Солнце на вершине холма

      Шорох страниц, скрежет ручки по бумаге, торопливые шаги по коридору, мягкий свет ламп, раздражающие звуки фотоаппаратов, ослепляющие вспышкой, — всё это Натаниэль не любил. Но отец заставлял ходить вместе с ним, молча стоять рядом и улыбаться, делая вид, что у них всё в порядке, что Натан гордится своим сыном, а тот, в свою очередь, уже с детства заинтересован семейным бизнесом.       Натаниэль понимал важность таких дней из-за того, что от них зависела репутация отцовской работы и его авторитет в глазах аукционеров и генеральных директоров. Злить Веснински-старшего, не подчиняясь его приказам, означало навлечь на себя его гнев. Не терпящий непослушания он реагировал жёстко. Его голос становился холодным и резким, а глаза — стальными. Каждое его слово проникало в самую глубину, напоминая о том, кто здесь главный. Натаниэль не любил такое отцовское настроение, а потому «ходил на носочках»: тихо, медленно, словно балансируя по растянутому канату, и отвечая на все приказы коротким «да».       Когда в конференц-зале сделалось тихо, все присутствующие расселись по своим местам, готовясь к собранию. Натан сидел на сцене за столом в самой середине, проверяя, работает ли микрофон. Пару раз легко стукнув по нему, он прочистил горло, прежде чем начать отвечать на вопросы.       — Скажите, пожалуйста, как вы думаете, акции поднимутся, если компания объявит о слиянии с конкурирующей фирмой "Ичиро-групп"?       — Вполне вероятно, — ответил Натан, кивнув. Он поправил галстук, осматривая сидевших впереди журналистов, после сложил руки в замок. — Слияние поможет усилить наши позиции на рынке и улучшить финансовые показатели компании. Следует подчеркнуть, что это также поспособствует частичному объединению с Японией.       — Но что если слияние не состоится? Если директор той компании не захочет подписывать с вами договор? — нахмурившись, продолжила спрашивать журналистка.       — В таком случае многое будет зависеть уже от текущих проектов, в которые мы будем продолжать вкладываться, удваивая прибыль, и от общего состояния компании в целом. — Натан открутил крышку от бутылки и сделал глоток воды, чтобы смочить горло. — Как вы понимаете, стабильный рост прибыли и хорошие прогнозы помогут поддержать акции на прежнем уровне.       — А скажите, пожалуйста, — один из журналистов, мужчина, не подняв руку, встал со своего места и спросил: — Как нам известно, ваш сын с четырёх лет занимается картингом. В сети есть запись, где он в девять лет вместе со своим инструктором проделывает манёвры, которые не могут сделать другие дети в его возрасте. Отсюда назревает вопрос: не хочет ли ваша компания вкладываться в формулу-1?       В зале вновь наступила тишина, и Натану показалось, что воздух стал тяжёлым. Его помощник, который занимался всеми вопросами, включая подготовленные для интервью, сам не ожидал такого поворота событий. Стоя в стороне, он с тревогой скользил взглядом по своему директору и журналисту.       Внезапно Веснински-старший прервал тишину, подняв руку, чтобы привлечь внимание всех присутствующих.       — Да, ни для кого не секрет, что мой сын увлекается автоспортом, — он усмехнулся, и остальные ответили ему своими усмешками.       Натаниэль, стоя за сценой, замер в ужасе. Отец не любил эту тему, тем более поднимать её. Ему казалось, что весь мир в последние недели августа был против него. Сначала тот разговор, где отец едва ли не заставил мать перестать таскать его на картинг, а теперь этот неожиданно резкий вопрос. Однако его всё равно интересовало, что же ответит отец.       — Но вкладываться в формулу-1 в наших планах не было и, вероятно, не будет. На данный момент, мы не видим достаточных финансовых преимуществ. Всё-таки, наши интересы больше сосредоточены на других областях, которые, как нам кажется, принесут больше пользы компании.       Натаниэль ощутил, как напряжение постепенно начинало спадать.       — Да, конечно, это понятно, — отметил журналист. — Но учитывая то, что ваш сын интересуется автоспортом, смею отметить — легальным, вы не пересмотрите своё решение?       Натан задумался и поджал губы. С каждым напором его гнев постепенно просыпался, как вулкан после долгой дремоты. Глубоко внутри него начинали кипеть бурные лавовые потоки эмоций, которые с каждым мгновением становились всё более неконтролируемыми. Казалось, что ещё немного — и всё это вырвется наружу. Он готов был отсечь голову каждому, кто ещё раз затронет эту тему.       Веснински-старший поправил галстук, ощущая, что ещё немного и он его задушит. В зале повисло напряжение, пока он, наконец, не начал говорить.       — Конечно, мы можем пересмотреть решение в случае, если Натаниэль захочет связать свою жизнь с автоспортом. Но, насколько мне известно, это лишь его хобби. — Его голос был низким, но уверенным, пробираясь сквозь тяжелую тишину.       — Но не считаете ли вы, что такие инвестиции могли бы поднять имидж вашей компании на новый уровень? Ведь Формула-1 привлекает огромное внимание, и это может оказаться весьма выгодным.       Натан слегка нахмурился, обдумывая ответ.       — Безусловно, это возможно, — медленно начал он. — Но на данный момент мы предпочитаем сосредоточиться на проектах, которые уже показывают устойчивый рост и приносят стабильный доход. А слияние с другой компанией закрепит наши акции.       Журналист словно не слышал ответа. Его взгляд был сосредоточен на блокноте, в который он что-то быстро записывал. Затем, подняв голову, он снова задал вопрос, игнорируя только что полученные разъяснения.       — А можем ли мы пригласить вашего сына и спросить его лично, что он думает на этот счёт?       Всё внутри Натана протестовало против этой затеи. Однако он должен был сохранять внешнее спокойствие, демонстрировать интерес и показывать, что он заботливый отец, которому действительно важно то, чем увлекается его сын. Поэтому он кивнул в знак согласия, и его помощник вывел сына на сцену.       Натаниэль окинул взглядом толпу. Его пальцы нервно возились с заусенцами. Неловко усевшись за стол, он посмотрел на отца, чей взгляд был острым, как нож. Нат моментально уловил намёк и уже в мыслях прокручивал все возможные сценарии, которые могут развиться этим вечером, как только они переступят порог дома.       — Натаниэль, скажите, пожалуйста, это правда, что ваше увлечение автоспортом — только хобби?       Нат хотел ответить решительным "нет", но опасался, что это может привести к ещё более серьёзным последствиям. Вместе с тем соврать — означало предать свои принципы, но сохранить хобби. Но поскольку он не мог позволить себе колебаться долго, то подняв голову, он глубоко вдохнул и, стараясь выглядеть спокойно, произнёс:       — Да.       Краем глаза он заметил, как отцовское тело — до этого напряженное — расслабилось, и вместе с ним расслабился и сам Натаниэль. Конечно, эти слова дались ему нелегко. Они были вынужденным шагом, попыткой сохранить равновесие между своими желаниями и суровой реальностью. В глазах окружающих он должен был оставаться надёжным и решительным, действительно показать своим ответом, что автоспорт не уйдет никуда дальше обычного хобби.       — В таком случае, ещё вопрос. Стюарт Хэтфорд — ваш дядя?       В интонации журналиста было что-то такое, что не понравилось Натаниэлю. Казалось, вопрос таил в себе скрытый умысел.       — Да, всё верно.       Натан тем временем подозвал к себе помощника, что не укрылось от Натаниэля, и что-то шипел, словно змея, тому на ухо.       — Не планируете ли вы в Сиэтле примкнуть к его картинговой группе?       — Мы пока не обсуждали с моей женой этот вопрос, — прервал Натан. Он стал подниматься с места, указывая сыну встать вместе с ним. — Интервью закончено. Спасибо за вопросы.

***

      Вдоль высоких домов на одной из узких улиц Токио, где ярко мерцал неоновый свет, отражавшийся от стен напротив, шли двое обеспокоенных мужчин азиатской внешности. Изредка они оборачивались и прислушивались к тишине, пытаясь понять, нет ли за ними других людей, решивших отследить их передвижение и место назначения. До них глухо доносился оживлённый шум с Сибуя: уличное движение, смешанный гул туристов и местных жителей, многочисленные разговоры и смех.       Мужчины завернули за угол и остановились перед массивной железной дверью. Прежде, чем постучать, оба обернулись, стараясь прислушаться, и, когда их вновь встретила тишина со звуком мигающей люминесцентной лампы над головами, в дверь раздался прерывистый стук.       — Что скажет господин Морияма? Хироаки Накадзима должен был вылететь вчера и приземлиться в аэропорту Нарито. Но вместо этого он приземлился только два часа назад и поплёлся сюда. На кой хуй? — нервно выругался один из мужчин, прокручивая сигарету в руках.       — Ради бога, ты мне весь мозг проел с этим! У тебя что, какие-то проблемы? — дерзко ответил второй и хлопнул напарника по спине. — Успокойся. Мы отвечаем за доставку, а остальное нас не ебёт.       — Ичиро самолично посадит наши головы на лезвие катаны, если мы не подоспеем к назначенному времени. Почему, блять, никто не открывает дверь? — Как только мужчина озвучил этот вопрос, с громким лязгом открылась железная дверь, и в проёме их встретил крупный мужчина средних лет, осматривая пришедших с ног до головы.       — Мы ищем Хироаки Накадзиму, — произнёс второй мужчина со сталью в голосе.       Крупный мужчина, напоминавший обычного вышибалу в клубе, одним жестом руки пригласил их войти, оглядывая улицу, а затем закрыл за ними дверь.       Внутри их взору предстал просторный, вытянутый танцпол в центре зала, где под грохочущую музыку танцевали полуобнажённые девушки. На их шеях красовались плотные кожаные чёрные ошейники с острыми шипами и свисающими цепями. Пёстрая одежда в виде коротких топов и юбок едва прикрывала их наготу. За поясами нижнего белья виднелись крупные купюры, щедро оставленные посетителями.       Вокруг танцпола сидели мужчины в деловых костюмах, свет ламп ослепительно переливался гаммой всевозможных цветов. Они пили алкоголь, их взгляды, наполненные похотью, блуждали по каждой, кто выходил и раздвигал ноги, демонстрируя кружевное нижнее бельё. Девушки кружились вокруг шеста, улыбались дежурной улыбкой, их движения были отточены и грациозны. Свет прожекторов играл на их одежде, добавляя атмосфере развратности. Громкая музыка заполняла зал, создавая ритм, в который они попадали с каждым своим движением, завораживая зрителей, поглощенных танцами.       Двое мужчин подошли к дальнему столику в виде полумесяца, вокруг которого располагался кожаный диван. На нём рассиживался молодой мужчина с аккуратно уложенными тёмными волосами, в белой футболке, обтягивающей его накаченные мышцы, и вертел в руках стакан с тёмной жидкостью.       — Тебя ждёт Морияма, — выплюну один из помощников Ичиро.       — Значит, подождёт ещё, — вальяжно произнёс он, слегка наклонив голову и усмехаясь. Отпив из стакана, он продолжил смотреть на происходящее на танцполе.       — Ты, кажется, не понял, — едко улыбнулся мужчина, подсаживаясь справа от Хироаки. Его пальцы сжались вокруг шеи с затылочной стороны, губы едва касались ушной раковины. — Тебя ждёт Ичиро Морияма, сопляк.       — А мне поебать, ты что, глухой? — сквозь зубы проговорил Хироаки.       Мужчина улыбнулся, резко ударяя головой о стол Накадзиму. Звук удара эхом разнёсся по клубу, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Диджей выключил музыку, девушки остановились, попятились назад, взволновано наблюдая за картиной. Хироаки застонал от боли, пытаясь вырваться из хватки.       — Это ты глухой, уёбок, — мужчина медленно поднял голову Хироаки, заставляя смотреть в его глаза, пока улыбка становилась ещё шире, а в глазах заиграли искорки безумия. — Это только начало, Накадзима, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты ещё не видел настоящего безумия. То, что сделает с тобой господин Ичиро, будет лишь началом твоих страданий. Он не терпит ошибок и неповиновения его приказов.       Мужчина расцепил хватку и поднялся с дивана. Он оценивающее посмотрел на стакан с тёмной жидкостью и, взяв его, отпил, давая собеседнику время осознать всю серьёзность ситуации.       — Так что, если ты хочешь избежать этой участи, лучше подумай дважды, прежде чем совершить следующий шаг, и пиздеть здесь, — добавил он, пристально глядя в глаза собеседнику.       Как только все трое покинули подпольное заведение, они тяжело вздохнули, поднимая глаза к небу. Хироаки потирал лоб, ладони одного из напарников увлажнились и дрожали от нахлынувшего страха, а третий стоял поодаль, разговаривая по телефону и сосредоточенно кивая. Дым от сигареты растворялся в воздухе, оставляя за собой лёгкий шлейф горького аромата.

***

      Ичиро Морияма сидел за столом в своём кабинете. На экране ноутбука — трансляция с интервью Натана Веснински. Когда в кадре появился Натаниэль, Ичиро облокотился на край стола. Глаза его сузились, заинтересованность этим мальчиком возросла на одну ступень выше. Он наблюдал за каждым движением Натаниэля, вслушивался в его ответы, как орнитологи прислушиваются к пению птиц. И когда он увидел во взгляде мальчика растерянность, а с губ сорвалось враньё, Ичиро улыбнулся. Но эта улыбка была не от искренней радости. В его глазах проскальзывал холодный блеск, а уголки губ поднимались едва заметно, придавая лицу выражение хитрости и скрытого умысла. Двумя пальцами он закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку стула.       В небольшом люксовом номере находился молодой господин. В углу комнаты стоял небольшой бар с разнообразными напитками, а напротив него — удобный диван, обитый дорогой тканью. Сидя в кресле у окна с бокалом дорогого вина, он наблюдал за вечерним городом, погружённый в свои мысли.       Когда Ичиро увидел, как остановилась машина его помощников, он поднялся и прошёл к лифту, что вёл прямо в его апартаменты. Из-за босых ног он передвигался легко, словно не касался пола совсем. Под легкую чёрную рубашку проникал ветер из приоткрытого окна, холодя кожу и вызывая едва заметную дрожь. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь свежестью вечернего воздуха, и медленно выдохнул, наблюдая, как листва деревьев качается на ветру.       — Припозднились, — холодно проговорил Ичиро. — Что с его лбом?       — Много говорил, — помощник вновь взял за шею Хироаки, силой опуская к ногам господина Мориямы. Вслед за ним оба помощника опустились перед хозяином на одно колено, склоняя голову в самом низком поклоне.       — Не люблю, когда много возни, — продолжил Ичиро, не сводя глаз с Хироаки. — Человеку с неумением держать язык за зубами всегда найдётся место на кладбище.       Помощники оставались на коленях, ожидая дальнейших указаний. Накадзима, стоявший в стороне, перевёл взгляд на своего спонсора, а после быстро опустил голову. Ичиро, обдумывая свои следующие слова, медленно поднял руку и указал на дверь в дальнем конце комнаты.       — Убери его отсюда. Подготовь всё для допроса. И не дай ему снова трепать языком, — приказал он одному из своих людей. — У нас мало времени, и терпение моё не беспредельно. А ты, — кивнул головой следующему, — найди мне всю информацию о сыне Веснински и о Стюарте Хэтфорде, — а затем направился в сторону кабинета.       — Да, господин, — хором отозвались мужчины.       Через два часа, Ичиро раздвинул футон и заметил перед собой около десяти мужчин в одинаковых классических костюмах. Он одарил всех презрительным взглядом и прошёл к длинному столу. По обе стороны не шевелясь стояли подчинённые, и только когда Ичиро сел во главе стола, сели и остальные.       Его спина была прямой, грудь спокойно вздымалась, а взгляд пробегал по каждому присутствующему. В комнате повисла гнетущая, давящая тишина. Ичиро медленно оглядел всех.       — Мы собрались здесь не для пустых разговоров, — наконец произнёс он, его голос был холоден и твёрд. — У нас есть важные дела, которые требуют незамедлительного решения.       Подчинённые внимательно слушали, не смея прерывать. Ичиро продолжил:       — Как я полагаю, все вы в курсе, что наша компания собирается подписать договор о слиянии с Американской компанией. — Его слова прозвучали как приговор, и каждый из присутствующих почувствовал тяжесть ответственности, лежащей на их плечах. — Теперь наша задача — сделать всё возможное, чтобы этот процесс прошёл гладко и без осложнений. Чтобы ни один подводный камень не всплыл при подписании бумаг. Натан Веснински нам нужен, и мне нужен его сын.       — Простите? — перебил один из подчинённых, сидевший по левую руку. Остальные громко затаили дыхание.       — Я что-то не так сказал? — развернувшись в кресле, поинтересовался Ичиро. Под его взглядом задавший вопрос ссутулился и тихо извинился. — Мне нужен его сын. У Натаниэля неплохой потенциал, поэтому я бы хотел держать его подле себя.       Ичиро сделал паузу, позволяя своим словам осесть в сознании каждого из присутствующих. Его взгляд скользил по лицам сотрудников, задерживаясь на каждом из них.       — Но он же ещё ребёнок...       В миллиметре от лица мужчины, который до сих пор сидел по левую руку, Ичиро резким движением руки выставил дуло пистолета. Он за считанные секунды вытащил из-под стола оружие, наставил его напротив лба мужчины и выстрелил. Тело вместе со стулом упало на пол, кровь заливала белый пол, образовывая лужу из тёмно-красной жидкости. Глаза остальных были наполнены ужасом, а ноги приросли к полу. Они не в силах были покинуть помещение, спасая свою шкуру.       Ненависть и злость, поглощавшие Ичиро изнутри минутами ранее, прорвались сквозь ограду рассудка. Быстрыми движениями, он нажимал на курок, оставляя дырки в уже остывающем, подрагивающем от выстрелов теле.       — Ещё вопросы?