Возрождение тирана

Рано утром следующего дня Вэй Цзи позавтракал вместе с Чу Шаолин, а затем покинул дворец. Чу Шаолин рано открыл склад и поручил Ван Муханю собрать немало вещей, включая более дюжины рулонов первоклассной парчи. У Чу Шаолин даже не было наложницы, поэтому эти яркие ткани просто оставались неиспользованными во дворце Битао. Чу Шаолин просто велел Вэй Цзи отнести их обратно, чтобы почтить память госпожи Вэй и госпожи Цзян. Вэй Цзи не был дома больше месяца. Старушка Вэй держала на руках маленького внука и долго говорила с улыбкой: «Дворец действительно хорошо кормит людей. Этот ребёнок растёт, и цвет лица у него заметно улучшается. Но я слышала, как твой отец говорил, что на дежурстве нет никаких гарантий, и бывают моменты, когда не удаётся нормально поесть. Это правда?» Лицо Вэй Цзи покраснело. Это действительно было правдой, но обычно он ел вместе с Чу Шаолином. Он не только не пропускал приёмы пищи, но и, если тот ел немного меньше, Чу Шаолин его ругал. Как же это может быть похоже на настоящих стражников? Каждый день после еды Чу Шаолин давал ему питательные супы и каши, так что цвет лица у него, конечно же, был очень хорошим. Чем дольше старая госпожа Вэй смотрела на внука, тем больше она радовалась. Она тихо сказала: «Твоя мать несколько дней назад немного приболела, простудилась. Она не осмелилась рассказать тебе всё. Сейчас ей гораздо лучше, пойди к ней». Услышав это, Вэй Цзи тут же встал и отправился во внутренний двор к госпоже Цзян. Госпожа Цзян, облокотившись на кровать, была в повседневной одежде и пила лекарство. Увидев, что сын подходит, она поставила чашу с лекарством и с лёгкой улыбкой сказала: «Иди сюда, дай мне на тебя взглянуть». Вэй Цзи подошёл и сел на кровать. Он взял стоявшую рядом чашу с лекарством и попробовал. К счастью, это было всего лишь лекарство, вроде лакрицы, для снятия внутреннего жара. Госпожа Цзян поспешно остановила его, легкомысленно пожурив: «Чепуха! Лекарства нельзя принимать легкомысленно. Я уже какое-то время чувствую себя хорошо, просто императорский лекарь велел мне пить больше лечебных супов ещё несколько дней. Ничего страшного». Госпожа Цзян улыбнулась и, подбежав к Вэй Цзи, заключила его в объятия. Она улыбнулась: «Глупый ребёнок, ты видел свою бабушку?» «Да». Вэй Цзи уютно устроился в объятиях матери и тихо сказал: «В следующий раз, если ты снова заболеешь, попроси кого-нибудь мне сказать. Принц великодушен и обязательно позволит мне вернуться и позаботиться о тебе». Госпожа Цзян рассмеялась: «Это просто небольшое неудобство из-за смены времён года, ничего страшного. Я даже не сказала твоему старшему брату. Теперь, когда твой отец в отъезде, у меня мало дел на каждый день. После двух дней спокойного отдыха я была в порядке. Как бы хорошо с тобой ни обращался принц, ты должен знать своё место с самого начала. Как ты можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается?» Вэй Цзи было жаль, что он даже не знал, когда его мать болела. Мать лучше всех знает мысли сына. Госпожа Цзян почувствовала одновременно удовлетворение и утешение. Она обнимала Вэй Цзи, не переставая ласкать его. Вэй Цзи всё ещё тихо говорил: «Принц обязательно разрешит. Мама, в следующий раз ты обязательно мне скажешь». Мадам Цзян улыбнулась и распустила заколку Вэй Цзи, небрежно собрав его волосы в хвост. Вэй Цзи удобно устроился на коленях у мадам Цзян, наслаждаясь ласками матери. Вэй Цзи повернул голову, и воротник его рубашки слегка приоткрылся. Рука мадам Цзян замерла, и улыбка мгновенно застыла в уголках её губ. Там, где распахнулся воротник Вэй Цзи, обнаружилось несколько красных пятен. Цвет был не слишком насыщенным, но очень бросался в глаза. Госпоже Цзян показалось, будто ей на голову вылили таз ледяной воды, пронизывая её изнутри. Госпожа Цзян изо всех сил пыталась найти разумное объяснение этим немногочисленным двусмысленным знакам. Она тихо спросила: «Принц Цинь, принц добр к тебе? Я слышала, что многие господа во дворце отличаются скверным характером и часто наказывают тех, кто рядом». Вэй Цзи закрыл глаза и уткнулся носом в объятия госпожи Цзян. Он улыбнулся: «Мама, не верь этим слухам. Характер принца совсем не такой, как говорят снаружи. Принц очень добр ко мне и не...» Вэй Цзи вдруг подумал, что это не совсем правильно. Его уже однажды ударили. Но тут он вспомнил, что Чу Шаолин сказал, что больше никогда его не ударит. Он продолжил: «Он меня не ударил. Мама, не волнуйся». Если не от удара, то это могло быть только... Госпожа Цзян закрыла глаза. У неё самой было двое сыновей, поэтому она, естественно, понимала, откуда взялись эти отметины. Вэй Цзи каждый день бывал во дворце Битао, а во дворце царили строгие правила. Это точно не могло быть связано с какой-то дворцовой служанкой. Если не с дворцовой служанкой, то это могло быть только... Вчера вечером они договорились, что Вэй Цзи уедет домой на два дня. Чу Шаолин не хотел расставаться, и они уже некоторое время были довольно близки. Чу Шаолин всегда помнил, что Вэй Цзи молод и никогда не заходил слишком далеко, но в том возрасте его легко возбудить. Как он мог себя контролировать? Они слишком увлеклись своей близостью, оставив следы на теле Вэй Цзи. Вэй Цзи поздно лёг спать прошлой ночью и теперь его клонило в сон. Он задремал, прислонившись к госпоже Цзян. Госпожа Цзян смотрела на всё ещё немного детский профиль Вэй Цзи, и её сердце наполнилось неуверенностью. Снаружи пожилая госпожа позвала кого-то, чтобы тот передал ей вещи. Вошла служанка, а за ней – две пожилые женщины с парчой. Служанка улыбнулась: «Это награды, которые Молодой Господин привёз из дворца. Старая Госпожа сказала, что эти ткани хорошие, но слишком яркие. Старой Госпоже они не подходят, поэтому она оставила себе коричневый рулон с иероглифом «Удача», а остальное оставила Госпоже, чтобы она могла использовать их по своему усмотрению». Вэй Цзи открыл глаза, чтобы взглянуть, и тихо пробормотал: «Вот чем обычно награждает меня принц. Я только что принёс их обратно. Мама, оставь их себе, чтобы сшить из них одежду». Услышав это, госпожа Цзян ещё больше заволновалась. Она кивнула и равнодушно сказала: «Я только что сшила несколько комплектов одежды, и мне пока не нужно шить больше. Отправьте их на склад». Служанка поклонилась и ушла. Госпожа Цзян, слегка погрузившись в раздумья, посмотрела на младшего сына, которого держала на руках. Вэй Цзи зевнул и снова закрыл глаза. Госпожа Цзян поправила волосы и тихо сказала: «Молодец, до обеда ещё целый час. Ты уже сонный. Я сниму с тебя верхнюю одежду, и ты сможешь немного полежать здесь со мной». Вэй Цзи был слишком сонным, чтобы открыть глаза. Он кивнул и разделся. Госпожа Цзян встала, чтобы помочь ему снять одежду, делая вид, что не замечает этих следов, и поправила его нижнее белье. Внезапно она увидела на шее Вэй Цзи изящную, тонкую золотую цепочку. Рука госпожи Цзян замерла. Не было ничего, о чём бы она не знала из того, что носил её сын. Откуда это взялось? Вэй Цзи лёг и накрылся одеялом. Госпожа Цзян села у кровати, чтобы немного побыть с ним. Когда Вэй Цзи крепко уснул, она медленно приподняла одеяло и осторожно взяла золотую цепочку. Следом из внутренней одежды вытащили кулон, висевший на цепочке, – золотой свернувшийся дракон, инкрустированный драгоценными камнями, с изящными кисточками. Госпожа Цзян никогда не видела такой ценной вещи. Госпожа Цзян внимательно посмотрела на иероглифы, и её сердце сжалось. Значит, это действительно от принца... Госпожа Цзян медленно села на кушетку в стороне, её сердце переполняли сложные чувства. Многое из того, что было раньше, теперь имело объяснение: почему его младшего сына снова и снова повышали, почему маркиз Цзыцзюнь продвигал Вэй Чжаня, почему Вэй Мин смог добиться благосклонности старшего принца... В отличие от мужа, который был мастером маневрировать, госпожа Цзян знала только, как поддерживать мужа и воспитывать детей. Она не возлагала больших надежд на будущее мужа и сына, а лишь надеялась на здоровье и безопасность всей семьи. Теперь же её младший сын оказался в подобной ситуации. Госпожа Цзян лучше всех понимала характер своего сына. Вэй Цзи никогда не стал бы делать ничего, чтобы заслужить расположение или польстить начальству. Если дело было не в Вэй Цзи, то, должно быть, Его Высочество проникся симпатией к его сыну. Госпожа Цзян почувствовала горечь в сердце. Вэй Цзи был чист и добр и не совершил ни одного плохого поступка с детства. Как его сын мог попасть в такую ситуацию? Глядя на сына, она не видела, чтобы он чувствовал себя под давлением. Но, конечно же, такой высокопоставленный человек, как наследный принц, мог повышать людей в резиденции по одному. Её сын должен быть благодарен за эту милость. Просто такие вещи никогда не увидят свет. Если об этом узнают другие, как Вэй Цзи сможет жениться в будущем? Оставить всё как есть было точно не вариант, но что ещё оставалось делать? Милость императорской семьи можно вознаградить только благодарностью, от неё ведь не отказываются, верно? Сердце госпожи Цзян было в смятении, но она не решалась ни с кем поговорить. Она сидела одна, погруженная в свои мысли. Служанки тихо вошли и сменили десерты на столе. Госпожа Цзян взглянула на неё и тихо спросила: «Молодой господин любит ореховое печенье, почему его не приготовили?» Служанка улыбнулась, взглянула на Вэй Цзи, лежащего на диване, и тихо сказала: «Старая госпожа уже распорядилась на кухне приготовить новые порции для молодого господина, но их еще не прислали». Мадам Цзян кивнула и небрежно сказала: «Ему нельзя есть миндаль. Передайте на кухне, чтобы не смешивали эти сухофрукты небрежно». Служанка кивнула: «Молодой господин с детства страдает от миндаля. Все повара знают об этом и не посмеют проявить небрежность». Госпожа Цзян замерла, ее сердце погрузилось в раздумья. Чу Шаолин предоставил Вэй Цзи два дня отпуска, но к наступлению часа Ю на следующий день Вэй Цзи так и не вернулся. Ван Мухань поспешно вошел в зал с сообщением снаружи, чтобы сообщить Чу Шаолину: «Люди из поместья Вэй прислали приветственную записку, сообщающую, что господин Вэй слегка заболел и пока не может вернуться во дворец». Лицо Чу Шаолина мгновенно потемнело: «Слегка заболел?! Они сказали, чем он заболел?» Ван Мухань тоже выглядел озадаченным и сказал: «По словам людей из поместья Вэй, у лорда Вэя вчера вечером внезапно поднялась температура, и теперь на его теле красная сыпь, которую нежелательно показывать». Чу Шаолин помолчал немного, а затем сказал: «Отправляйтесь в Императорский медицинский институт и попросите доктора Чжана приехать в поместье Вэй. Пусть он тщательно осмотрит Вэй Цзи. После того, как измерите его пульс, отправьте мне медицинскую карту».