Пламя, застывшее в золоте

128 год от З.Э.

За городскими стенами устроили целые сотни павильонов, и простой люд собирался тысячами, чтобы посмотреть на турнир. Свободный всадник на буром гнедом коне пробирался к королевским воротам. На бедре болтался меч из валирийской стали, выкованный одним из кузнецов Норвоса. Крепкий темный клинок с острыми золотыми узорами на рукояти, носивший имя Эребос, но другие часто называют его Волчья погибель. «Верный и опасный, как ваш добрый друг, — сказал тогда кузнец, любовно рассматривая свою работу. — Охотнику на чудовищ этот меч будет необходим». Норвосские холмы изрезаны пещерами наподобие пчелиных сот, без Эребоса идти туда и впрямь было самоубийством. Многие пещеры заселены бурыми медведями, обычными для этих северных земель; в других собираются стаи рыжих или серых волков, на которых частенько приходилось охотиться из-за заказов на шкуры и клыки. Много веков назад холмы населяли великаны и некие люди — в пещерах находят великаньи кости и человеческие наскальные рисунки. Закрытый остроконечный у носа шлем, похожий больше на маску, открывает нижнюю часть лица от носа до подбородка, которые в данный момент закрыты черной тканью. Доспех весь отлит из бронзы, но покрыт тончайшими золотыми прожилками, создающими эффект мерцающего узора, по груди и шлему проступают тёмно-багровые и черные вкрапления, будто металл заражён гнилью. Не рыцарь, но легко с ними спутать. Еще один участник сегодняшнего турнира. Толпа шумела, переговариваясь, смеясь и заключая пари. В воздухе витал запах жареного мяса, пряного вина и коней. Над головами развевались флаги с гербами знатных домов, но всадник не обращал на них внимания. Его взгляд был устремлен вперед — к королевской ложе, где уже собрались судьи и знатные зрители. Эребос, висевший у его бедра, будто напоминал о себе легким звоном, когда конь переступал по неровной дороге. Волчья погибель. Название, данное не им, но ставшее пророческим. Сколько волчьих глоток перерезал этот клинок? Сколько медвежьих шкур он снял с туш? Норвосские пещеры не прощали ошибок, но с этим мечом он всегда выходил победителем. Шлем, напоминающий личину древнего духа войны, скрывал его лицо, оставляя видимыми лишь темные глаза, холодные и оценивающие. Бронзовые доспехи с золотыми прожилками мерцали в солнечном свете, а багровые пятна на металле будто шептали о том, что этот воин знаком с чем-то куда более страшным, чем простые звери или люди. — Кто это? — прошептала какая-то девушка в толпе. — Говорят, он не рыцарь, приехал из Эссоса и убил больше чудовищ, чем все рыцари королевства вместе взятые, — ответил ей пожилой торговец, покусывая кусок жареной баранины. — Поговаривают, он благословлен Красными жрецами и самим Владыкой Света. Всадник подъехал к воротам, где стояли стражи в латах с гербом королевского дома — трехглавый красный дракон Таргариенов. Один из них шагнул вперед, преграждая путь. — Имя и титул? — спросил стражник, окидывая незнакомца оценивающим взглядом. — Без титула. Имя — Эребос, — имя меча стало его именем. Стражи переглянулись. Это имя было им знакомо. Охотник на чудовищ. Человек, который ходил туда, куда другие боялись ступить. Слухи о нем дошли из самого Эссоса. — Допустить, — кивнул старший из стражников, и ворота со скрипом распахнулись. Турнир только начинался. И что-то мужчине подсказывало, что сегодня ему предстоит сразиться с куда более опасными противниками, чем волки или медведи. Когда Эребос въехал во внутренний двор, его встретили десятки взглядов — любопытных, настороженных, даже враждебных. Рыцари в сияющих доспехах, оруженосцы, знатные дамы в расшитых платьях — все они оценивали чужака, чей вид больше напоминал воина древних времён, чем благородного участника турнира без знамен. Но его мало волновало их мнение. Он спешился, бросив поводья конюху, и направился к арене, где уже собирались участники. В воздухе звенели голоса герольдов, объявлявших имена знатных домов: — Следующий бой! Сир Аррик Дарклин против лорда Гариса Талли! Толпа взорвалась аплодисментами. На песок выехали два всадника в сверкающих доспехах, их копья готовы к схватке. Но Эребос даже не взглянул в их сторону. Его внимание привлекла другая фигура — стоявший в тени трибун человек в чёрных латах с кроваво-красным плащом. Он выглядит опаснее всех остальных участников. Герольд выкрикнул его имя, и толпа загудела, не зная, как реагировать. Никто не аплодировал — только перешептывания, смешки да скептические взгляды. — Эребос, охотник из Норвоса! Против… — Голос герольда дрогнул на мгновение, будто он сам не верил в то, что сейчас скажет, — …сира Годрика Грандисона, рыцаря Чёрной Башни! Толпа взорвалась смешками и неодобрительными возгласами. Годрик был известен как задира и хвастун. Его доспехи, покрытые чёрной эмалью с серебряными шипами, блестели в солнечном свете, а на щите красовался мрачный герб: башня, пронзённая мечом. — Охотник на зверей? — Годрик фыркнул, кружа вокруг Эребоса на своём тяжёлом боевом коне. — Ты что, заблудился? Турнир — для воинов, а не для мясников. Эребос не ответил. Он лишь медленно вытащил меч. Клинок запел в воздухе. Годрик усмехнулся. — Ну что ж… Посмотрим, сможешь ли ты сражаться против кого-то, кто умеет думать. И он ринулся вперёд. Первая атака была грубой и прямой — Годрик привык давить противников силой. Его меч обрушился на Эребоса с размаху, но охотник парировал удар, и валирийская сталь с лёгкостью отвела тяжёлый клинок. Толпа заворожённо наблюдала за их схваткой. Годрик атаковал снова и снова, но каждый раз Эребос находил путь — то короткий удар вперёд, заставляющий рыцаря отшатнуться, то резкий блок с последующим скользящим контрударом. Его атаки не рыцарские, скорее так сражаются бандиты, да свободные всадники. — Стоишь, как дерево! — зло прошипел Годрик, отступая. — Драться будешь или только отбиваться? Эребос впервые за бой улыбнулся. И шагнул вперёд. Его атака была быстрой, как удар змеи. Меч Эребос просвистел в воздухе, и Годрик едва успел поднять щит. Лезвие впилось в дерево, оставив глубокий шрам. Рыцарь отпрянул, но охотник не давал передышки. Удар. Ещё удар. Ещё. Щит треснул. — Довольно! — рявкнул Годрик, отбрасывая обломки. — Я тебя… Но он не успел договорить. Эребос описал дугу — и рубанул рыцаря по шлему. Глухой звон, а за ним тишина. Годрик закачался и рухнул на песок. Толпа взорвалась. Эребос опустил меч, ровно сидя на своем коне. — Он жив, — просто сказал он. Герольд, опомнившись, объявил: — Победа за Эребосом из Норвоса! Но охотник уже повел коня прочь, не обращая внимания на крики. Турнирные бои сменяли один другой, но Эребос не знал поражений до определенного момента. Он сразил сира Лораса Окхарта, чья слава гремела в узких кругах. Тот бился двуручным мечом, но валирийская сталь оказалась быстрее, срубив его голову. Он был слишком уверен и никак не защитил шею. Затем пал Эдрик Шторм, бастард Баратеонов, могучий и яростный. Его молниеносные удары разбивались о холодную выдержку охотника, а финальный удар эфесом в висок отправил его в темноту. Толпа, сначала встречавшая Эребоса насмешками, теперь ревела от восторга. — Он не рыцарь, но дерется лучше любого из них! — Говорят, он убил ледяного дракона в горах Норвоса! — Посмотрите на его меч! Это же валирийская сталь! Но чем ближе был финал, тем мрачнее становился взгляд Эребоса. Он чувствовал его присутствие. Деймон Таргариен не просто участвовал в турнире — он владел им. Его черные доспехи, украшенные рубинами в виде капель крови, сверкали под солнцем. Его удары были стремительны, как полёт дракона. Он не проиграл ни одного боя, и каждый его противник уходил с арены сломленным — если уходил вообще. Однако охотник явился сюда чтобы показаться ему. И вот, наконец, герольды объявили: — Эребос из Норвоса против принца Деймона Таргариена! Раздался рев толпы. Деймон вышел вперед, одной рукой держа поводья, а другой шлем с драконьими крыльями по бокам, его серебряные волосы развевались на ветру. В руках он держал Темную Сестру — грациозный меч из валирийской стали, когда-то принадлежащий Висенье Завоевательнице. — Я слышал о тебе, охотник, — улыбнулся он. — Говорят, ты убиваешь чудовищ. Но я — не чудовище. — Все люди — чудовища, — ответил Эребос. И они сошлись в пляске мечей и копыт. Первые удары были пробными, словно они были два хищника, изучающие слабые места друг друга. Деймон атаковал первым — его клинок промелькнул, как молния, но Эребос парировал, и звон стали разнёсся над ареной. Толпа замерла. Они бились без устали, их мечи рисовали в воздухе смертоносные узоры. Деймон был быстрее, но Эребос — точнее. Оба упорно держались в седле. — Ты хорош, — сквозь зубы признал принц, отступая после очередной серии ударов. Песок арены хрустел под копытами коней. Эребос и Деймон кружили друг вокруг друга, клинки сверкали в последних лучах заката. — Ты дерешься… знакомо, — сквозь зубы бросил Деймон, парируя удар. Эребос не ответил. Он знал — один неверный шаг, и все будет кончено. И этот шаг случился. Деймон, будто предугадав движение, резко развернул коня, и его меч блеснул в воздухе. Удар пришелся по шлему Эребоса с такой силой, что тот слетел с седла, тяжело рухнув на песок. Толпа взревела. — Сними шлем! — приказал Деймон, подъезжая к поверженному противнику и направив на него меч. — Пусть все увидят лицо того, кто почти дошел до конца. Эребос лежал на спине, грудь тяжело вздымалась. Рука медленно потянулась к бронзовому шлему. Тишина повисла над ареной. Из-под металлической маски выпали пряди серебристо-золотых волос, а на свет появилось лицо молодой девушки — резкое, с высокими скулами, бледное от усталости, но… Невероятно знакомое. Деймон замер. — …Эйрена? Его голос дрогнул. Девушка подняла голову, и в ее светло-коричневых, почти янтарных глазах — тех самых, что были у ее матери — отразился блеск солнца. Губы ее растянулись в приветственной улыбке. — Привет, отец. Шепот пронесся по трибунам. — Дочь Деймона… — Но она же пропала… — Говорили, ее убили… Деймон спрыгнул с коня, его лицо исказили эмоции — гнев, неверие, надежда. — Ты… Ты жива? Эйрена медленно поднялась, вытирая кровь с губ. — Где ты была все эти три года?! — В Эссосе. Деймон рассмеялся. Грубо, почти истерично. — И решила вернуться? Под чужим именем? В доспехах? Они стояли друг напротив друга — отец и дочь, принц и охотница. Деймон вдруг устало провел рукой по лицу. — Ты проиграла. — Но я почти дошла до конца. Он посмотрел на нее, и в его глазах что-то дрогнуло. — Завтра ты предстанешь перед королем. — А сегодня? Деймон повернулся и бросил через плечо: — Сегодня… ты вернулась домой. И под громовые аплодисменты толпы он ушел, оставив ее стоять одну посреди арены с улыбкой на губах, слушая суету родных, которых она покинула три года назад. Драконья тень обрушилась на Королевскую Гавань, как буря. Его чёрные, будто опалённые пламенем чешуйки сверкали в закатном свете, а огромные крылья, шириной в сорок футов, накрыли арену тенью. Толпа в ужасе разбежалась, но Эйрена лишь запрокинула голову вверх, смотря на своего подросшего друга.

⚔⚔⚔

Тяжёлые дубовые двери распахнулись с грохотом, и Деймон Таргариен вошёл в покои, скинув окровавленный плащ на пол. Его серебряные волосы были спутаны, а в сиреневых глазах бушевал огонь. — Ты знала, что я узнаю тебя. Эйрена сидела у окна, обхватив колени. На ней уже не было доспехов — только простой серый дублет и кожаные штаны. Её серебристо-золотые волосы, такие же, как у отца, были собраны в небрежный хвост. — Я надеялась. Деймон резко развернулся и схватил её за подбородок, заставив поднять глаза. — Три года. Три года все думали, что ты мертва. Твои сёстры рыдали, Рейнис грозила сжечь половину Эссоса, а я… Он не договорил, стиснув зубы. Эйрена не отводила взгляда. — Ты не искал. — Я послал людей! Ты исчезла без следа. Ни тела, ни свидетелей. Только кровь на камнях в гавани Пентоса. То была не ее кровь. — Я хотела улететь ненадолго. Всего пара дней, и Рейнис знала об этом и покрывала меня. — Три года — это не пара дней, Эйрена! — Так вышло. Терракс бросил меня на несколько месяцев! Вероятно, он улетел в Старую Валирию, возможно, что-то потянуло его туда. Остатки магии, которые все еще есть в том месте или еще что-то… не знаю. Деймон застыл, его пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала. — Ты… отпустила дракона в Валирию? Эйрена пожала плечами, но в её янтарных глазах мелькнуло что-то тревожное. — Я не «отпустила». Он просто… улетел. Как будто что-то звало его. — Все мы знаем историю о Балерионе и Эйрее, — Деймон укоризненно смотрел на дочь. Да, все знали. Принцесса Эйрея была упрямая, своевольная, не слушалась ни мать, ни септу, ни мейстеров, обижала слуг, отлынивала от молитв, уроков и трапез, награждала придворных кличками. Все это в конце концов привело к тому, что в 54 г. от З.Э. Эйрея решилась оседлать Балериона Черного Ужаса и улететь из столицы. Ее искали, но найти ни ее, ни Балериона так и не смогли. В 56 г. от З.Э. она, ободранная и грязная, приземлилась во дворе Красного замка. Принцесса фактически сгорала изнутри, жар был все сильнее, а под ее кожей что-то двигалось. Никакие средства мейстера Бенифера и септона Барта не помогали, ее кожа становилась все темнее и темнее, и, в конце концов, полопалась от жара. Всем было объявлено, что Эйрея умерла от горячки, но септон Барт подробно описывал в своих записях увиденное. Из ее носа и рта выходили струйки пара. Чтобы облегчить жар, Эйрею опустили в ванну со льдом, но от стресса ее сердце тут же остановилось, а из тела начали выползать черви разных размеров, которые умирали вне организма. Барт предположил, что после побега с Драконьего Камня Эйрея не смогла управлять драконом и Балерион понес ее в руины Валирии, где он родился. Там с ними случилось что-то, что и привело к заражению принцессы. Кроме того, что-то случилось и с самим драконом: он вернулся с полузажившими шрамами, которых прежде никто не помнил на нем, и с кровавой дымящейся раной футов девяти длиной на левом боку. — Только вот Балерион родился в Валирии, а мой Терракс нет. Неизвестно что его потянуло туда. Я предположила, что он почувствовал отголоски старой магии, которая все еще жива в Валирии, и Красные жрецы согласились со мной. И я совру тебе, если скажу, что не сунулась в итоге в Старую Валирию. — Ты… что? «Ānogar… zaldrize». Этот шепот все еще звучал в ее голове. — Она прекрасна, отец! Даже будучи разрушенной Роком, — Эйрена тут же отвернулась к окну, смотря на вид города с такой высоты, но Королевская Гавань была ничто по сравнению с руинами Валирии. — Ты даже представить не можешь как я мечтаю прочесть книгу Дейнис Сновидицы, которую каким-то чудом смогли потерять! Дейнис Таргариен по прозвищу Сновидица стала спасением для их рода. Гибель обошла их стороной только из-за нее и ее отца. Дейнис за двенадцать лет до Рока Валирии, в 114 г. до З.Э., увидела пророческий сон о гибели Фригольда в пламени и убедила отца покинуть Эссос и перебраться на Драконий Камень. Отец послушал ее, к великому счастью. В настоящее время считается, что Дейнис записала свои пророческие видения в книгу «Знаки и Предзнаменования», однако она была утеряна. Деймон замер, его пальцы сжались в кулаки. В глазах вспыхнуло что-то между яростью и ужасом. — Ты сунулась в Валирию? Эйрена усмехнулась, но в её янтарных глазах не было веселья. — Не сразу. Сначала я ждала возвращение Терракса. Потом… поняла, что он улетел в Валирию. А когда он вернулся, то полетела туда только через год. — Ты могла умереть. — Могла, но всё равно ни о чём не пожалела, оказавшись там. Я редко спускалась на землю и в основном летала над руинами. Она резко встала, откинув волосы назад. На её шее, чуть выше ворота дублета, виднелся странный шрам — будто от ожога, тонкими бледными линиями он струился по бледной коже. Деймон шагнул ближе. — Что это? Эйрена не ответила. Вместо этого она расстегнула дублет и откинула ткань, обнажив плечо. Шрам был не один. По её коже, будто трещины по стеклу, расходились тонкие, светло-розовые, едва заметные линии. Такие же линии украшали ее бронзовую броню. Деймон побледнел. — Ты прикоснулась к руинам. — Я вошла в них. — БЕЗУМНАЯ ДЕВЧОНКА! Его крик заставил дрогнуть стёкла в окнах. Он схватил её за плечи, тряся так, что её зубы щёлкнули. — Ты знаешь, что там происходит? Ты знаешь, что выходит из тех руин? — Я знаю! — она вырвалась из его хватки. — Я видела это! Видела, как камни шепчут, как воздух дрожит от древних заклятий. — Ты с ума сошла. — Боги, нет! Просто видела слишком много. Я цела. Со мной все в порядке! «Ānogar… zaldrize». Никому не нужно знать, что такое гореть заживо изнутри, каково это чувствовать, как что-то ползет под кожей, как черви. Это больно, мерзко и страшно. Вот что пережила Эйрея в свое время, но повезло ей не так, как Эйрене, которую смогли спасти в Норвосе. В качестве напоминания остался лишь шрам. — Я… — начала Эйрена, но тут же замолчала в сомнениях. «Он не поверит», — подумала она. — Я тебя слушаю. Но Эйрена снова отвернулась к окну. — Ты и так уже считаешь, что я сумасшедшая. Деймон Таргариен замер, его сиреневые глаза сузились. Он медленно подошёл к дочери, его голос стал тише, но от этого только опаснее: — Ты думаешь, я не знаю, что такое безумие? Он схватил её за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Я — Таргариен. Мы все балансируем на краю. Ты не первая, кого манит пламя. Эйрена не дрогнула, но в её янтарных глазах мелькнуло что-то… похожее на признание. — Тогда ты должен понять. Деймон резко отпустил её. — Понимаю. Но это не значит, что я одобряю, — он прошёлся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Ты вернулась. Хорошо. Но теперь ты здесь, под моим присмотром. Никаких больше охот на чудовищ, никаких валирийских руин. Эйрена рассмеялась — резко, почти истерично. — Ты серьёзно? После всего, что я прошла? — Да! — рявкнул Деймон. — Потому что в следующий раз ты можешь не вернуться! Эйрена сжала губы, её пальцы непроизвольно потянулись к шраму на шее. Красоты мертвой Валирии стоят того, чтобы умереть там.

⚔⚔⚔

Солнце, пробивавшееся сквозь высокие витражные окна, рисовало на полу тронного зала узоры из красного и золотого. На Железном троне, собранном из мечей поверженных врагов Таргариенов, восседал король Визерис. Его серебряные волосы были перехвачены золотой короной со всеми гербами главных домов Семи Королевств, а в самом центре царствовал трехглавый дракон Таргариенов; лицо его, измождённое годами и болезнью, сохраняло добродушное спокойствие. В последний раз, когда Эйрена видела его, он выглядел полным сил. Что успело произойти, пока ее не было? По левую руку от него стоял Деймон, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжёлый и неодобрительный, не отрывался от дочери. — Эйрена Таргариен, — голос Визериса был мягким, но в нём чувствовалась власть. — Ты пропала три года назад. И вот теперь вернулась… в доспехах, с мечом и славой охотника на чудовищ. Она стояла перед троном, прямая, как клинок. На ней не было доспехов — только тёмно-бордовое платье с вышитыми золотыми драконами. Её серебристо-золотые волосы были собраны в привычную косу, а на поясе висел Эребос. — Я вернулась, Ваше величество. — И как мы можем быть уверены, что ты действительно та, за кого себя выдаёшь? — раздался голос по правую руку от короля. Это был Отто Хайтауэр, десница короля. Его холодные глаза изучали её с подозрением. Эйрена усмехнулась. Визерис поднял руку, останавливая возмущённые возгласы. Кто-то был согласен с сомнениями Хайтауэра, а кто-то выкрикивал, что тот старый дурак и что все прекрасно помнят, как выглядит молодая леди. — Довольно. Она — Таргариен. Я вижу это. Отто нахмурился, но смолчал. Король вздохнул и откинулся на троне. Выглядит он совсем плохо. Этот вид дяди печалит и ужасает. — Ты вернулась не просто так. Что привело тебя обратно? Эйрена замерла. — Огонь. Тишина воцарилась в зале, однако ненадолго. Шепот, смех, сомнения — все это донеслось до ушей Эйрены, но она продолжала стоять прямо, сцепив руки на животе. — Огонь? — переспросил Визерис. — Владыка Света. Шёпот пробежал по залу. Деймон стиснул зубы. — Владыка? — спросил король, наклоняясь вперёд. — Что он явил тебе? Все знают, как король любит старые сказки. Особенно если они касаются Валирии и его собственного рода. Эйрена подняла глаза. В них горел странный огонь. — О драконе с тремя головами… и о Льде, который придёт с Севера. Визерис побледнел. Эйрена смотрела на него выжидающе, но король молчал. — Я хочу поговорить с вами наедине, дядя, — голос ее оказался слишком требовательный, хоть это и была всего лишь просьба. Тронный зал взорвался пересудами. Деймон шагнул вперёд. — Она не отдыхала после турнира. Это бред уставшего разума! Однако Эйрена стояла все так же спокойно и смотрела расслабленным взглядом только на короля. Тронный зал замер. Шепоты придворных стихли, будто перерезанные ножом. Визерис поднял руку, и даже Деймон, готовый взорваться от гнева, сжал зубы. — Все выйдите, — приказал король. Отто Хайтауэр открыл рот, чтобы возразить, но Визерис лишь повторил, мягко, но не допуская возражений: — Все. С недовольными взглядами и перешептываниями зал опустел. Остались только король и Эйрена. Двери захлопнулись с глухим стуком. Визерис медленно поднялся с трона и спустился к племяннице. Его добрые глаза теперь были серьезны. — Ты видела Долгую Ночь? — Не знаю, о чем вы говорите, дядя, но то, что я видела конец — это точно. Я увидела в пламени саму Смерть, и глаза ее горели как сапфир в лунном свете, — прошептала она, подходя ближе к слабому Визерису. — Не знаю, что я видела, но испытала ужас и холод. Красная жрица сказала, что это Владыка Света позволил мне увидеть, дал какую-то подсказку. Это не единственное что я видела. Драконы падут, дядя, и я не знаю, что к этому приведет. Визерис Таргариен медленно опустился на ступень у подножия Железного трона, его лицо стало пепельно-серым. Эйрена стояла напротив него, склонившись над больным дядей. Не королем. Сейчас перед ней был именно дядя, а не государь. — Драконы — то, что защищает нас от угрозы с Севера. Я правильно понимаю, дядя? Вы знаете что-нибудь, что может объединить мои догадки и то, что показал мне Владыка? Визерис Таргариен закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. Когда он заговорил, его голос был тихим, почти шепотом, но каждое слово звучало с ледяной ясностью: — Ты видела не просто видение в огне, Эйрена. Ты видела пророчество. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах отразилась тяжесть веков. — Есть вещи, о которых наш дом не говорит открыто. Знания, передаваемые от короля к наследнику. Но… — он сжал кулаки. Эйрена присела рядом с ним, не сводя с него янтарных глаз. — Что вы знаете? Я видела много. В пламени. В самой Валирии. Визерис вздрогнул, услышав последнее слово. Его пальцы вцепились в ее колени. — Ты ступала в Валирию? — Я летала над её руинами, — ответила Эйрена, опуская голос до шёпота. — Но не только. Я спускалась вниз. Видела то, что осталось от улиц, дворцов. Видела, как обугленные останки драконов оказались погребены в ущельях и скалах. Видела их черные обугленные тела и черепа, которые способны поглотить даже Балериона. Настолько они были огромны. Король сжал её запястье так сильно, что кости затрещали. Взгляд его стал яростным, почти обезумевшим. — Ты сумасшедшая. Ты могла умереть. — Я больно уж любопытная, — несмотря на его злость, Эйрена улыбнулась. Она не отводила взгляда. — Я видела, как камни шепчут. Как воздух дрожит от древних заклятий. И… Она закрыла глаза и вспомнила Валирию. «Ānogar… zaldrize». Тени, которые следовали за ней. Цепляли за пятки, но никогда не нападали. Могло ли тому быть причиной ее валирийское происхождение? Тянулись они к ней из-за крови или из жажды? Она замолчала, будто боялась произнести следующее вслух. — Я видела тени. Они двигались. Будто что-то… или кто-то… всё ещё живёт там. Визерис резко встал, отшатнувшись от неё. Его лицо исказил ужас. — Молчи. — Дядя… — МОЛЧИ! Его крик эхом разнёсся по пустому залу. Король дрожал, его пальцы впились в собственную кожу рук. — Вас всех так пугает Валирия. Мои слова о ней, хотя это я ступила на нее, а не вы. — Это не просто руины, Эйрена. Это могила. И то, что похоронено под пеплом, должно оставаться там. Он тяжело дышал, словно боролся с невидимым врагом. — Ты не понимаешь, что сделала. Эйрена встала, её янтарные глаза сузились. — Я понимаю больше, чем вы думаете. — Нет! — Визерис схватил её за плечи. — Ты прикоснулась к тому, что не должно было быть потревожено. — Что вы имеете в виду? Король не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку и указал на её шрамы. — Они не просто от ожогов, не так ли? Эйрена замолчала. Ему не нужно знать то, что она почти повторила судьбу бедняжки Эйреи. К великому счастью, Эйрена, попав в эту ситуацию была старше, дракон ее слушался, поэтому она сразу же отправилась в Норвос к жрецам. Визерис вздохнул. — «Песнь Льда и Пламени», — неожиданно сказал он. — Это не просто красивые слова. Моей крови будет обещанный принц, и принесёт он Песнь Льда и Пламени. Ты права — с Севера придет угроза. Но не просто Лёд… а то, что скрывается за ним. Мы не имеем права потерять драконов. Эйрена почувствовала, как по спине пробежал холод. — Тогда почему никто ничего не делает? — её голос дрогнул. — Если это правда, если угроза реальна… Визерис опустил голову. — Потому что мир забыл о них. Потому что прошло слишком много лет, и они стали только сказкой, которой пугают людей. И потому что… — он посмотрел на неё, — не все верят в пророчества. Даже среди Таргариенов. Эйрена сжала кулаки. — А вы верите? Король медленно кивнул. Затем Визерис положил руку на её плечо. — То, что я скажу тебе сейчас, знали лишь немногие короли до меня. Он глубоко вздохнул. — В северных землях, за Стеной, есть нечто древнее. Нечто, что было здесь до людей. И оно вернётся. Эйрена почувствовала, как холод снова пробежал по её коже. — Иные? Визерис удивлённо взглянул на неё. — Ты знаешь о них? — В Эссосе есть легенды. В Норвосе мне рассказывали о войнах Детей Леса и Первых людей. Люди снова встретят Войну за Рассвет, что длится с начала времен. С одной стороны — Владыка Света, Огненный Очаг, Бог Пламени и Тени. А против него стоит Великий Иной, чье имя да не будет произнесено, Владыка Тьмы, Дух Льда. Король кивнул. — Это не просто легенды. Они были. И они вернутся. Эйрена задумалась. Она слышала рассказы, легенды и байки, что восемь тысяч лет назад пришла очень долгая зима, которую называли Долгой Ночью, и длилась она целое поколение. Из земель, где всегда царит зима, пришли Белые Ходоки и распространили своё господство на Вестерос. Эти существа убивали всех на своем пути, а мёртвых они оживляли, и трупы пополняли армию Ходоков. Другие жители континента сплотились против нечисти и в ходе кровопролитной войны, известной как Война за Рассвет, оттеснили Ходоков обратно на Север. Для защиты от них и была построена Стена. — Значит, драконы нужны, чтобы остановить их? — Возможно. — Тогда почему вы… — она запнулась, — почему вы не укрепляете Север? Почему не предупреждаете всех? Визерис устало улыбнулся. — Королевство — это не просто меч и драконы. Это люди. И если я начну говорить о древних пророчествах и ледяных демонах… — он махнул рукой. — Меня назовут безумным. Эйрена нахмурилась. — Но если мы ничего не сделаем… — Мы сделаем. Но осторожно, — Визерис посмотрел на неё. — Ты вернулась не просто так. Возможно, это знак. Она сжала рукоять Эребоса. — Я хочу увидеть Стену. То, что за ней. — Ни один дракон так и не смог преодолеть Стену. Говорят, что там слишком холодно для них, но, возможно, они чувствуют их. Они стояли в молчании, пока солнце за окнами медленно клонилось к закату. Наконец Визерис вздохнул. — Пока никому не говори об этом. Даже Деймону. Эйрена кивнула. — Я поняла. Король устало улыбнулся. — Добро пожаловать домой, племянница.

⚔⚔⚔

Самым неожиданным, что может произойти поздно вечером в твоей опочивальне, пока ты сама принимаешь ванну — это то, что твой отец уже будет сидеть в кресле, играясь с твоим мечом. — Валирийская сталь, — он провел пальцами по холодному металлу. — Раньше ты часто тайком забирала у меня Темную Сестру. Я буду скучать по тому времени. Но знаешь, что мне любопытно? Откуда ты взяла валирийскую сталь? Даже не каждый лорд может себе позволить такой меч. — Я продала все свои вещи, которые у меня тогда были с собой ради него, — ответила ему Эйрена, расчесывая свои влажные волосы. — И тебе хватило? Валирийская сталь не продаётся за золото, как хлеб на рынке. Её добывают кровью и связями. Так что давай, дочь моя, — он ткнул мечом в её сторону, — как ты его получила? Ты говоришь, что продала вещи. Но ни одно твоё ожерелье, ни один перстень не стоят валирийской стали. Даже если бы ты сняла с себя всё до нитки. — А ты боишься, что я продавала свое тело? — она усмехается, но едва заметно. Удивленное возмущение на его лице сорвало смех с ее губ. Как же просто она относилась к своей чести. Девственность для брака на самом деле ничего не стоит. — Нет. По крайней мере я надеюсь, — Деймон стиснул зубы, и его пальцы сжались на рукояти Эребоса так, что костяшки побелели. — Но я знаю, что валирийская сталь не достаётся просто так. Даже для Таргариенов. Эйрена откинула мокрые волосы назад, её янтарные глаза сверкнули в свете свечей. — Я спасла жизнь кузнецу в Норвосе. Он был из старой семьи, чьи предки ковали клинки ещё во времена Валирии. Он подарил мне этот меч в благодарность. — Как именно ты его спасла? — Деймон не отводил взгляда. Она усмехнулась. — От грифона. Деймон замер. Его взгляд скользнул от шрама к её глазам. — Ты могла умереть. — Но не умерла. Терракс был только рад ловить пернатых. Он резко встал, вонзив меч в пол у её ног. — Ты — Таргариен. Ты — моя кровь. Ты не должна была рисковать собой ради куска металла! Эйрена не дрогнула. — Это не просто металл. Это мой меч! — Чёрт побери, Эйрена! — его голос сорвался на рык. — Ты исчезла на три года! Три года я думал, что ты мертва! А теперь ты возвращаешься с мечом, шрамами и безумными историями о Валирии! Она медленно поднялась, вода стекала по её плечам, оставляя тёмные следы на полу. — Я вернулась не для того, чтобы ты читал мне нотации. — А для чего тогда? Можно было ответить что угодно. Снова говорить про пророчества. Однако ответ ее был банален и прост: — Я захотела домой. К родным. Особенно к тебе, Рейнире, тетушке Рейнис. — Захотела домой? — Деймон рассмеялся, но в его глазах не было веселья. — Три года молчала, а теперь вдруг «захотела домой»? Ты либо лжешь, либо… Он не договорил, резко отвернувшись. Его пальцы сжали эфес Эребоса так, что кожа побелела. Эйрена вздохнула, собирая влажные волосы в тугой узел. — Я не обязана оправдываться. — Нет, обязана! — он развернулся, и в его сиреневых глазах бушевала буря. — Ты исчезла. Без слов. Без предупреждения. Оставила нас в аду неведения. Ты даже не представляешь, что творилось здесь! Она догадывалась. Догадывалась, как Рейнира рыдала в её опустевшей комнате. Как Рейнис грозила сжечь Пентос дотла. Как Деймон… — Ты искал меня, — это было не вопросом. — Я слышала Караксеса. Его скрипучий рев ни с кем не спутать. Деймон замер. Его лицо исказилось, будто он пытался сдержать ярость, боль и что-то ещё — что-то, что Эйрена не могла распознать. — Ты слышала его? — В Пентосе. Он резко шагнул к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. — Ты знала, что я рядом… и не вышла? Эйрена не отступила. — Я не была готова. — К чему? — К тому, чтобы снова стать дочерью принца! Её крик прозвучал, как удар хлыста. Деймон отпрянул, будто её слова обожгли его. Только их тяжёлое дыхание нарушало покой комнаты. Эйрена первой нарушила молчание, её голос стал тише, но твёрже: — Ты знаешь, каково это? Быть тенью. Быть «дочерью Деймона», «племянницей короля», «сестрой наследницы». Я исчезла и стала… никем. А потом — кем-то. Сама по себе. Деймон сжал кулаки. — И что же ты нашла? Славу охотника? Шрамы? — Свободу, — почти прошептала Эйрена, обняв себя за плечи. Он задохнулся, будто она ударила его в грудь. — Ты думаешь, я держал тебя в клетке? Я злюсь только потому что ты не предупредила! Ты могла сообщить мне, послать ворона или любую другую весть. Однако выбрала не делать ничего. Хорошо провела время, пока мы успели похоронить тебя? Хорошо отдохнула? Эйрена отвернулась. Её пальцы сжали собственные плечи так, что суставы побелели. — Потому что я боялась. Деймон не ожидал этого. Он ждал дерзости, вызова, даже лжи — но не признания. — Чего? — Что ты скажешь «Нет». Она повернулась к нему, и в её глазах, наконец, не осталось ни дерзости, ни насмешки — только усталость. — Я хотела улететь ненадолго. Просто… прочь. От двора, от обязанностей, от всего. Но Терракс… он унёс меня слишком далеко. А потом… — она провела рукой по шраму на шее. — Я не могла вернуться. Не так. Не… не сломанной. Деймон медленно подошел к ней. Его руки, ещё недавно сжимавшие меч в бешенстве, теперь осторожно касались ее плеч. — Ты думала, я отвергну тебя из-за шрамов? — Не только из-за них. Она закрыла глаза. — Я видела вещи, отец. Вещи, которые… меняют человека. Я не та, кем была. И я боялась, что ты… что вы все… увидите это и отвернётесь. Деймон протянул руку, медленно, будто боясь спугнуть. Его пальцы коснулись её щеки. — Ты моя дочь. Кровь моей крови. Что бы ни случилось — я никогда не отвернусь от тебя. Эйрена не ответила. Но её плечи, до этого напряжённые, слегка дрогнули. Деймон вздохнул и сделал шаг назад, повернулся к двери, но на пороге остановился. — Эйрена. Она подняла глаза. — Никогда больше не исчезай. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.