Сайтама

Воздух был густым и тяжёлым. Он вязнул в лёгких, наполненный мельчайшей цементной пылью, гарью от расплавленных сплавов и сладковато-металлическим запахом крови. Этот запах не был похож на обычное послебитное смрадное амбре. В нём не было энергии ярости или отчаяния последнего боя. Здесь витал дух окончательной, бесповоротной капитуляции. З-Город, вернее, то, что от него осталось, лежал в руинах. Но не хаотичных, какими оставляли после себя катастрофы. Эти руины были... упорядоченными. Как будто гигантский, равнодушный ребёнок, поиграв в кубики, аккуратно сложил их в кучки. В центре самой большой такой «кучки» — того, что раньше было штаб-квартирой Героической Ассоциации — лежали поверженные боги. Это зрелище не поддавалось осмыслению с первого взгляда. Мозг отказывался воспринимать его целиком, цепляясь за детали, чтобы не сломаться. Бласт, человек-загадка, сила и гроза всех угроз, был вбит в останки титановой колонны по пояс. Его культовый рюкзак валялся неподалёку, разорванный, его содержимое — какие-то странные механические обломки — рассыпано по камням. Его шлем был треснут, и из-под него струилась алая дорожка, смешиваясь с пылью на его щеке. В его глазах, всегда горевших маниакальной целеустремлённостью, не осталось ничего. Только пустота, глубже, чем космос, в который он так стремился. Рядом, на коленях у Фубуки, лежала Тацумаки. Самая сильная телекинетичка в мире походила на сломанную фарфоровую куклу. Её знаменитое зелёное платье было в клочьях, лицо — смертельно бледным. Её мощь, способная вырывать с корнем города, оказалась не прочнее паутины перед тем, что с ними случилось. Фубуки, сама едва держась на ногах, со слезами ярости и беспомощности на глазах, пыталась заткнуть тряпкой от своего плаща рану на плече сестры, из которой сочилась густая, тёмная жидкость. Сильверфэнг сидел в позе лотоса на уцелевшем куске плиты. Его серебристая грива была опалена, белый кимоно испещрено дырами, но видимых ран на нём не было. Именно это казалось самым ужасным. Его тело было цело, но дух — разбит вдребезги. Он не сводил глаз со своих рук, которые дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Руки, развивавшие скорость, превышающую звук, не смогли даже коснуться врага. Они просто запомнили свое абсолютное бессилие. Вокруг, словно разбросанные бурей монументы, лежали остальные. Замороженный царь был расколот на крупные, идеально ровные ледяные глыбы, которые не таяли даже в адском жару пожаров. Ребенок-Император лежал без сознания, его гаджеты разбросаны и искорёжены вокруг, как дешёвый хлам. От Метал Найта осталась только груда дымящегося, оплавленного металла, в котором угадывались очертания какой-то гигантской конечности. И над всем этим молчаливым карнавалом поражения, на небольшом холме из строительного мусора, который когда-то был частью фундамента, стоял он. Сайтама. Его жёлтый комбинезон с чёрными линиями и белый плащ с наплечниками были безупречно чисты. Ни морщинки, ни пятнышка пепла, ни намёка на борьбу. Солнце, пробивавшееся сквозь пелену дыма, тускло отражалось в его идеально гладкой, лысой голове. Его лицо было расслабленным. Ни тени злорадства, торжества или даже усталости. Оно было пустым. Такая же скучающая, отстранённая пустота была и в его глазах, блуждавших по результату его «работы». Он не дышал тяжело. Его кулаки не были сжаты. Он просто стоял и смотрел. Как будто оценивал уборку после долгого, нудного дня. Тишину нарушал только отдалённый гул огня, скрежет остывающего металла и сдавленные стоны. Но вот тишину разорвал голос. Хриплый, полный боли и невыносимого недоумения. — За… зачем? Это была Фубуки. Она подняла голову, и слёзы оставляли чистые дорожки на её запылённом лице. Её взгляд, обычно такой холодный и расчётливый, был полем битвы между страхом, ненавистью и детской растерянностью. — Зачем ты это сделал, Сайтама? — её голос окреп, превратившись в крик. — Мы… мы твои союзники! Мы защищали один город! Мы… ГЕРОИ, чёрт возьми! Слово «герои» прозвучало в мёртвом воздухе, как хлопок дверью в пустом доме. Глухо и бессмысленно. Сайтама медленно перевёл на неё свой взгляд. Движение было плавным, почти ленивым. —Защищали, — повторил он её слово. Его голос был ровным, плоским, без эмоциональной окраски. Не громким, но он прозвучал так чётко, что его услышали все, даже те, кто был на грани потери сознания. — От кого? От меня? Он сделал маленькую паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. — Вы не защищали город. Вы защищали своё место в нём. Свои рейтинги. Свою… — он слегка склонил голову набок, — иерархию. Когда приходит угроза, вы думаете не о людях в подвалах. Вы думаете о том, кто получит очки, кто будет на обложке, кто из вас «сильнее». Вы смотрите на мир сверху вниз. На монстров. На людей. Даже друг на друга. Он шагнул вперёд, спускаясь с холма. Его шаги не звенели металлом и не оставляли вмятин. Они были тихими, обыденными. Но с каждым шагом Фубуки невольно отползала назад, прижимая к себе бессознательную сестру. — Вы называете это силой? — Сайтама остановился, его взгляд скользнул по Сильверфэнгу, который даже не пошевелился. — Это просто ярлыки. Красивые обёртки для пустоты. Я презираю не слабых. Я презираю эту игру. И всех, кто в неё играет, притворяясь спасителями. В его словах не было жара. Не было пафоса обличителя. Была лишь холодная, неоспоримая констатация факта, от которой кровь стыла в жилах вернее, чем от льда Замороженного Царя. — Но… но ты же один из нас! — выкрикнул, закашлявшись кровью, герой класса A, заваленный обломком где-то сбоку. — Ты… герой класса B! Сайтама даже не повернул головы. —Я был. Пока не понял, что «герой» в вашем мире — это должность. А не действие. Мне надоела должность. Он повернулся спиной к ним. К руинам. К поверженным титанам. Его взгляд устремился вдаль, за пределы разрушенного города, куда-то в багровый горизонт. И тут, в его абсолютно пустых глазах, мелькнула тень. Не злости. Не сожаления. Скорее, отголосок воспоминания, всплывшего из глубин. Его взгляд расфокусировался, уставившись в пространство перед собой, но видя не его. *** Воспоминание. Три дня назад. Квартира 108. Душный вечер. Сайтама сидел на полу перед низким столиком. На экране старого телевизора с залипающими кнопками показывали новости. Диктор с натянутой улыбкой говорил о «великой победе объединённых сил героев класса S над драконом-мутантом в районе J». На экране мелькали кадры: Тацумаки, парящая в ауре зелёной энергии; Сильверфэнг, несущийся смерчем; Блад, стреляющий сгустками силы. Потом — крупный план довольного лица Амаи Маска, дающего комментарий уцелевшим репортёрам. — …и, конечно, оперативная работа наших коллег из класса B и C на земле позволила минимизировать жертвы, — вещал Стильный Боец, сверкая безупречной улыбкой. Сайтама беззвучно переключил канал. Пошла реклама нового мерча от Героической Ассоциации — футболок с силуэтами топовых героев. Его силуэта там не было. Он потянулся к пакету с чипсами. Он был пуст. Как и холодильник. Как и его банковский счёт после очередного штрафа за «несанкционированное разрушение городской инфраструктуры» во время отражения атаки гигантского морского существа месяц назад. Инфраструктурой оказался заброшенный пирс. Спасёнными — три рыбацких судна, о которых никто не упомянул. Он посмотрел на свои руки. На простые красные перчатки, которые он купил со скидкой. Эти руки могли одним ударом испарить астероид, угрожавший планете. Астероид, о существовании которого общественность так и не узнала, потому что «во избежание паники информация была засекречена, а заслуги распределены среди героев, находящихся на дежурстве в тот сектор». Эти руки сейчас не могли позволить себе коробку свежего тофу по акции. Что-то внутри, что-то давно дремавшее, тихо щёлкнуло. Не громко. Не драматично. Как лопнувшая от старости резинка на старых штанах. Он встал и вышел на балкон. Внизу, в сумерках, кипела жизнь Z-города. Горели неоновые вывески, спешили люди. Где-то там, в своих лимузинах или на личных вертолётах, разъезжали «настоящие» герои, пожиная плоды сегодняшней «великой победы». Мир, который он спас раз двадцать, даже не подозревая об этом, чувствовал себя в безопасности благодаря их красивым лицам на плакатах. И он понял. Он защищал не этот мир. Он обслуживал систему. Систему, которой он был не нужен. Систему, которая использовала его силу, вытирая о него ноги. Систему, которую олицетворяли все эти томящиеся внизу герои со своими амбициями, счётами и рейтингами. Он не почувствовал гнева. Он почувствовал… пресыщение. Тяжёлую, свинцовую усталость от всей этой бессмысленной кутерьмы. От этого грандиозного, бесконечного спектакля, где у него была роль статиста, хотя он держал на плечах всю сцену. Он вернулся в комнату. Его взгляд упал на спарринг-куклу в углу — подарок Геноса. На её груди была нарисована улыбающаяся рожица. «Сэнсэй, — говорил Генос, устанавливая её, — даже в тренировках должен быть стимул. Представьте, что это сильнейший враг, которого вы ищете». Сильнейший враг… Его не было здесь.В этом мире ярлыков и телерейтингов. Его здесь никогда и не будет. Идея, тихая и чуждая, зашевелилась в его сознании. А что, если… *** Воспоминание растворилось. Он снова стоял на руинах, спиной к тем, кого только что назвал актёрами. В его голове прояснилось. Окончательно и бесповоротно. — Сэнсэй. Голос был искажённым, механическим, полным шипящих помех. Но в нём узнавалась прежняя, железная преданность. Из-под груды арматуры, с грохотом отбросив обломок, поднялся Генос. Вид его был ужасен. Половина лица сорвана, обнажив дымящуюся электронную начинку. Одна рука отсутствовала полностью, от другой остался обгорелый обрубок. Корпус был в вмятинах и пробоинах, из которых сыпались искры и капала чёрная гидравлическая жидкость. Но в одном уцелевшем оптическом сенсоре горел огонь. Не ярости. Не страха. А потребности понять. — Остановитесь, — хрипел киборг, делая шаг, который едва не повалил его. — Объясните. Ваш путь… он неправилен. Вы выше этого. Вы… мой учитель. Сайтама наконец обернулся. Впервые за весь этот «инцидент» его взгляд приобрёл хоть какую-то осмысленность. Он смотрел на Геноса. На его ученика, который верил в него, когда весь мир видел лишь «капитана Лысого». — Ты прав, Генос, — тихо сказал Сайтама. Его голос потерял свою ледяную ровность. В нём появилась… усталость. — Я выше этого. Выше этой сцены. Поэтому я и ухожу со сцены. — Куда? — выдавил из себя Генос, пытаясь выпрямить искорёженный корпус. Сайтама поднял руку. Не для удара. Он просто сжал кулак и посмотрел на него. —Ты говорил, я ищу сильнейшего врага. Чтобы почувствовать азарт. Боль. Жизнь. — Он разжал кулак. — Но я искал не там. Я искал его среди монстров. Среди вас. Его здесь нет. Он повернул ладонь к пространству перед собой. —Он там. Где-то там, где нет Героической Ассоциации. Где нет рангов S, A и B. Где сила — это не титул, а просто… факт. Как моя. Он сжал ладонь в кулак снова. Но на этот раз не просто так. Раздался звук, которого не должно было существовать. Это не был грохот или взрыв. Это был низкочастотный, всепроникающий хруст. Как будто ломалась не материя, а сама реальность. Пространство перед кулаком Сайтамы пошло трещинами. Чёрными, мерцающими, как обсидиан, трещинами. Они расходились от точки его сжатых пальцев, как паутина, заполняя воздух. Из трещин потянуло ветром, пахнущим озоном, чужими звёздами и бесконечной, манящей пустотой. — Я победил всех здесь. Задача выполнена, — сказал Сайтама. Его взгляд был уже не на Геносе, а на растущем разломе. — Теперь новая задача. Найти того, кто может победить меня. Если такой существует. — СЭНСЭЙ! — крикнул Генос, делая последний, отчаянный рывок вперёд. Но было поздно. Сайтама шагнул вперёд. В черноту разлома. Его белый плач на мгновение замелькал на фоне абсолютной тьмы, а затем… Щелчок. Трещина сомкнулась. Бесшумно. Воздух снова стал просто воздухом. Над руинами воцарилась тишина, теперь уже окончательная, пронзительная. Генос замер, вытянув вперёд свой обрубок-руку. Искра в его сенсоре погасла. Он больше не был учеником, рвущимся за учителем. Он был просто одиноким механизмом на поле вселенского поражения. А в другой реальности, среди вонючих переулков и кричащих неоном вывесок Нью-Йорка, который не был его Нью-Йорком, из пустоты в стене аллеи материализовалась фигура в жёлтом комбинезонке и белом плаще. Сайтама огляделся. Мимо, не обращая на него внимания, проходили люди в странной одежде. На гигантском экране на соседнем здании рекламировался новый фильм с участием какого-то «Солдата-Америки» и «Железного человека». В небе с рёвом пролетел истребитель незнакомой конструкции. Он медленно разжал кулак. Пыль иного мира осела на его красные перчатки. Поиск начинался.