Red velvet

┅━━━╍⊶⊰𝕭𝖆𝖉𝖉𝖊𝖘𝖙 𝖂𝖎𝖙𝖈𝖍 𝖎𝖓 𝕿𝖔𝖜𝖓⊱⊷╍━━━┅

      В луже на чёрном асфальте отражалась неоновая вывеска гудящего клуба. Вокруг здания собралась толпа разношёрстных фриков: узловатых высоких дам в кислотных полушубках из искусственного меха и колготках, рваных настолько, что тонкие ниточки нейлона заметно лишь при прямом освещении; тощих мужчин с бритыми головами, татуировками на лице и блестящими гриллзами на двух рядах зубов; низеньких девчонок в зефирных платьицах в компании с непричёсанными грязными парнями, увешанными цепочками и режущими острыми коленями выстиранные джинсы. Окна на первом этаже изобиловали постерами, афишами рейвов и выступлений громыхающих групп, в которых всё волшебство музыки создавалось синтезатором и расстроенной электрогитарой. Сквозь плотные задвижки сочился густой неоновый свет и изредка мелькали причудливые тени. Некоторые из них, теней, притормаживали у узких прорезей окон и пару минуток стояли неподвижно, словно сквозь преграду наблюдая за столпотворением на улице. В воздухе пахло серой и жжёной резиной. Чёрное небо, впитывающее в себя неон танцующих голограмм, баннеров размером с футбольное поле, бесконечных вывесок, пузырилось рваными тучами, словно бы собиралось вот-вот выблевать всю эту палитру обратно на землю. Вдалеке, за небоскрёбами бизнес-центров и упирающихся в небеса трубами промышленных фабрик, тонкие нити молний прошивали кривым стежком горизонт.       «На улице N был обнаружен насильственно умерщвлённый юноша. Бюро полагает, что имели место быть сверхъестественные силы. Разберись».       От кривой записки курьера пахло дешёвым табаком, который он заворачивал в самокрутки, отлынивая от работы. На уголке вверху слева был отпечаток жирного пальца — ленивый ублюдок ел курицу и не вымыл руки перед тем, как пойти раздавать почту. Передавая записку, жирный засранец так сально улыбнулся, что привкус беспричинного, кажется, гнева до сих пор щекотал нутро.       Сан скомкал записку и сунул поглубже в задний карман, чтобы как можно реже вспоминать об этом вонючем письмеце. Отпрянув от кирпичной холодной стенки, Сан был вынужден затормозить: мимо него на всей скорости промчался алый кабриолет, имеющий при себе вместо номерного знака очень убедительную фразу куда стоит пойти смотрящему в спину. Сан вдохнул глубже такой знакомый запах серы и шагнул через дорогу, к дверям гудящего клуба, окружённого фриками. Впрочем, сам он мало чем отличался от разноцветной публики. Разве уж только выбором преобладающего оттенка — не изменяя дресс-коду конторки, что слала ему паршивые письма посредством ещё более паршивых людишек — Сан выбрал чёрное. Чёрный бархатный приталенный пиджак поверх тонкой рубашки был подарком от одного аристократа, известного в местных кругах. Чёрные шипованные перчатки — казённое имущество Бюро, выданное недавно взамен старых и изношенных. Все остальные цацки в виде крестов, цепочек и ремня с заклёпками были исключительно для соответствия здешней компании, чтобы не выделяться в толпе. Огромный вышибала на входе впустил его без вопросов. Сан был уверен, что в этой лысой башке слишком мало мегабайт памяти, чтобы его лицо помнили. В широком неоновом проходе полуголая девица подпирала стену и гладкий хвост её скользил вдоль стройной ножки, окольцовывая лодыжку. Татуировка сердца с крыльями между тазовых косточек отсвечивала пурпуром. Сан видел её здесь и раньше — постоялица заведения, обработавшая так много членов, что, если бы пришлось составлять статистику, Сан на преобладающею долю процента уверен, что спал с ней каждый второй его знакомый только в этом районе. Словом, дама трудолюбивая и, что очень важно, порядочная. Либо чей-то член из верхушки Бюро тоже был под её чарами любви. Сану, впрочем, было наплевать.       Громкая музыка долбила в уши и в первые минуты здесь закружилась голова. Искусственный дым, напущенный густым туманом в клетки танцоров и на сцену, проникал в лёгкие, как зарин по трубам. Тошнотворный запах серы проникал вовнутрь вместе с ним. Размалёванные фрики дёргались под музыку, тёрлись телами и пили коктейли. В этой толпе Сан видел много знакомых лиц, но предпочёл бы, чтобы для них он оставался незамеченным. Ему не нужен был лишний шум. Уж точно не сегодня, когда всё его расследование от вонючей бумажки привело к тому, что «умерщвлённым юношей» оказался стажёр, перешедший в управление другого района месяц назад. Стажёры, по правде говоря, часто умирали. Бюро де-юре принимало стажёров под соусом новых возможностей, раскрытия своего потенциала и прочей херни, которую Сан за свои долгие годы службы выслушал столько, что мог бы написать книгу, но де-факто приличная масса новичков была расходником, служившим для оценки сил противника. Этот случай нельзя было оставить без внимания, потому как неделю назад был убит охотник с удостоверением, а это уже пощекотало Бюро нервишки.       Сан тянул через витиеватую соломинку из кокоса Пина-коладу, раскинувшись на полотенце близ спокойного океана, когда ему на голову упала тупая птица с посланием из Бюро. В народе бытовало мнение, что у воронов выдающийся интеллект, но Бюро, видимо, достались бракованные, иначе Сан не мог объяснить, почему с ним это происходило каждый раз. В клюве тупая птица держала свёрток с сургучной печатью, который не сулил охотнику, улетевшему в отпуск на неопределённый (он так и написал в заявлении) срок, ничего хорошего. Из хорошего в тот момент было лишь поступление средств на счёт, но их пришлось спустить на срочные билеты обратно и заочное отпевание тупой птицы, погибшей при загадочных обстоятельствах по пути в отель.       В клуб он явился по наводке так называемого свидетеля, ошивающегося на месте преступления в день, когда Сан туда приехал. Кривого вида индивид, в коем Сан без труда узнал обиженного судьбой колдунишку, уверял следствие, что до них место осматривал кто-то ещё. Пах серой и быстро ушёл, когда понял, что за ним наблюдают. Искать подобных, «пахнущих серой», всегда стоило здесь. С наступлением сумерек улицы города полнились существами из мира теней, предпочитающих днём держаться в стороне от бурлящей людской суеты. Когда же солнце уступало тьме, ночь наполнялась жизнью, но иной, сверхъестественной и потусторонней.       Сан опёрся на высокий барный стул и заказал себе что-то «полегче». Пока бармен активно работал джиггером и крутил в руках бутылки, охотник окинул изучающим взглядом толпу. От бара открывался хороший вид на танцпол, сцену и клетки. Публика тут, в основном, всегда была плюс-минус одинаковой. Вроде бы менялись лица, но атмосфера оставалась прежней. В сине-розовом свечении ярких ламп танцующие блестели яркими одеждами, гриллзами, украшениями — ничего такого, чего Сан не видел здесь с того самого момента, как это заведение впервые открыло свои двери много-много лет назад. Когда бармен подтолкнул к нему холодный бокал с долькой лимона на боку, взгляд Сана всё-таки уловил что-то необычное.       Необычное, стоит отметить, не в плане выходящее за пределы этого места, а скорее, никаким образом не относящееся к расследованию.       В белой клетке извился змеёй юноша. Его тело было обдуманно прикрыто там, где стоило его прикрыть, и открыто там, где нужно было всем показать. Крепкое, мускулистое телосложение вызывало яркий контраст с ангельским лицом. Кудри красных волос липли к потной коже, добавляя ему не то ангельского очарования, не то присущей всем здесь чертовщины. Он двигался почти что отчаянно, словно птичка в этой клетке, бьющаяся о прутья. Но это было… великолепно. Выгнув спину и припав на колени, красные волосы упали на лицо, но сквозь алую пелену Сан заметил родимое пятно под глазом (ничто иное как признак принадлежности к миру теней), а следом эти самые глаза яркими изумрудами сверкнули и обратились к нему. Знакомая дрожь скользнула по позвоночнику, пробрав каждую косточку. Танцор в клетке припал лицом к прутьям, изогнулся грациозно, а после отвернулся, переключившись на другую сторону зала. Сан сделал глоток из бокала, и намешанная там жижа потеряла всякий вкус.       Этого парня Сан никогда здесь не видел. Справедливости ради, он был-то тут в последний раз… Уже не помнил, когда. Внутри почему-то отозвалось то самое шестое чувство, подталкивающее не то к опасению, не то подогревающее интерес. Кто он? Откуда здесь? Как давно? Молодость в мире теней — вещь обманчивая, любой несведущий в этом деле человек (или не человек) сказал бы, что Сану на вид около двадцати шести и оказался бы категорически не прав. Однако занятнее было подумать не о том, что настолько красивый парень танцует здесь, сколько изумрудный блеск его глаз. У Сана в голове мелькнула скользкая мысль, моментально высушивающая ему глотку и сводящая мышцы спазмом, больше приятным, чем наоборот, и вместе с этой мыслью перед глазами промчалась красная фигурка, стремительно удаляющаяся в сторону витиеватых винтовых лестниц на второй этаж.       Охотник отставил бокал на бар, кинул бармену мятую купюру «на чай» и пустился в танцующее желе из тел. Они танцевали с ним, тёрлись, цепляли пальцами за лацканы пиджака и пели в лицо неразборчивые тексты песен. У всех у них радужки поблёскивали слабым зеленоватым блеском, у всех у них аромат духов мешался с тонким запахом серы. Никто из них не смотрел на Сана изумрудными глазами, как тот парень в клетке.       Пробравшись на второй этаж, Сан окинул изучающе тёмный коридор, подсвеченный алой подсветкой вдоль пола и потолка. Несколько неоновых надписей украшали стены и большинство дверей VIP-комнат были заперты. Сан размял плечи и с гуляющей ухмылкой на губах, двинулся к той, где дверь была совсем чуть-чуть приоткрыта, невооружённым глазом и не заметить даже, что тонкий свет оттуда сочился на тёмный ковролин в холле. Он толкнул дверь мыском ботинка и медленно вошёл в комнатку. Снизу музыка грохотала так, что вибрация отдавала в ноги сквозь бетон и ворс. В комнате стоял полумрак, и слабый свет у самой двери лишь придавал предметам очертания, нежели их настоящий облик. Сан не спеша, но уверенно, двинулся вперёд, разрешая теням поглотить себя. При устройстве на работу в Бюро первое, о чём спрашивают, не боится ли доброволец темноты. Сан издавна ощущал себя котом, ориентируясь в кромешной тьме не хуже, чем при свете. Проваливаясь в мрак комнаты, Сан вдохнул поглубже и с тонким напылом серы ощутил глубокий запах амбры и красного перца.       Дверь за спиной громко хлопнула.       В одно мгновение, аккурат вдоль санового лица, сверкнул остриём кортик и охотник отклонился в сторону, тут же резко разворачиваясь и кидаясь в темноте на нападающего. Странная одежда на ком-то мешала его ухватить, он юрко выбрался и в руках у него вновь блестело острое лезвие кинжала. Сан одним ловким движением вытянул из рукава припрятанный там балисонг и клинки встретились, выбивая искру. В свете, явившемся и погасшем за доли секунды, Сан заметил кривую улыбку. Несколько агрессивных ударов и оба отпрянули. Танцующие в темноте, но прекрасно в ней ориентирующиеся, они сделали несколько кругов и кинулись друг на друга вновь, высекая искра за искрой. Сан никогда не скупился на удары, но и его соперник не уступал в напоре. Отдача завибрировала в пальцах, но охотник еле удерживал себя от того, чтобы не рассмеяться.       Наконец, Сан рванул вперёд и ухватил противника поперёк туловища, выбил у него из руки клинок и толкнул вперёд. Ковролин под ногами затрещал от статического заряда, соперник стукнул Сана локтем по спине, а после они, не удержав равновесия, повалились на что-то мягкое и бархатное.       Тело под Саном развалилось расслабленно, зашуршав прижатыми за запястья руками по бархату покрывала. Сан навис сверху. Тяжелое дыхание их обоих было громче музыки, доносящейся снизу. В горле пересохло и язык лип к нёбу, в животе странно зашевелилось ощущение предвкушения…       Стоило Сану только допустить такую мысль, как внезапный рывок откинул его через всю комнату. Охотник снова приземлился на что-то мягкое, в кресло, судя по всему. Он впечатался в высокую спинку, и его руки, охваченные чужой силой, оказались намертво прижатыми по обе стороны от головы. Во тьме комнатки сверкнул изумрудный блеск.       — Мог хотя бы написать!       Сан зажмурил глаза от внезапно вспыхнувшей алой подсветки по всему периметру. У него на коленях ощущалась тяжесть, и чужие руки давили на плечи. Сбитое горячее дыхание касалось щеки, и пряный восточный аромат щекотал ноздри. Приоткрыв один глаз, Сан сначала глянул в сторону, на свои руки. Тонкие нити магии, словно путы, окутывали его руки. Алая с серебром сила переливалась и искрилась, заклинателю не было нужды утруждать себя, чтобы поддерживать этот простой фокус.       — Я тоже очень рад тебя видеть, — вздохнув, ответил ему Сан.       На его коленях сидел на вид молодой колдун. Острые коленки, обтянутые искусственной чёрной кожей узких брюк, упирались Сану в бока. Окинув изучающе взглядом старого знакомого, Сан в первую очередь обратил внимание на бесформенный красный кардиган с широкими рукавами и бахромой, накинутый на голое тело. Несколько цепочек и длинный кожаный шнурок с медальоном болтался на шее, словно бы отводя взгляд от красивого разлёта ключиц. По пухлым губам скользнул кончик розового языка, и они заблестели от слюны. На Сана смотрели тёмные глубокие глаза, таившие в себе ярчайшие снопы изумрудных искр. Чёрная подводка слегка поплыла, но лисий прищур мага нельзя было испортить ничем, совсем наоборот: с подтёками чёрной краски он выглядел только эффектнее. Спутанные чёрные волосы спадали до плеч едва завивающимися локонами и от них сладко пахло пряностями.       — Рад, как же! — фыркнули ему в ответ после долгой минуты игры в гляделки. Оба изучили друг друга и убедились, что существенных изменений не появилось. — Слыхал, ты был в отпуске.       — Был, — Сан кивнул. — Это были хорошие три недели на Гавайях.       — Ты был на Гавайях? Без меня?! — колдун сдавил его коленями, отчего лёгкая боль расползлась по телу. В карих глазах напротив блеснули зелёные огоньки, а, уже успевший потеряться в памяти, кортик, вновь оказался поблизости, и холод его лезвия Сан почувствовал кадыком.       — Моими же подарками мне угрожаешь? Какое бесстыдство, что о тебе люди подумают? — усмехаясь уголками губ, Сан глянул колдуну в глаза. На лезвии кортика была эмблема Бюро.       — Что я поступаю правильно? — он приблизился к лицу Сана почти вплотную, их носы соприкоснулись, и дыхание мага опалило кожу.       — Я привёз тебе сувенир.       — Ох, ну спасибо, что не забыл обо мне, сучий ты сын!       — Это уже лишнее, я ведь выбраться могу.       — Может, я на это рассчитываю? — он вскинул бровь и в мгновение кортик исчез, и на горло Сану легла тёплая широкая ладонь, узловатые пальцы которой украшали перстни и колечки из мельхиора, титана и серебра. Сверкающие малахитом глаза опустились вниз, изучая контур приоткрытых губ.       — Ненавижу, когда ты проделываешь это магичество на мне.       — Знаю, я специально.       Сан сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее горло. Маг всё ещё был предельно близко, его дыхание жгло кожу и иного воздуха, кроме как пропитанного восточными пряностями, для охотника не существовало. Проворная ручонка скользнула по груди вниз, цепляя чёрные, обтянутые тонким бархатом, пуговки пиджака. Он чуть двинул тазом, прижался плотнее. Сану стало жарко.       — Нарядился-то как, — шепнул колдун на ухо, едва-едва касаясь кончиком носа раковины. Дрожь промчалась по телу охотника, томно осев внизу живота. Его руки всё ещё были прикованы магией к пурпурной обивке кресла и лишь дрожь в пальцах могла выдать желание освободиться.       — Я порядочный, соблюдаю дресс-код, чту стиль, уважаю моду.       — Кто бы сомневался, — хохотнув, маг выгнул спину и прильнул вплотную, прижимаясь лбом ко лбу, нос к носу.       Сан стиснул зубы и щёлкнул одновременно пальцами на обеих руках. Магические путы рассеялись. Колдун хватанул приоткрытыми губами воздух, прежде чем его талию сжали сильные ладони и Сан, потянувшись, поцеловал его.       Стиль, мода и прочие важные мелочи интересовали Сана так же, как французская опера девятнадцатого века, то есть, в сущности, не интересовали вообще. Его гардероб делился на три категории: домашнее, на работу и вырядиться для Уёна. Сегодня он выбрал третий вариант. Постанывающий, безумно горячий колдун у него на коленях, собственно, Уёном и являлся. По совместительству он был седьмым из двенадцати членов Конклава тёмного мира, открыл и много лет подряд владел этим заведением, был на хорошем счету среди себе подобных и под не особо пытливым присмотром Бюро за некоторые свои ошибки в прошлом. За словом в карман никогда не лез, со вкусом одевался и обладал выдающимся талантом создать проблему там, где это было невозможно. А как целовался…       Сан уложил ладони на упругие бёдра, пожал их подушечками пальцев, обожая то, как от его касаний напрягались мышцы. Уён расстегнул бархатные пуговки, забрался под тонкий хлопок белой рубашки, и металл его колец холодил разгорячённую кожу. Его острый язык то толкался Сану в рот, то отступал назад, позволяя завладеть ведущей ролью. Музыка снизу больше была не слышна, бурлящая в жилах кровь отдавала шумом в уши и единственное, что слышал теперь Сан, были их редкие вдохи.       — И вот этого ты лишился, укатив на Гавайи один, — отрываясь от покрасневших губ, хрипло буркнул Уён Сану в лицо. Охотник хлопнул его по ляжке.       — Твой управляющий сказал мне, что ты уехал и просил не беспокоить, — закатив глаза, признался Сан. Он звонил, честно, даже больше одного раза.       — Ишь, какой послушный, — Уён поцеловал родинки у Сана на щеках и добавил низко: — С этой минуты он уволен.       — Чем он заслужил? Своей верностью?       — Недогадливостью, — Уён выпрямился, сел поудобнее, смахнул волосы за спину и посмотрел с вершины своего временного превосходства в росте Сану в глаза. Зелёные искорки блеснули вокруг чёрных зрачков. — Я оставлял шпаргалку. А он идиот.       — Получается, ты сам себя лишил этой поездки, — Сан пожал плечами, за что Уён ударил его ладошкой по груди и недовольно цокнул. Перспектива быть виновным в этом проступке не вдохновляла мага нисколечко, а Сан ему в ответ только улыбнулся, как кот довольный. Иной реакции ждать и не стоило.       — Зачем ты сюда пришел? Точно же не ко мне, — Уён сел по-другому, свесил стройные ноги с подлокотника и облокотился на спинку кресла у санового плеча. Охотник, особо не задумываясь над тем, что творят его собственные конечности, гладил острые коленки кончиками пальцев.       Сан повёл ладонью по упругому бедру, задумчиво засмотревшись на узоры, вышитые на красном кардигане с бахромой. Их отношения не имели чётких рамок, границ, условностей, статуса; они могли не общаться месяцами, а потом случайно встретиться и даже не заметить сколько времени не были вместе. Так что Уён, можно сказать, прав: Сан пришёл не к нему, он даже не знал, что Уён здесь. Мелькнувшая у бара красная фигурка подтолкнула его к этой мысли, ужасная драка в этой комнате догадки закрепила и поставила точку. Пожалуй, сегодня был один из тех случаев, когда Сану стоило написать или позвонить ещё парочку раз, чтобы не напороться на гневный кинжал. Уён, впрочем, не отличался постоянством своих настроений столько, сколько Сан его помнил. А помнил он его, в силу сложившихся обстоятельств, очень давно, поэтому привык ко всему, что мог выкинуть колдун. В их истории бывали сцены ревности, гнева, совершенно бесшабашной ярости, в приступе которой билась посуда, годы затишья, после которых следовали годы страстного романа, затмевающего иную жизнь. Человеческая психология окрестила подобное «эмоциональными качелями», но Сан предпочёл бы обзывать это американскими горками, где мёртвая петля петлю покрывает и у него билет на бесконечное число заездов. Он, вообще-то, никогда не жаловался. Если бы ему пришлось выбирать, эту часть своей жизни он оставил бы не задумываясь.       — Намертво убитые, — глянув магу в глаза, совершенно спокойно заявил охотник. Уён только улыбнулся уголками пухлых губ, вновь поблёскивающих от слюны.       — И ты решил, что это кто-то из нас? — Уён запустил пальцы Сану в волосы на затылке. Мурашки толпой ринулись вниз, вынудив мужчину вздрогнуть.       Поглаживая стройные длинные ноги мага, Сан принялся рассказывать с самого начала, с тупой птицы на него упавшей. Этот факт Уёна развеселил, поэтому сразу же пришлось прерваться на пару минут его истерики и потерпеть с десяток ударов ладошкой по груди. Падающие на Сана птицы, со слов мага, вещь всегда актуальная, каждый раз смешно как в первый. Хотя, стоит обратить внимание, что до одного инцидента, кардинально изменившего жизнь охотника, с ним такого не приключалось. Как гласила замасленная записка «имели место быть сверхъестественные силы», после которых все посыльные птицы предпочитали совершать очень крутое пике прямиком Сану на голову. Успокоившись, Уён был готов слушать дальше. Убийство стажёра его не впечатлило, на его красивом лице застыло такое кислое выражение, что кому-нибудь другому не захотелось бы вести своё повествование дальше. Но Сана это не остановило. На убийство стажёра наложилась история о пахнущем серой незивестном и печальном бездомном колдуне. Эта часть также не произвела на Уёна никакого впечатления, он демонстративно зевнул, выразив тем самым, что всё это его совершенно, абсолютно, на сто процентов не трогает. Однако стоило Сану упомянуть, что время назад был убит его коллега, как маг у него на коленках тревожно шевельнулся и сощурил глаза.       — Занятно, — муркнул маг своим хриплым голоском, крутанув прядку на палец. На нём, пальце, был серебряный перстень с глубоко-синим топазом — одно из двенадцати колец, что носили члены Конклава. — Я понятия не имею, кем мог быть тот «свидетель», но могу рассказать последние новости из нашего скромного сообщества.       Сан красноречиво посмотрел на Уёна и даже руки, наглаживающие колени будто бы уже по привычке, остановились. По лицу мага скользнула странная тень и полные очаровательный губы некрасиво скривились, вынудив внутри Сана что-то тревожно дёрнуться.       — В Конклаве случились некоторые изменения, пока ты грел свой чудесный зад на пляже, — Сан ущипнул его за очередное упоминание Гавайев. — Старички ушли в отставку, включая нашего Мастера. Вампиры по сему случаю наложили на собрание временный мораторий, чтобы мы все как следует погрустили по этому поводу. Уже к вечеру того дня я летел первым классом в Бангкок по приглашению своего старого знакомого. Вернулся я где-то через неделю и мне сообщили, что в моё отсутствие был найден кандидат на пост Мастера. И, что взбесило меня больше всего, без меня они его и выбрали.       — Так ты всё-таки уезжал, — лукаво подметил Сан.       — К словам не придирайся! Не об этом речь, — Уён в очередной раз ударил его по груди. — Так вот. Типа они выбрали… Он занятный, конечно, но все последующие заседания я пропустил по безусловно важным причинам. В отличие от нашего старичка, молодой колдун весьма радикально настроен против Бюро и это здорово встрепало всем нервы. А теперь, говоришь, охотники начали помирать… Во дела.       — И это, думаешь, как-то связано?       — Может да, — Уён качнул головой влево. — А может, и нет, — наклонил её вправо. — Меня больше беспокоит, что без членов Конклава они Мастеров выбирают. А этот ещё и десницу своего привёл, никто его ни разу не видел до того дня. Так что если хочешь что-то разузнать, начать стоит с него. Он здесь, в клубе, в клетке танцевал.       Сан прикрыл глаза и вздохнул. Слишком много информации, которая пока смутно вязалась с его делом. Между Бюро и Конклавом давно было заключено соглашение, что в дела друг друга они не лезут до тех пор, пока не случался конфликт. Если кто-то из тёмного мира выходил из-под контроля, Бюро его устраняло — именно так и работала охота. В кругах нечисти всегда были разногласия на этот счёт, кто-то предпочитал установившийся порядок, кто-то радикально относился к охотникам и провоцировал их на действия, чтобы те нарушали законы. В Бюро многие тоже не были в восторге, презирая всяких тварей и ставя себя выше других. Сана, к слову, такие коллеги предпочитали обходить стороной, не уважая его тесное сотрудничество с колдунами. Что до нового Мастера, то персонаж занятный, и странно, что Бюро решило не уведомлять Сана о нём.       — Так, говоришь, без тебя выбрали?       — Ага! — Уён передёрнул узкими плечами. — Представь! Этот пост дважды предлагали мне, а когда действительно дошло дело — даже слова не сказали. Ни гроша не перевёл за снятые с петель двери!       — Это они как-нибудь переживут, — Сан легко похлопал его по бедру с улыбкой. Уён приблизился к его лицу, сверкнув глазками.       — Все двери, Санни.       Сан покачал головой. Уён горделиво задрал подбородок, усмехаясь. Его гнев понять можно, если бы не Уён, Конклав так и оставался бы закостенелой кучкой древнейших, его вклад ни в коем случае нельзя было списывать со четов и как только один из самых старых членов допустил это — Сану было не понятно. Стоило как-нибудь спросить древнего лично.       Они привели себя в порядок: поправили одежду, подобрали брошенные на ковролин клинки. Сан, ещё раз отряхнув пиджак, развернулся к магу. Тот стоял, ссутулив острые плечи, отчего алый длинный кардиган с бахромой свисал ему до колен. Взлохмаченные волосы мягко легли и окутали красивое лицо. Неизменно красивое. Этому лицу было уже больше сотни лет, и за столь долгий срок Сан не мог позволить себе оторвать от него взгляд. Он знал его не хуже своего, но что-то всегда притягивало. Маг, крутя на пальце перстень с топазом, смотрел на Сана в ответ. Сверкающий малахит в его глазах мягко блеснул и исчез, оставив в черноте зрачков отражение красной подсветки этой комнаты и самого Сана. Это было именно тем самым явлением: они не виделись несколько месяцев, но ощущения упущенного времени не наблюдалось. Может быть, конечно, дело было в том, что времени они и не ощущали в принципе, существуя за пределами его хода, но… Люди говорят, что разлука притупляет интерес, гасит любое сильное чувство, но Сан мог перечислить на пальцах одной руки тех, кто был ему интересен и к кому он хоть что-то чувствовал.       — Ты идёшь? — Сан нажал на ручку и дверь с тихим щелчком открылась, впуская в комнату музыку и яркий неон. — Ты, может, официально здесь не хозяин, но…       — Ты бы у меня тут не разнюхивал, будь я хозяином, — самодовольно хмыкнув, маг прошёл мимо охотника, и лукавая улыбка легла на его губы.       — И то верно, — закрывая за ними дверь, посмеялся Сан. — Хотя, знаешь, мне нравилось…       — Мне тоже, — Уён остановился у винтовой лестницы, и Сан подошёл к нему вплотную. Маг ещё раз пробежался взглядом по мягким пуговкам и вырезу на груди, драматично вздохнул и без необходимости поправил лацканы бархатного пиджака. Сан перехватил его длинные пальцы движением чётким, но нежным, ласковым.       — После — я весь твой, — поцеловав костяшки, хрипло проговорил Сан, смотря в сверкающие зеленью глаза. Уён хитро улыбнулся, и эта улыбка не давала гарантий, что будет именно так, как хотелось бы. Свою трагедию с Гавайями, Сан в этом абсолютно уверен, Уён развернёт до таких масштабов, что по этому снимут фильм в Голливуде.