Возрождение тирана

В мгновение ока наступил уже февраль после Нового года. Погода с каждым днём становилась всё лучше, но император заболел. Поначалу у него были только температура и кашель, но по какой-то причине состояние не улучшалось. К середине февраля состояние ухудшилось настолько, что он едва мог вставать с постели. Он принимал лекарства каждый день, но никаких признаков улучшения не наблюдалось. Будучи старшим законным сыном, Чу Шаолин, естественно, должен был ухаживать за императором во время его болезни. Конечно, ему не нужно было ничего делать, он лишь передавал лекарство, приготовленное императорскими лекарями, и наблюдал, как император пьёт его глоток за глотком. Император осушал чашу за чашей, но безрезультатно. Вдовствующая императрица была настолько обеспокоена, что раздражалась, постоянно обвиняя императорских врачей в бесполезности. Она также не терпела окружающих, ругая наложниц за плохое служение. Наложница Шу и наложница Сянь управляли делами шести дворцов, поэтому вполне понятно, почему они какое-то время не могли взять дела в свои руки после нового года. Среди наложниц только наложница Ли бездействовала и не выполняла свои обязанности должным образом. Вдовствующая императрица была крайне обеспокоена и не упустила случая несколько раз наброситься на наложницу Ли, полностью сведя на нет её успехи, которые она восстановила после снятия ареста. Чиновники ещё могли заниматься дворцовыми делами, что было наименьшей из забот. Однако приближался март – время весенней пахоты. В прежние годы, следуя старому календарю, император отправлялся на окраины города, чтобы лично пахать поля, тем самым подчёркивая важность земледелия и поощряя земледелие в надежде на богатый урожай. Теперь же, находясь в таком положении, император явно не мог себе этого позволить. Размышляя о ритуале весенней пахоты, вдовствующая императрица обратилась к императору, когда вечером народу было поменьше. Она медленно произнесла: «При таком состоянии здоровья Вашего Величества, конечно, Вам не следует выходить. Почему бы Вам не послать вместо Вас кого-нибудь из принцев, чтобы не задерживать это важное дело». Император только что выпил миску супа из снежной груши и тремеллы, и его кашель немного стих. Услышав это, он замолчал. В этом году императору исполнилось всего тридцать девять лет, и он уже начал уделять внимание делу наследного принца. Придворные время от времени поднимали этот вопрос, наложницы намекали на него намеренно или ненамеренно, а принцы открыто или тайно ссорились из-за него. Всё это раздражало императора. Ни один император не хотел бы, чтобы другие постоянно поднимали тему наследного принца. Одержимость человека властью абсолютна, а больной император был ещё более чувствителен к этому. Вдовствующая императрица и император были матерью и сыном, их сердца были связаны. Она, естественно, знала, что на уме у императора. Видя, что император не отвечает, она продолжила: «Почему бы не отпустить Линъэр вместо Вашего Величества? Поскольку наследный принц ещё не определён, мы можем отпустить только старшего сына». На этот раз вдовствующая императрица не упомянула «законного сына». Брови императора слегка разгладились. Он не согласился и не возразил, лишь небрежно произнёс: «Императрица-мать всё тщательно обдумала». «Я лишь надеюсь, что Ваше Величество скоро поправится». Глаза вдовствующей императрицы слегка покраснели. «Каждый день Императрица-мать молится за тебя и читает молитвы. Как ты можешь всё ещё болеть? Ты хочешь лишить меня жизни?» Сердце императора становится самым мягким, когда он болен. Император поспешно ответил: «Я виноват в том, что заставил Императрицу-мать волноваться». Вдовствующая императрица взяла чашку чая, подаренную дворцовой служанкой, и протянула её императору. Она тихо сказала: «Если ты знаешь, что это твоя вина, то поторопись и выздоравливай. Внуки и так каждый день доставляют мне достаточно беспокойства, а теперь ты добавляешь ещё и ещё больше проблем, заставляя меня нервничать». Император улыбнулся и отпил глоток чая из руки вдовствующей императрицы. После минутного молчания он сказал: «Что касается весенней пахоты, пусть Линъэр пойдёт вместо меня». Вдовствующая императрица кивнула и слегка усмехнулась: «Линг’эр наверняка хорошо справится с этим делом». Когда Чу Шаолин получил императорский указ, он тоже на мгновение остолбенел. Поскольку император не мог встать с постели из-за болезни, Чу Шаолин тоже предполагал, что весеннюю пахоту поручат именно ему, но не ожидал, что это произойдет так быстро. Для принца, представляющего императора, который выехал за город для проведения грандиозной церемонии весенней пахоты, многие обряды, естественно, не могли быть такими же, как прежде. Чиновники из Министерства обрядов полдня объясняли Чу Шаолину порядок весенней пахоты. Наконец, они сказали: «Император всё ещё во дворце, поэтому императорская гвардия, естественно, не может быть мобилизована. Этот чиновник считает…» «Это естественно, — улыбнулся Чу Шаолин. — Отправьте кавалерийский батальон для сопровождения, не нужно беспокоить Императорскую гвардию». Чиновник Министерства ритуалов также знал, что Вэй Чжань, новый командир кавалерийского батальона, был повышен в должности Чу Шаолином. Он с готовностью согласился: «Да, я слышал, что командир кавалерийского батальона Вэй, хотя и молод, очень надёжен и спокоен. С эскортом кавалерийского батальона никаких ошибок в защите принца не будет». Чу Шаолин улыбнулся и взглянул на Вэй Цзи, стоявшего позади него. Обсудив с министром ритуалов некоторые детали весенней пахоты, он вернулся во дворец Битао. Когда они вошли в спальню и остались только они вдвоем, Вэй Цзи улыбнулся и тихо сказал: «Этот подчиненный благодарит Ваше Высочество от имени моего старшего брата за повышение». Услышав это, Чу Шаолин не мог не поддразнить: «Не нужно благодарить меня за Вэй Чжаня, но всё, что я делаю, я делаю для тебя. Просто «спасибо»?» Вэй Цзи покраснел, не зная, что ответить. Он на мгновение замялся и сказал: «Завтра у этого подчинённого выходной, и, как ни странно, у моего старшего брата тоже выходной». Чу Шаолин приподнял бровь и улыбнулся. С тех пор, как Вэй Цзи вернулся домой с травмами перед Новым годом, Чу Шаолин не отпускал его часто. В этот раз Вэй Цзи снова не был дома целый месяц. Похоже, он тосковал по дому. Чу Шаолин предоставил ему выходной. Опасаясь, что Вэй Цзи почувствует себя обиженным, Чу Шаолин уговаривал его: «Я просто боюсь, что тебя снова изобьют, если ты вернёшься. Подожди, пока твой отец не займёт свой пост, тогда он точно не будет препятствовать тебе вернуться домой». На этот раз, когда Вэй Цзи отправился домой в свой выходной, Чу Шаолин велел ему принести два письма. Одно было для Вэй Мина, в котором он немного хвалил Вэй Цзи и Вэй Чжаня, с расплывчатым намёком на то, что их помолвка не должна была приниматься в спешке. Вэй Мин был довольно умён и должен был понять, что он имел в виду. Другое письмо было для Вэй Чжаня. Чу Шаолин велел Вэй Цзи передать его Вэй Чжаню, когда никого не будет рядом. Вэй Цзи не знал, что было написано в письме. Вскоре наступило двадцать восьмое число второго месяца – благоприятный день, выбранный Императорским астрономическим бюро. В этот день Чу Шаолин встал рано утром и сначала отправился во дворец Чэнцянь, чтобы выразить почтение императору. Затем он отправился во дворец Цянь. Наконец, после того как Чу Шаожуань, Чу Шаоян и другие проводили его, он покинул дворец. Покинув дворец, Чу Шаолину предстояло ещё полдня пути. Он больше не был скован. Он спешился и сел в сопровождающую карету, удобно взяв с собой и Вэй Цзи. Сегодня Чу Шаолин был одет в пурпурное церемониальное одеяние. Изысканная пурпурная парча была расшита золотыми нитями тотемами драконов, отличавшимися необыкновенной изысканностью. Как только Чу Шаолин сел в экипаж, он потянул Вэй Цзи к себе. Вэй Цзи боялся помять одеяние Чу Шаолина и тихо сказал: «Ваше Высочество, не мешайте. Нас могут услышать снаружи». Чу Шаолин улыбнулся и тихо сказал: «Кто тебе мешает? Тебе ещё два часа ехать, ты не устал от езды?» «Всего два часа, я не устану». Вэй Цзи был родом из Императорской гвардии, поэтому, естественно, не принял эти трудности близко к сердцу. «Ваше Высочество устало?» «Нет», — Чу Шаолин покачал головой и улыбнулся. Он взял тарелку с закусками из повозки и протянул её Вэй Цзи. «Гороховый пирог, твой любимый». Вэй Цзи плохо поел с утра и теперь был очень голоден. Он кивнул: «Этот подчинённый благодарит Ваше Высочество за награду». С этими словами он взял тарелку и принялся за еду. Видя его серьёзный вид, Чу Шаолин чуть не рассмеялся. Он налил Вэй Цзи чашку чая. Чу Шаолин приподнял занавеску и, погруженный в раздумья, выглянул наружу. Вэй Цзи ел с большим вниманием, даже собирая осколки с тарелки и доедая их. Поев, он взял чашку и выпил её залпом. Оглядевшись, он тихо сказал: «Ваше Высочество, этот подчинённый должен выйти и охранять». Услышав это, Чу Шаолин цокнул языком, задернул занавеску и усмехнулся: «Хочешь уйти сразу после еды? Оставайся послушным. Твой старший брат снаружи, они тебя не жалеют». Чу Шаолин взял Вэй Цзи за руку, сжал её и закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Вэй Цзи пришлось отдохнуть вместе с ним. Прошлая ночь была полна событий, и он поздно лег спать вместе с Чу Шаолином. Теперь же, поев и отдохнув в повозке, он вскоре задремал, его голова начала клониться в сон. Чу Шаолин открыл глаза, увидел его и невольно рассмеялся. Он нежно обнял Вэй Цзи, уложив его к себе на колени. Вэй Цзи был очень сонным и задремал, обнимая ногу Чу Шаолина. Ещё через час группа отъехала от города на несколько десятков миль. Чу Шаолин слегка приоткрыл занавеску. Впереди виднелся кленовый лес с густым подлеском, издалека казавшимся мрачным. Вэй Чжань медленно подъехал к экипажу Чу Шаолина, его взгляд был полон настороженности. Когда карета приблизилась к кленовому лесу, из леса внезапно выскочили сотни убийц. В мгновение ока отряд выхватил оружие и бросился на карету Чу Шаолина. Вэй Чжань первым отреагировал, крикнув: «Защитите Его Высочество!» Вэй Цзи резко распахнул глаза. Едва взглянув наружу, он схватил лежавший рядом палаш и выскочил! К тому времени, как Чу Шаолин осознал это, Вэй Цзи уже бросился навстречу убийцам! «Вэй Цзи!» Чу Шаолин позвал его в повозку, опасаясь, что тот может пострадать, но, к моему удивлению, тот не смог его остановить. Встревоженный, Чу Шаолин тоже выскочил из повозки и крикнул: «Вэй Цзи! Вернись!» Вэй Цзи в одиночку сражался с двумя убийцами. В Императорской Гвардии он изучил только приёмы сопровождения, рискуя жизнью ради защиты. С каждым ударом, вызывая кровь, Вэй Цзи полоснул убийцу по левой груди. Услышав голос, он повернулся к Чу Шаолину. В этот момент колебания другой убийца набросился на Вэй Цзи сзади. Как только он собирался нанести удар, несколько стражников убили его. Эти люди, получив приказ Чу Шаолина, быстро сопроводили Вэй Цзи к нему. Рука Вэй Цзи, ранее раненная убийцей, всё ещё кровоточила. Чу Шаолин был одновременно встревожен и зол, его глаза почти горели от ярости. Сдерживая эмоции, он всё же поднял руку и ударил Вэй Цзи.