Возрождение тирана

По возвращении в императорский город группа была встречена чиновниками Министерства ритуалов и препровождена во внутренний город. Перед тем как войти, Чу Шаолин, как обычно, раздал простолюдинам сухие пайки и семена, как будто ничего не произошло, и всё прошло в чинном порядке. Несколько принцев уже ждали у ворот дворца. Лицо Чу Шао-жуаня было бледным, а глаза третьего принца Чу Шаомо были полны злорадства. Чу Шаоян делал вид, будто ничего не знает, и даже невинно улыбался Чу Шаолину. Пятый принц Чу Шаосуй, совершенно ничего не замечая, с радостью наблюдал за этой оживлённой сценой. Чу Шаолин спешился, и принцы поспешили поприветствовать его. Обменявшись несколькими мимолетными любезностями, они проводили Чу Шаолина во дворец Чэнцянь, где их ждал император. Как только Чу Шаолин вошёл во дворец Чэнцянь, он ощутил странную атмосферу. Наложницы Ли, которая должна была сопровождать императора, нигде не было видно. Выражение лица императора не улучшилось с тех пор, как Чу Шаолин покинул дворец; напротив, оно, казалось, даже ухудшилось. Чу Шаолин, согласно протоколу, отдал дань уважения императору и подробно расспросил его о здоровье. Император слабо улыбнулся, несколько рассеянно, и спросил о покушении, с которым столкнулся Чу Шаолин в дороге, утешив его несколькими словами. Однако он не упомянул, как с убийцами расправились. Императору не хватало энергии, и у него были сомнения, которые он не хотел раскрывать, поэтому он решил не поднимать этот вопрос. Но если он не заговорит о таком важном вопросе, то это наверняка сделает кто-то другой. Чу Шаомо расмеялся: «Я слышал, что Большой Брат столкнулся с чем-то по дороге? Как необычно встретить убийц по пути в императорское поместье. Большой Брат, расскажи нам, братья, об этом!» Мать третьего принца Чу Шаомо, супруга Дэ, рано умерла. Сам он был посредственного таланта и не пользовался благосклонностью императора, принадлежа к категории тех, кого не любили ни отец, ни мать. Обычно его никто не воспринимал всерьёз. К такому принцу Вдовствующая Императрица и Император, независимо от их истинных чувств, всё равно относились бы с виду достойно и никогда не притесняли. Однако такие, как Консорт Ли, неизбежно заискивали перед сильными мира сего и никогда не показывали Чу Шаомо доброго лица. Естественно, Чу Шаомо затаил обиду в сердце. Теперь же, видя, как Чу Шаоруань потерпел сокрушительное поражение, он ничего не мог с собой поделать. Чу Шаолин усмехнулся: «Мне тоже это кажется странным. Идти по простому делу, а при этом провоцировать бандитов. Мне повезло, что именно я пошёл на церемонию пахоты от имени Отца-Императора. Если бы Отец-Император пошёл лично, то…» Лицо Чу Шаоруаня мгновенно побелело. Он посмотрел на Чу Шаолина, и его сердце переполнилось ненавистью. Чу Шаолин не только втянул в эту историю свою родню по материнской линии, но и хотел объявить их цареубийцами! Выражение лица императора на диване тоже изменилось. Чу Шаолин тихонько рассмеялся: «Я приказал доставить этих людей в префектуру Шуньтянь, но не знаю, как прошёл допрос. Кто эти бандиты? Они нас не грабили, а только пытались убить. Может быть, я их чем-то обидел?» Зал затих. Чу Шаоян вмешался: «Большой брат, ты только что вернулся и ещё ничего не знаешь. Это серьёзное дело. После возвращения его передали в Верховный суд, и все убийцы погибли». «Умерли?!» — глаза Чу Шаолина были полны недоверия. «Когда мы схватили этих бандитов живыми, они всё ещё молили о пощаде. Раз они не хотели умирать, как они могли так легко умереть?» Чу Шаомо рассмеялся, демонстрируя свой интеллект: «Большой Брат, неужели ты не понимаешь? Очевидно, кто-то очень спешил заставить их замолчать!» Чу Шаоруань был весь в холодном поту, ноги его ослабли и дрожали, он почти шатался. Чу Шаолин неторопливо нанёс последний удар: «О, неважно. Даже если они мертвы, на телах можно найти множество улик. Верховный суд скрупулезно разбирает дела. Этот сын верит, что Верховный суд и отец-император дадут ему объяснения». Император закрыл глаза и кивнул: «Конечно. Линъэр, ты усердно трудился над этим поручением. Когда я поправлюсь, меня, конечно же, ждет награда. Сначала отправляйся во дворец Циан. Вдовствующая императрица беспокоится о тебе». Чу Шаолин поклонился. Как только Чу Шаолин сошел с носилок, его встретила Бабушка Сунь. Вдовствующая Императрица ждала его в главном зале. Увидев Чу Шаолина, она поспешно подозвала его к себе и внимательно осмотрела. Чу Шаолин понял, что этот случай, должно быть, напугал Вдовствующую Императрицу, поэтому быстро улыбнулся: «Моя Бабушка, что случилось? Твой внук вернулся целым и невредимым». Сердце вдовствующей императрицы разрывалось от гнева и горя. Прежде чем она успела что-либо сказать, из глаз хлынули слёзы. Она задыхаясь прошептала: «В этом-то и суть! Императрица не могла вынести моих переживаний, поэтому бессердечно ушла, поручив тебя мне. Если ты будешь ранен или убит, как я смогу предстать перед императрицей через несколько лет…» Слова вдовствующей императрицы пронзили сердце Чу Шаолина. Упоминание об императрице Лин вызвало у Чу Шаолина щемящую боль. Он быстро опустился на колени и тихо сказал: «Твой внук невредим и не смеет беспокоить императорскую бабушку. Императорская бабушка в расцвете сил. Такие слова больше не должны звучать». Вдовствующая императрица обняла Чу Шаолина и немного поплакала. Чу Шаолин утешал её полдня, прежде чем ей стало легче. Она яростно сказала: «Посметь поднять руку на законного принца, похоже, некоторые люди сошли с ума. В последние годы я была слишком милосердна, отчего люди потеряли всякий страх. На этот раз я точно не позволю им так легко отделаться...» Вдовствующая императрица помогла Чу Шаолину подняться и усадила его рядом с собой. Она погладила внука по спине и медленно проговорила: «Я послала людей сообщить в усадьбу герцога Цзинго и усадьбу маркиза Цзыцзюнь. На этот раз я преподам им хороший урок». Чу Шаолин усмехнулся: «Императорская бабушка приняла радикальные меры. Эти люди уже мертвы. Боюсь, ничего не удастся найти». «Без веских доказательств Верховный суд не осмеливается проводить глубокое расследование! Разве Верховный суд осмелится продолжать расследование такого дела без одобрения твоего отца?!» Вдовствующая императрица затаила обиду на императора, но сердце её всё ещё было ему дорого, поэтому она промолчала. Она лишь сказала: «Не вини отца. Когда рука сломана, она прячется в рукаве. У твоего отца тоже есть свои неизбежные трудности. Дело семьи Чжэнь имеет далеко идущие последствия. Сейчас не время выступать против семьи Чжэнь... При отсутствии достаточных доказательств император не распорядился о дальнейшем расследовании. Поскольку семья Чжэнь не будет тронута, следует воспользоваться этой возможностью и прекратить это дело. Маркиз Цзыцзюнь обсудит это с тобой по возвращении». Вдовствующая императрица всегда придерживалась принципа невмешательства в политику, несмотря на закулисные манипуляции. Даже тайно управляя ситуацией, она не желала действовать открыто. Но семья вдовствующей императрицы по материнской линии и разветвлённая сеть власти, стоявшие за ней, не были глупцами. Естественно, нашлись люди, готовые решить её проблемы за неё. Поскольку император, по старой дружбе, не желал выступать против семьи Чжэнь, ему пришлось предложить Чу Шаолину нечто равноценное. Вдовствующая императрица вздохнула. Было нелепо, что теперь ей и её сыну приходится использовать свои силы, чтобы держать друг друга в узде. Глядя на тонкие черты лица Чу Шаолина, она почувствовала лёгкое утешение. Её сын был эксцентричным и упрямым, но внук был гораздо лучше. Если бы Чу Шаолин когда-нибудь обрёл огромную власть, он бы точно не стал создавать проблем ни ей, ни её семье по материнской линии. Чу Шаолин был тем, кто заботился о своих родственниках по материнской линии, что успокаивало вдовствующую императрицу. Вдовствующая императрица полдня продолжала донимать Чу Шаолина, всё время беспокоясь, что он вчера был ранен или напуган. Сердце Чу Шаолина дрогнуло, и он медленно произнёс: «Теперь внук может вернуться в целости и сохранности благодаря преданности императорской гвардии». Вдовствующая императрица с любовью посмотрела на Чу Шаолин и с улыбкой сказала: «Твои близкие стражники здесь именно для этого. Просто вознагради их как следует, и всё». Чу Шаолин улыбнулся и, словно невольно, сказал: «Рядом с внуком есть человек по имени Вэй Цзи, который особенно предан. Он сам был ранен, но всё равно старался изо всех сил заботиться обо мне. Внук глубоко благодарен ему». Слова Чу Шаолина были расплывчатыми, он ни разу не солгал, но описал ситуацию как крайне опасную, словно Вэй Цзи был тяжело ранен, защищая его. Вдовствующая императрица улыбнулась: «Тогда дайте этому человеку хорошую награду, которая также может мотивировать окружающих вас людей. Ты понимаешь искусство управления людьми лучше меня. Зная людей и умея их использовать, продвигай таких людей на свою сторону, чтобы, если что-то повторится, они могли бы полностью защитить тебя». Чу Шаолин кивнул: «Внук понимает». Покинув дворец Циань, Чу Шаолин направился прямиком во дворец Битао. Снаружи всё ещё оставалось много желающих увидеть его, но Чу Шаолин не решался расправиться с ними поодиночке. Вдовствующая императрица уже дала понять, что, если император хочет спасти семью Чжэнь, ему следует проявить определённую долю искренности. Чу Шаолин не желал беспокоиться ни о чём другом. Теперь он хотел лишь увидеть Вэй Цзи. В спальне Вэй Цзи свернулся калачиком на диване. Вернувшись, Ван Мухань накормил его большой миской лечебной еды, и теперь Вэй Цзи немного клонило в сон. Увидев приближающегося Чу Шаолина, он поспешно встал с дивана, чтобы выразить ему почтение. Чу Шаолин помог ему встать, и они вместе легли на кровать. Чу Шаолин развязал одежду Вэй Цзи и осмотрел его раны. Сам Вэй Цзи не обратил на это особого внимания и сказал: «Эта небольшая рана вашего подданного заживёт через несколько дней. Разве они что-нибудь узнали, допрашивая этих убийц? Кто хочет причинить вред Вашему Высочеству?» Чу Шаолин улыбнулся: «Ничего не случилось, не волнуйся». Вэй Цзи обладал почти животной чувствительностью к делам Чу Шаолина. Он на мгновение задумался и спросил: «Это семья Чжэнь?» Чу Шаолин поднял брови: «Ты даже об этом знаешь». Все во дворце и за его пределами знали о делах супруги Ли и императрицы Лин. Даже если Вэй Цзи не был бдителен, он кое-что понял. Он на мгновение задумался и сказал: «Семья Чжэнь неблагосклонна к Вашему Высочеству. Почему император не наказал семью Чжэнь сразу?» Чу Шаолин рассмеялся. Если бы кто-то другой спросил об этом, Чу Шаолин даже не стал бы утруждать себя холодной улыбкой, но когда Вэй Цзи спросил, Чу Шаолин нашел это невероятно милым. Его Вэй Цзи был ещё юн душой. Чу Шаолин обнял Вэй Цзи, позволил ему лечь поудобнее, чтобы не давить на руку, и медленно проговорил: «Когда император взошёл на престол, он тоже пережил немало трудностей. В то время, помимо вдовствующей императрицы и семьи моей матери по материнской линии, семья Чжэнь также приложила немало усилий». Упоминание прошлых событий вызвало у Чу Шаолина лёгкое отвращение. Он продолжил: «После восшествия на престол император возненавидел ограничения, наложенные родственниками по материнской линии. Он жаждал абсолютной власти и совершенно забыл, сколько людей из семей Вэй и Лин погибло, чтобы добиться этого положения. Он хотел лишь следовать своим собственным желаниям. В этой ситуации семья Чжэнь стала императорской гвардией, защищающей императорскую власть». «Мой отец-император энергично продвигал семью Чжэнь, желая использовать её для сдерживания и уравновешивания своих родственников по материнской линии», — Чу Шаолин невольно усмехнулся. «Как он мог не думать, что, достигнув такого положения, семья Чжэнь окажется не легче подконтрольной, чем семьи Вэй и Лин? Он верил только лести и покорности супруги Ли. Глупец!» Вэй Цзи непонимающе смотрел на Чу Шаолина. Чу Шаолин, увидев его ошеломлённый вид, тоже нашёл это немного забавным. Он усмехнулся и спросил: «Ты понял?» Вэй Цзи честно покачал головой. Он не понимал. Чу Шаолин не ожидал, что тот поймёт и сможет что-то с этим поделать. Услышав это, он улыбнулся и заговорил о другом.