Колоратура

Шесть утра. Шесть утра. Шесть утра. Пронзительный механический голос будильника прервал тишину квартиры Мэтта Мёрдока в Адской кухне ровно в шесть утра, разрушив хрупкую завесу его сна без сновидений. Мэтт застонал: каждая мышца его тела ныла после вчерашней драки. Он вслепую нащупал часы и выключил их, неуклюже шлёпнув по ним. На мгновение он задумался о том, чтобы снова зарыться в шёлковые простыни и попытаться вернуть себе покой, украденный городскими преступниками. Но ровное биение сердца на кухне — такое же знакомое, как и его собственное, — привлекло внимание. Дверь в спальню приоткрылась, её петли тихо заскрипели, словно незваный гость боялся разбудить Мэтта. Адвокат сел, стряхивая с себя остатки сна. Фрэнк Касл вошёл в комнату, держа в руках кружку с только что приготовленным кофе, от которого в воздухе витал насыщенный землистый аромат. Бывший морской пехотинец прислонился к дверному косяку, и в его присутствии ощущалось странное сочетание суровости и теплоты, от которого у Мэтта по спине побежали мурашки. — Доброе утро, солнышко, — протянул Фрэнк грубоватым, но дразнящим голосом. — Фрэнк, — вздохнул Мэтт, не обращая внимания на странное чувство в груди. — Почему ты всё ещё здесь? Фрэнк усмехнулся и отхлебнул кофе, тихо и довольно хмыкнув, что Мэтт точно не заметил. — Технически, теперь это моя квартира, святоша. А ты просто нахлебник. Мэтт откинулся на подушки, в памяти всплыли события месячной давности: как они с Фрэнком, оба избитые после уличной драки, ввалились в его старую квартиру. Грубый голос Касла застал его тогда врасплох: «Снял эту дыру после того, как ты провернул этот свой дурацкий трюк с инсценировкой смерти. Нужно было найти место, где можно залечь на дно. Здесь меня никто не станет искать». От этих воспоминаний в груди Мэтта разлилось непрошеное тепло, тревожное и пронзающее его тело насквозь. Он нахмурился, подавив это странное чувство, и сосредоточился на Фрэнке, чьё присутствие отчётливо ощущалось. Кофе сейчас казался спасением. Он протянул руку в надежде, что Фрэнк догадается. — Это мне? — Пф, ещё чего, — фыркнул Фрэнк, и в его голосе прозвучала насмешка. — Я тебе не дворецкий. Мэтт поджал губы в притворном поражении и свесил ноги с кровати. На рёбрах пульсировали синяки — напоминание о вчерашнем хаосе: ссадины, ожоги, пара потянутых мышц. Всё ещё жив. Всё ещё борется. Спасибо тебе, Господи. Он потянулся, на что суставы протестующе хрустнули, возвращая его избитое тело к жизни. — Надеюсь, ты варишь кофе лучше, чем Карен, — поддразнил он Фрэнка, протискиваясь мимо него на кухню. В воздухе ещё чувствовалось слабое, но тепло от тела Фрэнка. — Рыжий, может, у меня и нет моральных принципов, — сказал Фрэнк, тяжело ступая по деревянному полу, — но кофе? Это моё призвание. Ты никогда не поймёшь, что такое настоящий кофе, пока не попробуешь мой. Мэтт склонил голову набок, и на его губах заиграла улыбка. — Посмотрим, дружище, — он налил себе кружку, и пар, поднимавшийся от напитка, обволакивал его нос, словно жидкое золото. Один глоток — и, чёрт возьми, это было идеально: крепкий, мягкий, без намёка на горечь. — О, а не плохо, — сказал он, сдерживая довольный вздох, но ямочки на щеках выдавали его с потрохами. — Неплохо?! — прогремел голос Фрэнка, наполнив кухню притворным возмущением. — Тебе что, нужно овсяное молоко, принцесса? Мэтт рассмеялся, схватившись за побитый живот, но звук всё равно вырвался наружу, несмотря на боль: «Шучу, Фрэнк. Он идеальный». Он сделал ещё один глоток и игриво улыбнулся: «Но на будущее: я правда люблю овсяное молоко». Сердце Фрэнка на долю секунды пропустило удар. Воздух сгустился, наполнившись отголосками вчерашней неразберихи, и между ними повисло невысказанное напряжение. Карен. Карен. Карен. Звонок разрушил магию момента: из спальни донёсся рингтон Карен. Мэтт допил свой кофе, быстро поблагодарил Фрэнка, похлопав его по плечу, и взял телефон. — Карен? — ответил он ровным голосом, несмотря на бурю, бушевавшую внутри него. «Мэтт, можешь встретиться со мной у Лу? В восемь часов? Кажется, я нашла кое-что». — Ты в порядке? Всё хорошо? «Я в порядке. Это всё расследование… Думаю, тебе нужно знать, что я обнаружила». — Хорошо, я приду. «Подожди, Мэтт...» — Да? Последовала пауза, и никто не хотел прерывать её волнующими вопросами. «А Фрэнк с тобой?» Мэтт замер, почувствовав присутствие Фрэнка в дверном проёме. Он хотел солгать, но молчание затянулось, выдавая его. — Да, он здесь, — пробормотал он, и в его голосе прозвучали виноватые нотки. «Возьми его с собой.» Мэтт повесил трубку и повернулся. Его отсутствующий взгляд остановился на Фрэнке, который прислонился к стене, скрестив руки на груди, и излучал спокойную решимость. — Карен что-то нашла, — сказал Мэтт низким, размеренным голосом. — Ну естественно, она что-то нашла, — выдохнул Фрэнк, потирая затылок. Его движения были грубыми и точными, — Она во многом похожа на тебя, Рыжий. Вечно гоняется за какими-то властолюбивыми ублюдками. Уголки губ Мэтта дрогнули в подобии улыбки, но она тут же исчезла, когда он прикусил губу. Слова, которые он так долго сдерживал, рвались наружу. — Фрэнк, прошлой ночью..., — Воздух затрещал от воспоминаний об их поцелуе на складе, наполненном кровью и дымом. Фрэнк пошевелился, слегка напрягая мышцы, и сполз на пол, прислонившись спиной к стене. Его голос звучал низко и хрипло: «Послушай, Рыжий. Я же говорил тебе...» — Это был просто адреналин, ясно? — перебил его Мэтт резким голосом, с трудом сдерживая отрицание. Он сделал шаг, сжимая пальцы, словно пытаясь задушить правду. — Драка, граната. Мои чувства притупились. Это были просто химические вещества, Фрэнк. Это ничего не значит, — Слова вырвались слишком быстро, став хрупким щитом от пожара, разгорающегося в его груди. Фрэнк наклонил голову, стиснув челюсти, и его пристальный взгляд стал молчаливым укором для Мэтта. — Ты поцеловал меня, — сказал он грубым, обвиняющим тоном. — А ты ответил на тот поцелуй, — парировал Мэтт. Его ответ был быстрым и исчерпывающим, а щёки покраснели от признания. Губы Фрэнка дрогнули в подобии ухмылки. — Не стоит так нервничать, божий одуванчик, — Он медленно и размеренно поднялся, задев плечом Мэтта, и между ними пробежала искра. — Просто адреналин, как ты и сказал. И да, я первый в душ. Дверь в ванную закрылась, оставив Мэтта одного в тяжёлой тишине. Его оправдание «просто адреналин» прозвучало неубедительно. Мэтт прижал ладонь к лицу, костяшки пальцев пульсировали после ночной драки, и он позволил себе вспомнить: губы Фрэнка, грубые и настойчивые, его руки, удерживающие Мэтта от хаоса на складе. Их сердца бились в унисон, словно якорь в бушующем море. Мэтт провёл большим пальцем по нижней губе, ощущая фантом того поцелуя, и по его телу пробежала дрожь. Небрежные слова Фрэнка задели Мэтта, как и его собственное отрицание — трусливый уход от реальности, с которой он не был готов встретиться лицом к лицу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь ванной распахнулась и вышел Фрэнк с полотенцем, низко обмотанным вокруг его бёдер. От его кожи исходил аромат кедрового мыла Мэтта. Пульс Мёрдока участился: он почувствовал лёгкую влажность на волосах Фрэнка и тепло, исходящее от его тела. Он инстинктивно шагнул ближе, воздух был пропитан невысказанным желанием. — Фрэнк, можем мы... — начал он тихим голосом, но не смог договорить. Фрэнк замер, прищурившись, и его сердце забилось быстрее от внезапного напряжения. — Нет, — сказал он грубым голосом с предупреждающими нотками. Он прошёл в гостиную и стал рыться в спортивной сумке, лежащей на диване. Мэтт последовал за ним, ощущая жар от близости Фрэнка. — Фрэнк, ты правда считаешь, что у таких, как мы, может быть счастливый конец? — выдавил Мэтт. Неуверенность раздирала его изнутри, а голос прозвучал намного мягче, чем он рассчитывал. Фрэнк застыл, вцепившись руками в рубашку, словно она была его единственным якорем. Его сердце забилось чаще, и Мэтт почти ощутил этот отрывистый ритм. Тишина была напряжённой и как будто наэлектризованной, пока Фрэнк не повернулся и не подошёл ближе, заполняя собой всё пространство. — Мой счастливый конец умер вместе с Марией, Рыжий, — сказал он хриплым, сорванным голосом. — От того парня ничего не осталось, и меня это устраивает. Но не смей говорить мне, что я чувствую к тебе. Я ответил на твой поцелуй, потому что захотел. И я не собираюсь притворяться, что это не так. У Мэтта перехватило дыхание, на мгновение земля будто ушла из-под ног из-за откровенного признания Фрэнка. Между ними повисла правда, которую Мэтт всё ещё не был готов признать, особенно когда их жизни висели на волоске. — Фрэнк... — пробормотал он, и каждое слово было пропитано сомнением, служившим щитом от нахлынувшей на него тоски. — Из нас не может что-то получиться. Фрэнк тяжело вздохнул, кожа дивана заскрипела, когда он отступил назад и натянул рубашку через голову. — Давай не будем придавать этому значение, Рыжий, — сказал он, ставя точку в этом тяжёлом разговоре. — Карен ждёт, а я ненавижу опаздывать. У Мэтта вспыхнули щёки: ответ Фрэнка задел его сильнее, чем он ожидал. Он повернулся в сторону ванной, но его шаги замедлились, когда его окликнул Касл. — Рэд, — сказал тот, колеблясь, и в его броне что-то надломилось. — Нам необязательно обсуждать это сейчас. Мир? Мэтт медлил, и слово «мир» тянуло его за собой, пробуждая желания, которых он боялся, но которым не мог сопротивляться. Сквозь чувство вины пульсировала неловкая искра надежды. «Мир», — повторил он, и на его губах появилась слабая улыбка, больше похожая на мольбу, чем на обещание. Он быстро принял душ, холодная вода взбодрила его, и он оделся в рекордный промежуток времени. Рутина помогла ему справиться с хаосом, творящимся у него в душе. Фрэнк сидел на барном стуле на кухне, когда Мэтт наконец вышел. Горький аромат ещё одной чашки кофе смешивался с тихим гулом Адской кухни за окном. — Пойдём, Касл, — сказал Мэтт, выдавив смешок, чтобы скрыть своё беспокойство. — Не хочу, чтобы ты перебрал с кофеином перед встречей, а то Карен мне голову оторвёт. Фрэнк хмыкнул, соскользнул со стула и схватил свою куртку. Он подошёл ближе, на мгновение ловя расфокусированный взгляд Мэтта, а затем намеренно задел его плечом. — Да уж, Пейдж и её чёртовы расследования, — сказал он низким голосом, неприкрыто ухмыляясь. — Пошли, святоша. Мэтт задержался у входной двери. Слова Фрэнка «потому что захотел» задели его за живое, словно крохотная язвочка на нёбе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком… Но ведь не удержаться. Он сжал трость, проведя пальцами по её изношенной рукоятке, чтобы не позволить правде ещё больше выйти наружу. Надев красные очки, он сделал глубокий вдох и вышел вслед за Фрэнком навстречу рассвету.

***

Закусочная Лу, Адская кухня Они приехали в «Лу» на полчаса раньше. Утренний воздух был пропитан запахом машинного масла и асфальта. Мэтт написал Карен: «Мы на месте» — и последовал за Фрэнком к дальнему столику, шаркая ботинками по изношенному линолеуму. Фрэнк пропустил Мэтта вперёд, на место у окна, а сам сел у прохода, обводя взглядом помещение с солдатской точностью. Мэтт сложил трость и устроился поудобнее, чувствуя, как Фрэнк напряжён, словно хищник, готовый к схватке. — Расслабься, Касл, — сказал Мэтт, склонив голову набок и дразнящим тоном маскируя собственное беспокойство. — Если нагрянут проблемы, я узнаю об этом раньше, чем они начнутся. Фрэнк хмыкнул, продолжая осматривать выходы. — Старые привычки не пропьёшь, Рэд. Нужно знать, что к чему. Подошла официантка, и Мэтт почувствовал запах синтетического жасмина, словно от товарного поезда, перевозящего химикаты. — Доброе утро, джентльмены. Что будете заказывать? — спросила она звонким, словно неоновая вывеска, голосом, кладя на стол толстое меню. — Три яйца всмятку. Тост на закваске. Бекон. Кофе без молока, — сказал Фрэнк ровным тоном, словно он делал это тысячу раз. Он толкнул Мэтта в плечо: «Твоя очередь, Рыжий». Мэтт поморщился и стал дышать через рот, чтобы хоть немного абстрагироваться от удушающего запаха духов. — Омлет из двух яиц. Тост. Спасибо, — сказал он напряжённым, но вежливым голосом. — Будет сделано, красавчик, — прощебетала она и удалилась. Фрэнк придвинулся ближе, слегка нахмурив брови. — Всё в порядке, Рыжий? Выглядело так, будто у тебя внезапно началась мигрень. Мэтт покраснел, чувствуя, как от беспокойства Фрэнка на его шее проявляется румянец. — Всё в порядке, — сказал он, избегая пристального взгляда Фрэнка. — Не похоже на это, — пробормотал Фрэнк низким настойчивым голосом. — Что случилось? Поговори со мной. Мэтт медлил, водя пальцами по сколотому краю стола, и эта текстура помогла ему сосредоточиться на реальности. Это было в новинку: вопросы Клэр были сухими, а расспросы Карен и Фогги — резкими и требовательными, как при перекрёстном допросе. Но тихий напор Фрэнка, ничем не прикрытый и неосторожный, вызвал у него незнакомое чувство — не вину, а странное облегчение. Он возился с солонкой и перечницей, неуклюже двигая их по кругу, чтобы потянуть время. Мозолистая рука Фрэнка легла на запястье Мэтта, успокаивая и придавая ему сил. — Рыжий… Мэтт, — сказал он нерешительно, мягче, чем обычно. — Ты не обязан рассказывать. Просто… если я могу помочь, я помогу. — Ты назвал меня Мэттом, — сказал он, слегка улыбнувшись. На его щеках появились ямочки от осознания того, как редко Фрэнк обращался к нему по имени. Фрэнк усмехнулся, издав низкий тёплый смешок, который хотелось запомнить. — Наверное, так и есть. Наступила хрупкая тишина, обозначающая их перемирие в гуле закусочной. Мэтт выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Это всё мои обострённые чувства, — тихо признался он с явной неохотой. — Ты же знаешь, что я слышу то, чего не слышат другие? — Да. Понял это, когда ты процитировал мои слова: «Раз пачка, два пачка» — на кладбище, — сказал Фрэнк, ухмыляясь. Мэтт широко улыбнулся, вспомнив то, что было целую вечность назад. — Дело не только в слухе. Обоняние тоже. Духи той официантки? Будто химическая бомба. Мне потребовалось время, чтобы отфильтровать их. Фрэнк замолчал, обдумывая услышанное. Его сердце билось ровно, но ему было любопытно. — Что ещё? — Моя кожа, — продолжил Мэтт, ободрённый спокойствием Фрэнка. —достаточно чувствительная. Поэтому я предпочитаю шёлковые простыни, мягкую одежду. Грубые ткани… ощущаются как наждачная бумага. Фрэнк снова ухмыльнулся, остро и насмешливо: «Я думал, это что-то вроде адвокатских понтов, чушь, навязанная католицизмом. Мэтт рассмеялся, и напряжение спало, словно узел в груди наконец-то ослаб. — Хотел бы я, чтобы это было так. Было бы намного проще. — Должно быть, это ад, — сказал Фрэнк хриплым голосом, в котором слышалось невольное уважение, но не было и следа жалости. Мэтт пожал плечами, и на его лице мелькнула грустная улыбка: «Я сосредотачиваюсь, отфильтровываю это. В большинстве случаев с этим можно справиться». — А когда нет? — настаивал Фрэнк, проявляя острое, но деликатное любопытство. — Я жду. Медитирую, — сказал Мэтт тихим голосом, почти шёпотом. — Пока не смогу прийти в норму. Фрэнк не ответил, но его руки методично двигались, расставляя столовые приборы и откладывая меню с сосредоточенностью солдата. Официантка вернулась и поставила на стол тарелки с яйцами, тостами и беконом. Голод ударил Мэтта под дых: его тело жаждало пищи. Они ели молча, и тарелки опустели за считаные минуты, как по волшебству. В закусочной тихо гудел музыкальный автомат, когда Карен скользнула на диван напротив них. Мэтт слышал, как бешено колотится её сердце. От неё исходил запах адреналина и слабо отдавало чернилами, оставшимися после ночного расследования. — Доброе утро, — сказала она тёплым, но напряжённым голосом, и её настойчивость смягчилась улыбкой. — Мэтт, ты никогда не приходишь рано. Что же изменилось на этот раз? — Один морской пехотинец учит меня пунктуальности, — сказал Мэтт, заставив себя улыбнуться, чтобы скрыть бурю эмоций, бушевавшую в груди. Фрэнк хмыкнул, потягивая кофе и слегка смещаясь поближе к Мэтту, словно защищая его. — Рэду потребовалась целая вечность, чтобы достать свои шёлковые простыни из стирки, Пейдж, — сказал он грубоватым голосом, но с ухмылкой. — В следующий раз приведу его в одних штанах. Мэтт игриво толкнул его локтем. — И это говорит парень, который не затыкается, что в квартире вечно светло из-за вывески напротив, — парировал он сухим голосом, но, несмотря на это, его тон не был лишён теплоты. Карен тихо рассмеялась, её взгляд стал пронзительным и перебегал с одного на другого, как у журналиста, собирающего информацию. — Что с вами двумя такое? — спросила она, выгнув бровь. — Ещё недавно вы были готовы вцепиться друг другу в глотки. Губы Фрэнка дрогнули в подобии ухмылки: «Может и так, если он продолжит ныть из-за количества кофе в моём рационе» — сказал он, намеренно коснувшись руки Мэтта под столом. У Мёрдока вновь покраснела шея, а пульс участился от такого близкого контакта. — Просто пытался сделать так, чтобы ты дожил до этой встречи, — сказал он напряжённым голосом, делая глоток холодного горького кофе. Карен прищурилась, её сердце билось ровно, но Мэтт чувствовал в ней нотки любопытства. Она уловила смягчившиеся интонации Фрэнка и его непринуждённость. — Конечно, — сказала она с понимающим видом и не стала заострять на этом внимание, достав из сумки потрёпанную папку из манильской бумаги. — У нас проблема. Большая проблема. Мендель Стромм. Все чувства Мэтта обострились, шуршание бумаги прозвучало для него как выстрел. Фрэнк наклонился к нему, их плечи соприкоснулись. Касл словно устойчивый якорь, что не давал адвокату утонуть в бесконечном беспокойстве. — Ты следила за ним несколько месяцев, — начал Мэтт, уловив учащённое биение пульса Карен — верный признак того, что она о чём-то умалчивает. Он не стал акцентировать на этом внимание, давая ей возможность рассказать то, что она посчитает нужным. — Что ты нашла? Карен выдохнула и перевела взгляд с одного на другого, —Я кое-что выяснила, — напряжённым голосом сказала она. — Стромм не просто варит нейронные наркотики или продаёт формулы «Оскорп». У него есть файлы на людей с суперспособностями. Мстителей. — Какие именно? — спросил Мэтт, наклоняясь ближе. Рука Фрэнка успокаивающе легла ему на плечо. Фрэнк открыл папку, задев пальцами ладонь Мэтта, и стал листать страницы, читая вслух для Мэтта: «Человек-паук, Джессика Джонс, Дэнни Рэнд, Люк Кейдж и ты, Рэд», — сказал он низким голосом, полным беспокойства. — «Способности, история, слабости, союзники. Всё». У Мэтта скрутило живот от мысли, что учёный следит за ним. — Что он задумал? — спросил он омрачённым голосом. Фрэнк продолжил всматриваться в досье и мрачно усмехнулся. — Прикинь, Рэд. Они и меня достали. Мэтт нахмурился, в его взгляде мелькнуло замешательство. — Что смешного? — В разделе "Известные партнёры" говорится, что Сорвиголова "часто работает в паре с Фрэнком Каслом, Карателем"», — сказал Фрэнк с мрачным весельем в голосе. — «Как будто мы сраная парочка хороший-плохой коп, смекаешь?» Щеки Мэтта вспыхнули — это описание слишком чётко описывало их «командную работу» в глазах общественности. Он потянулся за своим кофе, задев руку Фрэнка, и их пальцы соприкасались дольше положенного, чтобы это можно было списать на чистую случайность. — Здесь нет ничего смешного, Фрэнк, — сказал он напряженным голосом, в котором всё равно читалась теплота, которую он не в силах был скрыть. Взгляд Карен стал острым, как лезвие. Она наклонилась вперёд и заговорила ровным, но настойчивым тоном. — Что-то произошло прошлой ночью? Мэтт притворился, что кашляет, чтобы сменить тему: «Просто устал, Карен. Вчерашнее патрулирование выдалось напряжённым», — сказал он, но румянец на его щеках стал ярче, выдавая его. Рука Фрэнка под столом сжала ладонь Мэтта, мозолистая и крепкая, давая адвокату необходимую поддержку и опору. — Да, Пейдж, — проворчал он, ослабляя хватку. — Мэтти просто капризничает из-за того, что не выспался. Карен нахмурила брови. Её журналистский ум анализировал прикосновение, прозвище, фамильярность там, где раньше была чётко выверенная дистанция. — Конечно, — сказала она, и на её губах появилась скептическая улыбка, но она продолжила, положив на стол размытую фотографию. — Стромм уволил всех своих сотрудников месяц назад. Никаких документов. Потом я узнала, что он встречается с зеленоглазой женщиной. Мой источник говорит, что ради негласных сделок. Наличные, подставные компании, счета на Каймановых островах. Платежи от «Эмеральд Консалтинг». В файлах упоминается «Проект Бдительность». Это не просто слежка. Нейронные технологии, возможно, как-то связанные со старыми препаратами «Оскорп». — Похоже, они планируют контролировать или устранять людей с суперспособностями, — мрачно подытожил Мэтт. От того, что файл содержал досье на его друзей, у него всё перевернулось внутри. — Тогда давай разберёмся с этим ублюдком, — сказал Фрэнк. Его пульс участился от смеси гнева и желания защитить, и он на мгновение сжал руку Мэтта. — Чего же мы ждём? Губы Мэтта дрогнули, на лице появилась слабая улыбка: «Сначала мы предупредим остальных. А потом будем действовать быстро. Нанесём удар по его лаборатории, пока они не нанесли удар первыми. Стромм хочет, чтобы мы были линчевателями, значит, мы ими и станем». — Чёрт возьми, да, — сказал Фрэнк, и его ухмылка развеяла давящую атмосферу между ними тремя. — Пора вышибить им мозги. — Фрэнк, нет, — твёрдо и строго сказал Мэтт. — В этом файле указано моё имя. Мы сделаем это по-моему. — Не обещаю, святоша, — парировал Фрэнк, и в его смехе прозвучала мимолётная теплота. — Я же говорил тебе, Рыжий. Если выбор будет между нами и ними, я не буду колебаться. Мэтт покачал головой, наслаждаясь нежностью в голосе Фрэнка и гадая, как долго продлится их перемирие перед лицом грядущей бури. Карен наблюдала за ними, её проницательный взгляд улавливал их новообретённую связь — ещё одну загадку в её растущей коллекции.