Возрождение тирана

В то время Вэй Цзи действительно не понимал бурных подводных течений, таящихся под гламурной оболочкой влиятельных придворных. Эта перемена была далека от него, но в то же время очень близка, начиная с четырнадцатого года правления Тяньци, когда старший принц Чу Шаолин исполнял обязанности императора во время ритуальной пахоты. Вэй Цзи получил ранение, но рана быстро зажила на его молодом теле, и он вскоре забыл о ней. Из этого покушения он помнил, что после возвращения во дворец министр кадров Чжэнь Цзясинь подал рапорт, в котором говорилось, что он стар и немощен, и ушёл в отставку. Однако этот важный пост занял маркиз Цзыцзюнь, который был на год старше Чжэнь Цзясина. Услышав об этом, Вэй Цзи на какое-то время озадачился, но известие о том, что Чу Шаолину пожалуют княжеский титул, быстро заставило его забыть обо всех этих несущественных вещах. Получить княжеский титул до совершеннолетия было редкой честью в династии Чу. Император объяснил, что Линъэр повзрослел. На этот раз он сохранил спокойствие перед лицом хаоса во время ритуальной пахоты и не стал откладывать церемонию, даже столкнувшись с таким важным событием, которое было поистине непростым. Линъэр был старшим законным сыном, и было уместно даровать ему титул на пару лет раньше, чтобы подать пример младшим братьям. Император произнёс эти слова во время семейного пира 15 марта. Здоровье императора ещё не полностью восстановилось, лицо его было бледным, а голос звучал гораздо тише обычного. Вдовствующая императрица, выслушав эти слова, благосклонно улыбнулась, кивнула и сказала: «Действительно, Линъэр добился больших успехов. Дарование ему княжеского титула – дело случая, рано или поздно, не нужно ограничиваться годом или двумя». Чу Шаолин встал и некоторое время отказывался, но всё же выразил свою благодарность. Чу Шаолин, робко улыбнувшись, поднял тост за императора. Дело об убийстве было закрыто. Хотя семья Чжэнь была серьёзно ослаблена, супруга Фэй и Чу Шаожуань не пострадали. Император не мог решиться на действия против этих двоих, поэтому в качестве компенсации ему оставалось лишь оказать себе несравненную честь. Принцы на банкете один за другим вставали, чтобы выпить за Чу Шаолина и поздравить его. Каждый искренне улыбался, но никто не знал, о чём они думали на самом деле. Чу Шаолин наслаждался неискренними поздравлениями братьев и тихонько хихикал. Если один раз не получится, он подождет до второго. Он мог подождать. Чу Шаолин поставил чашу с вином и сел, оглядывая людей за столом и усмехаясь про себя. Тех, кто причинил боль его матери и ему в прошлом, он уничтожит одного за другим, никто не сможет спастись. Императорское астрономическое бюро быстро назначило дату присвоения княжеского титула – 28 марта, благоприятный день. Император лично принял решение о присвоении титула «Цинь». Министерство церемоний, следуя желанию вдовствующей императрицы, устроило грандиозные приготовления. Весь Имперский город кипел жизнью в течение всего дня. Вечером, по замыслу вдовствующей императрицы, должен был состояться пышный банкет. Чу Шаолин рано ушёл, сославшись на плохое самочувствие императора и неспособность выносить усталость, и рано вернулся во дворец Битао. После дня, полного суеты, Чу Шаолин и Вэй Цзи немного устали. Ван Мухань с радостью бегал туда-сюда, чтобы переодеть Чу Шаолина в повседневную одежду. Дворцовые служанки помогли снять с головы Чу Шаолина золотую корону с пятью драконами. Чу Шаолин взял её, взглянул на неё с лёгкой усмешкой и небрежно бросил на поднос сбоку. В тот день ужин во дворце Битао был гораздо роскошнее обычного. Ван Мухань привёл группу дворцовых служанок и евнухов, чтобы поклониться и поздравить Чу Шаолина. Чу Шаолин улыбнулся и наградил дворцовых слуг во дворце Битао двухмесячным жалованьем. Ван Мухань знал, что Вэй Цзи здесь, и что Чу Шаолин не одобряет их вспомогательную работу, поэтому он тактично увёл дворцовых слуг. Вэй Цзи тоже устал после целого дня, проведенного за Чу Шаолином. Увидев, что люди уходят, Чу Шаолин улыбнулся и потянул его к себе. Улыбка не сходила с лица Вэй Цзи с тех пор, как он услышал новость о даровании Чу Шаолину княжеского титула, и он был даже счастливее самого Чу Шаолина. Чу Шаолин усмехнулся, взъерошил Вэй Цзи волосы и небрежно сказал: «Не глупи, ешь». Вэй Цзи улыбнулся, взял миску и поел. Чу Шаолин положил в миску кусок рыбы и сказал: «Министерство внутренних дел уже начало выбирать место для строительства. Чертежи тоже привезли. Посмотрите позже, после еды, может, понравится». Вэй Цзи съел рыбу, помолчал и сказал: «Этот подчиненный не разбирается в строительных вопросах, боюсь, я не смогу оказать Вашему Высочеству особой помощи». «Глупая затея! Я прошу тебя посмотреть, нравится тебе или нет». Чу Шаолин усмехнулся: «Княжескую резиденцию построят за полтора года. Если что-то не понравится, пусть в любой момент исправят. Мы будем жить там долгие годы, и нам должно всё нравиться». Вэй Цзи проглотил полный рот риса, слегка поджал губы и медленно произнес: «Все, что угодно Вашему Высочеству, понравится и этому подчиненному». Чу Шаолин улыбнулся и поел. Вскоре они оба закончили есть. Чу Шаолин заставил Вэй Цзи съесть ещё одну миску супа из птичьих гнезд. Вэй Цзи был в том возрасте, когда он рос, становился всё выше и тоньше, и это было невыразимо. Чу Шаолин боялся, что тот не сможет есть достаточно, поэтому постоянно уговаривал его съесть ещё. Закончив, Чу Шаолин отвёл Вэй Цзи обратно в спальню. Чу Шаолин показал Вэй Цзи чертежи, предоставленные Министерством внутренних дел, и медленно объяснил ему: «Они отвели отсюда проточную воду. Я велел им расширить пруд вдвое. Посреди пруда построили павильон. Летом мы можем отдыхать там днём. Сначала они хотели посадить здесь деревья, но я заменил их бамбуком». Вэй Цзи не совсем понял. Он не придирался, кивал в ответ на всё, что говорил Чу Шаолин. Чу Шаолин усмехнулся: «Ты такой любезный. Я пытаюсь узнать, что тебе нравится, а что нет, чтобы они могли устроить так, чтобы тебе тоже было комфортно жить». Вэй Цзи на мгновение замолчал, а затем тихо сказал: «Ваше Высочество, после того как вы покинете дворец, этот подчиненный все еще будет жить с вами?» «Что за вопрос?» — рассмеялся Чу Шаолин. «Куда же ты пойдешь, если не со мной? Только не говори, что останешься во дворце Битао после того, как я перееду в княжескую резиденцию? К тому времени это место уже не будет моим. Кто знает, кому его отдадут через несколько лет». Вэй Цзи на мгновение замялся и сказал: «Этот подчиненный слышал, что всякий раз, когда принцу даруют княжеский титул, у него будет пышная свадьба...» Чу Шаолин отложил чертежи. Наконец он понял, о чём думал Вэй Цзи последние несколько дней, когда рядом никого не было. Глядя на Вэй Цзи, Чу Шаолин не мог не почувствовать глубокой скорби. Что же ему нужно было сделать, чтобы этот человек почувствовал себя совершенно спокойно? Вэй Цзи никогда не дрался и ничего не брал. Он был благодарен за то, что Чу Шаолин ему дал, и никогда не просил того, чего Чу Шаолин не давал. Чу Шаолин понимал, что Вэй Цзи уже привык к нему и отдавал без каких-либо ожиданий. Вэй Цзи слегка улыбнулся и тихо сказал: «Этот подчиненный не имеет в виду ничего другого. Перспективы Вашего Высочества теперь превосходны. Этот подчиненный...» Горло Вэй Цзи необъяснимо охрипло, и он больше не мог говорить. Вэй Цзи не был умён, но обладал уникальной чувствительностью к вопросам, касающимся Чу Шаолина. В эти дни Чу Шаолин был в центре внимания, и многие тайно строили предположения о претендентах на роль принцессы-наложницы. Пустые разговоры дворцовых слуг во время чаепития и обедов не достигали ушей Чу Шаолина, но даже Вэй Цзи их слышал. Он даже нашёл выход. Если Чу Шаолин женится, он снова станет его стражником третьего ранга, ежедневно дежуря снаружи. Он не хотел видеть Чу Шаолина вместе с принцессой-наложницей. Но он не мог по-настоящему расстаться с Чу Шаолином. Он был бы рад видеть его издалека каждый день. Чу Шаолин ничего не ответил, а подозвал Вэй Цзи, снова открыл чертежи, взял кисть и, продолжая рисовать, продолжил объяснять ему: «Я построил здесь небольшую тренировочную площадку, чтобы ты мог практиковаться в владении клинком и посохом, когда вернёшься». Вэй Цзи удивлённо посмотрел на Чу Шаолина. Чу Шаолин улыбнулся и продолжил: «Подробные планы тренировочного полигона ещё не опубликованы. Когда Министерство внутренних дел их представит, посмотри, что тебя не устроит. Учебный полигон находится далековато от спальни, тебе будет неудобно переодеваться и мыться после тренировки. Я поручил для тебя построить вот это». Чу Шаолин нарисовал круг на пустом месте и сказал: «Небольшое здание для твоего удобства. Оно также находится рядом с бассейном, вид оттуда довольно красивый». Вэй Цзи повернул голову, его глаза внезапно покраснели. Чу Шаолин написал «Дворец Хуацзи» на месте главного зала и тихо сказал: «Это название нашего главного зала. Цзиэр, ты понимаешь, что я имею в виду?» *Примечание: «Хуа» означает живопись, а «Цзи» — тот же иероглиф, что и в имени Вэй Цзи. Чу Шаолин обнял Вэй Цзи, повернув его прямо к себе. Он нежно поцеловал его в лоб и произнёс глубоким голосом: «Я сказал, что не женюсь, и это было правдой. Мне нужен только ты. Не зацикливайся на чём-то каждый день, мне больно видеть тебя расстроенным». Чу Шаолин обнял Вэй Цзи и поцеловал его в макушку, сказав: «Независимо от того, стану ли я принцем Цинь или кем-то ещё в будущем, пока есть место для Чу Шаолина, всегда найдётся место и для тебя». Вэй Цзи крепко прикусил губу, и слёзы хлынули ручьём. Чу Шаолин улыбнулся, нежно поцеловал и утешил своего неуверенного в себе маленького возлюбленного. На самом деле, это не Вэй Цзи зависел от него, а он тосковал по Вэй Цзи. В этом холодном дворце был лишь один человек, от которого он мог доверительно черпать тепло. Чу Шаолин посмотрел на переработанные чертежи. Будь то роскошный дворец Битао или величественный дворец принца Цинь, только место, где жил Вэй Цзи, было его домом.