Пламя, застывшее в золоте

Три года назад. 125 г. от О.З.

— Покажу только один раз, девочка, — проворчал старик Маэлло, его голос хрипел, словно ржавая дверная петля. Сухие, покрытые старческими пятнами руки с толстыми, скрюченными суставами ловко перебирали кожаные лоскуты. — Больше не проси. — Если покажете лишь раз, а не научите как нужно, то вы же сами будете разгребать мои ошибки, — мило улыбнулась ему девушка, говоря на валирийском, но в уголках ее губ читалась твердость. Молодой парень, сидящий рядом на табурете, который скрипел под его весом — внук хозяина этого заведения, — рассмеялся. Да так открыто и искренне, что его смех, громкий и немного гнусавый, стал причиной уже искренней улыбки девушки. Его вытянутое лицо с четкими скулами, темными, редкими бородой и усами, больше похожими на неопрятную трехдневную щетину, покраснело от смеха. Кожа его была смуглая, оливкового оттенка, типичная для жителя Вольных городов или южан из Вестероса. Она не была идеальна: были заметны следы подростковых прыщей на щеках, несколько мелких шрамов — над бровью и на подбородке, — местами грубая от ветра и солнца. Волосы густые, темно-каштановые, почти черные, как смоль. Они были слегка растрепаны, падали на лоб непослушными прядями, которые он постоянно откидывал резким движением головы. — А вы не лыком сшиты, юная леди, — усмехнулся он, вытирая выступившую от смеха слезу ярким рукавом холщовой рубахи. — Кайрос, — скрипучий голос хозяина прозвучал глухо из другой комнаты, откуда пахло сыростью и старым деревом. — Прекрати вести себя как дурак. — Да, дед, — вздохнул Кайрос, но в его карих глазах, необычайно живых, с золотистыми искорками, всё ещё играл озорной огонёк. Эйрена — то есть Рене — невольно задержала на нём взгляд. В Норвосе она привыкла видеть либо настороженные, либо равнодушные, как застывшая грязь, лица, но этот парень казался... другим. Не таким скованным, не таким холодным. Живым. Слишком живым. Старик тем временем протянул ей тонкий кожаный ремешок и грубо обтесанную деревянную заготовку, оставившую занозу на его большом пальце. Он всмотрелся в ранку, ногтем убрал занозу, впившуюся неглубоко. — Вот. Начинай плести. Если испортишь — вычту из твоего жалования. Гроши, но мне они дороги. Рене взяла материалы, ее длинные, тонкие пальцы ловко перебирали кожу, ощущая ее текстуру. Руки мечницы знали толк в тонкой работе благодаря урокам вышивания с септой. Вышивать она любила, хоть и делала это крайне редко. — Не переживайте, — сказала она, уже сосредоточившись, брови были слегка нахмурены. — Я быстро учусь. Кайрос пододвинулся ближе, неуклюже сгребя табурет по полу, громко скрипнув им, и оперся локтем о стол, отчего его рукав заляпался древесной пылью. Его дыхание, пахнувшее, к ее удивлению, мятой и чем-то сладким, коснулось ее щеки. — А откуда ты, Рене? — спросил он, явно заинтересованный. — Говоришь на высоком валирийском, как благородная дама, но руки у тебя... — он кивнул на её ладони, покрытые мелкими шрамами от тренировок, — как у кухарки. Или солдата. Спасибо Рейнире и Рейнис за столь отличные знания высокого валирийского. Спасибо отцу Деймону Таргариену за то, что ее руки не выглядят изнеженными и не видавшими ничего тяжелее иглы для вышивания. Руки Эйрены всегда были в легких мозолях и едва заметных на и так бледной коже шрамах. — Руки у меня такие, потому что я не благородная дама, — парировала она, не отрываясь от работы, ее пальцы уверенно затягивали первый узел, кожа туго натянулась. Никому здесь не нужно знать, что она Таргариен. Принадлежность к Валирии и так видят все в ее серебряно-золотых волосах и чертах, но в Норвосе, как и в других Вольных городах полно тех, кто кровью связан с Древней Валирией. Бродячих драконьих отпрысков, которых столько же, как блох на собаке. — Хм. Загадочно, — Кайрос почесал заросший темными волосами подбородок. — Кайрос! — снова рявкнул дед, и на этот раз из темноты другой комнаты с глухим стуком донесся звук падающего железного предмета. — Ладно, ладно! — парень поднял руки, но тут же понизил голос: — Но я ещё вернусь к этому разговору. Рене лишь ухмыльнулась, обнажив ровные белые зубы, слишком белые для простой работницы. «Вот только попробуй», — подумала она, и в глазах девушки на миг мелькнуло что-то опасное, хищное. Терракс. Имя дракона жгло её изнутри, как раскалённый уголь, впившийся в плоть. Эйрена чувствовала его отсутствие каждой клеткой тела — будто кто-то вырвал кусок её души и унёс в небо в неизвестном направлении. В груди было пусто и холодно. Он улетел, стоило ей высадиться вблизи Норвоса. Улетел, так и не вернувшись. Но она не могла бежать на поиски. Не сейчас. — Ты опять где-то далеко, — раздался рядом голос Кайроса, слишком громкий, слишком близкий. Рене вздрогнула, как от удара, и резко дёрнула ремешок. Кожа, старая и сухая, с треском порвалась, хлестнув ее по пальцу тонкой полосой. — Осторожнее, — усмехнулся он, указывая на её работу. — Дед точно вычтет из твоего жалования. — Не отвлекай меня тогда, — буркнула она с внезапной злостью, сжимая кусочки ремня, но тут же пожалела о резкости. Кайрос не заслуживал этого, но адреналин от испуга и тоска еще пульсировали в висках. Он не обиделся. Напротив, наклонился ближе, его теплый запах каких-то терпких трав и пота стал ощутим, понизив голос до шепота, пахнущего дешевым вином: — Я знаю, что ты что-то скрываешь. Рене замерла, как олень перед факелами охотников. Кровь отхлынула от лица. — У всех есть секреты, — ответила она, стараясь звучать равнодушно. — Да, но не у всех глаза горят, будто они готовы спалить весь город, когда смотрят на небо. Она резко подняла на него взгляд, светлые ресницы метнулись вверх. Глаза светло-карие, не фиолетовые, но в них вспыхнул такой холодный, бездонный гнев, что Кайрос инстинктивно отпрянул. «Он догадывается?» Сердце колотилось, как барабан. Но Кайрос лишь улыбался — не насмешливо, а скорее с азартным, живым любопытством, словно нашел диковинного жука на прилавке. — Я не враг тебе, Рене. Если что-то гнетёт — можешь рассказать. — Я не столь болтлива, чтобы рассказывать о себе первому встречному, — отрезала она, снова глядя на обрывки ремня, сжимая их так, что ногти впились в ладони. — Какая загадочная леди, — хитро протянул Кайрос, его голос стал маслянистым, и он подошел к ней почти вплотную со спины. — Заинтриговываешь. Эйрена дернулась вперед, как ужаленная, и грозно уставилась на него. Она заправила белую прядь волос за ухо, обнажив бледную раковину. К счастью, в Норвосе мало кто обращал внимание на цвет ее волос. Да, он редкость, как лунный свет в канаве, но никто не тычет в нее пальцем и не кричит: «Таргариен!», возможно, будь ее глаза фиолетовыми, как у отца, то все было бы более очевидно. Слишком очевидно. — Тише ты! — отшатнулся Кайрос от нее, как от вспыхнувший пламенем искры. — Я тебя не трону. Клянусь Богами! — он нервно засмеялся. — Да и женщины — это не мое. Кайрос поднял руки в шутливой защите, его глаза смеялись, но в них читалось что-то ещё — понимание, может быть, или даже... сочувствие? Как к раненому зверю. — Ладно, ладно, не кипятись, — сказал он, отступая на шаг. — Просто знай, что если тебе понадобится помощь... ну, я тут не только для того, чтобы раздражать деда. Рене сжала губы, но кивнула. Она не собиралась доверять ему свои тайны, но враждебность тут была ни к чему. Он был как назойливая муха, но пока не опасная. — Спасибо, — пробормотала она, с усилием разжимая пальцы и возвращаясь к плетению, подбирая обрывки кожи. Ей нужно было начать заново. Старик тем временем вышел из задней комнаты, тяжело ступая по скрипучим доскам. Он нес в руках связку тусклых металлических колец, которые позвякивали, как кандалы. Его старые глаза, мутные, но зоркие, скользнули по порванному ремню, по напряженной спине Рене, по слегка растерянному Кайросу. — Кайрос, займись клиентами, — буркнул он, кидая колючий взгляд на дверь, где уже толпились несколько человек в грубой одежде. — Да, дед, — вздохнул парень, но перед тем как уйти, бросил на Рене последний быстрый взгляд. Она отвернулась, сосредоточившись на работе, натягивая новый ремешок до хруста в суставах пальцев. Но мысли её были далеко. Где Терракс сейчас? Летит ли он над темным морем, терзаемый голодом и яростью, ищет ли её? Или... Нет. Она не могла думать о худшем. Не могла представить его тело, огромное и сильное, пронзенное болтом скорпиона, падающим на землю. Не могла думать о том, что он отказался от нее. Драконы были сильны. Терракс выживет. А она должна выжить здесь. В этой вонючей, чужой лавке, среди чужих людей. Старик склонился над её работой, его тень упала на стол. Он хмыкнул, и запах старого дыхания, кисловатый, как прокисшее молоко, коснулся ее. Эйрена с трудом сдержала нейтральное выражение лица и не отвернулась от этого запаха. — Неплохо для первого раза, — пробормотал он, его кривой палец с грязным ногтем ткнул в узел. — Но тут надо туже. Иначе развяжется. Он показал ей, как правильно затягивать узел, его грубые, покрытые буграми мозолей и трещинами пальцы двигались удивительно ловко. Рене кивнула, повторяя движение. Сухая кожа резала пальцы. — Так лучше? — Лучше, — согласился он. — Может, и не прогоню тебя на улицу. Пока что. Она слабо улыбнулась, губы лишь дрогнули. — Постараюсь. Дверь лавки с грохотом распахнулась, впуская шум улицы — крики торговцев, скрип телег, и волну запахов: фруктов, пыли, духов и какой-то выпечки. — Эй, новенькая! — крикнул один из вошедших, здоровенный, как медведь, мужчина с шрамом через левый глаз, как у Эймонда, но не лишённый зрения, его одежда была заляпана чем-то темным и засохшим. — Слышал, ты валирийка? Белая, как мел? Рене медленно подняла голову, откладывая работу. Ее поза была расслабленной, но мышцы спины напряглись, как тетива. Глаза стали холодными, как зима, которую она никогда не видала. — Да. — А ну-ка скажи что-нибудь на этом твоём высокомерном языке, ой, прости, высоком, — усмехнулся он, подходя ближе, насмешливо выделяя «высоком». — Послушаем, как благородная кровушка звучит из грязной пасти. Кайрос тут же оказался между ними, подставив свое коренастое тело между ними, широкими плечами закрывая от него Рене. Его лицо было напряжено. — Босси, не начинай, — сказал он спокойно, но в его голосе зазвучала суровая нота. — А тебе какое дело, щенок смазливый? — огрызнулся Босси, тыча толстым пальцем Кайросу в грудь. — Отвали, пока не вмазали. — В моей лавке — мои правила, — раздался скрипучий голос старика Маэлло. Он вышел из-за стола, и, несмотря на возраст и сгорбленность, в его осанке было что-то, заставившее Босси отступить. Старик стоял, как старый, корявый дуб, который не так просто свалить. — И шутить тут не над кем. Товар выбирай или проваливай. — Ладно, ладно, — пробормотал тот. — Просто пошутить хотел. — Шути где-нибудь в другом месте, — буркнул старик, не мигая, глядя на него мутными, недобрыми глазами. Босси недовольно хмыкнул, но отошёл, бросив на Рене злобный взгляд. Его приятели, такие же обтрепанные и злые, переминались у двери. Эйрена не дрогнула, лишь слегка приподняла подбородок. Внутри все горело холодным пламенем. «Если бы ты знал, кто перед тобой, свинья. Каким пеплом стал бы твой последний вздох». Но никто не должен был знать. Пока что. Кайрос вернулся к ней, понизив голос до шепота, его лицо было серьезным: — Босси — болван, но у него есть друзья. И память, как у слона, только злее. Будь осторожна. — Я справлюсь, — ответила она, просто глядя ему прямо в глаза. — В этом я почему-то не сомневаюсь, — ухмыльнулся он, но улыбка была напряженной. И в его глазах снова мелькнуло что-то... Что-то, что заставило её задуматься, отвлечься от гнева. Не просто любопытство. Осторожность? Знание? Возможно, все вместе. «Кто ты на самом деле, Кайрос? Что скрывается за маской болтуна?» Но вопросы подождут. Сейчас у неё была работа. И цель. Найти Терракса. Вернуться домой. И пусть весь Норвос сгорит, если встанет у неё на пути.

⚔⚔⚔

Рене плела ремешки до самого вечера, пока пальцы не начали ныть от напряжения. Каждая фаланга горела, кожа на подушечках стала красной и горячей, будто обожженная. Старик Маэлло, оказался строгим, но справедливым учителем. Он не хвалил, но и не ругал без причины. Его критика была как тупой нож, вспарывающий кожу — медленной и болезненной. Он лишь хмыкал и тыкал ближе к концу работы в место, где стежок лег криво или неправильно. — Ладно, хватит на сегодня, — пробурчал он, забирая у неё готовую работу с таким видом, будто отбирал объедки у собаки. — Завтра продолжишь. Она кивнула, едва сдерживая досадный стон и потянулась. Мышцы спины заныли, как старые тугие канаты. Лавка уже пустела, последние клиенты ушли, и даже Кайрос куда-то исчез, оставив после себя фруктовый запах. — Где можно переночевать? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо. Маэлло хмыкнул, вытирая руки о грязный фартук. — В Норвосе не принято пускать чужаков в дом, как не пускают блохастых псов на перину. Но если тебя не пугает перспектива делить подстилку с крысами размером с котенка, да слушать, как они грызут твои последние портки, в подвале есть комната для подмастерьев. — Крысы меня не пугают, — ответила Рене. Ложь чистейшая. Крысы ее пугали, как и грязная постель. Однако мысль о том, что ей придется спать на улице пугала еще больше. — Тогда иди. Кайрос покажет. Она удивилась. — Я думала, он уже ушёл. — Он всегда где-то здесь, как крысиный помет в углу, — старик махнул рукой, как будто это объясняло всё. И правда — стоило Рене пройти в узкий коридор за лавкой, как от тени отделилась знакомая коренастая фигура. Кайрос стоял, прислонившись к холодному камню стен, держа в руках дымящуюся кружку. — Ищешь ночлег, загадочная незнакомка? — Кайрос ухмыльнулся, держа в руках дымящуюся кружку. — Или просто хочешь полюбоваться моей царственной особой в полумраке? «Я бы хотела полюбоваться одной царственной особой в полумраке, но он остался в Красном замке», — мысль была такая нахальная и греховная, но искренняя. — Если ты предложишь что-то лучше подвала с крысами, я не откажусь. — Увы, мои апартаменты скромны, — он сделал грандиозный жест в сторону темной лестницы. — Но могу предложить компанию. И чай. Она взглянула на мутное пойло в кружке. — Это чай? Выглядит как вода после промывки кишок. — Ну... что-то вроде. Согревает. Мутный он из-за ягод и фруктов! — Ты ужасно подозрителен. — А ты ужасно недоверчива, — парировал Кайрос, его глаза блеснули в полумраке. Они замерли, оценивая друг друга в полумраке коридора. Потом Рене фыркнула — короткий, резкий звук. — Ладно. Показывай свою крысиную нору.

⚔⚔⚔

Комната оказалась крошечной, но относительно чистой, если не считать толстый слой пыли на единственном столе и паутины в углах. Деревянная кровать, огарок свечи в железном подсвечнике. И никаких видимых крыс. — Обманщик, — сказала Рене. — Дед просто любит пугать новичков, — Кайрос поставил кружку на стол, и пыль взметнулась вверх. — На самом деле он держит трёх котов. Крысы тут не выживают. Он потер локоть, на котором красовались свежие царапины. — А коты? — О, они куда опаснее. Особенно чёрный. Он однажды откусил клиенту палец. — За что? — Рене присела на край кровати, та застонала под ней, как старая шлюха. — Тот попытался его погладить. Рене фыркнула. — Хороший кот. Кайрос сел на край стола, откинувшись назад и упершись руками в край. Он изучал её, его взгляд скользил по усталому лицу, спутанным серебристо-золотым волосам, запачканной когда-то белой рубахе. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — напомнил он. Голова Эйрены гудела от усталости и постоянного напряжения. — Какой именно? — Она помассировала виски, хмурясь. — Откуда ты. По-настоящему. Конкретно. Город. Земля. Хотя бы континент. Она медленно выдохнула, как дракон, когда выпускает клубы дыма. Воздух в каморке был спертым, пахнущий сыростью и пылью. — Далеко — это и есть конкретно, — Рене посмотрела на него. — Это я уже понял. — Тогда зачем спрашивать снова? — Потому что ты явно не просто беглая служанка, — его голос стал тише. — Ты говоришь на высоком валирийском, как дворянка, но держишься, как солдат. У тебя шрамы, но не от плетей — от меча. Кожа твоя слишком чистая, светлая, вероятно мягкая, а такая только у леди или шлюх, и то немногих. И когда ты смотришь в небо… — он замолчал, его глаза стали серьезными. — Кажется, будто ты ждёшь, что оно разверзнется и изрыгнет адское пламя. Или… что ты зовешь это пламя. Рене сжала кулаки. Холодная волна страха и ярости прокатилась по спине. Он слишком догадливый. — Ты слишком много фантазируешь. — Или слишком мало, — парировал он, не отводя взгляда. — Я вижу то, что вижу. А вижу я принцессу в лохмотьях, которая сбежала и потеряла что-то. Или кого-то. Они замолчали. Где-то за стенами завыл ветер. — Ладно, — Кайрос вдруг встал. — Я не буду давить. Но если захочешь поговорить... я здесь. Иногда. Когда не шляюсь у друзей. Он направился к двери. — Кайрос. Он обернулся, рука уже лежала на ручке. — Спасибо. Он кивнул и вышел. Рене осталась одна в гнетущей тишине комнаты. Она подошла к узкому окну, втиснутому в каменную стену. Сквозь пыльное стекло виднелся клочок грязного ночного неба Норвоса, усеянного тусклыми, едва видимыми звездами. Холодный камень под пальцами был шершавым, как кожа ящера. Как шкура дракона, но она у них горячая, пышущая магией и мощью. «Где ты, Терракс? — мысль пронзила острой болью, как нож под ребро. Она прижала лоб к холодной стене. — Отзовись. Дай знать, что не бросил меня. Что жив и летишь ко мне». Но небо молчало. Только ветер выл в щелях, как потерявшая детеныша волчица.

⚔⚔⚔

Утром её разбудил стук в дверь. — Вставай, соня! — крикнул Кайрос. — Дед хочет, чтобы ты разобрала новый груз. Рене протерла глаза, слипшиеся от недосыпа и пыли. Все тело ломило, как после битвы. Постель воняла затхлостью. — Сейчас, — простонала она, голос скрипел. Она спала в той же одежде, что носила вчера — грубые штаны, которые попросила у служанки перед тем, как улететь, а также запачканная дорожной пылью и потом рубаха, от запаха которой Рене скривила лицо. Грязные волосы она заплела в неопрятную косу, затянула пояс с мечом на бедрах и только после этого вышла в коридор. Кайрос уже ждал, держа в руках две глиняные кружки. От него пахло дымом. — На, — протянул он одну. — На этот раз точно чай. С травами. От тоски и дурных мыслей. Дед варит. Она взяла, скептически пригубила. Горький, терпкий вкус обжег язык, но послевкусие было травянистым. — Приличный, — признала Эйрена, делая еще глоток. Горечь разгоняла остатки сна. — Я стараюсь угодить, — ухмыльнулся он, но взгляд казался усталым. Они поднялись в лавку, где Маэлло уже возился с деревянными ящиками. Его спина была согнута, как лук, лицо серое от усталости. — А, живая, — проворчал он. — Поможешь Кайросу с разгрузкой. Слитки в подвал. Аккуратно, ноги не отбей, — он пнул ногой ближайший ящик. — Хорошо, — кивнула Рене, чувствуя, как тяжесть предстоящей работы ложится на плечи. Она вышли во двор, заваленный хламом — бочками, обломками телег, ржавым железом. В центре стояла повозка, запряженная тощей клячей. На ней лежали ящики. Возница, тощий, как жердь и покрытый темными пятнами, курил трубку с тошнотворным запахом. — Тяжело быть новенькой, да? — Кайрос подмигнул, поднимая первый ящик. Он ухватился за край первого ящика, мышцы на его руках напряглись буграми. — Покажет тебе Норвос, где спина заканчивается. — Я справлюсь, — ответила она, ухватившись за другой край. Дерево было шершавым, холодным и влажным. Вес ящика заставил ее крякнуть. — В этом я не сомневаюсь, — Кайрос фыркнул, и они потащили ящик к дверям. Они работали молча, слыша только свое тяжелое дыхание, скрип дерева и далекие крики с улицы. Солнце медленно поднималось, нагревая воздух. Спина Рене быстро покрылась липкой испариной, рубаха прилипла к коже. Потом раздался громкий, хриплый голос, узнаваемый, как удар тупым предметом: — Эй, валирийка! Белокурая стерва! Рене обернулась, ставя ящик на землю с глухим стуком. Босси стоял у ворот, а за ним — ещё трое. — О, Боги, — вздохнул Кайрос, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Он же как гнилой зуб — ноет и не выпадает. Назойливый ублюдок. — Ты вчера не дал нам поговорить, — Босси ухмыльнулся, шрам на лице натянулся. — Но сейчас щенка поставили на место, — он плюнул к ногам Рене. — Теперь мы с тобой можем поговорить. А ты, оказывается, красотка. Вчера не заметил. Может, повеселимся вечерком? Не разочарую. Кайрос нахмурился. Он резко дернулся вперед, вновь решив вмешаться. Но Рене опередила его. Ее движения были плавными, как у змеи перед броском. Гнев, горячий, как драконье пламя, вытеснил усталость. — Не надо, — тихо сказала она, слегка касаясь его руки. Босси рассмеялся, глухим, как лай больной собаки, смехом. — Боишься за своего щенка? Жалко? Этот сосунок тебе мил? — Его подручные захихикали после этих слов. — Нет, — Рене улыбнулась. Он не успел понять, что произошло. Меч с головой дракона на рукояти выскользнул из ножен. Быстрый, как змея, шаг вперед — и она уже в зоне досягаемости. Босси инстинктивно рванул меч из ножен, но его движение было грубым, небрежным. Рене не стала уворачиваться. Вместо этого она ловко поймала его запястье, как защелка ловушки, резко провернула его же руку за спину и в тот же миг вырвала меч из его пальцев. Лезвие блеснуло в воздухе, и через секунду острие уже прижалось к его шее. — Ты что, сумасшедшая?! — прохрипел Босси, застыв на месте. — Нет, — ответила Рене спокойно. — Просто не люблю, когда мне угрожают. Кайрос замер, широко раскрыв глаза. Он видел, как плавно и точно двигалась Рене — будто меч был продолжением ее руки. Ни одного лишнего движения, ни капли напряжения. Босси попытался дернуться, но лезвие слегка впилось в кожу, и по его шее потекла тонкая струйка крови. — Я советую не двигаться, — сказала Рене, в глазах горел безжалостный огонь дракона. — Иначе твои друзья унесут тебя не на плечах, а в корзине. Трое подручных Босси замерли, не решаясь вмешаться. — Ладно... ладно, черт возьми! — прошипел Босси. Рене медленно отвела меч, но не опустила его. — Если подойдешь ко мне или Кайросу ближе чем на десять шагов — следующее предупреждение будет короче. Научись с людьми разговаривать нормально. Убирайся. Босси, потирая шею, мрачно смотрел на нее, но все же молча ушел, уводя своих людей. Эйрена не была бы против пообщаться с ним, но больно уж он был наглый. Тишина во дворе повисла густая, как смола. — Ну... — Кайрос медленно выдохнул. — Это было... — Излишне? — Рене повернулась к нему, внезапно чувствуя усталость. — Потрясающе, — поправил он, и в его глазах горел неподдельный восторг. — Ты... откуда ты так умеешь? Она пожала плечами, стараясь скрыть дрожь в руках. Гнев отступал, оставляя пустоту и горечь. — Практика, — пробормотала она, отворачиваясь, чтобы он не видел тоску в глазах. — И… наблюдение за опытным воином. Тем, кем я восхищаюсь. Он давал мне пару уроков. Кайрос прищурился. Его обычная маска болтуна сползла, обнажив внезапную проницательность. — И кем же восхищается наша воительница? Каким Богом войны? Человеком? Своим собственным отцом — Деймоном Таргариеном. Нет никого, кто сможет владеть мечом лучше него, так считала Эйрена. Эта мысль пронзила тоской. Ее собственные навыки — бледная тень его мастерства. — Наёмником, — быстро соврала Рене, отводя взгляд к грязному ящику. — Он путешествовал по всему миру. Кайрос прищурился, но не стал допытываться. — Ну что ж, тогда я рад, что ты на моей стороне, — ухмыльнулся он. — Хотя, думаю, Босси теперь десять раз подумает, прежде чем снова сунуть сюда свою разбитую харю. — Надеюсь, — пробормотала она, но внутри сомнения грызли её. Слишком много внимания. Она хотела оставаться незаметной, а теперь этот инцидент наверняка станет городской новостью. Маэлло вышел во двор, опираясь на палку. Его старые глаза, как у хищной птицы, остро смотрели и хмуро осматривали их. — Что за шум? — Ничего, дед, — Кайрос махнул рукой. — Просто Босси снова пытался быть умнее, чем есть. Получил урок скромности. Старик фыркнул. — Удивительно. Дожил до седин, а ума не прибавилось. Ну ладно, разбирайте ящики, а не болтайте. Чтоб к полудню все было в подвале! — он повернулся и заковылял обратно в лавку, его палка глухо стучала по камням. Они вернулись к работе, но напряжение в воздухе не рассеялось. Оно висело, как запах крови после бойни. Кайрос молчал, лишь изредка бросая на Рене непонятные, тяжелые взгляды.

⚔⚔⚔

К вечеру слухи уже разнеслись по кварталу, как вши по бродяге. Рене слышала обрывки, шагая за водой к колодцу: — Ты слышала? — одна из соседских девушек шепталась у колодца, когда Рене пришла за водой. — Та новая, из лавки Маэлло, она чуть не отрезала голову Босси! — Говорят, она бывшая наёмница, — подхватила другая. — Убила десяток человек в Пентосе! Рене стиснула зубы, а с ними и ручки от ведра до побеления костяшек. «Отлично. Теперь я ещё и кровожадная убийца…». Грязь Норвоса липла к ней все сильнее, но не так, как она хотела. «Хочу домой». Когда она вернулась, Кайрос сидел на ступеньках у входа, чистя яблоко ножом. — Ну что, легендарная воительница, — ухмыльнулся он, — как ощущения? Слава тяжела? — Ужасные, — буркнула она, ставя ведро. — Я не хотела привлекать внимание. — В Норвосе без драк не обходится, — пожал плечами он. — Забудь. — Легко сказать. Кайрос отрезал кусок яблока и протянул ей. — Знаешь, если тебе так важно оставаться в тени... может, стоит сменить имя? Она насторожилась. — Зачем? Рене — обычное имя. — Рене — хорошее имя, но... слишком обычное для такой необычной девушки, — его глаза блеснули прежним, но натянутым озорством. — Как насчёт... Лис? Быстрая, хитрая, опасная. И хвост при желании спрячет, — он ухмыльнулся. — Идеально. Рене невольно улыбнулась. — Ты странный. — Это комплимент? — Пока не решила. Может, диагноз. Он рассмеялся, откинув голову. — А может Рене не мое настоящее имя? — усмехнулась Эйрена, наклонившись к Кайросу, опуская голос. Вызов. Проверка. Что он знает? — О-о-о, — Кайрос прищурился, перестав жевать. Его глаза сузились. — Значит, у нашей загадочной незнакомки всё-таки есть секреты? Настоящее имя? Может, титул? Рене пожалела, что сорвалась, но отступать было поздно. — У каждого есть секреты. Ты же сам сказал. — Но не у каждого есть причина скрывать своё имя, — он отложил нож, изучая её. — Так кто ты на самом деле? Беглая рабыня? Дочь изгнанного лорда, чью голову оценили в золоте? Или… — он наклонился ближе, понизив голос до шёпота, пахнущего яблоком. — Может, ты та самая пропавшая драконья принцесса? Сердце Рене ёкнуло. «Он знает? Или просто тычется в темноте?» Холодный пот выступил на спине. Но нет — в его глазах читалась лишь игра, шутливая догадка. — Драконья принцесса? — она фыркнула, стараясь звучать естественно, презрительно. — Ты слишком много слушаешь уличные сказки. — Ага, конечно, — Кайрос откинулся назад, но ухмылка не сходила с его лица. — Ладно, храни свои тайны, Рене. Но я их всё равно раскопаю. У меня нюх на интересное. — Попробуй, — бросила она вызов, поднимаясь. Он рассмеялся, но вдруг его взгляд скользнул куда-то за её спину, и выражение лица мгновенно изменилось. Настороженность. Почти страх. — Дед, — прошептал он. Рене обернулась. Маэлло стоял у забора, его морщинистое лицо было непроницаемым, но на его руке, сжимающей палку, белели костяшки. — Внутрь. Оба. Сейчас же, — голос его был тихим, но неоспоримым, похожим на шипение дракона. Они переглянулись, но ослушаться не посмели.

⚔⚔⚔

Комната Маэлло была крошечной и заставленной полками с инструментами, сушёными травами и странными механизмами, назначение которых Рене не могла понять. Старик закрыл дверь и повернулся к ним, скрестив руки. — Рассказывайте. — О чём? — Кайрос попытался изобразить невинность. — Не прикидывайся дураком. Весь район говорит о том, как твоя новая подружка чуть не отправила Босси к праотцам. — Она просто защищалась! — Я не об этом, — Маэлло махнул рукой. — Я о том, что теперь к нам будут присматриваться. А это… нежелательно. Рене насторожилась. — Почему? Старик тяжко вздохнул и опустился на стул. — Потому что в Норвосе не любят чужаков, которые умеют слишком много. Особенно тех, кто связан с Валирией. — Но я не… — Не ври, — он резко поднял голову, и в его глазах вспыхнул острый, как бритва, ум. — Я не слепой. Ты говоришь на высоком валирийском, как дворянка, а двигаешься, как обученный воин. Ты либо беглая знать, либо… Он замолчал, словно не решаясь договорить. — Либо что? — тихо спросила Рене. — Либо ты одна из них. Кайрос нахмурился. — Одна из кого? — спросил он. Но Рене поняла. Её пальцы непроизвольно сжались. «Он догадывается о Таргариенах». — Я не знаю, о ком вы, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. Маэлло изучал её несколько секунд, потом внезапно расслабился и даже усмехнулся. — Ладно. Храни секреты, девочка. Но запомни: в Норвосе есть те, кто охотится за твоим родом. Будь осторожна. — Я всегда осторожна. — Недостаточно, — он кивнул в сторону улицы. — Иначе Босси не попробовал бы твоё лезвие на вкус. Рене промолчала. — Дед… — Кайрос выглядел растерянным. — О чём вы вообще? Маэлло встал и положил руку ему на плечо. — Ни о чём, мальчик. Просто старик бредит. Иди, закрой лавку. Кайрос колебался, но послушался. Когда дверь за ним закрылась, Маэлло вернул внимание к Рене. — Я не знаю, кто ты, и не хочу знать. Но если ты ищешь драконов — ты выбрала не то место. Лёд пробежал по её спине. — Почему вы так думаете? — Потому что я видел, как ты смотришь на небо. Неужели из нее такая плохая лгунья? Эйрена тяжело вздохнула, но решила играть в эту игру дальше. — Да, я беглянка, но не ищу драконов. Смотря на небо, я наслаждаюсь свободой, вот и все. Моя валирийская внешность — проклятие, от которого никуда не деться. Это не проклятие. Это честь. Она — Таргариен, и гордится этим. Маэлло долго смотрел на неё, его старые глаза, будто потрескавшийся янтарь, видели слишком много. — Свобода, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала горечь. — Драконы не приносят свободу, девочка. Они приносят огонь. Рене сжала зубы. — Я не ищу драконов. — Лжешь ты плохо, — хрипло рассмеялся старик. — Но ладно. Хочешь играть в эту игру — играй. Только помни: в Норвосе есть уши даже у камней. Он повернулся к полке, достал потрёпанную кожаную флягу и отпил. — Вот что я скажу тебе, Рене, — он нарочито растянул имя. — Если ты действительно хочешь исчезнуть — научись быть никем. А пока ты лишь рисуешь мишень у себя на лбу. — Я стараюсь. — Стараешься? — Маэлло фыркнул. — Ты дерешься, как обученный рыцарь, говоришь, как дворянка из Вестероса, а твои глаза кричат о потерянном драконе так громко, что даже глухой купец из Иббена поймёт. Рене почувствовала, как гнев поднимается в горле. — А вы почему так уверены? Может, я просто… — Потому что я видел Таргариенов, — прошипел он, внезапно ударив кулаком по столу. Фляга подпрыгнула, и капли жидкости брызнули на дерево. — Видел, как они ходят, говорят, дышат. Вы все одинаковые — будто смотришь на пламя и думаешь: «О, как красиво», пока не обожжёшься. Тишина между ними повисла густая, как дым. Рене замерла. «Он знает». Но Маэлло уже отвернулся от неё, махнув рукой. — Ладно. Делай, что хочешь. Но если тебя найдут — моя лавка не станет твоей могилой. Я вышвырну тебя на улицу раньше, чем ты успеешь чихнуть. Она не ответила. Просто развернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Кайрос ждал её у прилавка, скрестив руки. — Ну что, раскрыла все свои страшные тайны? — Заткнись, — буркнула Рене, проходя мимо. — О-о, значит, серьёзный разговор, — он ухмыльнулся, но в глазах читалась тревога. Она остановилась, закрыла глаза, сделала глубокий вдох. — Извини. Просто… я устала. — Понятно, — Кайрос кивнул, но не стал давить. — Ладно, тогда иди отдыхай. Я закрою. Рене хотела отказаться, но ноги сами понесли её в подвал. Комната встретила её холодом и тишиной. Она рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. «Идиотка». Слишком заметная. Слишком Таргариен.