Перезапуск

      Выход онлайн был медленным и приятным. Системы плавно запускались одна за другой, регистрируя тепло родного корпуса рядом. Его обнимали, крепко прижимая к себе, и он чувствовал, как и он сам с оффлайна притягивал к себе мирно лежащего рядом меха. Вставать абсолютно не хотелось, как и активировать оптику, завершая тем самым процесс перезарядки. Он прекрасно знал, кто с ним рядом. Трудно не узнать того, с кем ты связан незримой нитью. Тепло его родного корпуса, спокойная пульсация мощной Первородной искры прямо под носовым выступом, тихий, едва ощутимый вентцикл, дуновение тёплого отработанного воздуха... Ему не нужно активировать оптику и полностью запускать системы, чтобы узнать в чьих он манипуляторах. И ему это нравилось. Они оба наслаждались этим моментом.       Вектор Прайм уже вышел в полноценный онлайн и просто любовался близостью всё ещё пребывающего на грани оффлайна собрата. Он не собирался подгонять его, и поэтому лишний раз старался не двигаться. Он затапливал теплотой своих нежных чувств по связи и плавно, осторожно разворачивал электромагнитные поля. Он хотел приласкать собрата на столь тонком уровне, но помня его неоднозначную реакцию на стремительное разворачивание полей старался делать это предельно аккуратно. Раскрывать их на максимум, конечно, он не собирался, как собственно и включать протокол. Это им было незачем. Это было бы лишним и испортило бы этот приятный момент.       Оптимус лениво пошевелился, потёршись носовым выступом о белую грудную броню. Хранитель времени на это лишь улыбнулся, прекратив разворачивать поля и начав медленно ластяще тянуться ими к партнёру. Младший Прайм чувствовал это. И улыбку, что тронула серые губы, и приятную вибрацию его полей. Он ощутил, как шелохнулся манипулятор на спинных пластинах и тёплая ладонь, медленно скользнула по ним вверх. Она осторожно пощекотала шейные кабели, ласково огладила шлем и, одновременно с тёплым прикосновением губ к нему, накрыла антеннку.       Оптимус довольно провентилировался. Ему нравились эти ленивые ласки, нравилось, что именно ими предшественник предпочитал выводить его онлайн. Медленно, спеша. Сладко целовал в шлем, аккуратно поглаживал пластинки и проводку, а когда младший Прайм наконец-то соизволил пошевелиться чуть активнее, нехотя отстранялся, чтобы посмотреть ему оптика в оптику. Они пленили сиянием линз друг друга. Любовались им, откровенно и зачарованно. Их тянуло всей искрой поддаться вперёд, чуть разомкнуть губы, притушить оптику и сдаться на милость тёплым чувствам, что охватывали их в такие моменты.       Медленный ленивый поцелуй. Наощупь переплетённые пальцы. Скольжение глоссы по топливоприёмнику. Тихие довольные постанывания, приглушённые чужими губами. Они оба достаточно восстановились, чтобы перейти к большему, чтобы желать большего и иметь возможность и силы воплотить это в жизнь. Но они оба осознавали, что пока не время и не место для интимных шалостей. Они здесь по делу, которое сперва необходимо выполнить, а уже потом...       Им пришлось остановиться, прервать сладкий поцелуй и, остудив внутренний пыл, постараться сосредоточиться на главном.       — Надо передать Праймусу Юникрона, — тихо напомнил партнёру Оптимус.       Его шёпот обласкал тёплым отработанным потоком воздуха влажные от поцелуя серые губы. Те слегка дрогнули в соблазнительном жесте прежде, чем с них слетел ответ.       — Надо, — тихо согласился Вектор Прайм, и кратко коснувшись лёгким поцелуем подбородочного выступа собрата, продолжил. — Пойдём, он, наверное, нас уже ждёт.       — Жду, но не тороплю, — как гром среди ясного неба в абсолютной тишине прозвучал до безобразия знакомый мягкий баритон.       Оба Прайма с перепугу подпрыгнули на платформе. Они мигом с неё вскочили, приняв сидячее положение, и пристыженно отвернулись друг от друга.       Их всё это время видели. И слышали.       Белоснежная фигура Праймуса обнаружилась у платформы соседнего ряда, где он застыл молчаливым наблюдателем, прислонившись бампером к полке-спинке. Его пристальное внимание теперь ощущалось так никогда чётко, что заставляло чувствовать себя мелким только что нашкодившим спарком, пойманным за постыдным с поличным.       Это было крайне неловко.       Фейсплейт пылал у обоих. Будто Всевышний застал их за самим интерфейсом в процессе самой активной его фазы, а не за постоффлайновыми нежностями двух влюблённых друг в друга мехов.       В конце концов, они здесь по делу и, как минимум, были не вправе распускать манипуляторы в столь священном для всех кибертронцев месте. По крайней мере не при Праймусе. Не тогда, когда его строгая жёлтая оптика следила за каждым их движением.       Вектор Прайм неловко повёл плечом, виновато приподняв оптику на Создателя, и постарался максимально взять себя в манипуляторы.       — Праймус? — всё ещё несколько растерянно отозвался он, но уже более уверенно выдерживая взгляд своего альфы.       Тот явно был доволен происходящим, судя по задорному проблеску в его острой оптике, но выражение фейсплейта его по-прежнему оставалось предельно строгим. Ни тени улыбки, ни её малейшего признака, кроме мельком вспыхнувших линз. Его, видимо, забавляла эта неловкая ситуация, в которую он поставил своих последователей.       — Раз уж вы готовы, пойдёмте, — как ни в чём не бывало произнёс Праймус и, жестом приказав следовать за ним, направился к выходу.

***

      Они снова шли по коридорам за высокой статной фигурой Создателя всей трансформерской цивилизации. Тот шёл впереди чётко чеканя каждый шаг. Твёрдый уверенный, но лёгкий словно он вот-вот взлетит. Однако крылья его, компактно сложенные за спиной, не шевелились, а сам он продолжал идти.       В этот раз оба Прайма чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы иметь возможность разглядывать пустые коридоры и залы, поглядывать на молча ведущего их куда-то Праймуса и строить предположения, куда именно их ведут в этот раз. Они и так не особо понимали, зачем тому потребовалось приводить их обоих в состояние нормального функционирования, заправив их ценным сортом энергона, дав им обоим отдохнуть и хорошенько подзарядив хранителя времени. Они и так вполне могли передать ловушку времени с Юникроном внутри Всевышнему и как-нибудь... Каким-то образом добраться до Атлантиды-2. Спустя какое-то время, когда Вектор Прайм восстановится.       Но Праймус по какой-то причине решил вдруг позаботиться о них. И сейчас вёл куда-то. Осталось только понять, куда, зачем и что он задумал. Причины своих действий он не пояснял, как, собственно, и не обозначил куда и зачем они шли.       За манипуляторы Праймы не держались, но шли очень близко друг к другу. Их электромагнитные поля соприкасались, приятно вибрируя, что позволяло им ощущать дополнительную опору друг друга в моральном плане. Так им было неважно, куда и зачем, главное, что вместе. Главное, что близкий родной мех был рядом.       Они переглянулись, когда осознали одно на двоих состояние их искр. Лёгкие едва различимые при искусственном освещении пятна смущения всё ещё оставались на фейсплейте младшего Прайма, тогда, как у Вектора Прайма они и вовсе не просматривались. Они оба задержали взгляд друг на друге. Продолжительный, открытый, искренний. Привычный. Оптимус первым прервал зрительный контакт, вернув своё внимание к крыльям Праймуса. Спустя короткий миг за ним последовал и хранитель времени.       Миновав два длинных коридора, и один зал, они втроём оказались перед очень знакомыми большими высокими дверьми. Светлый металл с тёмными переплетениями сложных запирающих замков и с голубоватыми прожилками, что светились слабо-слабо, что почти не заметно при достаточно ярком освещении.       Оба Прайма опознали их. Они поняли, куда их привели, что по ту сторону за ними. Вектор Прайм глубоко вобрал воздух в системы и, кажется, остановил вентцикл. Он ещё ни разу не был свидетелем того, чтобы это воплощение его альфы входило сюда. По крайней мере, когда он проводил здесь время за восстановлением своей памяти такого ни разу не случалось. И сейчас тот собирался...       Дверь не была заперта, судя по тому, что она тут же медленно распахнулась перед Праймусом, явив всем им ярко освещённый самой Всеискрой Ложемент. Сама же Всеискра всё так же сияла своим первоначальным переливчато-белым светом, скрытая прозрачным отливающим разными оттенками защитный купол. Она била в оптику своим ярким светом, слепила, что очень красноречиво говорило о том, что Праймус абсолютно в порядке и полон сил. Он совсем не был похож на тот тускловатый сгусток энергии, каким стал после перезажжения своей бэты, каким запомнил его Оптимус перед отправлением в экспедицию. Сейчас он полностью восстановился.       — Вектор? — обернувшись к Праймам, мягко окликнул своё дитя Всевышний, чем оторвал их от зачаровывающего созерцания собственной искры. — Верни мне моего дорогого братца, — таким же глубоким, но мягким баритоном потребовал он, протянув ему манипулятор.       Вектор Прайм, не раздумывая запустил хронаэдр, материализуя сформированное когда-то им самим причудливое устройство чем-то смахивающее на металлический шар с зелёными прожилками. Тот завис в воздухе прямо над раскрытой белой ладонью. Зеленоватое сияние линзы хронаэдра погасло, и ловушка времени плавно опустилась в манипулятор Праймуса.       Ну вот и всё. Миссия окончена. Они выполнили указание Всевышнего, вернули ему Юникрона и теперь... теперь...       Праймус окинул обоих своих последователей каким-то пристальным будто оценивающим взглядом, от которого едва не пробило дрожью. Он размашисто развернулся и, приблизившись к своей искре, остановился. Примерно на полпути между ней и Праймами.       Оптимус с Вектором Праймом тоже застыли, ожидая, что сейчас произойдёт. Они оба чувствовали, что что-то сейчас должно случиться. Что-то очень важное, серьёзное. Что-то, чему сам Всевышний позволил им быть свидетелями.       Громкий щелчок.       Хранитель времени распознал в этом коротком звуке раскрытие ловушки. С его стороны нить всколыхнулась опасением, лёгкой тревогой, но в следующий клик...       Сущность, которую Вектор Прайм такой высокой ценой запер в этом шлаковом шаре, вырвалась на свободу и сгустившись чернеющим туманом возле белого корпуса, вдруг резко устремилась к яркому сиянию Всеискры.       Оптимус быстро осознал правдивость невысказанных опасений собрата. Тот, кажется, испуганно выкрикнул имя Создателя. Они оба кинулись в сторону происходящего бедлама, но не успели сделать и пары шагов.       Праймус шустро развернулся к ним фейсплейтом и, вмиг развернув свои на удивление огромные крылья, рванулся в их сторону.       Летал он очень быстро.       Оптимус даже не успел ничего понять, как оказался сбит с ног и схвачен в охапку. Его уносили прочь отсюда. От той черноты, что окутала яркий свет Всеискры.       Вспышка.       Младший Прайм ощутил, как мощная ударная волна настигла их, ударив в основном по Праймусу. Все настройки вмиг слетели, словно выпотрошив мгновенно каждую систему. Перед оптикой всё погасло. Раздался тихий совершенно незнакомый стон, а затем шелест, шорох, какой-то грохот и удар, после которого его окончательно выкинуло оффлайн.

***

      Процессор раскалывался. В аудиодатчиках противно гудело, а оптика отчего-то не желала запускаться. Жарко. Тесно, тяжело. Трудно вентилироваться.       Он попробовал пошевелиться. Вышло кошмарно. Сознание спутанное, мысли замедленные, что невозможно было ни на чём сфокусироваться.       Странное состояние.       Оптика запустилась со шлак его знает какой попытки. Оптимус не считал, ибо даже не сразу сообразил, что видеозахват снова активен. Перед оптикой всё плыло. Какие-то голубоватые пятна в темноте, которые с запуском фокусировки вдруг сложились в чёткие голубые линии энергонных магистралей Комплекса.       Оптимус растерянно оглянулся по сторонам. Вокруг полумрак, разгоняемый достаточно ярким мягким сиянием магистралей. Рядом с ним лежал без всяких признаков активности белый корпус воплощения Праймуса. Его манипулятор всё ещё крепко прижимал младшего Прайма к себе, а большое мощное крыло, словно огромный щит прикрывало красно-синий корпус сверху. Почти полностью. По другую сторону от Всевышнего точно в таком же положении на него смотрел своей яркой алой оптикой хранитель времени. Судя по всему, он тоже только-только пришёл онлайн и тоже растерянно озирался по сторонам.       Им обоим неловко от этой ситуации, но вопросов было гораздо больше, и те одолевали оба мутновато работающих процессора. Что происходит? Что с Праймусом? Он актив? Почему в Комплексе так темно?       Они оба зашевелились, осторожно выбираясь из-под белого корпуса. Тот, оказывается, не давил на них всем своим весом, как изначально это показалось при выходе онлайн, навалившись только манипуляторами и прикрыв крыльями. Последние были и вовсе совсем лёгкими.       Праймы постарались их немного сложить вручную, чтобы можно было аккуратно перевернуть Праймуса. И у них это более или менее получилось. Они общими усилиями перевернули отнюдь не такой лёгкий, как его крылья белоснежный корпус. Хранитель времени припал к нему на колени и, склонившись над ним, быстрыми ловкими, едва ли не профессиональными движениями стал считывать данные его показателей. Оптимус молчаливо опустился рядом. Он так завороженно наблюдал за этой простой процедурой, совершенно невинных тактильных контактов, что под конец смутил своим нетипичным вниманием предшественника. Тот неловко замедлился, бросив пару быстрых взглядов на собрата, и уже явно распознав причину столь долгого отключения своего альфы, нехотя стал проверять последний из базовых показателей.       — Перезагрузка, — тихо выдал окончательный вердикт он, убирая пальцы с шейной проводки безвольного корпуса рядом и принимая ровное сидячее положение.       Оптимус отвёл в сторону взгляд, медленно сглатывая выступивший антифриз. Его корпус отчего-то грелся без видимой на то причины. Он зафиксировал повышенную температуру систем ещё в момент выхода онлайн, но она почему-то не спадала, а наоборот слегка поползла выше. Это было странным, но судя по смутным всполохам связи и учащённому мерцанию алой оптики, которую от него старательно прятали, Вектор Прайм был в таком же состоянии. Он тщательно пытался это скрыть, хотя понимал, что всё тщетно. Оптимус заметил.       — Что это было? — проигнорировав реакцию своего корпуса и сделав вид, что не засёк состояние предшественника, спросил он.       Хранитель времени, дёрнув нить смесью слабого удивления, благодарности и лёгкой тревоги, проследил за взглядом собрата. Тот с нескрываемым опасением смотрел на запертую сложным замком дверь в Ложемент. Там же Всеискра! Один на один с выпущенной самим Праймусом разрушительной сущностью Юникрона! И эта темнота в коридорах...       — Я не уверен, но похоже на слияние, — тихо отозвался Вектор Прайм, звянькнув связывающей их нитью неожиданно знакомым переливом.       Смущение на грани чистой невинности. Точно так же он реагировал тогда на Атлантиде, когда получал от собрата определённого рода знаки внимания и не понимал, что они значат. Сейчас же... Оптимус перевёл на него взгляд, всматриваясь в фейсплейт напротив. В полумраке было трудно разглядеть, потемнел ли у того фейсплейт или нет, но алая оптика смотрела на него несколько вопросительно.       Да, вероятность того, что некогда оба титана были близки не просто, как братья, была. Не просто же так существовала теория о естественном зажжении Первых Тринадцати, где традиционно участвовали двое. Две искры. Единение, давшее начало новой жизни. Однако, если учесть разную направленность искр, радикальную противоположность их энергий, то... Шлак! Юникрон же неоднократно пытался деактивировать Праймуса, а сейчас у него имелась просто идеальная возможность, воплотить свою мечту!       Если уже не воплотил.       Оптимус ужаснулся своим мыслям и беспомощно посмотрел на предшественника.       — Юникрон поглотил Праймуса? — онемевшими губами едва произнёс он.       Вектор Прайм неуверенно мотнул в отрицательном жесте шлемом, беря себя в манипуляторы и почти полностью гася своё смущение.       — Нет, не думаю. Скорее всего они снова одно целое, как и были изначально, — опустив взгляд на белый корпус, распростёртый у его ног, предположил он.       Подобные мысли заставляли его чувствовать некоторую неопределённость. Он не знал, хорошо это или плохо. Как это повлияет на Праймуса? Останется ли он Праймусом или лучше звать его Единым? Окажет ли это какое-то воздействие на сам Кибертрон и тех, кто живёт на его поверхности? Оптимус чувствовал это и тоже задавался подобными вопросами. Они не знали, что будет дальше, не знали ответов на эти вопросы, но что-то им подсказывало, что это ещё не всё.       Они ещё не закончили. Они ещё тут нужны. Зачем-то же Праймус привёл их сюда и позволил стать свидетелем всего этого? Какой-то же смысл должен быть? Он же ничего не делает просто так. Какая-то причина обязательно должна быть у его действий. Знать бы ещё какая...       В конце концов, не оставлять же всё на самотёк? Ложемент заперт, в Комплексе темно, Праймус, вернее, его воплощение в отключке... О своём состоянии вообще думать не хотелось. Оптимус сомневался, что Вектор Прайм будучи возбуждённым сможет перенести их на Атлантиду-2. К тому же это как-то не по-автоботски покидать Комплекс в такое время. По крайней мере дождаться, когда Всевышний придёт онлайн, для приличия что ли? Им же не сложно будет.       Хранитель времени, вероятно, думал о том же, ибо, окинув взглядом запертую в Ложемент дверь, откуда их так беспардонно вышвырнули, и вновь скользнув им по безвольному корпусу у своих ног, посмотрел чуть мутноватой оптикой на младшего Прайма.       — Оптимус, давай отнесём его на платформу, — предложил вдруг он, и тот его охотно поддержал.       Мысль была абсолютно логичная. И благородная. Однако выполнять её оказалось совсем не просто.       Праймус был тяжёлым. Очень. Поднять его с пола удалось с трудом, а дотащить до реабилитационного зала оказалось тем ещё испытанием. Белоснежный корпус был на целый шлем выше обоих Праймов, что мешало им перенести его, поднырнув под манипуляторы с двух сторон. Ноги волочились с противным скрежетом, что говорило о том, что они отставляют безобразные отметины на безупречной броне. Они пытались перенести его, таща один за плечи, другой за ноги, но приличный вес не давал долго идти так. Праймы уставали. К тому же ещё и крылья непослушно раскрывались, делая транспортировку совершенно невыносимой. Они пытались перехватывать его по-другому, менялись местами и останавливаясь по пути.       С горем пополам, с большим трудом и абсолютно без божьей помощи (откуда ж ей взяться, когда самого Всевышнего тащат?) они донесли Праймуса до реабилитационного зала и даже умудрились затащить его на ближайшую платформу. Праймы устали. Они изнеможённо опёрлись манипуляторами о края платформы по обе стороны от белоснежного корпуса и форсировано вентилировались.       Физическая нагрузка повлияла на них обоих совершенно не так как должна была. Да, корпуса разогрелись сильнее. Да, вентцикл участился, стараясь их охладить, но шлак!!! Утечку фона Оптимус заметил ещё на полпути сюда. Причём подвёл его же собственный корпус! Вектор Прайм, собственно, тоже продержался немногим дольше него. Он предательски зафонил, когда, случайно споткнувшись о мелкий порожек при переходе из одного коридора в другой, повалился на пол и оказался придавленным белоснежным корпусом сверху. Оптимус заметил это, но виду старался не подавать, как и хранитель времени всем своим видом игнорировал состояние их обоих, пока они не оказались здесь. Но сейчас...       Заведённые и желающие, стоящие друг напротив друга, разделённые платформой с Праймусом... Они подняли друг на друга взгляд и замерли, любуясь. Решаясь на одну очень смелую авантюру. Оптимуса, снова приковало ярко-алое сияние учащённо мерцающей оптики предшественника. То, как он на него смотрел, мутноватым возбуждённым взглядом с нескрываемым желанием, с лёгкой мольбой, ноткой беспомощности в линзах. Он не мог сопротивляться чувствам и тем более этому заведённому состоянию, когда рядом был собрат. Ибо тот его сила и его же слабость.       Короткий чуть вопросительный импульс по связи, и младший Прайм неосознанно дёргает нить в ответ. Тонкое не озвученное предложение. Чёткий и ясный не озвученный ответ.       Вектор Прайм медленно обошёл платформу, неотрывно глядя в жёлтую оптику собрата. Тот смотрел на него так же, заворожённо замерев и лишь в самом конце шагнув к бело-розовому корпусу навстречу. Близко-близко. Почти в притык. Первородная искра часто-часто пульсировала, настолько мощно, что Оптимус ощущал её импульсы едва ли не физически, что заставляло прислушиваться к собственному разошедшемуся источнику актива.       Полумрак реабилитационного зала, жар корпусов, стоящий фон... Сладкая атмосфера, сводящая с ума, заставляющая рассудок помутиться, забыть обо всём... Поддаться вперёд...       — Оптимус, — жаркий шёпот, опаляющий губные пластины, встречное движение и оба шлема соприкасаются, корпуса прижимаются друг к другу.       Младший Прайм сглотнул выступивший антифриз, вдыхая аромат родного корпуса. Невыносимо близко. Тот уже медленно начал подтекать, плавно сплетая их пальцы в замок. Горячее дуновение отработанного воздуха, непрерывный сигнал нити... Вектор Прайм желал его сейчас больше всего на свете, тянулся к нему, прижимался, ломая последние хрупкие остатки и без того уже треснувшей выдержки.       Оптимус сдался.       Праймус был в отключке и неизвестно, когда придёт онлайн, а они здесь одни в полутьме... Что может произойти, если они немного пошалят? Они тихо, быстренько разрядятся и Всевышний даже не заметит их маленького святотатства.       — Прямо здесь? — жарким шёпотом уточнил младший Прайм намерения предшественника, мигом выкидывая из оперативной памяти его Создателя.       Серые ладони соблазнительно скользнули вверх по предплечной броне, нырнули под красно-синие манипуляторы и сладко двинулись по спинным пластинам. Оптимус в ответ потянулся к стойкам.       — Да, — едва слышно ответил Вектор Прайм, и слегка толкнулся шлемом вперёд.       Лёгкий наклон. Касание, разрушившее последние крохи самообладания. Стоило только серым губам накрыть синие, как сознание поплыло, фон хлынул сильнее, а Праймы прекратили себя сдерживать.       Оптимус притянул к себе ближе партнёра, уступая ему ведущую роль. Он жадно отвечал на поцелуй, беспорядочно хватался за все выступы бело-розового корпуса, до которых только мог дотянуться, тихо всхлипывал, постанывал. Он горел в родных манипуляторах, плавился от обрушившихся на него ласк и готов был на всё лишь бы это безумие не прекращалось.       Вектор Прайм напирал на собрата своим пылом, в порывах прикусывал мягкий металл губных пластинок почти до вмятин, но осторожно, стараясь не травмировать их. Он в чувствах поддавался вперёд, желая сильнее ощутить тот физический контакт, который ему дарил младший Прайм, но тот вдруг неосознанно стал пятиться назад. Шаг за шагом, медленно, постепенно... Хранитель времени даже не сразу понял, что они куда-то двигались. Поцелуи были до безобразия сладкими, пылкость собрата сносила процессор, а тихое звучание задушенных стонов толкала за грань одним только своим наличием.       Было жарко. Невыносимо жарко. Корпус перегревался от одних только более или менее скромных прелюдий. На что-то более откровенное у них у обоих не выдержали бы предохранители, отправив за грань в первый же клик.       Звонкий лязг металла о металл. Оптимус слегка вздрогнул, ощутив за спиной стену, что вынудило одного из Первых Тринадцати разорвать их поцелуй. Тот слегка отстранился шлемом, продолжая при этом прижимать красно-синий корпус к стене, и невольно залюбовался открывшейся картиной. Младший Прайм явно пребывал на грани вменяемости.       Его ярко полыхающие в страстном томлении линзы, что мерцали часто-часто, почти не прерывно, яро возвещали о том, что процессор у него почти поплыл. Прямо как тогда в звукоизолированном отсеке на земной базе автоботов. Им нужна была разрядка. Причём срочно, пока цепи не замкнуло от перенапряжения. Они оба это понимали и больше не стали медлить.       Короткий манёвр и к стене уже был прижат Вектор Прайм. Снова поцелуй, глубокий, горячий, жадный, но безумно нежный. Оптимус не был способен на грубость, но в порыве охвативших его чувств мог резко припасть к губам, сильнее прижаться корпусом, проявить напор. Он быстро смягчался. Даже сейчас в доминирующей роли, которую ему только что уступили, он обрушил на партнёра самые сладкие ласки, на которые только был способен.       Момент, когда коннектор был введён в обильно истекающий порт, они оба ознаменовали приглушённым страстным стоном, совершенно не уловив миг, когда оба оказались раскрыты. Поцелуй они так и не прервали, не в силах оторваться от столь соблазнительных губ. Вектор Прайм сильнее притянул к себе собрата, ощутив, как тот плавно задвигался в нём...       Они быстро вышли на повышенные обороты, подстёгиваемые остротой ситуации. Додуматься только, в самом Комплексе Всеискры! У Праймуса под носовым выступом! Практически в прямом смысле. Ведь он мог в любой момент выйти онлайн и...       Оптимус задвигался быстрее, изо всех сил стараясь как можно скорее вывести их обоих за грань, пока их ещё не застукал хозяин столь обширной обители. Хотя им за это в любом случае будет стыдно. По крайней мере, за себя младший Прайм был уверен точно. Однако сейчас было налить отработкой на всё. Трудно думать о последствиях, когда заряд бурлит в магистралях, а в объятиях самый жаркий мех из существующих во всех вселенных.       Стоны они предусмотрительно душили в себе, хотя сдержать их полностью ни одному из них не удавалось. То и дело тихо, приглушённо, но время от времени звучали оба. Толчки ускорялись. Напряжение росло. Чувство подступающей перезагрузки постепенно приближалось...       Вектор Прайм обессиленно уткнулся шлемом в красный плечевой блок, с шумом рвано вентилируясь. Он потушил оптику, в беспамятстве подмахивая тазовой секцией навстречу. Ещё немного осталось. Они быстро вылетят при таком темпе. Только чуточку ещё разогнаться и вот... уже почти...       Оптимус резко вздрогнул, едва ли не подпрыгнув вместе партнёром в объятиях, и неожиданно остановился. По связи резануло чистейшим ужасом, вслед за которым стремительно захлестнула волна сильнейшего жгучего стыда.       Вектор Прайм, раздосадовано простонав, недовольно активировал оптику и... его искра в тот же миг ухнула куда-то вниз. Он нервно сглотнул избыток антифриза и захотел наравне с Оптимусом провалиться сквозь землю.       На них обоих, застывших в самом пикантном, жарком, самом компрометирующем виде, смотрел всегда серьёзный, строгий лик Праймуса, с протянутым к красному плечевому блоку манипулятором.