Почувствуй пламя на коже

      Ламбо всегда знал о существовании альтернативных временных линий, параллельных вселенных и тому подобного. В конце концов, он владел Базукой Десятилетия с пяти лет, меняясь местами со своей взрослой версией, когда только душа пожелает, безрассудно играясь с временными линиями. Оглядываясь назад, можно сказать, что ему невероятно повезло, что с ним ничего не случилось во время коротких путешествий в будущее; это стало до безобразия очевидным, когда произошла заварушка с Бякуран и кольцами Маре. Ламбо совершил бесчисленное количество перемещений в прошлое и будущее как в детстве, так и в подростковом возрасте и однажды застрял в будущем; он очень, очень давно борется с «оказаться не в том месте, не в то время». Он практически гуру в путешествиях во времени.       Учитывая всё перечисленное, Ламбо, пожалуй, наиболее подходящий кандидат из всей семьи и доверенных людей Семьи для спонтанного перемещения между мирами.

***

      Споткнувшись, вывалиться из гроба, потому что странное кошкообразное создание требует, чтобы ты разделся, — для Ламбо, по правде говоря, далеко не самая безумная ситуация, в которой он когда-либо оказывался. И тот факт, что он вообще так думает, уже красноречиво описывает, на что обычно похожа его жизнь.       Как человек, чересчур хорошо знакомый с ощущением внезапного исчезновения в пространстве, Ламбо оценивает данный опыт на твёрдые 6 из 10. Не самый смертоносный, но он ставит баллы за креативность и атмосферность, попробовал бы еще раз. Гробы, зеркала и мантии — определенно приятная мелочь, гораздо более изысканная, чем то, с чем Ламбо привык сталкиваться изо дня в день.       Когда появляется директор — по-видимому, волшебной — школы и принимает его за ученика, Ламбо не протестует. Он уже понял, что тот не станет его слушать и предпочтёт избежать лишних объяснений. Не говоря о том, что он привык плыть по течению в подобных ситуациях. Поэтому Ламбо следует за ним, когда его практически выталкивают перед пафосным зеркалом, и слушает, как это зеркало объявляет его душу «странной» и «нечитаемой». Он отступает назад и скучающими глазами наблюдает за происходящим, ожидая с лёгким нетерпением, когда спектакль закончится, чтобы он смог вернуться домой, пока в то же время ранее пытавшийся его поджечь кот врывается на церемонию и устраивает беспорядок.       В конце концов, к облегчению Ламбо, директор заявляет, что он никак не может позволить остаться ученику, не умеющему пользоваться магией.       — Ты должен немедленно отправиться обратно!       — Да с радостью, — фыркает Ламбо, едва сдерживая желание закатить глаза.       Он встаёт перед зеркалом и ждёт. В голове уже звучат восклицания семьи о том, почему он отсутствовал так долго — всё как обычно. Хаято, несомненно, отругает его за то, что он пропал прямо посреди напряжённых переговоров и перепугал всех до смерти, Такеши улыбнётся, посмеётся и с облегчением скажет, что с Ламбо ничего не случилось, а Тсуна-нии лишь вздохнёт и покачает головой.       Но затем…       — Место, откуда он прибыл, не существует в этом мире.       …слова из зеркала обрушиваются на Ламбо, как ушат ледяной воды. Впервые с момента прибытия в этот странный новый мир он начинает волноваться, что, возможно, встрял куда серьёзнее, чем предполагал.       После разговора с директором Кроули, в течение которого тот пытается объяснить всю историю с параллельными вселенными, Ламбо всё яснее осознаёт, что застрял в совершенно чужом альтернативном мире, где нет никого, кто был бы ему хоть немного знаком, и нет никаких доказательств его существования.       Это настоящая катастрофа, и единственным положительным событием является нежелание Кроули вышвырнуть нищего подростка на улицу. Возможно, Ламбо стоит быть более благодарным уже за то, что его отправили в обычную школу, а не во что-то… связанное с преступностью, потому что с человеком, которого официально не существует, можно сделать довольно много вещей, не опасаясь последствий.       — Не волнуйся, я поищу способ вернуть тебя домой, — говорит Кроули с улыбкой.       Ламбо смотрит на него пустым взглядом, ни капли не ощущая уверенности.       Итак, он застрял здесь на неопределенный срок. Замечательно.

***

      Ламбо обосновывается в полностью разрушенном здании в компании надоедливого чудовища-кота, совершенно не имея представления, каким образом вернуться домой. Ситуация столько же безнадёжная, как когда-то в будущем, только в этот раз не будет никаких подсказок из будущего, никакого грандиозного секретного плана, никакого Бьякурана, которого нужно победить. Ламбо просто застрял. Более того, он, по факту, находится в полной власти Кроули – не самое приятное положение для того, кто привык всегда знать, что Небеса придут и спасут его, несмотря ни на что. Здесь нет Тсуны с огнём в глазах, чтобы испепелить X-банером тех, кто стремится навредить Ламбо, нет Хаято для спасения в последнюю минуту. Ламбо здесь один. А значит, что, как бы ему ни претила эта мысль, он должен взять себя в руки и, как велено, отдраить чёртову школу, чтобы у Кроули не возникло светлой идеи вышвырнуть его на улицу.       Ламбо, неохотно, всё же плетется к месту работы.       (Всё равно всё пойдёт не по плану, потому что, конечно же, таков закон подлости)

***

      После сожжённой статуи, разбитой люстры и возникновения угрозы отчисления, у Ламбо и компании идиотов, втянувших его в эту историю, остаётся лишь один выход: добыть волшебный камень в гномьих шахтах. Разумеется, ничего не бывает так просто — на месте они натыкаются на странное чудовище, одержимо охраняющек шахту и оставшиеся волшебные камни. Ламбо придумывает подобие плана, надеясь, что магии Эйса, Дьюса и Грима будет достаточно, чтобы справиться с ним.       Сначала план срабатывает, как и задумывалось. В тот момент, когда монстр настигает их, все четверо уже уносят ноги прочь вместе с магическим камнем. Эйс, Дьюс и Грим готовятся снова атаковать тварь, заряжая магический залп.       Но чудовище внезапно нацеливается прямо на Ламбо. Инстинктивно он резко вскидывает руку, на пальце которой всё ещё надёжно закреплено кольцо Грозы Вонголы, и из него вырываются неконтролируемые и дикие вспышки молнии, пронзая монстра насквозь.       Тяжело дыша, Ламбо позволяет себе расслабиться лишь когда убеждается, что чудовище полностью исчезло. Он оборачивается и тут же встречает ошеломлённые взгляды остальных.       — Что за хрень это была? Я думал, у тебя нет магии! — восклицает Эйс.       Ламбо вздыхает.       — У меня её и нет.       — А по-моему, есть!       — Это не совсем магия, — поправляет Ламбо. — Это… нечто другое.       (Как он должен объяснить заклинание «Пламя Посмертной Воли» группе обычных людей, обладающих магией?)       (Эх, это совсем не в стиле Ламбо…)

***

      — Ламбо давно не видно, — говорит Хром. Её слова звучат тихо, но именно они словно молот разрушают и без того хрупкое самообладание Хаято.       — Наверняка просто дуется где-то, — пренебрежительно замечает Хаято, но в груди всё же сжимается тревога.       — Я волнуюсь… — начинает Хром.       Она не успевает сказать ничего больше, как по зданию прокатывается вой сирены. Они обмениваются взглядами, а затем немедленно бегут к источнику звука.       Тсуна находит их первым.       — Где Ламбо? — спрашивает он. Его тон ровный и спокойный, но Хаято узнает тот самый янтарный блеск в глазах и сглатывает.       Ламбо неделями умолял разрешить ему присутствовать на сегодняшних переговорах вместе с остальными. Будучи самым юным из Хранителей Вонголы Десятого Поколения и тем, кому больше всего необходимо себя проявить, он был напряжён сильнее, чем все они вместе взятые, за исключением, наверное, их Неба. Когда Ламбо прямо за столом выпалил обвинение в адрес главы Семьи, Хаято оттащил его в сторону и жёстко отчитал за то, что он чуть не сорвал всё, над чем работал их босс. Тогда он не придал особого значения тому, что подросток, топнув ногой, ушел один, но теперь...       Теперь Хаято жалеет, что не привязал идиота к себе на всю ночь, как бы его ни бесили протесты и жалобы.       Он перебрасывается взглядами с Хром. Она выглядит виноватой, настолько же как и он сам, так что, вероятно, за этим тоже кроется некая история.       Глаза Тсуны суживаются.       — Хаято. Хром.       — Он сбежал один, — признаётся Хранитель Урагана.