Возрождение тирана

Чу Шаолин облокотился на мягкий диван, рассеянно держа в руках книгу. Он только что спросил евнуха Вана и узнал, что в августе этого года наложница Ли была повышена до знатной наложницы. Теперь она обладала единоличной властью во дворце. Отец наложницы Ли, Чжэнь Цзясинь, был министром кадров, ключевым министром в кабинете министров. Благодаря её собственной благосклонности, власти семьи и поддержке сына, коронация наложницы Ли была лишь вопросом времени. Всё потому, что император слишком баловал своих наложниц. Чу Шаолин потёр виски. Его отношения с императором никогда не были близкими. Более десяти лет после пышной свадьбы императора с императрицей они жили почтительно, как гости. Быть не в фаворе – это было нормально, но император был слишком запутан в своих делах, слишком балуя любимых наложниц, что часто ставило императрицу в неловкое положение. Чу Шаолин был тогда ещё молод, и каждый раз, когда он видел, как его мать тайно проливает слёзы за спиной у людей, его сердце ныло вместе с ней. Императрица Лин происходила из поместья маркиза Цзыцзюнь, из знатной аристократической семьи, с детства отличавшейся чувством собственного достоинства и не способной бороться за благосклонность или раболепие. За этим благородством и почётом скрывались бесконечные одинокие ночи. Видя, как его мать день и ночь страдает из-за несправедливости императора, Чу Шаолин не мог по-настоящему уважать его. Самой неотложной задачей было свергнуть благородного супруга Ли. Если бы благородному супругу Ли повезло слишком сильно, ему бы не повезло. За пределами дворца, поместье Цзыцзюнь, материнское поместье Чу Шаолина, становилось всё более пассивным при дворе. Что касается Чу Шаояна, то Чу Шаолин пока не хотел предпринимать никаких действий. Не из-за старых обид, холодно усмехнулся Чу Шаолин, а потому, что, прежде чем он преодолеет все препятствия, его младший брат не захочет выступить против него, в чём Чу Шаолин был совершенно уверен. «Ваше Высочество, стражник Вэй Цзи прибыл». Евнух Ван только что получил приказ от Чу Шаолина и лично отвёл Вэй Цзи в Министерство внутренних дел, чтобы выгравировать на поясной пластине и собрать одежду. В этот момент Вэй Цзи уже был одет в парчовую одежду стражника третьего ранга, что придавало ему ещё большую изящность. Увидев узоры на теле Вэй Цзи, Чу Шаолин почувствовал лёгкое беспокойство. В прошлой жизни Вэй Цзи носил одежду стражника третьего ранга только перед смертью. Евнух Ван, Ван Мухань, долгие годы служивший рядом с Чу Шаолином, не мог сказать, что полностью угадал мысли своего господина, но всё же кое-что понял. Когда Чу Шаолин внезапно спросил о Вэй Цзи, евнух Ван внимательно выслушал. Заметив выражение лица Чу Шаолина при виде Вэй Цзи и внимательно взглянув на его брови, он понял примерно семьдесят-восемьдесят процентов. Вэй Цзи обладал изящной внешностью, пусть и не такой ослепительной, как у Чу Шаолина, но всё же весьма привлекательной. Евнух Ван сделал жест, и евнухи в спальне поклонились и удалились вместе с ним. Вэй Цзи почувствовал лёгкую неловкость и потрогал одежду. Страж третьего ранга был эквивалентен обычному военному чиновнику пятого ранга. Вэй Цзи только что исполнилось четырнадцать, и он служил рядом с Чу Шаолином меньше года, редко видя его. Теперь, когда его внезапно ценил учитель, его сердце невольно затрепетало. Видя, как Вэй Цзи смущён, Чу Шаолин улыбнулся, подозвал его поближе и усмехнулся: «Изначально я хотел сразу назначить тебя стражником первого ранга, но ты слишком молод, и это против правил. К тому же, я боялся, что слишком быстрое повышение навлечёт на тебя неприятности. Давай пока сделаем так». Должность стражника третьего ранга была для Вэй Цзи словно пирог с неба. Он никогда не думал, что станет стражником первого ранга. Услышав это, он поспешно сказал: «Этот подчинённый не осмеливается. Этот подчинённый не внёс ни малейшего вклада в дело Вашего Высочества. Быть назначенным стражником третьего ранга уже слишком тяжело. Этот подчинённый...» «Уже ошеломлён?» — усмехнулся Чу Шаолин. «Тогда забудь о том, что тебя ждёт в будущем. Я не пытаюсь тебя запугать. То, что я тебе даю, — это, естественно, то, чего ты заслуживаешь». Чу Шаолин взял со стола домовую книгу Вэй Цзи, внимательно прочитал её и медленно произнес: «Твой отец – доблестный генерал Вэй Мин, а твой старший брат Вэй Чжань – заместитель командира кавалерийского батальона. Судя по твоей семье, ты должен был поступить во дворец Чэнцянь и в будущем найти способ стать императорским стражником. Как же ты пришёл ко мне вместо этого?» Люди, окружавшие Чу Шаолина, сработали быстро, и происхождение семьи Вэй Цзи уже давно было улажено и передано Чу Шаолину. Семью Вэй также можно было считать аристократической. Прадед Вэй Цзи даже женился на принцессе. Однако за последние десятилетия род Вэй постепенно пришёл в упадок. К тому времени, как титул перешёл к отцу Вэй Цзи, Вэй Мину, у семьи остались лишь выдающиеся военные заслуги, но никакой реальной власти, и семья оказалась в затруднительном положении. Многие задавали Вэй Цзи тот же вопрос, что и Чу Шаолин. Вэй Мин даже ударил сына за то, что тот не знал, что делать. Но Вэй Цзи никому не рассказывал о своих опасениях. Сейчас, перед Чу Шаолином, он определённо не мог сказать этого. Вэй Цзи покачал головой и тихо ответил: «Этот подчинённый глуп и не стремится служить императору. Возможность работать на Ваше Высочество уже сама по себе достойна удовлетворения». Хотя Вэй Цзи не говорил об этом открыто, Чу Шаолин кое-что задумал. Поскольку Вэй Цзи не отправился к императору, а вместо этого тихонько служил вместо него, семья Вэй, вероятно, не оказала ему должного внимания. В этом году Вэй Цзи исполнилось четырнадцать лет, а когда он вступил во дворец, ему было всего тринадцать. Вспомнив о трудностях, которые Вэй Цзи пережил в одиночестве за этот год, Чу Шаолин почувствовал лёгкую тревогу. Он взял Вэй Цзи за руку и тихо сказал: «Я знаю твою преданность. Я ни за что не подведу тебя из-за твоего сердца». В голове Чу Шаолина крутились картины смерти Вэй Цзи за него в прошлой жизни и его юных страданий за него в этой. Он невольно расчувствовался. Он обнял Вэй Цзи за талию и тихо сказал: «Не волнуйся, я больше не позволю тебе страдать…» Вэй Цзи никогда раньше не сталкивался с подобным и тут же запаниковал. Он отступил назад и опустился на колени прямо на землю, его голос слегка дрожал: «Ваше Высочество, этот подчинённый... этот подчинённый не смеет...» Рука Чу Шаолина всё ещё была поднята. Увидев Вэй Цзи, стоящего на коленях, он на мгновение опешил, поджал тонкие губы и всё же улыбнулся: «Я просто поддразнил тебя. Забудь, можешь идти». Вэй Цзи всё ещё был немного настороже. Он поклонился Чу Шаолину и отступил. Видя, как Вэй Цзи в смятении поспешно покидает зал, евнух Ван понял, что дело провалилось. Он вошёл в зал мелкими шажками. Чу Шаолин, как и следовало ожидать, сидел в кресле один, слегка нахмурившись. Будучи личным евнухом Чу Шаолина, евнух Ван, естественно, должен был разделять тревоги своего господина. Подумав немного, евнух Ван подошёл ближе и тихо спросил: «Ваше Высочество, неужели это тот самый Вэй Цзи, который не понимает ситуации? Он действительно не умеет ценить благосклонность». Чу Шаолин усмехнулся, поправил халат и нежно погладил шёлковый пояс на талии, покачав головой: «Нет, он очень хорош. Я был слишком нетерпелив». Видя, что Чу Шаолин не сердится, евнух Ван наконец успокоился. Он подошёл ближе, прибрал стол и медленно произнес: «Ваше Высочество также заметили, что, хотя положение Вэй Цзи и невысоко, он всё же потомок герцога и обладает некоторой гордостью. Если Вашему Высочеству он действительно нравится, почему бы вам не отпустить этого слугу, поговорить с ним, пообещать ему выгоду и немного припугнуть его. Он молод, так что, вероятно, не осмелится что-либо сделать». Чу Шаолин покачал головой: «Я не хочу обращаться с ним как с домашним животным. Забудь, это я проявил невнимание. Тебе нельзя говорить ему больше. Следи за ним в повседневной жизни и не позволяй никому его обижать. Если ему чего-то не хватает, я могу об этом не думать, но ты должен это добавить. У меня есть свои соображения по другим вопросам». Евнух Ван на этот раз также не смог понять мысли Чу Шаолина и смог лишь поклониться и ответить: «Да». Ночь прошла без происшествий. Рано утром следующего дня, как раз когда Чу Шаолин собирался отправиться в институт Хуэйсинь, появился Чу Шаоян. Четвёртый принц был частым гостем во дворце Битао, поэтому он вошёл без предупреждения, сияя улыбкой на лице. Он рассмеялся: «Старший брат, я слышал, что вчера во дворце Циань ты поставил на место благородную наложницу Ли. Знаешь, старший брат? Вчера вечером благородная наложница Ли всё время жаловалась на головную боль, вызывала императорских врачей, хватала лекарства и всю ночь суетилась». Чу Шаолин пристально посмотрел на Чу Шаояна. Лицо его младшего брата было таким же невинным и простым, как в его памяти, очень милым. Чу Шаолин усмехнулся: «Ты довольно хорошо информирован». Чу Шаоян улыбнулся: «Конечно, я должен быть честен с делами дворца Линьчжи. Ха-ха, старший брат, тебе стоит продолжать в том же духе и заставить благородную наложницу Ли страдать ещё какое-то время. Будет лучше, если её головная боль никогда не прекратится!» Чу Шаолин молча улыбнулся. Глаза Чу Шаояна забегали, когда он рассмеялся: «Старший брат, просто заставить благородную наложницу Ли страдать недостаточно. Нам ещё нужно вызвать неприязнь Отца-Императора ко Второму Брату. Пока Второй Брат рядом, даже если мы победим благородную наложницу Ли, это бесполезно». Чу Шаолин слегка приподнял голову, позволяя дворцовой служанке завязать шёлковую ленту своего пальто. Он повернулся к Чу Шаояну, улыбаясь, всё ещё выглядя как добрый старший брат, и кивнул: «Конечно, я это знаю». Чу Шаолин переоделся, и они вместе отправились в институт Хуэйсинь. Чу Шаоян продолжал болтать: «Кстати, старший брат, в следующий раз, когда пойдёшь во дворец Циань, возьми меня с собой. Было бы здорово, если бы мы могли вместе почтить память вдовствующей императрицы». Чу Шаолин кивнул с улыбкой: «Хорошо». Братья жили в большой гармонии. В полдень Чу Шаолин вернулся во дворец Битао. Вэй Цзи стоял у опочивальни вместе со стражей. Увидев приближающегося Чу Шаолина, все поклонились. Чу Шаолин молча взглянул на Вэй Цзи и направился прямо в опочивальню. Однако, как только он вошел во внутренние покои, он приказал евнуху Вану, что отныне Вэй Цзи не следует стоять на страже у входа в зал. В холодную погоду, сколько бы одежды ни надевали, это было некомфортно. Прошлой ночью, после ухода Вэй Цзи, Чу Шаолин полдня размышлял. Логично предположить, что тот факт, что Вэй Цзи не пошёл во дворец Чэнцянь, а остался с ним, должен был означать, что он всё ещё испытывал к нему чувства. Но почему же он оттолкнул его, когда тот попытался сблизиться? В прошлой жизни у Чу Шаолина, хотя у него были жена и наложницы, он никогда не был силен в сердечных делах. Нынешняя реакция Вэй Цзи озадачила Чу Шаолина. В прошлой жизни Чу Шаолин тоже был окружен несколькими мальчиками, поэтому ему не составило труда принять мужчину, не говоря уже о Вэй Цзи. Он питал к Чу Шаолину совершенно иное отношение. Но Вэй Цзи, похоже, этого не хотел. Чу Шаолин хотел его опекать, но тот отказался. Чу Шаолин обнаружил, что обладает необычайным терпением по отношению к Вэй Цзи. Он не хотел принуждать его. К тому же, Вэй Цзи был ещё юн, ему было всего четырнадцать лет. Даже если у него и были чувства, он, вероятно, всё ещё немного боялся близости. У Чу Шаолина было достаточно времени, чтобы дождаться, пока его маленький стражник постепенно подрастёт