Фрагменты

"Зандик очень молод. Молод и талантлив. Но как же он упрям. И дисциплины, которые он изучает, никак не связаны с даршаном Амурта. В результате нам не о чем говорить, даже несмотря на то, что мы исследуем это место вместе. Какая жалость..."

***

Кампус Академии Сумеру, как всегда, переполнен снующими туда-сюда студентами. Но мы с Сохре сидим в уединении на одном из балконов между корней Великого Дерева. К нам никто и не думает подходить. Из-за меня, конечно. — Что это у тебя, Зандик? Неужели появились секретики? Её голос, бодрый и звонкий, несколько режет мои уши. Сохре... слишком громкая. Невозможно её не услышать или проигнорировать. Возможно поэтому я всё никак не могу от неё отделаться. — Понятия не имею. Сохре, совершенно не испытывая никакой неловкости, тянется к моей сумке, чтобы достать парочку торчащих, сложенных бумажек о происхождении которых я не осведомлён. Она сидит справа, а сумка лежит слева от моего торса, так что ей приходится перевеситься через меня. Её бок касается моего живота, и от этого становится... не по себе. Обязательно вторгаться в личное пространство? Раздражает. Торопливо развернув конверты, Сохре бегло читает содержимое записок, а затем хитро смотрит на меня исподлобья. Лучи яркого сумерского солнца проносятся по её смуглому лицу. Никак не могу понять, почему обращаю на это внимание. — О, это же любовные письма! — она смеётся, прикрыв рот ладонью, — Похоже, у тебя появилась поклонница. Или поклонник, не знаю. Я лишь морщусь, с презрением поглядывая на бумажки. — Наверняка какая-то глупая шутка. Выкинь. — Ну почему же шутка? — против моей воли Сохре закидывает письма обратно в сумку, — Ты же симпатичный, Зандик. Молод, красив, талантлив. Идеальная мишень для несчастных воздыхательниц. — Ага, конечно, — ворчу я, — Будто все вокруг здесь глухие. Не слышат, какие обо мне идут слухи. — Ты переоцениваешь юных академистов, друг мой. Им нет дела до того, какое мнение распространяют о тебе Мудрецы. Гордой стати и прелестной мордашки вполне хватает, чтобы привлечь внимание обожателей. Я отмахиваюсь. Говорить об этом не только не имеет никакого смысла, но и невыносимо неловко. Да и замечание про "гордую стать"... Ха. Очень смешно. С моей горбатой спиной соревноваться может разве что гробница Царя Дешрета. — Все меня тут считают уродом. Моральным, в первую очередь. — Ну почему сразу все? Мне нечего на это ответить. Последняя фраза Сохре оставляет странное послевкусие, которое я не могу описать ввиду нехватки словарного запаса для описания собственных чувств. Её присутствие рядом ощущается как-то хорошо и плохо одновременно. Нонсенс. Сохре, кажется, подмечает мою растерянность, и что-то в её глазах тухнет. Мне становится ещё хуже от того, что я её, вероятно, расстроил. Но чем? Не могу взять в толк. Неловкость следующих нескольких минут, что мы провели в молчании мне тоже не представляется возможным описать доходчиво. Сохре не выдерживает первая. Не удостоив меня взглядом, она резко меняет тему. — То, о чём ты говорил вчера с трибуны... Про сверхчеловека, — Сохре опускает глаза в узорчатый пол балкона, — Ты правда так считаешь, или это было для эпатажа? По моему телу растекается облегчение. Наконец-то. Вот об этом я готов говорить часами напролёт. — Конечно, я так считаю! — заявляю, гордо выпрямившись, — При внедрении некоторых улучшений человек вполне может достичь уровня богов. Даже не достичь, а... вознестись! Ведь я говорю не только о физическом превосходстве, но и о моральном. Я развёрнуто делюсь с ней своими идеями о том, что человеческий организм мало чем отличается от машины. Детали — это органы, еда — топливо, поломки — болезни. Тот же Элеазар — чем не вирус, похожий на тот, которым при желании можно "заразить" Акашу? Он уже разъедает всю нашу нацию, словно запрограммированный на уничтожение червь. За одну только мысль о подобном Мудрецы окрестили меня "еретиком". Но разве является ересью попытка понять законы, по которым работает этот мир? Пока я излагаю свой "манифест", Сохре покорно внимает, не перебивая. Я не уверен, что она понимает всю глубину и новаторство мысли, но её лицо выражает заинтересованность. Или мне хочется в это верить. Если бы Сохре могла часами меня слушать... Но мое очарование быстро сходит на нет, когда по окончанию речи она снова молчит и хмурится. Не впечатлена. Мне даже жаль. — Твоя теория... Хм. Имеет место быть. Что ж, это хотя бы было вежливо. Мне не остается ничего, кроме как пробормотать себе под нос: — Да, спасибо. Наверное. На этом наш разговор окончательно сходит на нет. После короткой передышки неловкость снова усаживается на скамейке, полностью заполняя пространство между нами. Ну и зачем она об этом спросила? Надеялась, что я откажусь от своих слов? Видимо, так оно и было. Сохре поднимается со своего места и, не зная, куда деть руки, поправляет смявшуюся зелёную мантию. Брошь даршана Амурта поблёскивает на её берете, а мой тусклый значок Кшахревара будто бы спрятался в тени. — Мне пора на лекции, — бормочет она, подхватывая собственную сумку, — Увидимся позже, Зандик. Спасибо, что составил компанию. Её прощание мне почему-то хочется разобрать на детали. "Пора на лекции" — вежливый предлог, чтобы уйти. Но почему не "Отвали от меня, урод"? Может, Сохре слишком тактичная для таких грубостей? Вроде нет, воспитанием эта девушка явно не блещет. "Увидимся позже" — тоже отговорка или она правда еще раз ко мне подойдет? Не могу знать. "Спасибо, что составил компанию" — это вообще что? Я напугал её до чертиков, как максимум, или, как минимум, вызвал отвращение. Она пошутила? Или это была издёвка? Внятного вывода сформулировать не получилось. Всё, что я смог — почти неразборчиво промямлить: — Э-э-э, да... Пока. Увидимся. Бросив на меня последний взгляд и выдавив что-то на подобие улыбки, Сохре разворачивается и уходит прочь. Её яркий силуэт растворяется в общей серо-зеленой массе студентов. Вновь остаюсь один. Спина, которую я так старательно держал ровно в присутствии девушки, горбится. Не понимаю, зачем я вообще это делал. Вдруг вспоминаю о собственных занятиях, но, пренебрежительно фыркнув, решаю не идти. Что нового расскажет мне старик в тюрбане, даже ни разу не бывавший в настоящей полевой экспедиции? У меня у самого знаний больше. Видел ли этот проходимец развалины прекрасного города Гюрабад? Нет. А я видел. И даже сделал выводы, кардинально переворачивающие традиционный взгляд на историю пустыни, как целого региона. Задумавшись о своих научных изысканиях, даже не замечаю, что время летит очень быстро. Мимо проходящие студенты периодически с подозрением косятся на меня, но мне нет дела. Растрачивать драгоценное время на сплетни и пересуды — их выбор. Меня больше заботит судьба павшего Гюрабада. Правда ли местные жители не поклонялись Семи Архонтам? На чём основывались их технологии? Какую роль в их городе-государстве занимал Алый Король? Жаль, что все образцы фрагментированы и не дают полной картины. Ах, если бы в песках уцелело чуть больше... Мысли о Сохре не скоро, но всё же меня догоняют. Солнце уже попыталось скрыться за высоким куполом Храма Сурастаны, а она всё еще не пришла. Неужели это был конец нашей... нашего знакомства? Успеваю немного огорчиться. Лишь на миг, самую малость. Может, стоило соврать? Отступить, притвориться дураком, чтобы её не расстраивать? Нет, глупость. Никакой человек не стоит отказа отказа от гениальной идеи. Особенно такой, как Сохре. Но мои сомнения скоропостижно развеиваются, когда в толпе, направляющейся к выходу из Академии, я замечаю знакомую копну густых, каштановых волос. Сохре, распрощавшись с прошлыми собеседниками, покидает их и идет ко мне. Улыбается, что-то лепечет. Я почти ничего не слышу, приподняв бровь в недоумении. Она всё забыла или умело притворяется? Я выхожу из прострации, когда Сохре легонько похлопывает меня по плечу, пытаясь привлечь внимания. Ну вот опять, трогает без уважительной причины. Снова комок необъяснимых ощущений в груди. Сквозь новую пелену слышу её голос: — Так ты согласен или нет, Зандик? Если не можешь, то не страшно. Я могу попросить кого-нибудь другого, — её маленькая улыбка мне кажется странной, — Но я бы очень хотела, чтобы именно ты пошёл со мной. — Что? — переспрашиваю я несколько резко, — Куда ты хочешь, чтобы я пошел? — В экспедицию в джунгли. Мне нужен партнер для исследования местной флоры. — А почему именно я? Я не имею никакого отношения к даршану Амурта. Сохре пожимает плечами, словно мы обсуждаем какой-то пустяк. Она сама по себе умная девушка, но мне не нравится её местами легкомысленный подход к подобным вещам. — Ты говорил, что у тебя очень обширная сфера деятельности. Я подумала, что, возможно, тебе станет интересно углубиться в новый предмет. Тем более, в джунглях всё чаще стали появляться Зоны Увядания, так что... На этом моменте я перестал её слушать, но не от скуки, а от накрывшего с головой азарта. Зоны Увядания? Потрясающе. Давно хотел их изучить, но все никак не доходили руки. А еще это отличная возможность провести время наедине с Сохре... Нет, не то чтобы мне это так уж сильно нужно. Просто она единственная, кто со мной нормально разговаривает. А человек, к сожалению, существо социальное. — Я согласен, — отвечаю без тени сомнения, — Когда отправляемся? Её лицо снова озаряет улыбка. Снова ловлю себя на мысли, что засмотрелся непонятно куда. — С завтрашнего дня можно начинать подготовку. А как соберемся — без промедления отправимся. Меня всё устраивает. В голове начинают крутиться мысли о практических вещах. Маршрут, снаряжение, провиант. Всем этим делюсь с Сохре, а она помогает в планировании. Сам не замечаю, как Академию мы покидаем вместе, идя плечом к плечу. Я почти ощущаю себя нормальным студентом. Исследование обещает быть... интересным.

***

Морозные узоры инея вольно разрослись по стеклу, словно они были хозяевами положения. По полу сквозило неприятным холодком. Толстые провода заполняли комнату, притворяясь щупальцами древнего божества. Светло. Лампы под потолком резали глаза, незащищенные отложенной в сторону вороньей маской. Он выдохнул, и из кривого носа вырвалось маленькое облачко пара. Напоминание о том, что он почему-то всё еще жив. Ну, не почему-то, а по вполне конкретным причинам. Тело правда оказалось лишь механизмом. Даже нашлись некоторые способы его улучшить. Где сейчас Зандик? Должен быть мёртв, причем очень давно. Возможно, так оно и случилось. Смотря, что подразумевать под понятиями "жизнь" и "смерть". И не правильнее ли будет руководствоваться терминами "существование" и его "конец"? Где бы ни был дастур Зандик, в лаборатории близ столицы Снежной находился только Дотторе. Чуть уставший, невыспавшийся, плохо причёсанный. Но руки в черных перчатках уже который час сжимали инструменты, не выпуская. Он всё еще не был близок к сверхчеловеку, но уже встал на истинный путь. Хотя что есть истина? По-прежнему неизвестно. Его лицо успела тронуть зрелость и незаживающие шрамы. Ожоги, что остались от горячих песков и когтей монстров из пустыни. Шут вручил маску, чтобы скрыть это. Хотя кому есть дело до внешности безумного Доктора? А вот искусственное лицо юноши перед ним выглядело красиво. С высоты опыта прожитых лет он понял, что Сохре в нём когда-то нашла. Она шутила о несчастных воздыхательницах, но сама не была ли такой? Честного ответа никто уже не получит. Ни мёртвый Зандик, ни живой Дотторе. Осталась последняя деталь, совсем маленькая. Крошечный чип — и он будет готов. Сегмент, клон, срез — терминология здесь не так уж важна. Главное, чтобы работал. На его благо и на благо великой цели. Он опустил взгляд на микросхему, зажатую в пальцах. Вся его память об Академии, оцифрованная и готовая наконец принести пользу. Жаль, что не всё сохранилось. Лицо Сохре стёрлось за ненадобностью. Остался лишь бесплотный образ, похожий на призрака, бродящего по его голове. Дотторе отучился мешкать. Мгновение — и деталь встала на положенное ей место. Вскоре он открыл алые глаза. Яркие, словно кровавое море. Но зашуганные, как у овцы. Кто это был? Зандик? Дотторе? Совершенно новая личность? А может просто робот без привязки к определенной личности? Это предстояло выяснить. Склонившись, он заглянул в свои, но чужие глаза. Голос прозвучал хрипло, с оттенком нетерпения. — Расскажи мне, что ты чувствовал, когда она умерла. В подробностях. Я очень хочу послушать тебя, дастур Зандик.