аль-Шифе ситуация была патовой, требовались умелые руки. А я очень убедительно заверял, что умею лечить. Выражаясь точнее, не лечить, а купировать. Элеазар невозможно полностью исцелить. По крайней мере пока. Новые коллеги и их отношение ко мне разительно отличались от студентов из Академии. Ибрагим и Амуди являлись двумя уставшими мужиками, старающимися сносно делать свою тяжелую работу, только и всего. Им не было дела до того, кто я такой и каковы мои идеи. Они просто хотели, чтобы я выполнял свои обязанности. Меня устраивало. Было даже приятно иногда попить с ними чай. Но подобным подходом невозможно наслаждаться долго. Я чётко ощущал, что мы топчемся на одном месте. Бесконечные перевязки, борьба с гниением плоти, бессмысленные припарки. От всего этого не было толку. Мы, безусловно, продлевали страждущим жизнь, но вместе с тем становились дольше их страдания. Никакого прогресса. Я ненавижу блуждать по кругу. Но мое мнение коллеги не разделяли. В тот день Ибрагим устало покачал головой, когда я предложил попробовать кое-что новое на недавно прибывшем пациенте. — Нет, Зандик, это слишком рискованно. Мы не можем применять не протестированные препараты. Продолжай придерживаться традиционной схемы лечения. И тогда я понял — пора что-то менять. Такими темпами нам ни за что не добиться прорыва. Что ж, наука требует жертв. Хорошо, что я готов на них пойти.

***

Очередная, уже третья по счёту пара алых глаз сканировала стерильную лабораторию. У Образца №2 взгляд был куда жёстче, чем у №1. Дотторе это подметил. Неужели изменения в его личности проходили так заметно внешне? Интересная деталь. Он торопливо внёс наблюдение в журнал. Образец №1, ныне именуемый "Бета", копошился в спине у своего новоиспеченного собрата. Его Доктор решил подписывать как "Дельта". Все названия, естественно, пока рабочие. Быть может, позже ему в голову придёт что-нибудь получше. Дельта закончил первую часть своего рассказа с явным раздражением на лице. Его речь сквозила едкостью и пренебрежением к прошлому, ненавистью к несправедливой системе. Рассматривая обиженного юношу, Дотторе хмыкнул. "Я и впрямь обладал таким горячим темпераментом? Нет, не припоминаю. Снова искусственный интеллект добавляет драматизма. Программе требуется доработка. Симуляция эмоций искажена". Услышав последнюю фразу другого сегмента о "жертвах", Бета случайно потянул за торчащий из раскрытого отсека на спине проводок. Дельта скривился, будто ему правда было больно. — Нельзя ли как-то поаккуратнее? — прошипел он сквозь острые зубы, — С виду я, а на деле, кажется, олух. — Я стараюсь, — холодно ответил Бета, с силой захлопывая отсек, — Рассказывай, что было дальше. И меньше жалуйся, по возможности. Дотторе с интересом наблюдал за перепалкой клонов, подмечая мельчайшие детали. Различия в тембрах голосов, взглядах, мимике. Хронологически между ними прошло не больше пары лет, но каков контраст... Стоит ли трактовать это, как конфликт разных версий его собственных "Я"? На текущий момент недостаточно данных. Нужно продолжать эксперимент. — Что тогда произошло в госпитале Дар Аль-Шифа? — вкрадчивый голос оригинала оттолкнулся от пустых стен, — Почему тот фермер так отчаянно рвался на свободу? Поведай же нам, "злой доктор".