Сайтама

Прошло два дня. Жара в пустыне Невада стояла невыносимая, выжигающая всё живое. Но одна точка на радарах SHIELD и в алгоритмах наблюдения «Мстителей» продолжала вызывать вопросы: термальная и сейсмическая аномалия в безлюдном районе, никак не связанная с известными тестами или природными явлениями. На разведку отправили Сокола (Сэма Уилсон). На своём реактивном ранце «Экзо-7» он был идеален для быстрого и бесшумного осмотра. Пролетая над указанными координатами, его взгляд, отточенный годами службы, сразу выхватил неестественное: огромный веерообразный участок спёкшегося и вздыбленного песка, как будто здесь сошлись две ударные волны. А в его центре, словно в гигантской чаше, лежало тёмное пятно. Сэм снизился, зависнув в нескольких метрах от земли, и его сердце ёкнуло. Пятно было телом. Мужчина в разорванной майке и штанах, лежащий в неестественной, сломанной позе. Сэм приземлился, отключив реактивный гул. Тишина пустыни обрушилась на него, густая и тяжёлая. Он подошёл, уже зная, что живого здесь нет. Поза, неестественный изгиб конечностей, абсолютная неподвижность — всё говорило об этом. Но когда он разглядел лицо, покрытое засохшей грязью и следами слёз, его собственное дыхание перехватило. — О, чёрт… — прошептал Сэм, снимая шлем. — Хэнкок. Он знал о нём. Весь мир знал о нём. Проблемный суперсильный из Лос-Анджелеса, источник постоянных головных болей для властей и страховых компаний. Мстители обсуждали его пару раз на совещаниях, но до активных действий дело не доходило — его зона влияния была далеко, а уровень угрозы, несмотря на силу, считался управляемым и… несфокусированным. Теперь эта проблема была решена навсегда. Сэм на коленях осмотрел тело. Картина была ужасающей. Переломы не были случайными — они выглядели методичными. Ключица, плечо, бедро, колено. Каждая травма была точной, сокрушающей, лишающей возможности двигаться. И затем… причина смерти. Сэм осторожно приподнял майку. На груди, прямо над сердцем, было странное, почти идеально круглое вдавление. Кожа не была разорвана, но под ней всё было раздавлено. Это не было похоже на удар кулаком или оружием. Это было похоже на то, как будто чья-то рука просто… вошла внутрь и сжала. Холодная дрожь пробежала по спине Сэма. Это была не драка. Это была казнь. Кто-то с невероятной силой и хладнокровием обездвижил Хэнкока, а затем убил его одним точным движением, словно выключая прибор. — Наташа, Тони, — Сэм нажал на ком в своём шлеме, его голос был сдавленным. — Я на месте. Цель найдена. Это… это Джон Хэнкок. Он мёртв. И, ребята… это было сделано нарочно. Очень нарочно. Через час место уже было оцеплено вертолётами и машинами SHIELD. Фотографии, образцы, сканирование. Картина прояснялась, но не становилась понятнее. Ни следов посторонней ДНК, ни оружия, ни энергетических остатков, которые можно было бы связать с известными угрозами. Только две аномалии: невероятная сила, необходимая для таких разрушений тела, и абсолютная, пугающая чистота метода. В Башне Мстителей царила мрачная атмосфера. — Хэнкок был мудаком, но он не заслуживал такого, — сказал Тони Старк (Железный Человек), изучая голограмму вдавления на груди. — Это… это демонстрация. Кто-то хотел показать, что может сломать суперпрочное тело, как спичку. И сделать это аккуратно. — Это послание, — тихо добавила Наташа Романофф (Чёрная Вдова), её взгляд был холодным. — Но кому? Нам? Другим «несистемным» сильным? Или это просто новый игрок, который расчищает поле? Стив Роджерс (Капитан Америка) смотрел на экран с фотографией мёртвого Хэнкока, его лицо было суровым. — Что бы он ни был, он опасен. У него сила, которой мы не знаем, и он не церемонится. Нужно выяснить, кто это. И нужно предупредить остальных. Особенно тех, кто работает в одиночку. Слухи пошли в ход мгновенно. Новость о смерти Хэнкока не стала главной темой для широкой публики — он был слишком противоречивой фигурой. Но в узких кругах — среди героев, в SHIELD, в подпольных сообществах мутантов и мета-людей — эта новость ударила, как гром. Кто-то тайно радовался, что один проблемный элемент устранён. Кто-то, как уличные герои вроде Человека-паука или Сорвиголовы, почувствовал ледяной ужас. Если кто-то может так легко убить Хэнкока, то что может остановить его от того, чтобы сделать то же самое с другими? Особенно с теми, у кого нет команды и бронированной башни за спиной. Агенты ФБР и местные полицейские департаменты получили засекреченные ориентировки с просьбой сообщать о любых необычных инцидентах, особенно связанных с неизвестными лицами, демонстрирующими аномальную физическую силу. Сайтама, в это время, мирно ел свою лапшу в мотеле, смотря по телевизору короткий сюжет о «загадочной смерти бывшего героя Лос-Анджелеса в пустыне». Репортёр говорил о возможной криминальной разборке или несчастном случае. Сайтама переключил канал. Ему было всё равно. Оценка 2/10 была выставлена, дело закрыто. Он даже не задумался о том, что тело найдут. Для него это был просто мусор, оставленный после эксперимента. Он не знал, что его бесстрастный, методичный акт «проверки силы» бросил в сообщество героев этого мира камень, от которого пошли круги паранойи, страха и готовящегося противостояния. Он создал призрака. Безымянного, безликого убийцу суперсильных, чьи мотивы и возможности были неизвестны. И пока Мстители анализировали данные, а уличные герои с опаской оглядывались в тени, этот «призрак» в потрёпанном комбинезоне уже выбирал следующую точку для своего исследования. Следующего кандидата в списке «сильных». И он даже не подозревал, что за ним теперь началась охота. Не потому что он угрожал миру. А потому что он нарушил негласные правила их мира, продемонстрировав силу, которая не подчинялась ни одной из известных им парадигм, и использовав её с пугающей, абсолютной безэмоциональностью. Смерть Хэнкока была не концом, а началом. Началом новой фазы в прибытии Сайтамы в этот мир. Фазы, когда система начнёт реагировать на него не как на странность, а как на угрозу. *** Кошмар начался тихо. Лоис Лейн исчезла. Не просто пропала — растворилась, как капля в океане, из своей собственной квартиры в центре Метрополиса. Не было выкупа, не было требований, не было подсказок. Только тишина, которая была громче любого крика. Супермен (Кларк Кент) был вне себя. Его рентгеновское зрение, его сверхслух, его всё — натыкались на пустоту. Это был не простой похититель. Это был художник, который рисовал картину ужаса чёрной краской небытия. Вся Лига Справедливости была поднята по тревоге. Флэш прочесывал город со скоростью мысли, Чудо-женщина использовала лассо истины на каждом информаторе в преступном мире Готэма и Метрополиса, Киборг взламывал все камеры и базы данных. Но Джокер, если это был он, знал, с кем играл. Он исчез, оставив после себя лишь запах безумия и отчаяния. В Готэме, в Бэтпещере, Бэтмен работал по-другому. Он не искал Лоис. Он искал метод. И метод пришёл из самых мрачных уголков его города. Лаборатория Джонатана Крейна (Пугала) была вскрыта. Пропали образцы его новейшего, невероятно мощного токсина страха — «Апофобия», способного вызывать у жертвы видения их самых глубоких, самых сокровенных кошмаров. Одновременно с этим, из хранилища LexCorp пропал небольшой, но чистейший образец кроваво-красного криптонита, недавно конфискованный по решению суда. Пазл сложился в леденящую душу картину. Бэтмен связался с Суперменом, его голос был стальным, но в нём читалось напряжение. — Кларк. Это не просто похищение. Это ловушка. Для тебя. Он смешал токсин Пугала с красным криптонитом. Он не хочет её убить. Он хочет, чтобы ты её убил. В твоём сознании. Или в реальности. Цель — сломать тебя. Супермен молчал на том конце связи. Потом, тихо, прозвучал его голос, полный боли и гнева: — Где она, Брюс? — Не знаю. Но мы найдём. Не лети туда один. Это то, чего он хочет. Но было уже поздно. Анонимный намёк, слишком очевидный, чтобы быть правдой, и слишком зловещий, чтобы его игнорировать, привёл Лигу на заброшенный химический завод на окраине Метрополиса. Сигнал исходил оттуда. Войдя в огромный, залитый тусклым светом цех, они увидели её. Лоис. Она была привязана к стулу посреди пустого пространства, живая, невредимая, но с пустым, отсутствующим взглядом. И над ней, на помосте, висел странный неоновый светильник, излучающий не зелёный, а какой-то флуоресцирующий красновато-янтарный свет. — Лоис! — крикнул Супермен, устремляясь вперёд. И в этот момент с потолка, пробив бетон, как пуля, обрушилось оно. Чудовище. Масса серой, бугристой плоти, дышащая дикой, первобытной яростью. Думсдей. Супермен, ослеплённый яростью и страхом за Лоис, встретил его в полёте. Их столкновение сотрясло весь завод. Флэш бросился отвязывать Лоис, Чудо-женщина и Аквамен — на помощь Супермену. Битва была адской. Думсдей дрался с яростью, казавшейся бесконечной. Супермен, под лучами странного света, казалось, слабел, его удары теряли привычную сокрушительность. Красный криптонит? Возможно. Но что-то было не так. Супермен, получив мощный удар в челюсть, отлетел к стене. Он увидел, как Флэш наконец-то освободил Лоис. Она встала, шатаясь, и побежала к нему, её лицо исказилось в ужасе. — Кларк! — закричала она. И в этот момент Думсдей, будто следуя какому-то сценарию, развернулся и с ревом метнул в неё гигантский обломок фермы. Всё случилось слишком быстро. Супермен, превозмогая слабость, рванулся на защиту. Его тело встало на пути летящей стали. Раздался оглушительный грохот. Пыль и мгла окутали всё. Когда пыль рассеялась, картина застыла, как ледяная гравюра. Думсдей исчез. Обломки фермы лежали разбросанными. А Супермен стоял на коленях, и в его руках, которые только что остановили сталь, лежало хрупкое, безжизненное тело Лоис Лейн. Её шея была сломана. Слишком хрупкое человеческое тело не выдержало чудовищных перегрузок от столкновения, от ударной волны, от… его собственного, невероятно сильного, но неуклюжего в панике, объятия защиты. Тишина была оглушительной. Флэш замер на месте, его маска не могла скрыть шок. Чудо-женщина опустила меч. Аквамен отвернулся. Супермен смотрел на лицо Лоис. На её закрытые глаза. И мир вокруг него расслоился. Красно-янтарный свет, токсин страха, проникавший в его лёгкие и поры всё это время, смешался с адреналином, горем и криптонитовой слабостью. Он увидел это. Увидел, как он сам, в порыве слепой ярости и желания защитить, сжимает её слишком сильно. Услышал хруст. Почувствовал, как жизнь уходит из неё. Иллюзия, созданная токсином, и леденящая реальность мёртвого тела в его руках сплелись в один, неразрывный узел абсолютной вины. Для него не было разницы. Он убил её. Своими руками. Ради её же спасения. Его крик не был человеческим. Это был рёв умирающего бога, звук, от которого задрожали и поползли трещинами стены завода. Он поднял голову, и его глаза, всегда такие ясные, были полыми и горящими красным светом чистого, нефильтрованного безумия и ярости. *** Тем временем, в Готэме, Бэтмен настиг Джокера в его новом «салоне» — заброшенном цирке. Он не стал церемониться. Удар, наручники, инъекция нейтрализатора возможных токсинов. Джокер хохотал, даже когда Бэтмен прижал его к стене. — И как представление, а, Бэтси? Трагедия в трёх актах! Похищение, битва, смерть любимой! И кульминация… о, кульминация будет позже! Когда он придёт СЮДА! — Где противоядие от токсина? — прошипел Бэтмен, его голос был низким и опасным. — Противоядие? — Джокер склонил голову набок, его широкая улыбка была жуткой. — Да его нет, глупыш! Это же не яд! Это… приправа! Чтобы горечь правды была острее! Он же УВИДЕЛ! Увидел, как ломает её шейку! Ха-ха-ХА! Самый сильный человек в мире, и он не смог удержать единственное, что для него важно! Ирония — это поэзия, Бэтмен! А я — поэт! Бэтмен уже занёс руку для следующего удара, чтобы выбить из него координаты или хоть какую-то зацепку, когда стена цирка взорвалась. В облаке пыли и обломков стоял Супермен. Его плащ был в клочьях, костюм покрыт пылью и… тёмными пятнами. Его лицо не выражало ничего, кроме всепоглощающей, абсолютной тьмы. Красные глаза горели, как угли в пепелище его души. — О, и вот наш главный герой! — воскликнул Джокер, сияя. — Как ощущения, Супи? Горячо? Холодно? Пусто? Бэтмен шагнул вперёд, вставая между Суперменом и Джокером. — Кларк. Стой. Он сделал это, чтобы вывести тебя из себя. Лоис… мы разберёмся. Это мог быть токсин. Иллюзия. — Я чувствовал, как она умирает, — произнёс Супермен. Его голос был монотонным, чужим. — Я слышал, как ломаются кости. Мои руки. Это был я. — Нет, Кларк, это… — ОТОЙДИ, БРЮС. Сила этого тихого приказа была физической. Бэтмена отбросило в сторону ударной волной голоса. Он врезался в стену, оглушённый. Супермен медленно подошёл к Джокеру, который хохотал, захлёбываясь от восторга. — Ну что, Супермен? Пришёл за местью? За справедливость? Давай, покажи им всем! Покажи, что даже ты… даже ты можешь упасть так низко! Сделай это! Стань тем, кого все боятся по-настоящему! УБЕЙ МЕНЯ! Супермен смотрел на него. В его глазах промелькнули последние воспоминания: смех Лоис, её улыбка, её слова… и затем хруст. Тот самый хруст. Он протянул руку. Не для того чтобы схватить. Он просто… коснулся пальцами виска Джокера. И выпустил. Тончайший, сфокусированный луч теплового зрения, обычно способный лишь нагреть или разрезать сталь, на этот раз был настроен на полную, абсолютную мощность. На уничтожение. Голова Джокера не взорвалась. Она испарилась. Вместе с верхней частью черепа и мозгом. Всё, что осталось — это обугленный, дымящийся обрубок шеи и тело, которое медленно, нелепо сползло на пол. Тишина. Ни смеха, ни криков. Только шипение обугленной плоти и тяжёлое, хриплое дыхание Супермена. Бэтмен, поднимаясь на ноги, смотрел на эту картину. Он смотрел на своего друга, стоящего над телом убийцы, которого он только что казнил без суда и следствия. Он смотрел в его глаза и не видел в них ничего знакомого. Только пустоту, заполненную кровью и отчаянием. Линия была пересечена. Бог упал. И мир, только что потерявший одного монстра, теперь с ужасом осознавал, что на его месте встал другой, куда более страшный, потому что он носил плащ героя и знал, что такое любовь. И потерял её. А где-то далеко, в своём дешёвом мотеле, Сайтама переключал каналы и наткнулся на экстренный выпуск новостей о «трагической гибели Лоис Лейн и последующих беспорядках в Готэме». Он зевнул и выключил телевизор. — Опять эти драмы, — пробормотал он, ложась спать. — Надоели. Он даже не подозревал, что только что наблюдал за рождением самой большой катастрофы в этом мире — не инопланетного вторжения и не магического апокалипсиса, а падения того самого «эталона», на которого равнялись все. И что очень скоро эта катастрофа обратит свой взор на всё, что обладает силой. Включая него.