Сайтама

Они снова встретились случайно, но на этот раз не в тесном проходе магазина, а на пустынной смотровой площадке на окраине города, откуда открывался вид на бескрайние, тёмные просторы пустыни Невада. Сайтама пришёл туда просто так — чтобы побыть в тишине, вдали от городского гула. Хэнкок же, судя по пустой бутылке, валявшейся у его ног, пришёл туда, чтобы напиться в одиночестве и, возможно, попытаться «подумать над своей жизнью», как советовал тот синий зануда. Хэнкок сидел на краю ограждения, свесив ноги в пропасть, и смотрел в звёздное небо, которое здесь, вдали от огней, было ослепительно ярким. Шаги, тихие и ровные, заставили его нахмуриться. Он обернулся и увидел того самого лысого парня из магазина. — Ты… — хрипло произнёс Хэнкок, его взгляд был мутным, но в нём вспыхнуло раздражение. — Опять ты. Что, следишь за мной? Хочешь автограф? Или снова случайно задеть плечом, чтобы я взлетел, как пробка? Сайтама остановился в паре метров от него. Его пустой взгляд изучал Хэнкока, его ссутуленную позу, пустую бутылку. —Нет, — ответил он. — Я здесь, потому что здесь тихо. А насчёт взлёта… ты и правда взлетел тогда. Интересно. — «Интересно»? — Хэнкок фыркнул и сделал глоток из новой, только что открытой бутылки. — Что интересного? Я просто… поскользнулся. — Ты не поскользнулся, — констатировал Сайтама. — Ты оттолкнулся от меня. Рефлекторно. Потому что твоё тело сильнее, чем у обычных людей, и оно защищается. Я это почувствовал. Хэнкок медленно повернул к нему голову. Алкогольный туман в его голове слегка рассеялся. Этот парень говорил не как фанат, не как репортёр, не как коп. Он говорил как… как инженер, констатирующий факт. —Ты кто такой, блин? — спросил он, и в его голосе прозвучала не только злость, но и усталое любопытство. —Сайтама. —И что ты хочешь, Сайтама? Тебе что, нужен супергерой для вечеринки? Я не в настроении. — Мне не нужен герой, — сказал Сайтама. Он сделал паузу, подбирая слова. — Я проверяю силу. В этом мире много сильных. Тебя называют сильным. Ты остановил поезд. Хэнкок мрачно рассмеялся. —О, да! Я остановил поезд! А ещё я разнёс полвокзала, испортил рельсы на миллион баксов и напугал кучу людей до усрачки. Герой, блин, месяца. — Он махнул рукой. — Сила… она ничего не значит, если ты не знаешь, что с ней делать. А я не знаю. Я просто… есть. И я устал от этого. Сайтама склонил голову набок. —Значит, сила есть. Но контроля нет. И цели нет. — Он говорил не осуждающе, а как бы ставя диагноз. — Ты похож на неисправный двигатель. Мощный, но стреляющий впустую. — Охренеть какой психолог, — проворчал Хэнкок, но не стал спорить. Было что-то в этой плоской, безэмоциональной констатации, что било точнее любых нотаций Супермена. «Неисправный двигатель»… это было про него. — И что? Ты пришёл меня починить? — Нет, — сказал Сайтама. — Я пришёл проверить мощность. Ты сильный. Я предлагаю бой. Хэнкок замер с бутылкой у губ. Он долго смотрел на этого странного лысого человека, который предлагал ему драться так же спокойно, как предложил бы сыграть в шахматы. —Ты… ты с дуба рухнул? — наконец выдавил он. — Ты видел, что я могу? Я могу бросить тебя на орбиту, чувак! Ты размажешься по пустыне, как комар по лобовому стеклу! — Возможно, — согласился Сайтама. — Но я хочу проверить. Твоя сила… она настоящая. Без контроля, но настоящая. Мне интересно. «Интересно». Это слово снова. Оно резануло Хэнкока по-другому. Не так, как слово «ответственность» от Супермена. Супермен смотрел на него сверху вниз, с высоты своего морального пьедестала. Этот же… этот смотрел на него как на явление. Как на объект для изучения. И в этом, как ни странно, было что-то… честное. Без осуждения, без ожиданий. Просто констатация: вот сила. Докажи, что она чего-то стоит. Ярость, пьяная и привычная, закипела в Хэнкоке. Но на этот раз она смешалась с чем-то ещё. С любопытством. С желанием доказать. Не этому зануде-Супермену, не этому городу, а самому себе. И, может быть, этому странному лысому чудаку, который не боялся его. —Ладно, — вдруг сказал Хэнкок, его голос стал ниже и хриплее. Он поставил бутылку на бетон. — Ладно, чёрт возьми. Хочешь проверить? Хочешь увидеть «настоящую силу»? — Он встал, его фигура на фоне звёздного неба казалась вдруг больше, монументальнее. — Но не здесь. Город и так достаточно разбил. Я знаю место. Где можно не стесняться. Он указал большим пальцем через плечо, в темноту пустыни. —Там, километров за двести. Полное глухоманье. Ни души, ни построек, только скалы и песок. Там мы и померимся. Если, конечно, ты не передумал и не хочешь просто пойти и купить ещё своей дешёвой лапши. Сайтама посмотрел в указанном направлении, потом на Хэнкока. В его глазах не было ни страха, ни азарта. Было лишь ожидание. —Ладно, — просто сказал он. — Веди. Хэнкок усмехнулся — криво, безрадостно. —Держись, крепыш. Он оттолкнулся от края площадки и взмыл в ночное небо с низким гулом, оставляя за собой слабый звуковой хлопок. Он летел не с изяществом Супермена, а с грубой, прямой мощью, как живая ракета. Сайтама наблюдал за ним секунду, оценивая скорость и траекторию. Потом он просто оттолкнулся ногами от бетона. Не было ни вспышки, ни гула. Просто тело, преодолевшее инерцию с немыслимой лёгкостью, помчалось вслед за Хэнкоком, рассекая воздух с такой скоростью, что на его комбинезоне даже не дрогнула складка. Две точки — одна, излучающая ярость и безразличие, другая, абсолютно пустая и сосредоточенная, — устремились вглубь пустыни, к месту, где ничто не мешало силе проявить себя в чистом виде. Вдали от глаз, от осуждения, от цивилизации. Только песок, звёзды и простой вопрос: что перевесит — безудержная, дикая мощь или абсолютная, безэмоциональная реальность? Глава обрывается на этом полёте в ночь. Финал их диалога — не в словах, а в согласии на действие. Драка, которая вот-вот начнётся в безлюдной пустыне, будет чем-то большим, чем просто проверка силы. Для Хэнкока это будет попытка выплеснуть всю свою накопленную ярость и доказать хоть что-то. Для Сайтамы — очередной, но потенциально более показательный тест силы этого мира. А для самой пустыни — это будет просто ещё одна, хотя и невиданная ранее, геологическая аномалия. *** Они приземлились в самом сердце пустыни, в гигантской каменной чаше, окружённой скалистыми хребтами. Под ногами хрустел песок, перемешанный с мелкой галькой. Небо над головой было чёрным бархатом, усеянным мириадами звёзд, холодных и равнодушных к тому, что должно было произойти внизу. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь слабым свистом ветра, гулявшего между скал. Хэнкок приземлился жёстко, подняв облако пыли. Он сбросил свою потрёпанную кожаную куртку, оставшись в простой майке. Его тело, казавшееся пьяным и разбитым в городе, здесь, в пустоте, обрело странную, готовую к взрыву сосредоточенность. Алкогольный туман в его глазах почти рассеялся, уступив место мутному, но яростному свету. —Ну что, «проверяльщик»? — прорычал он, сжимая кулаки. Звук хрустнувших костяшек был громким в тишине. — Здесь тебе никто не помешает. Здесь можно не сдерживаться. Так что покажи, на что ты способен. Сайтама стоял в двадцати метрах от него, в своей обычной, расслабленной позе. Он оглядел местность, словно оценивая, достаточно ли места. Потом кивнул. —Ты первый, — просто сказал он. Это прозвучало не как вызов, а как разрешение. И это взбесило Хэнкока сильнее любых оскорблений. С рыком, в котором выплеснулись годы одиночества, ненависти к себе и ярости на весь мир, он ринулся вперёд. Не с места — он взорвался с места, превратившись в живой снаряд. Его кулак, сведённый в монолитную глыбу плоти и кости, летел в лицо Сайтамы со скоростью, от которой воздух вокруг него завихрился и засвистел. Это был удар, который мог сместить горный хребет. Удар, на котором Хэнкок сосредоточил всю свою безрассудную, необузданную мощь. Сайтама не уклонился. Он поднял открытую ладонь и поймал кулак Хэнкока. Звука не было. Вернее, был тихий, глухой хлопок, как при хлопке в ладоши, но многократно усиленный. Волна давления разошлась по пустыне, подняв стену песка высотой в десять метров. Скалы вокруг загудели, как гигантские камертоны. Хэнкок замер. Его кулак был зажат в ладони Сайтамы. Он пытался продавить, вырваться, вложить ещё больше силы — но это было как пытаться сдвинуть континент. Рука Сайтамы не дрогнула ни на миллиметр. В глазах Хэнкока мелькнуло сначала недоумение, потом шок, а затем — чистая, первобытная ярость. Он вырвал руку, отпрыгнул назад и обрушил на Сайтаму шквал ударов. Он бил со скоростью пулемётной очереди, с силой, сотрясавшей землю под ними. Удары в голову, в корпус, в ноги. Он пытался бить с воздуха, с земли, заходя сбоку. Сайтама парировал. Не уклоняясь, а просто подставляя под удары предплечья, ладони, иногда — лоб. Каждый удар Хэнкока встречал абсолютную, непробиваемую твёрдость. Звук был как удары молота по наковальне, но наковальня не гнулась и не трескалась. Она лишь слегка вибрировала. — ДА ОТКРОЙСЯ ЖЕ! — взревел Хэнкок в ярости и отчаянии. Он схватил гигантский валун размером с небольшой дом, вырвал его из скального основания и с рёвом швырнул в Сайтаму. Сайтама взглянул на летящий валун. Он не стал уворачиваться или бить его. Он просто дунул. Резкий, контролируемый выдох. Валун разлетелся на тысячи мелких осколков, будто его ударили кувалдой из сверхпрочного сплава. Пыль окутала пространство. Из облака пыли Хэнкок вылетел снова, на этот раз с разбега, пытаясь тараном врезаться в Сайтаму. Это было движение отчаяния. Сайтама наконец сделал свой шаг. Не в сторону. Вперёд. Его левая рука метнулась вперёц и поймала Хэнкока за лицо в момент его рывка. Движение было таким же плавным и точным, как у хирурга. И тут Сайтама начал работать. Это не была ярость. Это была методичная, холодная разборка. 1. Правая рука. Прямой, короткий удар в солнечное сплетение. Хэнкок ахнул, и из его лёгких вырвался весь воздух. Его тело согнулось. 2. Левый локоть. Сверху, в ключицу. Раздался сухой, чёткий хруст. Ключица Хэнкока сломалась. 3. Пока Хэнкок заходился беззвучным криком от боли, Сайтама, не отпуская его лица, резким движением вбок вывихнул ему правое плечо. Ещё один хруст, более влажный. 4. Удар коленом в бедро, ломающий бедренную кость. 5. Быстрый, точный удар по коленной чашечке левой ноги — она разлетелась в осколки. Вся серия заняла меньше двух секунд. После этого Сайтама отпустил его. Хэнкок рухнул на песок, как мешок с разбитыми костями. Он не кричал. Он не мог. Шок и боль были слишком всепоглощающими. Он лежал, смотря в звёздное небо, его тело было перекошено в немыслимых, жутких углах. Сломанная ключица, вывихнутое плечо, раздробленное бедро и колено. Он был полностью обездвижен, разбит. Не просто побеждён. Разобран. Как игрушка в руках гиганта, которому надоело с ней возиться. Сайтама стоял над ним, его дыхание было ровным. На его комбинезоне не было ни пылинки. Он посмотрел на свои руки, потом на корчащееся тело Хэнкока. — В чём твоя сила? — повторил он свой вопрос, на этот раз уже не как запрос, а как констатацию. — В разрушении. Только в разрушении. Без контроля. Без цели. Ты — груда мышц, которая умеет только бить. Даже бить ты умеешь плохо. Каждое слово падало на Хэнкока тяжелее любого удара. Это был приговор. Приговор, который он сам себе давно вынес, но боялся услышать. — Тебе не нужен был бой, — продолжил Сайтама своим плоским голосом. — Тебе нужна была казнь. Чтобы кто-то наконец остановил тебя. Сайтама сделал паузу. Он наблюдал, как Хэнкок пытается пошевелить сломанной рукой, как хрипит, пытаясь найти хоть каплю силы для ответа. Но в его глазах не было борьбы. Была только боль и пустота — та самая пустота, которую Сайтама знал слишком хорошо, но в Хэнкоке она была грязной, наполненной ненавистью к себе и миру. И в этот момент в голове Сайтамы окончательно сложилась картина. Неисправный двигатель, стреляющий впустую, не просто бесполезен. Он опасен. Он угрожает всему вокруг. И его нельзя просто сломать и оставить. Потому что двигатель можно починить. А эта сущность перед ним… её не чинили десятилетиями. Она ржавела и разлагалась изнутри, отравляя всё, к чему прикасалась. Солдатик был воином. Его можно было уважать. Хоумлендер был ложным идолом, которого нужно было низвергнуть. Хэнкок… Хэнкок был отходом. Продуктом распада самой идеи силы. Решение пришло мгновенно и без эмоций. Это было логическое завершение теста. — Я сделал это. Остановил тебя, — сказал Сайтама. — Но остановка — временна. Ты снова встанешь. Снова будешь пить. Снова будешь крушить. Потому что твоя единственная цель — доказать, что ты существуешь, через разрушение. И я устал от таких, как ты. Хэнкок, сквозь пелену боли, уловил изменение в тоне. Не угрозу. Окончательность. Его глаза, полные слез и ярости, встретились с пустым взглядом Сайтамы. —Ч-что… — прохрипел он. Сайтама не стал отвечать. Он наклонился. Его рука двинулась не для удара. Она легла на грудь Хэнкока, прямо над сердцем. Движение было нежным, почти медицинским. — Сила: 5/10, — тихо продиктовал Сайтама сам себе, глядя в лицо Хэнкока. — Выше среднего, но неуправляема. Скорость: 4/10. Выносливость: 6/10. Техника: 1/10. Дух: 0/10. Итоговая оценка боя: 2/10. Бессмысленно. Скучно. Как давить таракана, который слишком громко шумит. Последние слова Хэнкок услышал сквозь нарастающий звон в ушах. «Бессмысленно… Скучно…» Это было хуже любой ненависти. Затем Сайтама надавил. Не ударом. Просто увеличил давление ладони. Оно прошло сквозь кожу, мышцы, рёбра, не сломав их, а продавив, как продавливают пластилин. Оно достигло сердца и сжало его в руке, как спелый плод. Раздался глухой, приглушённый хлопок внутри грудной клетки. Тело Хэнкока дёрнулось один раз, судорожно, а затем обмякло окончательно. Свет в его глазах, смесь ярости, боли и вопрошания, погас, уступив место стеклянной пустоте. Слёзы на его щеках ещё не успели высохнуть. Сайтама убрал руку. На его ладони не было крови, только лёгкое задымление от соприкосновения с гиперплотными тканями. Он встал, оглядев безжизненное тело, затем — пустыню вокруг, изрытую их коротким «поединком». Он победил. Но победа была настолько пустой, что даже его внутренняя система оценок выдала минимальный балл. Он не испытал ничего. Ни удовлетворения, ни сожаления. Он просто ликвидировал проблему, которую сам же и согласился протестировать. Он развернулся и, не оглядываясь, оттолкнулся от песка. Его тело взмыло в предрассветное небо, оставляя в пустыне только молчание, следы разрушения и тело того, кто так и не нашёл ответа на вопрос, зачем ему дана сила. Для Сайтамы же эта глава закрылась. «Хэнкок» был зачёркнут в списке. Оценка 2/10 была финальной. Впереди были другие имена, другие возможные вершины — Мстители, Лига, боги, маги. Этот же «уличный уровень» начал с убийства. Что ж, значит, этот мир был серьёзнее. Значит, и те, кто на вершине, должны быть куда интереснее, чем этот сломанный, пьяный разрушитель. Он летел обратно к городу, к своему мотелю, к дешёвой лапше. Одна проверка завершена. Самая низкая оценка на сегодня. Но исследование только начиналось. И следующий объект изучения должен был быть куда сложнее. И, возможно, наконец-то дать тот самый балл выше тройки, который он так давно искал.