Возрождение тирана

Так называемая пахота представляла собой всего лишь то, что Чу Шаолин держал плуг и обрабатывал небольшой подготовленный участок земли, пока вокруг него играла музыка и скандировали лозунги чиновники. После того, как Чу Шаолин закончил пахать, чиновникам тоже пришлось пахать. Чу Шаолин стоял на высоком помосте и наблюдал. Когда чиновники закончили, все вместе совершили жертвоприношение, молясь о благоприятной погоде и богатом урожае в этом году. После церемонии, поскольку было уже поздно, группа вернулась во временный дворец на ночь, поскольку времени на возвращение в город уже не оставалось. Следуя протоколу, Чу Шаолин не остался в главном зале, а сопровождал Вэй Цзи в тёплые покои бокового зала. Чу Шаолин всё ещё помнил о пережитом. Ночью он обнял Вэй Цзи на кровати и какое-то время успокаивал его. Чу Шаолин откинулся на мягкую подушку, позволив Вэй Цзи лечь ему на грудь, погладил его по волосам и тихо спросил: «Рана всё ещё болит?» Вэй Цзи покачал головой и зевнул. «Этот подчинённый больше не страдает. Мы завтра уезжаем?» «Да». Чу Шаолин решил, что в Верховном суде сейчас, должно быть, царит смятение. Более дюжины убийц погибли при невыясненных обстоятельствах. Любой мог бы заподозрить семью Чжэнь в том, что они пытаются их заставить замолчать. Осмелившись сделать что-то в Верховном суде, семья Чжэнь не смогла бы это как-то оправдать. Чу Шаолин задумался, чем сейчас занимаются эти двое во дворце Линьчжи. Он закрыл глаза, размышляя о завтрашних делах. Вэй Цзи поднял голову, чтобы взглянуть на Чу Шаолина, и тихо сказал: «Ваше Высочество». Чу Шаолин открыл глаза. «Хм?» Вэй Цзи на мгновение задумался, прежде чем сказать: «Этот подчиненный голоден». Чу Шаолин не мог сдержать смеха. Он опустил полог кровати и приказал принести закуски. Из-за травмы Вэй Цзи ему приходилось следить за своим питанием. Чу Шаолину не подавали полноценного ужина, только рисовую кашу. Чу Шаолину это было по душе, но Вэй Цзи был в том возрасте, когда он ещё рос. Одной рисовой каши ему было недостаточно, чтобы насытиться. Уже через час он снова проголодался. Чу Шаолин подал несколько любимых мясных и овощных блюд Вэй Цзи. Не вставая с кровати, он накрыл для Вэй Цзи небольшой столик. У Вэй Цзи был отменный аппетит. Он съел две тарелки закусок к чаю. Видя, как он ест с таким аппетитом, Чу Шаолин тоже взял немного. Вскоре закуски убрали со стола, и они вымыли руки. Вэй Цзи больше не лежал на Чу Шаолине, а устроился рядом с ним на собственной подушке. Подумав немного, он сказал: «Завтра мы вернёмся во дворец. Не мог бы этот подчинённый встать утром пораньше, чтобы поговорить с командиром Вэем? Это не помешает Старшему Брату выполнить свои обязанности». Чу Шаолин почувствовал дрожь в сердце. Он намеренно держал Вэй Цзи и Вэй Чжаня порознь. Похоже, Вэй Цзи это почувствовал. Вэй Цзи был ещё молод и всегда служил во дворце. Скучать по семье было вполне естественно. Но Чу Шаолин не в первый раз препятствовал общению Вэй Цзи с семьёй Вэй. Чу Шаолин использовал предлог, чтобы не давать Вэй Цзи снова быть избитым Вэй Мином, чтобы удержать его во дворце. На самом деле Чу Шаолин просто любил Вэй Цзи, который всё ещё думал о других в глубине души. Беспокойство было явно напрасным. Чу Шаолин и сам это понимал. Никто не мог быть важнее его в сердце Вэй Цзи. Даже при всей своей тупости Вэй Цзи, безусловно, различал родственную и романтическую любовь. Но, столкнувшись с этой ситуацией, подсознательным желанием Чу Шаолина было сразиться с несуществующими соперниками, желая занять всё время и мысли Вэй Цзи. Если бы Чу Шаолин уже мог действовать по своему усмотрению, он даже подозревал, что изгонит всех ненужных людей из дворца, перестроит внутренний город по вкусу Вэй Цзи, а затем направит всю мощь страны на то, чтобы обеспечить Вэй Цзи всем самым лучшим. В конце концов, он навсегда заточит Вэй Цзи в мире, который сам для него создал, где никто не сможет его тронуть и никто не станет соперничать с Чу Шаолином за него. Кошмар прошлой жизни превратился в свирепого зверя в сердце Чу Шаолина, который время от времени выл. Чу Шаолину требовалась огромная сила воли, чтобы сдержать его, по крайней мере, пока он не мог действовать по своему усмотрению. Конечно, Вэй Цзи не имел ни малейшего представления об этих мыслях. Он был весьма недалёк в этом отношении и воспринимал лишь малую часть, руководствуясь инстинктом, подобным инстинкту мелкого зверька. Чу Шаолин посмотрел на Вэй Цзи и с деланным безразличием сказал: «Сколько времени у тебя останется, даже если ты встанешь пораньше? К тому же ты всё ещё ранен. Тебе нельзя экономить на отдыхе. Неужели тебе трудно найти возможность поговорить со старшим братом? Завтра я предоставлю вам, братьям, повозку, чтобы как следует поболтать». Раз уж он не мог по-настоящему отделить Вэй Цзи от семьи, он решил просто плыть по течению и вести себя как старший. Это заставило бы Вэй Цзи считать его внимательным и великодушным. И действительно, Вэй Цзи мгновенно почувствовал тепло внутри. Он прижался ближе и медленно обнял Чу Шаолина за руку, улыбаясь. «Я бы не осмелился. Почему бы Вашему Высочеству не разрешить этому подчинённому завтра покататься на лошади? Я всё равно смогу поговорить со Старшим Братом на улице». Чу Шаолин повернулся, чтобы как следует уложить Вэй Цзи. «Ты просто просишь меня снова тебя наказать. Даже не думай ездить верхом целый месяц. А вдруг ты порвёшь рану? Я и так собирался завтра ехать. Каково это – сидеть в карете, когда столько народу наблюдает за въездом в город? Веди себя хорошо». Чу Шаолин нежно положил руку на лоб Вэй Цзи. Вэй Цзи закрыл глаза и послушно уснул. На следующий день, возвращаясь в город, Чу Шаолин действительно оставил повозку двум братьям. В сердце Вэй Чжаня роилось бесчисленное множество вопросов, но, увидев своего младшего брата, он не знал, как их задать. Вэй Цзи был очень рад видеть Вэй Чжаня. Оба брата с юных лет вступили в Императорскую гвардию и имели свои обязанности. Их свободное время редко совпадало. Встречи были драгоценным событием. Все техники боевых искусств, изученные Вэй Цзи в детстве, он передал лично Вэй Чжаню. У братьев были очень хорошие отношения. Хотя Вэй Чжань был немногословен, он был очень ласков с Вэй Цзи. Хотя он иногда строго ругал маленького Вэй Цзи за ошибки, его любовь была искренней. По сравнению с холодным отцом, молчаливый и заботливый Вэй Чжань относился к Вэй Цзи скорее как к отцу. Вэй Цзи уже не был маленьким, но всё ещё в какой-то степени полагался на Вэй Чжаня. Вэй Цзи не видел Вэй Чжаня с Нового года. Вчерашний день был настолько насыщенным, что им не удалось поговорить. Теперь, наконец-то получив возможность пообщаться со старшим братом, он был очень счастлив. Он болтал без умолку полдня. Вэй Чжань молча слушал, всё сильнее хмурясь. Через некоторое время он спросил: «Как тебя повысили на три ранга после Нового года?» Вэй Цзи непонимающе посмотрел на Вэй Чжаня и покачал головой. «Не знаю». Вэй Чжань внимательно посмотрел на Вэй Цзи. Чернильно-чёрные глаза Вэй Цзи были ясными, когда он поднял голову и посмотрел на Вэй Чжаня. Он не лгал. Он действительно не знал. В тот день, вернувшись во дворец Битао на перерыв, он ещё до того, как вошёл в ворота, увидел Чу Шаолина, стоящего в снегу с зонтиком в руках, словно любуясь снегопадом. Не в силах избежать встречи, Вэй Цзи пришлось пойти и выразить ему почтение. К его удивлению, Чу Шаолин, спросив его имя, повысил его в звании. Позже Вэй Цзи счёл это странным. Долго размышляя, он решил, что, должно быть, Его Высочество был рад снегу в тот день и, попутно, повысил его в должности. Вэй Цзи втайне радовался своей удаче. Хотя Вэй Цзи не отличался особым умом, он понимал, что не стоит рассказывать другим о своих отношениях с Его Высочеством. Если бы Вэй Чжань действительно надавил на него, он бы не знал, что сказать. К счастью, Вэй Чжань тоже избегал этой темы и, проявив юношескую гордость, не стал спрашивать. Вэй Чжань был очень похож на Вэй Цзи, но его глаза были глубже, что делало его намного более уравновешенным, чем Вэй Цзи. Каждый знает его брата. Способности Вэй Цзи едва ли можно было назвать выдающимися. Даже если бы Чу Шаолин отчаянно нуждался в достойных людях, он не зашёл бы так далеко, чтобы оказывать такое почтение. С тех пор, как годом ранее Вэй Чжань был повышен маркизом Цзыцзюнем до командира кавалерийского батальона, он всегда был озадачен. Благосклонность старшего принца была нелегко принять. Вэй Чжань был подозрителен, но ему так и не удалось найти времени, чтобы пообщаться с Вэй Цзи. Вчера, наблюдая за его общением с Чу Шаолином, Вэй Чжань подумал о том, о чём не смел и подумать. Может ли быть, что старший принц отдал предпочтение семье Вэй из-за Вэй Цзи... Вэй Чжань заставил себя забыть эти мысли, но всё равно беспокоился. Не говоря уже о том, будет ли это хорошо воспринято, если об этом узнают, Чу Шаолин не отличался добрым нравом. Учитывая наивный характер младшего брата, что, если он когда-нибудь разозлит Чу Шаолина? Сопровождать господина было всё равно что сопровождать тигра. Вэй Чжань боялся, что младшего брата накажут без причины. Вэй Чжань никогда не думал использовать младшего брата для быстрого повышения в должности. Если бы это заставило старшего принца отпустить Вэй Цзи, Вэй Чжань был бы готов оставить свой пост и вернуться домой, но Чу Шаолин, очевидно, не стал бы этого делать. Милости императорской семьи можно было только благодарить, и от них нельзя было отказаться. Вэй Цзи беззаботно расспрашивал Вэй Чжаня о делах кавалерийского батальона, и в его взгляде даже промелькнула тоска. Вэй Чжань отмахнулся и после долгого молчания сказал: «Цзиэр, будь благоразумен. Не будь слишком близок с Его Высочеством и лучше сосредоточься на своих обязанностях стражника, понял? И не проси наград, просто жди, когда их дадут». Главное, не допускать серьёзных ошибок, и когда Чу Шаолин устанет от него, он, вероятно, предоставит младшему брату хороший выход. Услышав это, Вэй Цзи был ошеломлён. Наставления Вэй Чжаня явно противоречили тому, чему его учил Чу Шаолин. Вэй Цзи подсознательно чувствовал, что старший брат говорит о вчерашнем. Урок, преподанный Чу Шаолином, оказался слишком глубоким. Вэй Цзи покачал головой: «Я... я послушаю Его Высочество». Вернувшись, Вэй Цзи тоже много думал о вчерашнем событии. Слова Чу Шаолина: «Если бы сегодня пострадал я» – тронули Вэй Цзи. Поставив себя на место Чу Шаолина, Вэй Цзи глубоко проникся его смыслом. Вэй Цзи счёл слова Чу Шаолина правдой. Он добросердечно утешил Вэй Чжаня словами, которыми его уговаривал Чу Шаолин: «Старший брат, не волнуйся. Пока я слушаюсь Его Высочества, всё будет хорошо. Не нужно думать ни о чём другом». Вэй Чжань в изумлении посмотрел на Вэй Цзи. Как его младший брат мог обладать таким широким сердцем? Вэй Цзи совершенно не подозревал о тревогах старшего брата. Он сидел в карете, скрестив ноги, аккуратно обмотав левую руку и обнимая коробку с пирожными. Он медленно съел по одному пирожку каждого вида, следуя схеме. Съев булочку «бабочка» и обнаружив, что она вкусная, он собрал все булочки вместе. Один из них он протянул Вэй Чжаню. Он не смог съесть оставшиеся, думая, что если Чу Шаолин позже проголодается, он сможет съесть их сам. Вэй Чжань взял пирожное и съел его, всё ещё нахмурившись. Вэй Чжань так и не смог понять. В последующие годы он всегда молча беспокоился о будущем своего младшего брата. Сначала он переживал, что Чу Шаолин любит Вэй Цзи. Позже он начал беспокоиться, что Чу Шаолин больше не любит Вэй Цзи. Он всегда беспокоился, пока много лет спустя, когда их семья Вэй стала могущественным кланом в императорском городе, Вэй Цзи достиг вершины чиновников, а Чу Шаолин даже пожаловал титул маркиза двум маленьким сыновьям Вэй Цзи, используя кровь бесчисленного множества людей, чтобы устранить все препятствия между ними. Только тогда Вэй Чжань понял, что с каждым шагом Чу Шаолин молча прокладывал путь для Вэй Цзи. Чу Шаолин был подобен старейшине, терпеливо помогающему ребёнку научиться ходить, держа Вэй Цзи за руку и позволяя своему глупому младшему брату ошеломлённо, но уверенно следовать по стопам Чу Шаолина к самой высокой точке мира. Только тогда Вэй Чжань отпустил всё своё беспокойство и полностью успокоился.