Сайтама

Последующие дни превратились для Сайтамы в странное подобие обыденности, искажённое гротеском нового мира. Его лицо — точнее, скучное, лысое пятно в красном плаще — теперь висело на каждом уличном экране, билборде и в выпусках новостей. Его объявили «Террористом номер один», «Угрозой национальной безопасности» и «Безумным мутантом-убийцей». Vought выкатила награду за его голову, которая росла с каждым днём, достигнув астрономических сумм. Это не волновало Сайтаму. Вообще. Его не волновали ни награды, ни статус «врага общества». Это была просто ещё одна форма шума, такая же пустая, как реклама кроссовок А-Трейна. Он сменил мотель, перебрался в ещё более убогий, в районе, который даже полиция объезжала стороной. Его обычный распорядок почти не изменился: проснуться, купить дешёвой еды, наблюдать за городом. Только теперь за ним следили. Он замечал взгляды. Испуганные, алчные, любопытные. Замечал машины без опознавательных знаков, припаркованные слишком долго на одном месте. Замечал дроны-наблюдатели, жужжащие высоко в небе, как надоедливые насекомые. Система бросила на него свою сеть. Она была видимой, грубой, рассчитанной на запугивание обычного человека. Для Сайтамы это было просто фоновым действом. Как плохая погода. Он шёл по улице, и люди расступались, шарахались в стороны. Обычные полицейские, получив его описание по рации, бледнели и делали вид, что заняты чем-то другим. Он был не столько человеком, сколько ходячей катастрофой, которую все предпочитали не трогать в надежде, что она пройдёт мимо. Но были и те, кто не умел, не хотел или был вынужден пытаться его «трогать». Герои. Не из «Семёрки», конечно — Vought явно придержала свою элиту, зализывая раны после Годалкина. Но герои помельче, из низших лиг, жаждущие славы, денег или просто исполняющие приказ. Так он встретил Копьё (Spearpoint). Героя класса C с силой «непробиваемой кожи и острых, как бритва, костяных наростов». Тот выследил Сайтаму на крыше заброшенного склада, куда тот пришёл просто посмотреть на закат. Копьё выступил из тени, его тело покрылось острыми шипами, лицо исказилось боевой гримасой. Он произнёс пафосную речь о долге, справедливости и награде, которой хватит, чтобы купить остров. Сайтама слушал его, глядя на багровеющее небо. Когда тот закончил и бросился в атаку с боевым кличем, Сайтама, не отрывая взгляда от горизонта, просто вытянул руку. Не для удара. Он поймал летящее на него заострённое лицо Копья всей ладонью. Движение было таким же естественным, как отмахнуться от мухи. Звук был негромкий: хруст. Как ломается сухая ветка. Боевой клич оборвался. Шипы на теле Копья обмякли. Сайтама отпустил его, и тело героя рухнуло на бетонную крышу, больше не двигаясь. Он даже не посмотрел вниз. Он смотрел, как последний луч солнца скрывается за горизонтом. Ещё один ярлык, стёртый с карты этого мира. Без усилия. Без эмоций. Как стереть пыль с полки. В этот момент что-то окончательно щёлкнуло в его сознании. Он перестал думать о поиске Бутчера. Зачем? Бутчер был тенью, борющейся с системой изнутри, со своими счётами, своей мелкой, человеческой местью. Сайтама же больше не хотел «бороться с системой». Система сама легла ему под ноги, как ковёр. Её герои были картонными мишенями. Её полиция — фоном. Её пропаганда — белым шумом. У него осталась только одна мысль, ясная и простая, как математическая формула: «Самый сильный в этом мире — Хоумлендер. Он в башне. Иди в башню. Проверь». Все промежуточные шаги — поиски Бутчера, попытки понять устройство этого мира, даже стихийное «очищение» Годалкина — потеряли смысл. Они были отвлекающим манёвром. Он шёл к вершине этой пирамиды, сметая по пути всё, что попадалось, но цель была одна. Башня Vought. Её серебристый шпиль, видный из любой точки города, был единственным настоящим ориентиром. Всё остальное — шум. Фон. Картонные декорации к главному спектаклю, который он собирался сорвать самым прямолинейным способом. Идея сразиться с Хоумлендером больше не была абстрактным «поиском сильного». Теперь это было завершающее действие. Финальная проверка гипотезы. Либо этот «физический закон» окажется тем, кого он искал все эти годы, и он наконец-то испытает что-то настоящее. Либо он окажется таким же пустым звуком, как и все остальные, и тогда… тогда Сайтама просто развернётся и пойдёт дальше. Пробив дыру в этой реальности и отправившись в следующую. Он спустился с крыши склада, шагая через тело Копья, даже не заметив его. Ночь опустилась на город, и неоновые огни Vought Tower горели ярче звёзд. Они были не маяком надежды, а мишенью. Сайтама засунул руки в карманы своего комбинезона и зашагал. Не прячась, не скрываясь. Просто вёл себя как человек, идущий по своим делам. Но его дела теперь вели по самому прямому маршруту к центру города. К башне. Он больше не искал тени Бутчера. Тень не могла дать ему того, что он хотел. Он шёл к источнику самого яркого, самого громкого, самого самоуверенного света в этом мире, чтобы проверить — не является ли он, в конце концов, такой же иллюзией, как и всё остальное. Охота на сильнейшего вступила в свою финальную, самую простую фазу. Все тропы сошлись в одну прямую линию. И эта линия вела прямиком к пентхаусу на вершине самого высокого здания в городе. Сайтама подошёл к главному входу Vought Tower, как турист подходит к достопримечательности. Массивные вращающиеся двери из бронированного стекла отражали его лысую голову и белый плащ на фоне ночного города. Внутри, за стеклом, сиял стерильный, холодный свет огромного атриума — храма корпоративной мощи. Обычных людей уже не было — здание было экстренно эвакуировано. Но движение внутри было. Через стекло он видел их. Дюжины охранников в тактической экипировке Vought Security, занявших позиции за мраморными колоннами и стойками ресепшена. Дула автоматических винтовок смотрели на дверь. На их лицах не было решимости — был лишь животный страх, смешанный с дисциплиной. Они видели одни и те же кадры из Годалкина. Сайтама не ускорил шаг. Он просто вошёл в зону вращения дверей. Первая пуля ударила в бронированное стекло прямо перед его лицом, оставив белую звезду. Потом — вторая, третья. С треском паутины стекло покрылось сколами. Охранники открыли огонь на поражение. Звук был оглушительным. Грохот выстрелов, звон разбиваемого стекла, крики команд. Пули прошивали осыпающиеся двери, летели в его сторону. Они попадали. В плащ, в комбинезон, в его лицо. Звук был похож на частый, яростный град по листу железа. Плащ затрепетал, на нём появились дырки. Одна пуля ударила прямо в центр его лба и сплющилась, упав на пол с тихим звоном. Сайтама даже не моргнул. Он продолжал движение. Вращающаяся дверь, изрешечённая пулями, с жалким скрежетом остановилась, зажав его в своей секции. Он упёрся ладонью в стекло и толкнул. Не ударом. Просто надавил. Бронированное стекло, рассчитанное на выстрелы из крупнокалиберного оружия, вылетело из алюминиевой рамы целиком, как выбитая из оконной рамы грязная простыня. Оно пронеслось через атриум и врезалось в противоположную стену, осыпавшись тысячами осколков. Охранники за первой линией обороны были сметены шквалом осколков и ударной волной. Тишина, наступившая после этого, была оглушительнее выстрелов. Дым от пороха висел в воздухе, смешиваясь с пылью от гипсокартона. Оставшиеся охранники замерли, пальцы на спусковых крючках онемели. Сайтама переступил через раму и вошёл в атриум. Он огляделся. Мраморный пол был усыпан стеклом. Дальше по залу, у лифтов премиум-класса, ведущих в верхние этажи, стояли двое. Не охранники. Чёрный Нуар, абсолютно неподвижный, в своём тёмном тактическом костюме и чёрных очках. И рядом с ним — Королева Мейв, в своём боевом облачении, с лицом, застывшим в суровой, усталой решимости. Её меч был у пояса, но руки сжаты в кулаки. Они не были на передней линии. Они были последней чертой перед лифтами. Сайтама пошёл к ним. Его шаги гулко отдавались в опустевшем зале. Он остановился в десяти метрах. —Я за Хоумлендером, — сказал он. Его голос, плоский и лишённый модуляций, прозвучал в тишине громче любого крика. — Он наверху? Мейв обменялась быстрым взглядом с Нуаром. Её челюсть напряглась. —Ты не пройдёшь, — сказала она, но в её голосе не было обычной железной уверенности. Было что-то другое. Осторожность. Она видела кадры. Она знала, что смотрит не на маньяка. Она смотрит на стихийное бедствие в человеческом обличье. — Сдавайся. Или мы тебя остановим. Сайтама посмотрел на неё. Потом на Нуара. —Вы не можете меня остановить, — констатировал он, как факт. — Я прошёл через ваших охранников. Я прошёл через ваших студентов. Вы — просто следующая дверь. Отойдите. — Почему? — вдруг резко спросила Мейв, делая шаг вперёд. В её глазах горел невысказанный годами гнев, но не к нему. К системе, которую она вынуждена была защищать. — Зачем он тебе? Что он тебе сделал? — Ничего, — честно ответил Сайтама. — Он называется самым сильным. Я проверяю. Мейв застыла. Это было… безумие. Но в его безумии была ужасающая логика. Он не мстил. Не грабил. Он просто проверял. Как ребёнок проверяет прочность игрушки, ломая её. —Он не просто сильный, — прошипела она, и её голос дрогнул. — Он… он монстр. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Даже если ты сильнее… после него останется только пепел. И ты в нём сгоришь. Сайтама наклонил голову набок. —Мне всё равно. Вы отходите или нет? Именно в этот момент Чёрный Нуар сделал своё движение. Это не была атака — это было исчезновение и мгновенное появление позади Сайтамы. Его удар, тихий, как шелест листа, но несущий в себе силу, способную пробить танковую броню, был направлен в основание черепа — точку, отключающую сознание любого живого существа. Удар пришёлся точно. Звук был глухим, как удар кувалды по столбу. Голова Сайтамы даже не дрогнула. Он медленно, неторопливо, повернулся к Нуару, который замер в боевой стойке, его лицо за тёмными очками было нечитаемо, но его поза выражала чистейшее, абсолютное недоумение. — Мастерство, — сказал Сайтама, глядя на него. — Но недостаточно. Нуар атаковал снова. На этот раз в режиме «зачистки». Он исчезал и появлялся, нанося удары со скоростью пулемётной очереди — в виски, в печень, в колени, в солнечное сплетение. Каждый удар был смертельным для обычного человека. Каждый удар был безупречно точен. Он использовал всё своё мастерство, всю свою скорость, всю силу, вложенную в него годами тренировок и генетических модификаций Vought. Сайтама стоял и принимал их. Все. Его тело слегка покачивалось от ударов, как дерево под порывами ветра. На его комбинезоне не оставалось вмятин. На его коже — синяков. Через семь секунд Нуар остановился, отпрыгнув назад. Его грудь тяжело вздымалась под костюмом — не от усталости, а от шока. Он проверил все свои приёмы. Ни один не сработал. — Моя очередь? — спросил Сайтама. Нуар попытался исчезнуть снова. Но на этот раз, когда он материализовался для нового удара, Сайтама уже был там. Его рука двинулась не быстрее, чем у Нуара. Она двинулась точнее. Она прошла сквозь все попытки парирования, сквозь иллюзию неуязвимости, и её раскрытая ладонь легла на грудь Нуара. И толкнула. Не было взрыва, грохота. Был лишь тихий звук ломающейся внутренней перегородки и глухой удар тела о дальнюю мраморную стену. Нуар оставил в ней трещину и медленно сполз на пол, сложившись в неестественную позу. Он не двигался. Мейв, наблюдая за этим, почувствовала, как лёд заползает в её жилы. Она видела, как сражается Нуар. И видела, как с ним покончили одним движением. Её рука дрогнула у рукояти меча, но она не выхватила его. Вместо этого она приняла боевую стойку, её мускулы напряглись до предела. —Последний шанс, — сказал Сайтама, глядя на неё. — Я не хочу драться с тобой. Я за Хоумлендером. — Я знаю, кто он, — сквозь зубы проговорила Мейв, и в её голосе прорвалась вся накопленная за годы горечь. — Я знаю лучше тебя! И именно поэтому я не могу тебя пропустить! Ты… ты что-то другое. И я не знаю, что хуже — его власть или твоя… пустота! Она рванулась вперёд. Не с мечом. Со всей силой, на которую была способна. Её удар мог свалить слонА, разбить бетонную стену. Он пришёлся Сайтаме в грудь. Раздался сухой, кошмарный хруст. Это были не рёбра Сайтамы. Это были кости в её собственной руке и плече, раздавленные обратной отдачей от абсолютно неподвижной цели. Она вскрикнула от боли, но по инерции нанесла второй удар — ногой, в колено. Ещё один хруст, на этот раз в её лодыжке. Сайтама посмотрел на неё, скорчившуюся от боли, держащую свою сломанную руку. В его глазах не было торжества. Было лёгкое недоумение, почти досада. —Зачем? — спросил он. — Ты же знаешь, что он плохой. Почему защищаешь? — Потому что… — она скрипя зубами подняла голову, её лицо было белым от боли и ярости, — …потому что после него может прийти кто-то ещё хуже. И похоже, это ты. Сайтама задумался на секунду. Потом пожал плечами. —Возможно. Но это уже не твоя проблема. Он сделал шаг мимо неё к лифтам. Она попыталась встать на его пути, но её сломанная нога подкосилась. Он просто обошёл её, как обходят лужицу на тротуаре. Он нажал кнопку вызова лифта. Двери с тихим шипением разъехались. Он вошёл внутрь, повернулся. Мейв лежала на полу, сжавшись от боли, её взгляд, полый от поражения и страха, был устремлён на него. Лифтовые двери закрылись, скрыв её из виду. Машина плавно понесла его наверх, к пентхаусу. К «физическому закону» этого мира. Внизу, среди стекла и пыли, Мейв слышала, как завывают сирены скорой и подкрепления. Она слышала хрипы Нуара, пытающегося подняться. Но всё, о чём она могла думать, — это о пустых глазах того человека. И о том, что, возможно, она только что выпустила на волю нечто, с чем даже Хоумлендер не сможет справиться. Или, что ещё страшнее, справится, став после этого в тысячу раз ужаснее. А лифт, тем временем, неумолимо набирал высоту. *** Известие ударило, как разряд тока. В убежище «Пацанов» заглушённый голос диктора на смартфоне Хьюи выпалил экстренную новость: «…нарушение в Vought Tower, предположительно связанное с разыскиваемым… силы безопасности компании ведут операцию по задержанию…» На столе с картами и схемами воцарилась тишина, которую нарушал только треск помех из рации. — Он в логове, — прошептал Френчи, первым выдохнув. Его пальцы нервно постукивали по столу. — Этот сумасшедший лысый просто… пошёл к ним домой. — Это не сумасшествие, — хрипло проговорил Бутчер, не отрывая взгляда от пустой стены, будто видел сквозь неё серебристый шпиль башни вдалеке. — Это нахальство. Или гениальность. Идти напролом. Пока все эти ублюдки в трико метались по городу, ища его по помойкам… он пошёл прямо к сердцу. — В его голосе звучало не восхищение, а холодное, расчётливое одобрение. Тактика была чужой, но её эффективность он уважал. ММ (Марвин) тяжело вздохнул, потирая переносицу. —Это наша возможность. Весь их зоопарк, вся охрана сейчас брошена на него. Системы, протоколы… всё перевёрнуто с ног на голову. Брешь открыта. Кимико быстро заговорила на языке жестов, её глаза горели. «Он отвлекает паука.Паук смотрит на муху. Не видит муравьёв у своих ног.» Звёздочка (Энни) стояла, скрестив руки. В её глазах боролись страх и решимость. Страх перед тем, что наверху, в башне, уже происходит. И решимость, что они должны этим воспользоваться. —Это наш шанс, — сказала она тихо. — Последний, наверное. Пока он держит их внимание, мы можем добраться до серверов, до архивов… или… — Или до самого Хоумлендера, — закончил за неё Бутчер. Его голос стал низким, опасным. — Этот лысый таранам может пробить дыру в стене. А мы пройдём в неё и пристрелим короля в его же тронном зале. План созрел почти мгновенно, рождённый в этом вакууме отчаяния и ярости. Он был прост и смертельно опасен. Они разделятся. Бутчер, Солдатик и ММ пойдут через главный вход, пользуясь хаосом и выведенными из строя системами, которые оставил после себя Сайтама. Их цель — пентхаус. Френчи, Кимико, Звёздочка и Хьюи пойдут через старые служебные тоннели и вентиляционные шахты, о которых узнал Френчи из старых чертежей. Их цель — центральный серверный зал Vought, чтобы выкачать всё, что можно, и, возможно, устроить диверсию. — Мы не ищем стычки, — предупредил Марвин, глядя на Бутчера. — Мы пробираемся. Тихо. — Тише, чем мышь в церкви, — усмехнулся Бутчер без тени юмора. — Пока этот лысый гром гремит, мы сделаем своё дело. Именно тогда все взгляды невольно перешли на молчаливую фигуру в углу. Солдатик. Он всё это время слушал, его старый, пронзительный взгляд был устремлён в одну точку. Он не предлагал планов. Не выражал эмоций. Он был как скала, на которой собирались разбиться все волны. — Старина, — обратился к нему Бутчер, его тон был лишён обычного сарказма. Почти уважителен. — Ты с нами? До самого верха. Солдатик медленно поднял глаза. В них не было ни страха, ни энтузиазма. Была лишь непоколебимая решимость человека, который шёл к этой цели восемь десятилетий. —Я не за тем пришёл, чтобы красть бумаги, — сказал он своим скрипучим, но твёрдым голосом. — Я иду к нему. Чтобы закончить то, что не закончил в 1944-м. Вы можете идти своей дорогой. Моя ведёт наверх. Бутчер кивнул. Он этого и ожидал. Солдатик был не инструментом в их плане. Он был отдельной силой природы, вектор которой совпал с их движением на коротком отрезке пути. —Значит, мы идём вместе до поры. Пока наши дороги не разойдутся. Никто не спорил. Время для споров кончилось. Они начали готовиться — проверять оружие, заряжать гаджеты, застёгивать броню. В воздухе висело напряжение, густое, как смог, но в нём была и странная, почти электрическая энергия. Шанс. Тот самый, на который они молились все эти годы, появился в виде непрошеного, лысого гостя. Бутчер взглянул на свою команду — на измученное, но решительное лицо Марвина, на нервную сосредоточенность Френчи, на тихую ярость Кимико, на испуганную, но непоколебимую Энни, на Хьюи, который пытался казаться храбрым. И на древнюю, как сама история, фигуру Солдатика. — Ладно, ублюдки, — произнёс он, заряжая свой дробовик с характерным, зловещим щелчком затвора. — Пора нанести визит вежливости. Пока им есть чем заняться, давайте поможем им с ремонтом. Взорвём всё к чертям. Они вышли из убежища в ночь, разбившись на две группы и растворившись в тёмных переулках, ведущих к сияющему центру города. Две тени, одна — тихая и смертоносная, другая — древняя и неумолимая, теперь двигались к одной цели, используя бурю, которую начал один человек. И эта буря, сама того не ведая, стала для них лучшим прикрытием.