Ещё один хищный Олень

Эмиль пожал руку Аластора и спешно отскочил в сторону. Ещё несколько крылатых тварей взвыли из-за гибели сородича и бросились на них. Аластор сделал какой-то жест, явно отдал приказ своим солдатам, но в красных глазах отобразился ужас бессилия и утраты контроля. Он продолжал улыбаться, но Эмиль знал на собственном опыте, что такая улыбка прячет. У Аластора, видимо, был засадный полк из ещё полусотни криво сшитых рогатых кукол или вроде того, но оказалось, что они или мертвы, или не слышат. Эмиль резко спрятал его за свою спину и снова выпустил молнию. Он не попал, но твари растерялись. — Откуда у тебя божественный свет? Как ты смеешь использовать его, грешник?! Они нацелили своё оружие, отбить сразу несколько копий Эмиль бы не сумел, у него не было щита, да не дрался никто уже таким старомодным оружием в Кэртиане. Аластор взмахнул своей тростью, которая неведомым образом снова была цела, и вокруг заплясало красное пламя. Эмиль видел по досаде Аластора, что что-то опять случилось не так, как должно было, но, на сей раз, — ещё терпимо. — Я — Радио-Демон! Вы понятия не имеете, с какими силами связались! Ваш Первый Человек теперь, — Аластор зашелся уничижительным смехом, — труп! Охо-хо! Летите сюда и умрите, вслед за ним! — его блеф был убедительным, твари, вместо того, чтобы нападать по одной и быстро убить двух беззащитных воинов на крыше, стали выстраиваться в некое подобие боевого порядка, чтобы напасть осторожно, не попав под смертельный удар зазря. Пока они перегруппировывались, Эмиль обшарил взглядом площадку крыши. Ведь где-то же должна была быть лестница вниз! Нашёл. — Аластор, мы можем скрыться внизу? — быстро спрсил он. — Ха-ха! Верно, отступить сейчас дельная идея! — Аластор ловко схватил Эмиля за запястье когтистой рукой и шагнул, видимо, туда, где должен был быть секретный лаз прочь отсюда. Но ничего не было. Эмиль увидел, как новоявленный брат прикусил губу до крови, но продолжал зло скалиться, он потерял контроль почти надо всем, чем привык повелевать. Он снова взмахнул тростью, призывая пламя вспыхнуть высокими и яркими клубами. Прячась за ними, двое спрыгнули на лестницу, Эмиль закрыл дверь лаза за собой. Лязгнула щеколда. — Это не задержит их надолго. — бросил Аластор, глядя на действие своей новой "тени". Звон металла о металл стал громче, твари стали выбивать люк. — Аластор, тебе знакомы эти коридоры? — спросил Эмиль, он обратился на "ты", раз уж новоявленный брат сам так начал. — У них копья и крылья, и их множество, заманим в длинный ход и будем отбиваться! — Савиньяк предвкушал славную драку. Аластор собирался ответить, однако прислушался, Эмиль только сейчас заметил, что два высоких выступа над головой – это не просто часть прически и дань моде, а самые настоящие, способные прислушиваться, оленьи уши. Савиньяк и сам прислушался к какому-то странному мелодичному высокому гулу сверху. Аластор веско проговорил: — Нам нужно убраться отсюда, быстро, — он бестактно взял лицо Эмиля в ладони и посмотрел ему прямо в глаза. Говорил он выдержанным тоном, но голос снова стал густым и с хрипом. — Ты должен уметь перемещаться в другое место, так сделай это! Сейчас!!! На последнем слове его голос совсем превратился в скрежет. И Эмиль вспомнил, хотя ему неоткуда было этого знать. Вспомнил, как будто знал всегда. — Нужен камин или пламя! — воскликнул он. — Подними стену пламени, как вход, — скомандовал он. Аластор привычно призвал огонь, и Эмиль взял его за руку, шагая, как сквозь шелковые занавеси. Они в самом деле переместились, очутились в поле, где пахло полынью и воздух был будто выжженным. Дышать было тяжело, и мгновенно навалилась головная боль. — Надо убираться отсюда, не то задохнёмся! — поторопил Савиньяк. Аластор смотрел на огромную черную башню вдалеке, он пристально щурился. Его явно захватил азарт, и спешка злила, но он снова призвал огонь и сам уже шагнул в него, взяв за руку Эмиля. Они выбрались из камина в большом холле. Обои здесь были такими же, как и в коридоре наверху. По стенам ветвились трещины, в воздухе висела пыль, явно после сотрясения стен от попадания из пушки или чего-то вроде неё. Снаружи доносился шум выстрелов и ругань куража во время славной драки. Эмиль подбежал к выходу. Двери с витражами в виде яблок и шатра с лошадьми покосились, но узор ещё был цел. Савиньяк осторожно выглянул наружу. Какое-то лохматое белесое существо с двумя парами рук держало несколько странноватых мушкетов сразу и отстреливалось от крылатых тварей. Но лохматого воина спас союзник. Фульгат. Настоящий фульгат! С крыльями и кошачьей головой! Вот только скульпторы очень сильно льстили фульгатам, когда делали в парках у прудов их статуи. Как, впрочем, и людям. Насколько статуи в виде красивых девушек и юношей были непохожи на людей в повседневной жизни, насколько же и статуя фульги с гордой и аккуратной кошачьей головой и статным крылатым телом не была похожа на реального фульгата. Разница была такая же, как если бы обычного бригадира после кутежа и драки сравнили со статуей Святого Алана, например. Этот фульгат был встрепан и ругался пропитым голосом. Прямо в бою он тасовал колоду, брошенные им карты взрывались или резали, как метательные ножи. — Брат мой, этот фульгат служит тебе? — спросил Эмиль, вспоминая легенды о том, что духи стихий сопровождают Астрапа и также уважают его детей, отзываясь на знакомую силу. — Да, Хаскер выполнит всё что я прикажу, но, ха-ха, позволь узнать, как ты догадался? — Фульги служат силе Астрапа, а ты такой же олень, как я, разве нет? Аластор хмыкнул. — В самом деле, стоит попробовать! Вокруг него заискрили-заплясали мистические знаки, как те, что Савиньяк видел на болоте. От пальцев Аластора к шее фульгата, Хаскера, протянулась светящаяся болотной зеленью цепь. — Хаскер! — прохрипел Радио-Демон, — возьми силу! Убивай! — Чего, блядь? — фульгат растерялся, когда ошейник с цепью возник на нём прямо посреди боя, но услышал, чего от него хотят, и оскалился пастью с пожелтевшими зубами. — Сила — это неплохо! Аластор щедрым жестом раскрыл руки, он будто наделял твоего вассала оружием, но Эмиль знал, что Радио-Демон сам не знает, как именно это должно сработать, и эта неизвестность нешуточно его злит. Звенья цепи стали менять цвет. От когтистых рук Аластора потянулся красный, затем несколько десятков звеньев оказались поочередно выкрашены в черный и белый, затем снова алый, золотое звено, чёрно-белый, золотой. Хаскер расправил плечи, явно ощущая прилив бодрости. Он перетасовал колоду, вгляделся в свои карты, нахмурил огромные брови и вопросил: — Это ещё что за херня? Он метнул карту в ближайшую тварь. Прямоугольник карты угодил в цель, и из него вырвалась молния, сперва она поджарила тварь, а потом перекинулась на соседнюю. Фульгат хмыкнул: — А, ну хуй с ним, сгодится! Он швырнул ещё пару карт. Одна угодила в летящее копьё, перерубая его, затем зигзаг молнии прошёлся от разломанного прямо в воздухе оружия до той руки, что его метнула, к следующей твари, и ещё к двоим. Вторая карта убила только троих. — Что ж, понял, чем больше очков, тем больше молния бьёт за раз! — Хаскер хищно осклабился. Он с наслаждением швырнул Десятку под заливистый смех своего лохматого многорукого напарника. — Котик, твой контракт — это, нахер, нечто, связь с Валентино не даёт такой хуйни! Это же ангельский, мать его, свет! — Посмотрим, что делает Валет! Аластор наблюдал за боем. — Что же, от нового контракта есть своя польза. Эмиль тоже наблюдал, но сделал другой вывод. Савиньяк, азартный игрок в карты, выхватил свою колоду и взвесил квадратик картона на ладони. Аластор мгновенно отреагировал. — Любопытно, если я могу давать силу Астрапиона, — он сощурился (как радиоведущий Аластор запомнил имя, которое услышал один раз), — Хаскеру, то может ли его сила оверлорда, которая принадлежит мне, работать в твоих руках? Цепь возникла в воздухе снова. Аластор сжал её конец одной рукой, а другой простёр набалдашник трости над колодой Савиньяка. Карты потяжелели и сменили стиль изображений. Эмиль хотел метнуть тоже, но Аластор приобнял его за плечо и притянул к себе, он улыбался, из уголка рта у него стекала струйка крови. — А теперь, дорогой мой брат-тень, объясни мне: как ты делаешь эти молнии?! — прошипел Аластор. — Это сила крови, — ответил Савиньяк раньше, чем понял, почему это сказал. Аластор щёлкнул пальцами и резанул свой палец когтем. Капля упала на пол и под пристальным взглядом красных глаз заискрила, а после в самом деле стала источником небольшой молнии, которая пробила дыру в потолке размером примерно с голову. — Брат, сколько у нас солдат? Какие силы у неприятеля? Первое удивление от нового мира прошло, и Эмиль начал думать как генерал Тронко, а не просто лихой рубака. — В самом деле, стоит подумать о тактике для всех... — Аластор не стал отвечать ему, но ударил своей тростью об пол, и его голос чудесным образом стал слышен громче, хотя он и не повысил тон. Аластор призвал всех подбираться к отелю. Из чего Эмиль сделал вывод, что, очевидно, это место, где развернулась битва с тварями, это отель. Отстреливаясь из странных мушкетов, явились ещё люди, вбежали две девицы, одна была с крыльями, как у тварей, но без страшной маски и одета в красно-черные цвета, как и все здесь. Видимо, и среди тварей бывали либо наемники, либо разные страны; другая девица не несла оружия, а прикрывалась вызолоченным щитом с красивым узором в виде змей и яблок. Возможно, она и не сражалась, а оберегала герб, вместо юбок у неё были странного кроя штаны, не такие, как у кагетских танцовщиц, а больше похожие на расклешенные штаны варастийских пастухов. Следом вбежала женщина, похожая на бергерку, если бы не огромный, посередине лица, глаз! Она тащила на себе человека со змеиным хвостом вместо ног, самого настоящего найера! Найер был облачён в форму командующего, да и был единственный, при ком была шпага. Последними в зал вбежали Хаскер с напарником. — Этим жалким экзорцистам больше нечем рушить здания, но их всё ещё стая, собраться в убежище — недурная идея! — одобрил найер-командир, — о мой дирижабль, он испорчен! Но я был храбр! Аластор возвысил голос. — Согласно моей сделке с нашей драгоценной принцессой Шарлоттой, я обязался предоставить способ сражаться с ангелами. Я своё слово держу. Подойдите, я дам вам силу метать молнии. — Ох, Аластор, просто "Чарли", и спасибо тебе, я думала, ты уже свою часть сделал! — смущенно заправила порядку за ухо та самая девушка со щитом. Что же, она была принцессой, и несла, судя по всему, и вовсе одну из регалий. Первыми вперёд, как один, шагнули люди с острыми зубами и непроглядной чернотой глаз. Над оружием каждого возник зеленый символ. А затем — Эмиль вблизи видел, что Аластор вспорол себе руку, так, чтобы со стороны не было заметно — Радио-Демон взмахнул ладонью, разбрызгивая свою кровь, но вместо красных капель полетели красивые зеленые сполохи. — По одному выстрелу священным светом, друзья. Получив оружие, люди заулыбались и загалдели о прожаренном мясе, потянувшись к выходу. Судя по норову, это были ополченцы, а не солдаты. Бедной принцессе приходилось сражаться без армии. Аластор же, судя по его словам о сделке, был не на службе у короны, а наёмник. — Класс, прокляни этой херотой и мои бомбы! — вытащила и жестом фокусника зажала между могучих пальцев взрывчатку одноглазая "бергерка". — Всенепременно, моя взрывная мисс. По капле крови пошло на каждую бомбу. — Эй, Клубничный, а почему у Котика плюшки покруче? — спросил белесый воин с четырьмя руками, когда на каждом из его странных многозарядных мушкетов тоже остался символ. Всего четыре выстрела в самом деле было куда скромнее, чем несколько десятков особых бомб в одни руки. — Потому, мой мохнатый друг, — солгал наглецу Аластор, — что каждый может вынести разное количество сил. Хаскер был, и всё ещё остаётся оверлордом! — если Аластор был наемником, то в самом деле раскрывать, ха-ха, все карты, не было резона. Эмиль же смотрел на копьё в руках девушки, так похожей на их нынешних врагов. — Аластор, я вспомнил, что у Астрапа было копьё. Ты сможешь достать его для меня из моей же силы? — совсем негромко проговорил Эмиль над странным, действительно оленьим ухом брата. — У нас есть прекрасный шанс это узнать! — улыбнулся Радио-Демон. — Дорогуша, подойди же сюда! — он подозвал копейщицу таким приторным ядовитым тоном, что Эмилю захотелось швырнуть в новообретенного брата оставшимся сапогом! Пусть та и была, очевидно, перебежчицей, раз уж удостоилась такого презрения, она всё же оставалась хотя бы сударыней, если не была дамой! Но прежде чем Савиньяк успел вслух возмутиться, острый коготь Аластора оказался прижат поверх его, Эмиля, губ. — А-э! Ха-ха-ха, всё возмущение выразишь потом, братец! — почти пропел наглец, Эмиль схватил было его за запястье, но вспомнил, зачем они здесь, и отпустил руку. Аластор демонстративно положил ладонь поверх копья, на сей раз касаясь его раной на ладони, делая вид, что поранился только вот сейчас. К копью воительницы добавилась пара кистей из лошадиных хвостов, черная и белая, по древку прошли зигзагообразные узоры. Эмиль почувствовал, что всегда знал, как выглядит это копьё. И призвал такое же. Ловко прокрутил его в руках. — Твоя тень, или кто это такой, берет себе дубли всех способностей, которые ты, (тут перебежчица крепко выругалась на кэналлийском), раздал!