Пламя, застывшее в золоте

«В 115 г. от З.Э. в Штормовой Предел послали ворона, и лорд Баратеон отправил морем гонца на Кровавый Камень, где Деймон все еще оборонял свое невеликое королевство от Триархии и дорнийцев. Получив скорбную весть о смерти Реи Ройс, он тотчас же полетел в Долину, «чтобы проводить жену на покой», или, скорее, взять под свою руку ее владения. Это ему не удалось: Рунный Камень перешел к племяннику леди Реи. В тот же день принц столкнулся с девочкой с волосами, напоминавшими расплавленное белое золото, несомненно валирийского происхождения, собранными косой в корону. Герольду Ройсу он задал только один вопрос, голос его был сух, как пыль на гробовой доске: «Моя ли это дочь?», на что получил положительный ответ. Взяв девочку с собой, принц отправился на Дрифтмарк к давнему своему союзнику, лорду Корлису. Высокий Прилив остался одним из немногих мест в Семи Королевствах, где Деймона принимали радушно. Рейнис, увидев девочку на руках Деймона, прижавшую к его грязному камзолу личико, испачканное в пыли и слезах, пришла в удивление, совсем не ожидав такого исхода событий. Тот уверенно заявил ей, что это его дочь от Бронзовой суки, с которой он разделил постель, умеряя свой и ее пыл после очередной ссоры, и имя ей Эйрена. Как оказалось позже, девочка в свои шесть лет почти не умела говорить, а ее худенькое тельце было покрыто синяками старыми и новыми, а волосы спутаны и тусклы. Именно Рейнис взялась за ее обучение, настояв на том, чтобы юная Эйрена осталась на Дрифтмарке и не летела в Эссос с Деймоном и Лейной. Принц долго спорил, но все же согласился. Сама же Рейнис полетела на Драконий Камень, чтобы найти юной Таргариен подходящее драконье яйцо. Отобрав с десяток разноцветных яиц, принцесса нашла черное с золотыми пятнами, по ее мнению, идеально подходящее девочке. В 116 г. от З.Э. Деймон по возвращении из Пентоса послал брату ворона из Высокого Прилива, уведомляя его о рождении племянниц и прося позволения представить их ко двору. Десница и Малый совет горячо выступали против, но Визерис дал согласие. В Королевскую Гавань принц Деймон прибыл не только с леди Лейной и дочерями-близняшками, а также с маленькой Эйреной, ошарашив сим поступком брата своего, короля Визериса Первого и жену его, королеву Алисенту Хайтауэр. Девочка на его руках, несомненно, являлась носительницей валирийской крови, и ее серебристо-золотые волосы тому доказательство, но вот глаза… светло-карие, а в свете пламени горели янтарем. Деймон являлся частым гостем на Шелковой улице, шлюх же он перебрал без счета, из-за чего очень долго ходили споры, правда ли Эйрена его законнорожденная в браке дочь. У покойной леди Долины уже никто спросить не мог, а из очевидцев, живших с ней во время предполагаемой беременности, мнения расходятся. Многие, однако, шептались, что суровая леди Ройс совсем себя запустила и располнела, ходила неуклюже, а кто-то утверждал, что под мешковатой одеждой и бронзовыми доспехами она прятала округлый живот. Сам же Деймон Таргариен писал и уверенно утверждал, что красавица дочь его, от Реи Ройс. Однако в эти слова не верили те, кто знал, как принц Деймон не любил свою жену и предпочитал ей шлюх. Споры утихли только после официального заявления Герольда Ройса, кузена самой Реи Ройс, что в 109 г. от З.Э. у него родилась племянница, от которой сама Рея хотела избавиться после рождения, говоря о том, что ребенок от мужчины-сладострастника ей не нужен. Сам Герольд протестовал, но после долгих ссор с кузиной уговорил ту отдать девочку одной из кухарок, а не топить».

«Правдивая история Танца Драконов»

Автор книги мейстер Манкан

⚔⚔⚔

Три года назад. 125 г. от О.З.

— Dracarys, Terrax! — четко отдала команду своему дракону девушка Таргариен шестнадцати лет от роду. Крупный дракон сверкнул золотыми глазами в сторону блеющей козы, что предпринимала попытки сбежать от крылатого существа. Терракс поднял голову, угрожающе раскрыв пасть, из которой капала вязкая слюна, и вы пустил на белую козочку волну яркого расплавленного золота, пронизанную красным и оранжевым оттенками. Воздух затрещал, запахло паленой шерстью и жареным мясом. Крики животного оборвались в один миг, превратившись в шипящий хрип. Испепеленная шкурка лопнула, обнажив мясо, закипающее в собственном соку. Зубы дракона блестели как черные кинжалы, готовые вот-вот вцепиться в прожаренную драконьим огнем тушку. Говорят, этот дракон из той же кладки, что и Сиракс с Солнечным Огнем, называя ее «Золотой кладкой», да только слухи все это. Правду не знают даже драконоблюстители. И похож Терракс мордой больше на Морского Дыма и Пламенную Мечту. А расцветка его очень любима хозяйкой. Черная чешуя не сияет в свете солнечных лучей, как у Солнечного Огня, но вот спинные пластины, перепонки крыльев, оборки на шее и теле темно-золотые. Они словно светятся в свете солнца! — У Вас вырос грозный непоседа-дракон, леди Эйрена, — сказал один из драконоблюстителей, стоящий рядом с девушкой. — На днях он сжег двоих драконоблюстителей и разворошил кладку Мелеис, к его счастью, Красной Королевы не было тогда в пещере. И Вермаксу досталось, когда Терракс затеял с ним драку. Не останавливает этого зверя даже цепь. — Драконы не послушные рабы. У них свой нрав, который невозможно контролировать, — спокойно ответила она, хотя пальцы ее непроизвольно сжали ткань черного рукава летного костюма. — Вы правы, надеюсь, он не рискнет лезть к Пламенной Мечте и Мелеис. Эйрене хотелось выпустить его в вольный полет, сделать так, чтобы он жил как старуха Вхагар вне пещеры. Да только кто ей это позволит сделать в Королевской Гавани. На Драконьем Камне для этого есть возможность, но в столице нет. Подходить к хищнику во время трапезы опасно, а для чужака и того равноценно смерти. Однако Терракс не глуп. Дракон прекрасно знает, кто его друг и всадник. Их связь была крепка. Он не просто так напал на Вермакса, вероятно, это произошло во время перепалки Эйрены и Джейса, когда та была не в настроении после разговора с королевой Алисентой, а Веларион просто хотел поднять любимой тете настроение, но попал под горячую руку. Принцесса коснулась рукой черной чешуи на плече дракона, мягко поглаживая. Чешуя была теплой, почти горячей, куда теплее человеческой кожи. Не просто так говорят о том, что у драконов горячая кровь. Под пальцами чувствовалась мощь спящего вулкана. — Sỹz taoba iksā, Terrax, — глядя на него с любовью, почти прошептала Таргариен. В свое время он хорошо потрепал нервы всем, кому только возможно. По словам отца, Терракс кошмарил придворных кормилиц, в чьи обязанности входила забота о сытости и благополучии Эйрены, некоторых стражников, а позже добрался и до драконоблюстителей. Он охотно бросался даже на самого Деймона, наградив его парой шрамов, но продлилось это недолго. Намучились с ним все и очень опасались, что с таким характером Терракс навредит своей будущей наезднице. К счастью, саму Эйрену он не трогал и даже мирно спал рядом, положив голову на ее живот или грудь. Он всегда ей был, как брат. Такой же свободолюбивый, с золотыми глазами. Ныне, к своим десяти годам Терракс стал одним из самых свирепых драконов, но был вчетверо меньше Вермитора, одного из крупнейших драконов дома Таргариенов. К столь крупному размеру привела прихоть Эйрены, живущей на Драконьем Камне, поскольку он свободно летал вокруг вулканического острова. Эйрене в радость было видеть своего грозного друга в небе. Поговаривают, что его видели даже над Пентосом и Браавосом. Кожа седла заскрипела, стоило сесть в него, толстые узды легли в ладони, словно змеи оплели запястья. Желание взлететь, почувствовать, как перекатываются мощные мышцы на спине Терракса даже через высокое седло каждый раз вызывало в Эйрене восторг. Ощутить себя одним целым с грозным существом, рассекающим небеса.

⚔⚔⚔

Деревянные мечи сталкивались друг с другом со всей силы, блокируя удары противника. Шаг назад, а за ним второй, третий. Противник напирает, заставляя отступать, пока за этим наблюдают две пары опытных глаз, повидавших ни одно сражение. Руки их хозяев грубы, покрытые мозолями от жесткой хватки на рукоятке меча, пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью арены. Легкий шаг в сторону, сродни движению из танца, позволил уйти от удара чужого меча. Выпад, колющий удар — в действиях появляется напор и резкость, заставляющих теперь отступать, защищаться ранее нападавшего. Удар по кисти вызывает острую боль, от которой свело пальцы, отпускающих деревянный меч. Рывок вперед, подсечка — и противник с глухим стуком рухнул на землю, выпустив воздух из легких, с подставленным к шее кончиком меча. — Член тебе не особо помог выиграть, Эйгон, — усмехается победительница, смахивая ладонью пот со лба. Ее левая рука была заведена за прямую спину, правая же держала меч, направленный на шею принца. — Да-да, убери ногу с моей руки, — недовольно пробурчал Эйгон, закатив глаза. — Ты победила. Снова. — Эйрена Таргариен, — грубый голос отца заставил девушку напрячься, сжав деревянный меч сильнее. — Подойди сюда. Его голос был спокоен. Он всегда был спокоен. Эйрена отошла от Эйгона под взглядами второго брата, племянников и Кристона Коля — первого опытного наблюдающего за поединком родственников. Вторым же был ее отец. — Кому-то сейчас устроят нагоняй за побег! — радостно крикнул Эйгон, сидевший на земле и потиравший ушибленную руку. Он явно был этому рад. Недовольно цыкнув в его сторону, Эйрена направилась к мужчине, опершемуся плечом о деревянный столб, сложив руки на груди. Долго он стоял здесь? Его фиолетовые глаза были нечитаемыми. — Да, отец? — спросила Таргариен, чувствуя, как пыль въелась в потную кожу под кольчугой. В ее глазах не было страха перед ним, а спина оставалась ровной, как и взгляд открытым. Человеку перед ней не нужен покорный страх, тем более собственной дочери. Да и опусти она смиренно взгляд, то не увидела бы слабой улыбки, которая полагалась только ей, Эйрене из дома Таргариенов, дочери Деймона Таргариена и Реи Ройс. — Твои навыки стали лучше, — сказал отец, после чего, приобняв за потные плечи, повел дальше от любопытных глаз. — Рена, ты снова без разрешения брала Темную Сестру, не так ли? Совсем не этого она ожидала после недавнего побега с урока шитья. Септа, наверняка, сразу же побежала жаловаться королю о том, что его племянница самая настоящая бесстыдница, и вообще, леди не подобает сквернословить, дерзить и спорить со старшими. «Вам, юная леди, стоит брать пример со своих сестер, принцессы Хелейны и принцессы Рейниры, а не вести себя как невоспитанная дикарка!» — причитала ей как-то септа, морща нос, будто Эйрена пахла конюшней. Воспитание у нее хорошее, да только шило в одном месте не позволяет сидеть спокойно, а характер не позволял спокойно терпеть несправедливость. — Прости, отец, — плечи девушки поникли от чувства вины, грязь сыпалась с ее сапог. — Твой меч скоро будет готов. Дождись его и не бери мой. Но ее меч не будет из валирийской стали. Она любила Темную Сестру за его прошлое, за то, откуда он, за валирийскую сталь и его хозяйку в прошлом, Висенью Таргариен, а также за нынешнего хозяина. Этот меч восхищает. Манит к себе, как самое желанное сокровище. Его рукоять идеально ложилась в ее ладонь, холодный металл обещал мощь. — Ты для этого пришел? — А ты думала я буду отчитывать тебя за побег от септы? — усмехнулся он, глаза его сузились с едва заметной усмешкой. — Ну, да. Его мозолистые пальцы коснулись щеки дочери, стирая с нее грязь и пот. Прикосновение было шершавым, но знакомым. — Сделаем вид, что все так и было. «Лучший», — подумала Эйрена, улыбаясь ему. — А теперь иди и надери зад отпрыскам Алисенты еще раз. Покажи им, чья кровь в тебе течет. Она благодарна ему. Благодарна за то, что у нее есть личный учитель фехтования в лице собственного отца. Благодарна за то, что может бегать в мужской одежде, изляпаться в грязи и веселиться со своими племянниками. Деймон ни раз говорил прямо Алисенте и королю Визерису, что от такой свободы у его дочери в штанах не появится член. Для Эйрены ее кузина Рейнира — прекрасный пример женственности и манер. — Стой, как ты понял, что я брала твой меч? — она нахмурилась. — Ты слишком громко заходишь, да и кого еще стража могла молча пустить в мои покои, как не мою же дочь? — он усмехнулся шире. — Так ты не спал! — Притворялся. Было любопытно, зачем пришла. Уж думал, зашла проведать своего старика, как в старые добрые, но меч был важнее. — Неправда! Мой старик мне важнее, но ты же явно не из-за этого пришел, — улыбка не сходила с ее лица. — Не поверю, что сам принц Деймон Таргариен пришел сказать только о мече. — Каюсь, моя милая Эйрена, я пришел посмотреть на ваш бой, — шуточно ответил Деймон, обращаясь к дочери на «Вы». — Да и Визерис с этими Хайтауэрами, — он кивнул в сторону балкона, на котором и впрямь находились чахнувший король и рыжая стерва со своим отцом, — наблюдали. Нелюбовь к Алисенте и Отто с его стороны сложно было не заметить. Жалось к отцу, такая редкая и незваная, вновь пламенем вспыхнула в сознании. Жалость, потому что король Визерис не относится к нему как к брату. Они были будто чужие, а науськивания Отто и Алисенты у него под ухом только всё усугубляли. Алисента, видать, почувствовав на себе взгляд, посмотрела в ее сторону. До этого ласковый, направленный в сторону своих сыновей, он сменился на высокомерный, стоило той увидеть светло-карий, холодный. Дядюшка Визерис поприветствовал ее куда радушнее: улыбнулся так ярко, до морщинок в уголках глаз и кивнул. С ним у Эйрены хорошие отношения. Настолько, что она часто с интересом наблюдала за тем, как тот воздвигает в своих покоях маленькую Валирию — смотрела с восторгом на копию былого величия страны, откуда родом Таргариены и драконы. Завороженно слушала рассказы о походах, старых королях, трех завоевателях, наездниках, сражении за Стеной с великанами и войнах. Именно из одного такого рассказа Визериса она и выцепила имя дракона — Терракс. Тогда еще безымянный маленький черно-золотой дракон в ее покоях и обзавелся своим именем. — Да пошли эти Хайтауэры, — шикнула Эйрена, повернувшись к отцу. — Срать я хотела на то, что им не нравится и чего они хотят. После десяти лет постепенно из тихой стеснительной девочки, которая боялась даже звук издать, расцвела дикая, упрямая и вспыльчивая девушка. Любимая тетя Рейнис, часто смеясь, шутила: «Тебе палец в рот не клади — полруки оттяпаешь». Говорят, даже Визерис защищал племянницу от королевы-суки, повторяя то, что девочка, воспитанная его братом и кузиной Рейнис, не может вести себя иначе. — Единственное, в чем я ошибся по отношению к тебе, так это с именем. Грозная воительница Таргариен, которая все намеревается забрать Темную Сестру. Деймон усмехнулся, его фиолетовые глаза сверкнули в лучах заходящего солнца. — «Грозная»? — переспросила Эйрена, скрестив руки на груди. — Ты хотел назвать меня Висеньей, да? Он хмыкнул, но не стал отрицать. — Ты и так слишком много от нее переняла. Уверен, если бы она увидела, как ты дерешься, то одобрила бы. Эйрена задумалась. Висенья Таргариен — легендарная воительница, покорившая Вестерос на драконе Вхагар, вторая жена короля Эйгона Завоевателя. Та самая, чей меч теперь в руках ее отца. — Может, когда-нибудь я заслужу свой собственный валирийский клинок, — пробормотала она, глядя на Темную Сестру у пояса Деймона. — Может, — согласился он, но в его голосе сквозило сомнение. Валирийская сталь — редкость, а мечи из нее передаются по наследству или дарятся за великие подвиги. Но Эйрена не собиралась ждать милости судьбы. — Тогда я просто возьму его сама, — заявила она, подняв подбородок. Деймон рассмеялся, но в его смехе не было насмешки — только гордость. — Вот это по-нашему. Тем временем на балконе король Визерис наблюдал за сценой внизу, его бледное лицо озаряла слабая улыбка. Он опирался на трость, его больная рука была заботливо укутана, но желтоватые следы гноя виднелись на повязке. — Деймон слишком ее балует, — проворчал Отто Хайтауэр, стоящий по правую руку от короля, его тонкие губы поджались. — Она же ребенок, — отмахнулся Визерис, подавив легкий кашель. — Ребенок? — Алисента фыркнула. — Она уже женщина, ей шестнадцать, а ведет себя как мальчишка. Это неприлично. И опасно. — Может, и неприлично, но зато честно, — мягко возразил король. — Она не притворяется. Алисента сжала губы. Ее сыновья — Эйгон и Эймонд — были сильны, но Эйрена, несмотря на то что была девушкой, могла дать фору любому из них в бою. И это ее бесило. Ее пальцы впились в деревянную резьбу балкона. — Она должна знать свое место. — Ее место там, где она сама захочет быть, — вдруг раздался спокойный голос. Все обернулись. Рейнира Таргариен стояла в дверях, ее серебристо-золотые волосы были перехвачены в простую косу, а в глазах читалось холодное раздражение. От нее пахло драконом и свежим ветром. — Рейнира, — Визерис улыбнулся, глаза его оживились. — Ваше величество, — Рейнира слегка склонила голову, затем бросила взгляд на Алисенту. — Королева. Алисента промолчала, ее взгляд был ледяным. — Эйрена — дракон, — продолжила Рейнира. — А драконы не терпят цепей. Отто нахмурился. — Даже драконам нужны рамки. — Кто это сказал? — Рейнира подняла бровь. — Вы? Визерис вздохнул, чувствуя, как назревает спор. — Думаю, нам всем стоит отдохнуть. Но напряжение уже висело в воздухе, густое и едкое, как гарь.

⚔⚔⚔

Черное забрало жуткой черной драконьей морды, похожей на Терракса, приковывало взгляд. Шлем в ее руках был тяжелым, холодным и прекрасным. Золотые детали отражали пламя свечей, приковывали взгляд янтаря. «Мой», — подумала Эйрена, разглядывая шлем, пока остальные части доспеха лежали на кровати. Он пах маслом и новизной. — Визерис был против и устроил мне выговор. Алисента устроила истерику, — сказал Деймон, сидя в кресле. — Однако вся эта нервотрепка стоила того, потому что я удовлетворен тем, что вижу. — Что ты видишь? — она не отрывала глаза от шлема. — Восторг и счастье на твоем лице. С днем рождения, дочь. Свою старую кольчугу можешь выбросить. Но она не выбросит. Найдет ей применение, сделает из нее украшение. Эйрена любила шелка и праздники, потому что можно было нарядиться, а любой ее наряд дополняла холодная сталь, коей место на войне, но не на пиру. Она умела сочетать грубый темный металл с золотом, шелком, атласом и бархатом — особенно с глубоким темно-красным, как сама кровь. Позже принцесса обязательно убежит к знакомому мастеру, попросит из старой кольчуги сделать наплечники, вставить меж звеньев рубины и гранаты. Эйрена не могла оторвать взгляд от шлема. Его черная сталь, отполированная до зеркального блеска, отражала ее собственное лицо — широко раскрытые глаза, чуть приоткрытый от волнения рот. Она провела пальцами по драконьей морде, ощущая холод металла и тонкую резьбу, имитирующую чешую. — Терракс, — прошептала она, и в ответ где-то в глубине замка, в драконьих питомниках, ее черно-золотой зверь издал низкий, почти что одобрительный рев. Деймон стоял рядом, скрестив руки, но в его взгляде читалось редкое для него удовлетворение. — Примерь. Она не заставила себя ждать. Шлем плотно сел на голову, забрало опустилось с легким щелчком, и мир сузился до узкой прорези для обзора. Дыхание стало гулким, отдаваясь в металле, но это не пугало — наоборот, казалось правильным. — Ну? — спросил Деймон, оценивающе оглядывая ее. Эйрена подняла руку, сжала кулак, затем резко потянула забрало вверх. — Идеально. Он хмыкнул. — Конечно. Я сам следил за тем, чтобы все подошло. Она знала, что это значит. Деймон не просто заказал доспех — он контролировал каждый этап его создания. Возможно, даже спорил с оружейниками о деталях. — А теперь полный комплект, — сказал он, кивнув на остальные части доспеха, разложенные на кровати. — Хочу увидеть тебя во всей красе. Кольчуга из черного металла с золотыми вставками, наплечники в виде драконьих крыльев, перчатки с усиленными суставами — все это было ее. Не перешитое, не переделанное, а созданное специально для Эйрены Таргариен. Тяжесть была приятной. Обволакивающей. Она начала облачаться, и с каждой новой деталью чувствовала себя сильнее. Тяжесть металла на плечах, гибкость кольчуги, плотно облегающей тело, даже легкий звон, сопровождавший каждый шаг — все это было настоящим. — Теперь ты выглядишь как настоящая воительница, — заметил Деймон, когда она закончила. — Как Висенья во плоти. Эйрена повернулась к зеркалу и замерла. Перед ней стоял не просто человек в доспехах. Перед ней стоял дракон. Черный, как ночь, с золотыми бликами, как языки пламени. — Я хочу сразиться, — сказала она, и голос ее, искаженный металлом шлема, звучал глубже. Деймон рассмеялся. — Тогда пойдем. Тренировочный двор встретил их пустотой — близился час волка, и даже самые упорные бойцы уже разошлись. Но Эйрене это было только на руку. Она взяла в руки Темную Сестру — на этот раз отец отдал ее ей без возражений. Валирийская сталь холодно лоснилась в лунном свете. — Покажи, на что способна, — сказал Деймон, обнажая собственный меч — простой тренировочный, но в его руках он был смертоносен. И они сошлись. Удар. Отражение. Шаг в сторону. Контратака. Сталь звенела, искры летели от клинков, как звезды. Эйрена не чувствовала усталости. Доспех не сковывал, а защищал, делая каждое движение увереннее. Пот заливал глаза, дыхание стало горячим и частым под шлемом. — Хорошо, — одобрительно бросил Деймон, отступая под ее напором. Но она не собиралась останавливаться. Ярость дракона бушевала в крови. Выпад. Подсечка. Мощный рубящий удар — и Темная Сестра остановилась в дюйме от шеи Деймона. Острие чуть дрожало от напряжения. Он замер, затем медленно убрал свой меч и рассмеялся — искренне, с одобрением. — Вот это да. Эйрена подняла забрало, ее лицо, красное от усилий и возбуждения, сияло от восторга. — Ты поддавался! — Ни в коем случае, — парировал он, но в уголках его глаз играли смешинки. Врет. Конечно же, он врет, чтобы не обидеть ее. Сражайся Деймон по-настоящему, и Эйрена бы лежала на земле, глотая пыль еще в самом начале. Бой на мечах бы даже не начался. Она знала это. Но в этот момент ей хотелось верить, что ее навыки действительно настолько выросли. Эта ложь была сладка. — Когда-нибудь я не буду поддаваться, — сказал Деймон, и в его глазах мелькнуло что-то серьезное. — И тогда ты поймешь, на что способна на самом деле. Эйрена кивнула, сжимая рукоять меча. Она верила ему. Он улыбнулся, затем неожиданно потянулся и снял с ее головы шлем. Воздух ударил в разгоряченное лицо прохладой. — А что насчет Темной Сестры? — она неохотно протянула меч, чувствуя, как сердце сжимается от потери. Деймон покачал головой, отталкивая клинок. — Подержи ее еще немного. «Мейстер того времени далее в текстах часто писал, что мечта принцессы, а позже и королевы Рейниры Таргариен была исполнена Деймоном, ее супругом. Она получила Висенью, о которой долго мечтала, пусть и в роли сестры, а не дочери, пусть и с другим именем. Длинные серебряно-золотые волосы Эйрены, которые она часто заплетала в косу, выглядели как золотые пластины на шее Терракса. Она стала таким же воином, как сама Висенья, и в кольчуге Эйрене было так же удобно, как и в шелках».

⚔⚔⚔

Алый бархат на груди ослаб от легких движений пальцев, соскользнул на пол, лишая светлую кожу защиты от чужих глаз. Воздух ванной комнаты был влажным и густым от пара и аромата сирени. Молодая девушка-служанка суетилась рядом с ней, готовила юную Таргариен к банным процедурам. Она помогла принцессе забраться в нагретую воду с лепестками сирени цвета глаз Таргариенов. Эйрена поймала один из уцелевших цветов, рассматривая его с печалью в глазах, какие не унаследовали этот прекрасный цвет. Ее глаза темные, как бронза, как необработанный янтарь — единственное, что напоминало о ее связи с домом Ройсов из Рунного Камня, о котором она уже и не помнит. Дядюшка был рад ее повидать, когда приезжал в Королевскую Гавань, но сама Эйрена его не посещала. «Это неправильно», — думала она, однако никто не отпустит ее лететь так далеко, да и сопровождать вряд ли кто-то захочет. А смелости поднять такой разговор у нее не хватало. Лепесток скользнул между ее пальцев, утонув в теплой воде. Эйрена откинулась назад, позволив волнам окутать плечи, и закрыла глаза. Пар щипал веки. — Госпожа, вам помочь с волосами? — робко спросила служанка. — Нет, спасибо, — Эйрена провела рукой по серебристо-золотистым прядям, уже слегка намокшим. — Я сама. Девушка поклонилась и отошла, оставив ее наедине с мыслями и тихим плеском воды. «Рунный Камень». Мать, Рея Ройс, умерла, когда Эйрена была еще слишком мала, чтобы запомнить ее лицо. От нее осталось только имя, да редкие намеки в чертах дочери — темные глаза, чуть более резкие, чем у чистых Таргариенов, скулы, которые не смягчились даже с годами. «Почему я никогда не спрашивала о ней?» Деймон говорил о ней мало. Рейнира — еще меньше. А Визерис… Он предпочитал вспоминать о живых. О смерти здесь говорили шепотом. Эйрена опустила лицо в воду, ощущая, как пар обволакивает кожу. Вода попала в нос, защекотала. «Может, я просто боюсь узнать правду». Она боится. Да, она, которая не дрогнула перед клинками сыновей Алисенты, перед гневом септы, перед ревом дракона — боится нескольких слов о женщине, которую даже не помнит. Боится, что правда будет горькой, как желчь. Стук в дверь вывел ее из раздумий. — Входите! Дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая серебристая голова. — Можно? — Рейнира улыбнулась, держа в руках кувшин с чем-то дымящимся. — Принесла согреться. — Конечно! — Эйрена расплылась в улыбке, отбрасывая мрачные мысли. — Я смотрю, ты уже готова к ужину. Старшая сестра вошла, поставила кувшин на край ванны и села рядом. Эта женщина сумела заменить ей мать. Ее присутствие было теплым и успокаивающим. — Вино с медом и специями, — пояснила она, наливая в две небольшие чаши. — Чтобы согреться после тренировки. Ты вся еще красная. — Ты лучшая, — Эйрена взяла свою чашу и сделала глоток. Сладкий, пряный вкус разлился по горлу, согревая изнутри. — Идеально. Рейнира наблюдала за ней, ее сиреневые глаза слегка прищурились. — О чем думала, когда я вошла? В твоих глазах была тень. — О Рунном Камне, — призналась Эйрена, опустив глаза на плавающие лепестки. Тишина. Только тихий плеск воды. Рейнира отхлебнула вина, затем осторожно сказала: — Ты хочешь узнать о матери. — Да. Все, что знаешь. — Она была сильной. Гордой, — Рейнира опустила взгляд, крутя чашу в руках. — И очень несчастной. Эйрена сжала чашу, чувствуя, как тревога сжимает горло. — Почему? — Потому что твой отец… — Рейнира запнулась, подбирая слова. — Они не любили друг друга. Их брак был скорее клеткой для обоих. Деймон… он был зол, жесток с ней. А она… она отвечала ему холодом и презрением. — Он… — начала Эйрена. — Он даже не знал о тебе, когда Рея была беременна. Ей повезло с тем, что живот был небольшой и его удавалось легко спрятать, — Рейнира вздохнула. — Некоторые вещи нельзя исправить. — Я случайность, верно? — голос Эйрены звучал спокойно. Она продолжала смотреть на плавающую сирень. — Им не нужен был ребенок в их браке. Верно? Рейнира замолчала, ее пальцы сжали край чаши чуть сильнее. Лицо ее стало печальным. — Но ты — не ошибка. Никогда не думай так. Эйрена подняла глаза. В них стояли непролитые слезы. — Твой отец… Да, он не любил Рею. Да, их брак был несчастливым. Но стоило ему увидеть тебя — маленькую, испуганную, с его волосами и ее глазами — и он сразу же забрал тебя из Рунного Камня, — Рейнира улыбнулась, и в ее глазах вспыхнула нежность. — Ты стала для него всем. Его кровь. Его дитя. Его гордость. Эйрена опустила голову. Капля упала в воду — соленая, теплая. То ли от волос, то ли это была одинокая слеза. Рейнира нежно коснулась ее плеча. — Ты ее дочь. Но ты и его кровь. И это делает тебя уникальной. Эйрена сжала кулаки под водой. — Почему он никогда не говорил об этом? — Потому что он Деймон. — Рейнира усмехнулась. — Он не из тех, кто объясняет свои поступки. Он действует. Он взял тебя — это его ответ. Любит тебя — это его правда. Все остальное… прах прошлого. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была не тяжелой, а принятой. — Искупайся, нужно скорее собираться, — сказала Рейнира, вставая. — Неуважительно будет опаздывать на ужин с королем, даже если он твой дядя. Я тебя подожду за дверью. Девушка издала мягкий смешок и залпом выпила налитое Рейнирой вино. Жар разлился по телу, смывая последние следы грусти.

⚔⚔⚔

Первым, что услышали Эйрена и Рейнира, войдя в зал, был голос королевы, гневный и звонкий, режущий воздух, как нож: — Это неприемлемо! Визерис, скажи ему наконец! Лицо Алисенты было искажено гневом, а пальцы впивались в золоченую резьбу. — Король не обязан ничего говорить, — раздался спокойный, но ледяной голос Деймона. Он сидел за столом, откинувшись на спинку стула, с бокалом в руке, но взгляд его был острым, как клинок. Эйрена замерла в дверях, обменявшись взглядом с Рейнирой. В зале царило напряжение, густое, как дым после битвы, пропитанное запахом жареного мяса и дорогого вина. Король Визерис сидел во главе стола, его лицо было усталым, но непроницаемым. Алисента стояла рядом, ее пальцы впились в спинку его кресла, а губы были сжаты в тонкую белую линию. — Она должна быть выдана замуж, — повторила королева, бросая взгляд на вошедших. — И чем раньше, тем лучше. Ей уже шестнадцать, Визерис! Она позорит род! Эйрена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Комок подступил к горлу. — За кого? — спросила Рейнира, шагнув вперед. Ее голос звучал мягко, но в нем явно читался вызов. — За кого-то из ваших верных псов, королева? Алисента презрительно скривила губы. — За кого-то достойного. За лорда с крепким замком, который сумеет обуздать ее дикий нрав. — Достойного? — Деймон рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — И кого ты считаешь достойным моей дочери, королева? Кого-то из своих отпрысков? Эймонда? Или есть другие на примете? Может, твоего отца? Алисента вспыхнула, ее щеки залились румянцем. — Она не может оставаться незамужней! Это бросает тень на весь дом Таргариенов! Все смеются! Шепчутся! — Дом Таргариенов — мой дом, — спокойно заметил Визерис, наливая себе вина, рука его дрожала, и вино пролилось на скатерть. — И я решаю, что для него хорошо. — Проблема в том, — Алисента повернулась к нему, голос ее стал пронзительным, — что она ведет себя как дикарка! Дерется, носит доспехи! Кто захочет взять ее в жены, если она не умеет вести себя как леди?! Она плодит слухи! Позорные слухи. Эйрена сжала кулаки, но прежде чем она успела что-то сказать, Рейнира мягко положила руку ей на плечо. — Может, никто и не должен ее «брать в жены», — сказала она, и ее голос звучал как сталь, обернутая в шелк. — Может, она сама решит, когда и за кого выходить замуж. — Это безумие! — Алисента закричала, ударив ладонью по столу, заставив бокалы звенеть. — Она обязана подчиняться традициям! Как все мы! — Пока я жив, ты не выдашь мою дочь замуж по собственной прихоти, — голос Деймона звучит спокойно, но в этом спокойствии оголена сталь. Он поставил бокал на стол, его фиолетовые глаза стали холодными. — Запомни это. Алисента замерла, ее глаза сверкнули холодным гневом. — Твоя дочь? — она язвительно подчеркнула эти слова, словно в них был скрыт какой-то постыдный секрет. — Как трогательно. Особенно учитывая, что ты сам не спешил признавать ее, пока король не приказал тебе вернуться со Ступеней. Тишина в зале стала гулкой. Даже Визерис перестал жевать, его брови поползли вверх. Отто Хайтауэр наливал вино, не глядя, с каменным лицом. Деймон не шелохнулся, но в его фиолетовых глазах вспыхнуло что-то опасное. — Осторожнее, королева, — он произнес это тихо, но каждое слово было словно удар хлыста. — Ты говоришь о вещах, в которых не разбираешься. — О, я разбираюсь прекрасно, — Алисента улыбнулась, и в ее улыбке не было ничего, кроме яда. — Я видела, как ты смотришь на нее. Как гордишься. Странно, не правда ли? Ведь ты никогда не смотрел так на свою жену. Рейнира резко вдохнула, ее пальцы впились в плечо Эйрены. — Алисента, — голос Визериса прозвучал как гром. — Замолчи. Но королева уже не могла остановиться. — Или, может, дело в том, что она напоминает тебе кого-то? — ее взгляд скользнул к Рейнире, затем обратно к Деймону. — В конце концов, вы, Таргариены, всегда были… близки. Слишком близки. Эйрена почувствовала, как ее лицо заливается жаром. Она не сразу поняла намек, но, когда до нее дошло, кровь ударила в виски. Тошнота подкатила к горлу. — Ты мерзкая тварь, — она вырвалась из-под руки Рейниры и шагнула вперед, ее голос дрожал от ярости. — Как ты смеешь! Алисента лишь усмехнулась. Эймонд вскочил со своего места, готовый защищать мать от Эйрены, которая дрожала от злости, а глаза готовы были вот-вот наполниться гневными слезами, смешанными с обидой. — О, я вижу, дракончик огрызается. Ты так похожа на него, когда злишься… — Хватит! Стул Визериса с грохотом отъехал назад, когда он поднялся. Его лицо, обычно бледное и усталое, пылало гневом. Все зашло настолько далеко, что даже больной и слабый король вскочил со своего места, несмотря на самочувствие. — Я запрещаю это! — он ударил кулаком по столу, заставив бокалы подпрыгнуть. — Ты перешла все границы, Алисента! Королева побледнела, но не сдалась. — Я лишь говорю то, о чем все думают! — Нет, — Визерис повернулся к ней, и в его глазах горело нечто, заставившее ее отступить. — Ты пытаешься оскорбить мою семью. Растоптать честь моей племянницы. И я не позволю этому продолжаться. Он глубоко вдохнул, затем обвел взглядом зал. — Эйрена останется незамужней столько, сколько сама пожелает. Это мое решение как короля. Алисента сжала губы, ее глаза метали молнии. — А ты, — Визерис посмотрел на Деймона, — успокойся. Деймон не ответил. Он сидел неподвижно, как статуя, но Эйрена видела, как его пальцы медленно сжимаются в кулаки. — Что касается тебя, — король повернулся к Алисенте, — я не хочу больше слышать подобных намеков. Никогда. Ни в этом зале, ни за его пределами. Алисента опустила голову, но в ее покорности не было раскаяния — только злоба. — Как пожелаете, Ваше величество. Визерис тяжело вздохнул. Отто Хайтауэр, до этого молча наблюдавший, наконец вмешался: — Ваше Величество, подумайте о последствиях… — Я подумал. Алисента задрожала, ее губы дрогнули, но она не сказала больше ни слова. Лишь развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Отто бросил на всех взгляд, полный холодной, расчетливой ненависти, и последовал за ней. Его шаги были бесшумны, как у змеи. Тишина снова воцарилась в зале, тяжелая и неловкая. — Ну… — Визерис вздохнул и снова сел. — Теперь, когда это закончилось… кто хочет вина? — Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась болезненной, натянутой. Тишина в зале была густой, как дым после пожара. Даже привычный шум пиршества — звон кубков, смех, перешептывания — казался приглушенным, словно все боялись нарушить хрупкое перемирие. Запах еды стал отдавать горечью. Эйрена стояла, все еще сжав кулаки, ее дыхание было неровным. Гнев кипел в жилах, но вместе с ним — и что-то другое. Что-то холодное и колючее, застрявшее где-то в груди. Слова Алисенты висели в воздухи, как миазмы. «Как ты смотришь на нее. Как гордишься». «Странно, не правда ли? Ведь ты никогда не смотрел так на свою жену». Она не хотела верить в намеки Алисенты. Не хотела даже думать об этом. Но слова королевы, как ядовитые шипы, впились в сознание, и теперь вытащить их было невозможно. — Эйрена. Голос отца заставил ее вздрогнуть. Он подошел к ней, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то необычное — тревога? — Не обращай внимания на ее слова, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Это яд слабой женщины. — Я… — Эйрена попыталась ответить, но голос предательски дрогнул, комок в горле мешал говорить. Она не могла сформулировать, что чувствует. Стыд? Гнев? Или страх — страх, что в словах Алисенты есть доля правды? Что любовь отца — не та, за которую она ее принимает? — Она просто пыталась задеть тебя, — добавил Деймон, его пальцы слегка сжали ее плечо. — И у нее получилось. Не дай ей этой победы. Эйрена резко выдохнула. — Я знаю. Но знать — не значило не чувствовать. Яд уже проник в её кровь. Рейнира подошла к ним, ее лицо было напряженным. — Нам стоит сесть, — прошептала она. Эйрена кивнула и позволила отвести себя к столу. Визерис, уже наполнивший кубок вином, наблюдал за ними с усталой грустью. — Прошу прощения за этот… спектакль, — пробормотал он. — Это моя вина. Я допустил… — Это не ваша вина, дядя, — Эйрена заставила себя улыбнуться, но улыбка была натянутой. — И все же… — король вздохнул. — Я не должен был допустить, чтобы это зашло так далеко. Деймон молча сел рядом, его фиолетовые глаза были темными, как грозовые тучи. — Она перешла черту. — Да, — согласился Визерис. — Но сейчас не время для ответных действий. — Когда-нибудь будет, — пробормотал Деймон, и в этих словах звучало обещание. Эйгон, до этого молча наблюдавший за перепалкой, вдруг фыркнул, наливая себе вина через край: — Мать иногда слишком… страстна в своих убеждениях. Он явно пытался разрядить обстановку. — «Страстна»? — Эйрена подняла бровь. — Это новый способ сказать «ядовитая змея»? Эйгон закатил глаза, но не стал спорить. Даже он, верный сын Алисенты, понимал, что сегодня его мать зашла слишком далеко. — Ладно, ладно. Пей лучше, — наигранно-обидчивым тоном сказал он, смотря ей прямо в глаза. Хелейна, сидевшая рядом с ни, тихо прошептала что-то себе под нос, ее бледные пальцы теребили край платья. — Кровь дракона не терпит оков… Эйрена посмотрела на нее, но Хелейна лишь улыбнулась своей загадочной улыбкой и продолжила есть виноград, словно ничего не произошло. Люцерис и Джейс переглянулись. Оба выглядели напряженными, но ни один не решился заговорить. Их тарелки были почти пусты. — Ну что ж… — Визерис поднял кубок. — За семью. За то, что у нас есть. Все, кроме Деймона, который мрачно смотрел в свою чашу, последовали его примеру. — За семью, — пробормотала Эйрена, но вино в ее кубке вдруг показалось ей горьким, как полынь. Остаток ужина прошел тягостно и тихо. Ни королева, ни ее отец, десница, так и не вернулись, оставив в зале лишь Таргариенов. Эйгон и Хелейна чувствовали себя вполне спокойно, периодически поддерживали разговор и коротко отвечали. Эймонд же не скрывал своего недовольства, смотрел на всех исподлобья, с презрительной усмешкой, явно разделяя мнение собственной матери. Он наблюдал за Эйреной и Деймоном после ухода Алисенты, прекрасно поняв, о чем намекнула мать. Его единственный глаз сверлил их, как шило. Эймонд не мог оставаться в стороне. Его бледный, почти бесцветный глаз сверлил Эйрену, словно пытался прожечь дыру в ее броне. Он отхлебнул вина, поставил кубок с нарочитой небрежностью и наконец разрядил накопившееся напряжение, обращаясь ко всем, но глядя на Эйрену: — Забавно, — его голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие. — Как некоторые готовы защищать неправильных людей. Стол замер. Слабая улыбка Визериса исчезла с его губ. — Эймонд, — предупредительно сказал король. — Не начинай. Но принц не собирался останавливаться. — Я лишь констатирую факт, Ваше величество, — он улыбнулся, но в его улыбке не было ничего, кроме яда. — Мать говорила правду. И это все видят, — он кивнул в сторону Деймона. — Он смотрит на тебя не как на дочь. А как на… замену. На то, чего ему не хватает. Эйрена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Будь здесь Бейла и Рейна, они были бы ошарашены подобными словами. К счастью, они предпочли остаться на Дрифтмарке. Тишина вновь повисла, как занесенный для удара меч. Губы Деймона сжались в тонкую белую линию. Его пальцы медленно обхватили рукоять меча на поясе. — Замолчи. Но Эймонд лишь усмехнулся: — Почему? Боишься, что кто-то скажет вслух то, о чем все шепчутся? О том, что ты грезишь о своей дочери? Рейнира резко встала, ее стул с грохотом упал на пол. — Хватит! Сию же секунду замолчи! — Нет, пусть продолжает, — холодно сказала Эйрена. Ее голос дрожал, но не от страха — от ярости. — Мне интересно, что еще он придумает. Какое дерьмо вынашивает в своей голове. Эймонд наклонился вперед, его единственный глаз сверкал. — Ты думаешь, ты особенная? Что он любит тебя просто так? — он фыркнул. — Ты просто замена. Бледное подобие Рейниры. И глупа настолько, что веришь его сказкам. — Эймонд! — Визерис ударил кулаком по столу. — Это мое последнее предупреждение. Замолчи или покинь зал! Но было уже поздно. Эйрена вскочила, ее рука сама потянулась к мечу, которого не было на поясе. — Скажи это еще раз. Попробуй. — Ты слышала меня, — Эймонд ухмыльнулся. — Ты никто. Дешевая копия. Эйрена стояла, словно парализованная. «Ты просто замена». «Бледная тень Рейниры». Слова жгли, как раскаленное железо. Деймон встал со своего места, медленно, как зверь перед прыжком, направляясь в сторону отступающего Эймонда. — Вон, — Деймон указал на дверь. — Пока я не отрезал твой чертов язык. Эймонд, бледный, несмотря на ярость и страх, усмехнулся. — Это не конец, — прошипел он. — Вон, — угрожающе тихо повторил Деймон. Эйгон быстро схватил брата за руку и потащил к выходу. — Иди, дурак! Хелейна последовала за ними, ее глаза были полны слез. Она всё так же бормотала что-то о драконах и крови. Дверь захлопнулась. Эхо гулко прокатилось по залу. Деймон тяжело дышал, его пальцы все еще сжимались и разжимались. Гнев исходил от него волнами. — Довольно, — прошептал Визерис. Он выглядел словно постаревшим на десять лет, его плечи ссутулились под тяжестью короны и стыда. — Довольно… Прошу… Просто… поешьте. Рейнира подошла к Эйрене, заметив, каким бледным было ее лицо. Казалось, она вот-вот заплачет. — Эйрена, милая… не слушай их, — мягко сказала Рейнира, присаживаясь рядом с ней. Эти Зеленые противные, как крысы и ядовитые, как змеи. Сегодня им впервые удалось больно укусить ее, прокусить кожу до крови, чтобы она дольше помнила обо всем сказанном. Если раньше Алисента только настаивала и причитала про интересы Эйрены, ее поведение, которое не подобает леди и избранника в мужья, то сегодня она перешла все границы. Эта рыжая змея осмелилась укусить даже Визериса и Деймона. Только почему-то яд подействовал только на Эйрену. Она чувствовала себя грязной, опозоренной. — Он лгал… — тихо произнесла Рейнира, заглядывая в ее глаза, поглаживая плечи сквозь красный бархат. — Все сказанное ими — ложь. Эйрена отстранилась. Ее била мелкая дрожь. — Мне нужно… — она не закончила, чувствуя, как слезы окончательно стали душить, горьким комом подступая к горлу, поэтому просто развернулась и поспешно покинула зал, не глядя ни на кого. Эйрена выбежала из зала, ее платье шуршало, а в ушах стоял оглушительный звон. Слезы наконец хлынули, горячие и соленые, оставляя дорожки на щеках. Она бежала по коридорам, спотыкаясь о складки платья. Несколько лестничных пролетов, и тяжелая дверь ее собственных покоев закрылась за спиной. Принцесса наспех расслабила корсет, чувствуя, как ребра освобождаются от тисков, и села на кровать, рассматривая все еще дрожащие руки. На ладонях остались следы от ногтей — маленькие, краснеющие полумесяцы. Эйрена сидела на краю кровати, снова сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Дрожь не проходила — она чувствовала, как ядовитые слова Эймонда разъедают ее изнутри. Она зажмурилась, пытаясь вытеснить эти мысли, но они возвращались снова и снова, как прилив. Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. — Войдите, — голос Эйрены звучал хрипло, но она не могла заставить себя сделать его тверже. Она не хотела никого видеть… Дверь открылась, и на пороге появился Деймон. Он стоял там, залитый мягким светом факелов, его фиолетовые глаза были темными, как грозовое небо. Он не спешил заходить, словно давая ей выбор — прогнать его или позволить остаться. Его лицо было серьезным, без обычной усмешки. Эйрена не сказала ни слова. Она просто сжала руки сильнее, чувствуя, как слезы снова подступают. Она не могла смотреть на него. Деймон вошел и закрыл дверь за собой. — Они лгут, — его голос был тихим, но каждое слово звучало как удар молота. — А если нет? — прошептала Эйрена, не поднимая глаз. — Что если… если в этом есть доля правды? Он подошел ближе, но не сел рядом. Вместо этого опустился на одно колено перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ты — моя дочь, и ничего больше. Эйрена сжала зубы. — Но они… — Мне плевать, что они говорят, — Деймон резко перебил ее. — Ты думаешь, я позволил бы кому-то диктовать мне, как относиться к тебе? Она наконец подняла глаза. Его лицо было ближе, чем она ожидала — резкое, с высокими скулами, с едва заметными морщинками у глаз. Такое знакомое. Такое родное. — Эймонд сказал… — Эймонд — ребенок, который пытается задеть тебя там, где больнее всего, — Деймон стиснул зубы. — И он преуспел. Но это не делает его слова правдой. Эйрена опустила голову. — А если… если в этом есть правда? Он резко выдохнул, словно ее слова ударили его в грудь. — Ты действительно веришь, что ты замена? Она не ответила. Слезы капали на сжатые кулаки. Деймон медленно обхватил ее лицо ладонями, только чтобы поднять подбородок, заставив ее снова встретиться с его взглядом. Его пальцы были теплыми, шершавыми от бесчисленных тренировок, но прикосновение — на удивление нежным. — Ты действительно не видишь во мне… ее? Деймон замер. Его глаза сузились, и на мгновение Эйрена испугалась, что он рассердится. Но вместо этого он убрал от ее лица руки и рассмеялся — коротко, резко, почти беззвучно. — Ты серьезно сравниваешь себя с Рейнирой? Эйрена нахмурилась. — Я… — Ты совершенно на нее не похожа, — перебил он. — Да, у вас один цвет волос. Да, вы обе Таргариены. Но на этом все. Рейнира никогда не полезла бы в драку с Эйгоном. Не украла бы мой меч. Эйрена фыркнула, несмотря на слезы. — Ты дикая. Упрямая. Вспыльчивая, — его губы дрогнули в почти что улыбке. — И это делает тебя тобой. Она почувствовала, как ком в горле начинает рассасываться. Тепло разливалось по груди, вытесняя яд. — Так что нет, — Деймон откинулся назад, свесив руку со своего колена, а вторую возложил на Темную Сестру, его голос снова стал твердым. — Ты не «замена». И перестань реветь. Ты же не Хелейна. Ты — Эйрена Таргариен, — он встал. — А теперь умой лицо и запомни: ты — моя дочь. Такая же, как Бейла и Рейна. И ничьи слова этого не изменят.

⚔⚔⚔

После вчерашнего разговора с отцом стало лучше, однако осадок остался. Теперь Эйрена старалась прислушиваться к каждому разговору жителей Красного замка, к каждому шепотку в надежде услышать подтверждение или опровержение всего сказанного Алисентой. Однако слухи, как змеи, извивались и меняли форму с каждым пересказом. Одни шептались, что Деймон действительно видит в Эйрене лишь тень Рейниры, другие — что королева Алисента просто пытается посеять раздор в семье Таргариенов. Но ни одно из этих мнений не приносило покоя. Эйрена стояла на тренировочном дворе, сжимая деревянный меч так крепко, что пальцы немели. Сегодня она дралась с Джейсом, старшим сыном Рейниры. Он был сильным противником, но ее ярость придавала ударам невиданную резкость. — Ты сегодня особенно зла, — заметил Джейс, отступая под ее напором. — Просто сосредоточься, — бросила она в ответ, заставляя его блокировать очередной удар. Деревянные клинки сошлись с громким стуком, и Джейс, не удержав равновесия, отступил еще на шаг. — Ладно, ладно, — он поднял руку, сигнализируя о перемирии. — Я сдаюсь. Эйрена опустила меч, ее грудь вздымалась от быстрого дыхания. — Ты мог бы продержаться дольше. — Мог бы, — согласился Джейс, утирая пот со лба. — Но зачем, если ты и так вымещаешь на мне злость? Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. — Прости. — Не извиняйся, — Джейс улыбнулся. — Просто скажи, что случилось. Эйрена бросила меч на землю и села на ближайшую скамью. — Ты же слышал вчерашнее. Джейс помрачнел. — Эймонд всегда был мерзким типом. — Но он не первый, кто такое говорит. Джейс сел рядом, его темно-карие глаза изучали ее лицо. — Ты действительно веришь в эту чушь? — Я не знаю, — призналась Эйрена. — Иногда… иногда мне кажется, что в этом есть доля правды. — Тогда ты глупее, чем я думал. Она резко повернулась к нему, но Джейс лишь покачал головой. — Деймон любит тебя как дочь. Это очевидно для всех, кроме тебя самой. — Но… — Не «но», — перебил он. — Ты его дочь. И он гордится тобой. Эйрена опустила глаза. — А если… если он видит во мне кого-то другого? Джейс вздохнул. — Ты думаешь, он сравнивает тебя с Рейнирой? Она кивнула. — Тогда ответь мне: разве ты похожа на нее? Эйрена задумалась. Рейнира — мудрая, терпеливая, дипломатичная. Она умела находить общий язык даже с теми, кто ее ненавидел. А Эйрена… — Нет. — Вот и все, — Джейс хлопнул ее по плечу. — Ты — это ты. И Деймон это знает. Эйрена почувствовала, как камень с её души немного сдвинулся. — Спасибо. — Не за что, — он встал и протянул ей меч. — Но если хочешь отблагодарить — давай еще один раунд. На этот раз я не буду сдаваться. Она ухмыльнулась и схватила оружие. — Ты пожалеешь об этом.

⚔⚔⚔

Тренировка закончилась ничьей — оба были слишком уставшими, чтобы продолжать. Эйрена, все еще ощущая адреналин, липкий пот на спине под туникой и въевшуюся в кожу пыль тренировочного двора, ушла отдыхать. Но по пути ее остановил голос: — Миледи. Она обернулась. Перед ней стоял Кристон Коль, его темные глаза смотрели на нее с привычной холодностью. — Сир Кристон, — кивнула она. — Вы хорошо сражались сегодня. Эйрена нахмурилась. — Вы наблюдали? — Мимо проходил, — он слегка пожал плечами. — Джейс силен, но вам почти удалось его победить. — «Почти» не считается. Кристон улыбнулся — тонко, без тепла. — В следующий раз получится. Она не знала, что ответить. Кристон никогда не был с ней дружелюбен, и его внезапная похвала казалась подозрительной. — Спасибо, — наконец пробормотала она. — Кстати, — он сделал паузу, словно выбирая слова. — Вчерашний ужин… был бурным. Эйрена почувствовала, как её спина напрягается. — Да. — Королева Алисента… иногда бывает резкой. — Это мягко сказано. Кристон кивнул. — Но она не всегда ошибается. Эйрена замерла. — Что вы имеете в виду? — Только то, что вам стоит быть осторожнее, — его голос стал тише. — Люди могут неправильно понять вашу… близость с принцем Деймоном. Кровь ударила в виски. — Что? Кристон не дрогнул. — Я лишь предупреждаю. Слухи — опасная вещь. — Слухи, которые распускает Алисента! — Возможно, — он снова улыбнулся этой ледяной улыбкой. — Но разве вы не замечали, как он на вас смотрит? Эйрена хотела ответить резко, так как смеет только вышестоящая особа, однако замерла. Глаза ее забегали, брови постепенно нахмурились от роившихся мыслей в голове. Она же не дура. Она все прекрасно поняла, но, к сожалению, не в самое нужное время. — Вы специально настраиваете меня против отца, — голос ее прозвучал задумчиво, отстраненно. — Вы то и дело находитесь рядом с королевой, сир Кристон. Эймонд всегда был маменькиным сыночком. Вы специально распространяете все эти слухи. Кристон Коль не дрогнул. Его лицо оставалось каменным, лишь в уголке губ дрогнула тень усмешки. — Вы слишком проницательны для вашего возраста, миледи. Но осторожность — не преступление. Эйрена сжала кулаки, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. — Осторожность? — ее голос понизился до опасного шепота. — Вы думаете, я не вижу, как вы шепчетесь с Алисентой? Как Эймонд повторяет каждое ее слово? Вы хотите расколоть нашу семью, но я не позволю вам использовать меня в ваших играх. Кристон склонил голову, будто принимая комплимент. — О, леди Эйрена… Если бы все Таргариены были так же умны, как вы, Семь Королевств не знали бы войн. — Я не знаю, чего вы добиваетесь, но запомните: если я услышу еще один такой намек — будь то от вас, Эймонда или самой королевы — то не стану бежать к отцу с жалобами, — она резко шагнула вперед, нарушая дистанцию, которую обычно требовал этикет. — Я разберусь с вами сама. И поверьте, вам это не понравится. На этот раз его брови чуть приподнялись. — Угрозы? От драконьей крови и не такого ожидаешь. Но, миледи, вы забываете, с кем говорите. — Нет, сир Кристон, — это вы забываете, — ее глаза вспыхнули в момент ярости. — Я — дочь принца Деймона Таргариена. Я выше вас по статусу. Эймонду и Алисенте еще может сойти все с рук, но вам — нет. Кристон Коль замер. Его каменное выражение дрогнуло — лишь на мгновение, но Эйрена уловила этот миг. — Вы правы, миледи. Я — всего лишь рыцарь. Он отступил на шаг, склонив голову в формальном поклоне. Но в его глазах все еще читалось что-то расчетливое. — Но даже рыцарь может дать совет. И мой совет вам — не позволяйте гневу ослепить вас. Ведь если вы нападете на меня… кто поверит, что это было без причины? Эйрена почувствовала, как холодок пробежал по спине. Он был прав. Если она ударит его сейчас, это лишь подтвердит слухи о ее необузданности, о том, что в ней течет «бешеная кровь» Таргариенов. Но отступать она не собиралась. — Не волнуйтесь, сир Кристон. Я не опущусь до драки в коридорах. Но если вы когда-нибудь решитесь повторить эти намеки при свидетелях… Она наклонилась чуть ближе, понизив голос до шепота, с едва заметной улыбкой. — Как думаете, кому король поверит, когда его любимая племянница прибежит, вся истрепанная и в слезах, говоря, что благородный рыцарь сир Кристон Коль лишил ее чести? Эйрена увидела, как зрачки Кристона резко сузились. Его пальцы непроизвольно дернулись — то ли к мечу, то ли чтобы схватить ее за горло. Но он лишь выдавил ледяным голосом: — Вы играете в опасные игры, миледи. Ложные обвинения… — Как ваши ложные намеки? — она откинула голову, позволяя солнечному свету играть в серебристых прядях волос. — Разница лишь в том, что мне поверят. Ведь кто я? Невинная дева, оскорбленная грубым рыцарем… А вы? Все знают, как вы смотрите на женщин. Вспомните Рейниру. Это попало в цель. Лицо Кристона побелело. — Не смейте… — его голос стал хриплым. — Ой, уже боюсь! — Эйрена фальшиво ахнула, прижимая руку к груди. — Но если вы тронете меня хоть пальцем — это будет последнее, что вы сделаете в этом замке. Мой дракон уже достаточно взрослый, чтобы сжечь вас там, где вы стоите. Она сделала шаг назад, внезапно сменив тон на сладкий: — Так что давайте договоримся: вы перестаете распускать гнусные сплетни о моем отце, а я… ну, может быть, когда-нибудь расскажу королю, какой вы заботливый наставник. Кристон стоял, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. В его глазах бушевала буря — ярость, страх, расчет. Наконец он склонился в неестественно глубоком поклоне: — Как вам будет угодно… миледи. Когда он выпрямился, в его взгляде читалось новое уважение — того сорта, какое волк испытывает к равному хищнику. Эйрена грациозно кивнула и пошла прочь, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется ликующим трепетом. Она шла по замку, все еще ощущая адреналин, пульсирующий в крови. Ее руки слегка дрожали, но это была дрожь победы, а не страха. «Он боится меня». Эта мысль заставила ее губы дрогнуть в улыбке. Но торжество было недолгим. Теперь она понимала — игра только начинается. Кристон не отступит просто так. Алисента, Эймонд… Они будут искать другие способы навредить. Нужно быть осторожнее. Она свернула в сад, где воздух был наполнен пьянящим ароматом роз и жасмина, смешанным с запахом влажной земли после недавнего дождя. Здесь, среди зелени и цветов, можно было на мгновение забыть о придворных интригах, стряхнуть с себя грязь Красного замка. Ее сводный кузен сидел на скамье под чардревом, лениво подбрасывая в воздух румяное яблоко и ловя его одной рукой. Увидев ее, Эйгон ухмыльнулся, и в его фиолетовых глазах вспыхнул знакомый огонек насмешки, смешанной с чем-то еще: — Эйрена! Идешь ко мне или просто заблудилась? — Ты так рад. Неужели мечтал о моей компании? — она фыркнула, подходя ближе, убирая выбившиеся из хвоста волосы и прилипшие к вискам за уши. Эйгон Таргариен лишь шире ухмыльнулся, подкидывая яблоко выше. — Мечтал? Нет. Но если ты здесь, значит, опять кого-то прижала к стене. И мне очень интересно, кто на этот раз удостоился твоего гнева, — его взгляд скользнул вниз, оценивающе оглядывая ее фигуру, обтянутую пропотевшей тренировочной черной туникой. Эйрена плюхнулась рядом, отбирая у него яблоко одним ловким движением. — Кристон Коль, — она громко хрустнула сочным плодом, сок брызнул на подбородок. Эйгон замер, брови взлетели к волосам. — Серьезно? Ты наконец решила сжечь его заживо? Поздравляю, сестра, я полностью поддерживаю. — Не сегодня, — она откусила еще кусок, ощущая кисло-сладкий вкус, смешивающийся с привкусом железа во рту от недавнего напряжения. — Но, если он не заткнется… возможно, завтра. Ты хочешь присоединиться? Уверена, он не откажется от компании принца. Эйгон рассмеялся, откинув голову назад. — Боги, как же я люблю, когда ты злишься. Ты становишься еще острее, чем Вхагар. — Это потому, что я умнее Вхагар, — Эйрена бросила яблоко обратно ему в лицо, но он поймал его, не моргнув, и тут же откусил с того же места, где ела она. — О, да. Умнее, злее и, главное, красивее. Особенно сейчас, когда вся в поту и пыли. Дикарка. Настоящая, — его голос стал ниже, интимнее. — Не то, что эти выхоленные леди. От них пахнет только пудрой и глупостью. Эйрена фыркнула, но уголки ее губ дрогнули. Она почувствовала, как тепло разливается по животу — глупое, нежеланное. Однако её лицо в один миг стало серьезным. Она повернулась к нему, и ее карие глаза, обычно такие теплые, стали холодными, как бронза. — Почему ты не на стороне своей матери и брата? Эйгон замер и вздохнул. Его улыбка потухла, оставив только усталость в уголках глаз. — Наверное потому, что ты единственная, кто хорошо ко мне относится. Не смотрит свысока. Иногда мне нравится думать, что я нужен своей семье. — Но ведь ты им нужен, — возразила Эйрена, но голос ее звучал неуверенно. Она видела, как Визерис игнорирует сына, как Алисента смотрит на него с осуждением, как Эймонд презирает его за легкомыслие. — Вовсе нет. Я не нужен ни отцу, который вроде как мечтал о сыне, но вот он я! Его сын! Только плевать ему на меня. Рейнира уделяла мне внимание как к младшему брату только когда я был ребенком. Быть одиноким в родном доме так тошно. Как гнить заживо в золоченой клетке, — он отшвырнул огрызок яблока в кусты. — Ты хотя бы не врешь. И пахнешь… жизнью. А не тленом, как этот проклятый замок. Эйрена почувствовала, как что-то сжалось у нее в груди. Она никогда не задумывалась о том, каково это — быть Эйгоном. Вторым ребёнком, сыном, которого все считают лишним. — Ты не одинок, — сказала она тихо, но твердо, отводя взгляд на сплетенные ветви чардрева. — У тебя есть я. Эйгон усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — только усталость и глухая, знакомая боль. — Да, и это, наверное, единственное, что меня держит в этом проклятом замке, — он откинулся на спинку скамьи, запрокинув голову к небу, обнажая горло. — Знаешь, иногда мне кажется, что, если бы я просто исчез… никто бы даже не заметил. Кроме тебя, может быть. Ненадолго. Эйрена резко повернулась к нему, схватив за запястье. Его кожа была горячей под ее пальцами. — Не смей так говорить! — ее голос прозвучал резче, чем она планировала. Эйгон удивленно поднял брови, но не вырвал руку. — Ого. Ты действительно заботишься. Или просто боишься потерять единственного зрителя своих подвигов? — Конечно забочусь, идиот! — она сжала его запястье сильнее, чувствуя под пальцами пульс, учащенный и сильный. — Ты мой кузен. И если кто-то посмеет сказать, что ты никому не нужен — я скормлю их Терраксу. Эйгон рассмеялся, но в этот раз в его смех был искренним, теплым, без привычной язвительности. — Боги, как же я люблю твою кровожадность. — Это не кровожадность, — Эйрена нахмурилась, наконец разжав хватку, но не отводя руку. — Это… семейная ответственность. Он улыбнулся, но вдруг его лицо стало серьезным. Тень легла на резкие черты. — Мать говорит, что я должен быть королем. Эйрена замерла. Холодок пробежал по спине. — Что? — Она считает, что Рейнира опасна. Что ее правление приведет к хаосу. И что я… я должен занять трон, — Эйгон пожал плечами, но в его позе не было легкости. — Но если она права? Что, если Рейнира действительно не справится? Эйрена сжала зубы. — Не смей даже думать об этом, — Эйрена встала, ее глаза горели. — Рейнира — наследница. И она будет хорошей королевой. А Алисента просто хочет посадить на трон своего сына. Эйгон смотрел на нее, и в его глазах читалась борьба. Сомнение. Жажда власти? Или просто усталость от роли шута? — А если я хочу быть королем? — вдруг спросил он, его глаза впились в нее, ища ответа. — А если я устал быть вторым? Запасным вариантом? Эйрена застыла. Сердце упало… Она не узнавала его. Или всего лишь не знала? — Ты… серьезно? Он вдруг рассмеялся — резко, нервно — и махнул рукой, сбрасывая напряжение. — Конечно нет. Я не хочу этой дряни. Власть, ответственность… это все для таких, как ты или Джейс. А я? Я просто хочу летать на драконе и пить хорошее вино. Жизнь слишком коротка для корон и тронов, — он повернулся к ней, и прежний огонек насмешки вернулся в его глаза, но теперь в нем было что-то нарочитое. — Пора добавить и шлюх в свою скучную жизнь, — фыркнула Эйрена, пытаясь вернуться к привычной перепалке. Эйгон вальяжно откинулся назад, опершись о ствол чардрева, с ухмылкой смотря на Эйрену. — А, ты уже, — Эйрена скривила рот в недовольстве и закатила глаза. — Кто бы сомневался. Эйгон вальяжно откинулся назад, с ухмылкой смотря на Эйрену. — Ревнуешь? — его взгляд скользнул по ее шее, груди, задержался на поясе. — Или просто хочешь убедиться, что я не трачу золото зря? — Он нарочито медленно провел взглядом по ее фигуре. — Хотя зачем мне бордели, когда под боком есть такая опасная и горячая девушка? Эйрена застыла на секунду, ощутив, как жар ударил в лицо и ниже, в живот — стыдный, предательский. — Ты перешел черту, Эйгон. Он лишь рассмеялся, подняв руки, сдаваясь. — О, да ладно, ты же знаешь, я просто дразнюсь. Хотя… — его взгляд вдруг стал пристальным, хищным, задерживаясь на ее губах дольше, чем следовало. — Если ты еще раз посмотришь на меня так, будто я одна из твоих бордельных крыс, я выколю тебе глаза, — прошипела она, чувствуя, как жар разливается по шее. Эйгон медленно поднялся, подошел ближе, нарушая личное пространство. Его дыхание было теплым на ее щеке. От него пахло вином, яблоком и чем-то терпким. — Но ты же не сделаешь этого, — прошептал он, намеренно низко, так, что мурашки побежали по ее спине. — Потому что тебе нравится, когда я смотрю. Нравится, что кто-то видит в тебе не просто тень Рейниры или дочь Деймона… а женщину. Дикую. Горячую. Опасную, — его палец едва коснулся пряди ее серебристых волос, выбившейся на лоб. Эйрена резко отпрянула, сердце колотилось как бешеное. В груди все сжалось от ярости и чего-то другого — мерзкого, постыдного. — Ты пьян. Или сошел с ума. Или и то, и другое. Отойди. — Ни то, ни другое, — он ухмыльнулся, но в его глазах было что-то серьезное, темное, влекущее. — Просто устал притворяться, что не замечаю, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Как краснеешь, когда я дотрагиваюсь. Как дрожишь от злости… или от чего-то еще, — он вновь подошел ближе, навис над ней. — Мы одной крови, Эйрена. Горячей. Безумной. Почему мы должны притворяться? Почему должны играть по их правилам? Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Его лицо было так близко. Эйрена видела мельчайшие прожилки в его фиолетовых глазах, каплю пота на виске. Она все еще тяжело дышала, но напряжение немного спало, сменившись оцепенением и странной слабостью в коленях. И это пугало больше, чем любая угроза Кристона Коля. — И не думай, что я прощу это так легко. Ты сегодня перешел все границы. — О, я уверен, ты придумаешь что-нибудь особенно жестокое для моего наказания, — он подмигнул, отступив на шаг, но на этот раз в его шутке не было прежней похабности. Она бросила в него только что сорванным с дерева незрелым яблоком. Он поймал его на лету, откусил и скривился: — Кислятина. Как и твой характер. Но я люблю и то, и другое, — и он бросил плод через плечо. — Катись в пекло, — фыркнула она, но уже без злости, а внутри все горело и путалось. Эйгон лишь засмеялся и ушел, оставив ее одну — смущенную, раздраженную, с дрожащими руками и странно пустым, но горящим внутри животом. Эйрена осталась в саду, прислонившись лбом к шершавой коре чардрева. «Что, черт возьми, только что произошло?» Она всегда считала Эйгона братом — назойливым, бесстыдным, но братом. А теперь… Теперь в ее голове звучал его шепот, а тело помнило тепло его дыхания, мужской запах, исходивший от него, и опасный блеск в его глазах. Это неправильно. Это опасно. Это грех. Но самое страшное то, что часть ее хотела, чтобы он продолжил. Хотела ощутить эту запретную близость, забыть обо всем в этом огне. Эйрена провела пальцами по губам, будто пытаясь стереть ощущение, которого не было. «Он не целовал меня. Это всего лишь слова». Но почему тогда ее кожа горела, будто от прикосновения? Почему между ног было тепло и влажно? От стыда ее тошнило. Она резко встряхнулась и направилась к фонтану, грубо плеснула ледяной воды в лицо. Вода стекала за воротник, ледяными струйками текла по спине и груди. — Глупости, — прошептала Эйрена самой себе. Но когда она закрыла глаза, перед ней снова встал Эйгон — его насмешливый взгляд, полуоткрытые губы, обещающие что-то запретное, разрушительное и сладкое… — Леди Эйрена? — робкий голос вывел ее из оцепенения. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла одна из служанок Рейниры, глаза ее были опущены, но Эйрене показалось, что в них мелькнуло понимание. — Принцесса просит вас к себе. Она желает обсудить… подготовку к турниру. Эйрена кивнула, с облегчением хватаясь за предлог уйти. — Скажите, что я буду через час. Мне нужно привести себя в порядок. Когда девушка ушла, она глубоко вдохнула. Турнир. Да. Это то, что нужно — драки, зрелище, боль, кровь. Что-то, что выбьет эти мысли из головы. Но по пути в свои покои она невольно замедлила шаг у коридора, ведущего в крыло Эйгона. «Нет. Ни за что». Она заставила себя идти дальше, но в ушах все еще звучал его голос: «Тебе нравится, когда я смотрю…».