Broken but not dead | Сломан, но не мёртв

Мидория Изуку знал, что в его жизни хорошее никогда не задерживается. Всё, что он получал, либо отбиралось у него, либо имело такую цену, что легче было бы никогда этого не иметь. Он не позволял себе забыть об этом, не позволял мимолетному счастью затуманить разум. Он знал, что надеяться бесполезно: так или иначе, жизнь возьмёт свое, а в его случае "свое" – слишком, слишком многое. Он помнил об этом, улыбаясь Всемогущему, помнил, улыбаясь одноклассникам и друзьям, помнил, уверяя Айзаву-сенсея, что он в полном порядке. Но он всё равно оказался не готов.

***

— Юный Мидория, я долго думал над этим, – сказал Всемогущий странным тоном, и у Изуку по спине пробежал холодок. – Ты не подходишь на роль моего преемника. Я думаю, ты понимаешь, что это значит. Всемогущий протянул руку вперёд, кажется, ожидая, что Изуку без раздумий отдаст ему волос. Изуку замер, не до конца понимая, что именно сказал Яги-сенсей. Вернуть Один за Всех? Сейчас, когда он уже настолько испортил свое тело постоянными травмами, что ни часа не проходит без судорог и боли в мышцах, когда он наконец-то научился более-менее обращаться со своей причудой без переломов, когда он наконец-то нашёл настоящих (вглубине души он задумывался, не дружат ли они с ним только из-за того, что теперь у него была причуда) друзей? Когда он наконец-то поступил в UA? Изуку сглотнул, опустив взгляд, и неуверенно спросил: — Почему? Его голос звучал жалко даже для него самого; в его голове Всемогущий брезгливо нахмурился. Он надеялся, что это всего лишь игра воображения, но когда мужчина заговорил, Изуку почувствовал, как его желудок скрутило от разочарования и отвращения в тоне его наставника. — Ты недостаточно силён, из-за этого всё твоё окружение, даже весь мир, в опасности. Ты недостаточно умен, чтобы понять, как правильно пользоваться причудой, это занимает у тебя слишком много времени. Ты слишком безрассуден. Ты даже не способен защитить своих одноклассников, не то что хотя бы Японию, – он тяжело вздохнул, покачав головой. — Я ошибся, выбрав тебя, Юный Мидория. Теперь мы оба это понимаем, так что верни мне Один за Всех. Изуку почувствовал, как его голову заполняет шум. Кажется, он не мог дышать. Неужели он правда такой, каким описал его Всемогущий? Но ведь он спас Айзаву-сенсея в USJ, спас Ииду и Шото в Хосу, спас Бакуго во время инцидента с Грязевым Злодеем, спас Коту от Мускула? Разве он не расчистил пляж Дагоба в одиночку, чтобы натренировать тело? Разве он не сломал свои руки десятки раз, чтобы научиться использовать причуду? Разве он не старался достаточно? Нет, – прошептал голос, слишком похожий на Всемогущего, в его голове. Нет, тебя не было достаточно. Айзаву, Шото, Ииду и Бакуго спас не он, а другие герои (он проигнорировал тот факт, что, если бы не он, все они были бы мертвы, ведь герои всегда приходят слишком поздно). По его вине похитили Бакуго в тренировочном лагере. По его вине Шото оказался втянут в бой со Стейном. По его вине Бакуго попал в лапы Грязевого Злодея. Если бы он был быстрее, сообразительнее, сильнее, никто не пострадал бы. Если бы он был лучше, умнее, талантливее, он не ломал бы кости, используя Один за Всех. Если бы его было достаточно, Всемогущий не разочаровался бы. Если бы его было достаточно.. Мидории Изуку никогда не бывает достаточно. Изуку потянулся к своим волосам, но перед глазами мелькнули счастливые улыбки его одноклассников, тёплый взгляд Айзавы-сенсея, восхищенные крики толпы, тихий голос Коты, благодарящий его.. Его рука замерла, он прикусил губу, не решаясь отдать силу, которая подарила ему буквально всё. Неужели нет другого выхода? Неужели он просто не может стараться лучше? Всемогущий, кажется, терял терпение. Он нахмурился, продолжая держать руку вытянутой, и спустя ещё несколько секунд тишины заговорил: — Юный Мидория. Верни мне Один за Всех, и тогда я позабочусь о том, чтобы ты мог жить спокойно, несмотря на исключение из UA. Иначе, – его тон стал низким, предупреждающим, – мне придётся забрать его силой. Изуку судорожно вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем поднять взгляд на мужчину. — Яги-сенсей, – он нерешительно сглотнул, – неужели нет другого выхода? Я- Я могу стараться лучше, клянусь. Несколько секунд ничего не происходило. Изуку почти подумал, что Всемогущий передумал, что все будет хорошо — в следующее мгновение его щеку обожгла жгучая боль. Он хотел было посмотреть на Всемогущего, хотел спросить, почему, но он непроизвольно замер от страха, когда мужчина заговорил. — Я дал тебе шанс, юный Мидория, но ты им не воспользовался, – Яги схватил его за плечо и грубо развернул, — Ты сам виноват в этом. Изуку не хотел помнить, что было дальше; тем не менее, он помнил. Помнил, как его тело ударилось об стол в кабинете Яги, помнил, как его руки оказались в крепкой, болезненной хватке за спиной, помнил, как его штаны были одним движением резко сдернуты вниз, помнил, как по бедрам обманчиво-нежными движениями гуляла чужая рука, помнил, как по лицу стекали тихие слезы, пока он до крови прикусывал губу, чтобы не шуметь, помнил, как внизу все взорвалось адской болью, когда его разрывало изнутри, помнил, как быстрые, небрежные толчки заставляли его терять сознание от боли, помнил, как тяжёлая мужская рука снова и снова с мерзким шлепком опускалась на его ягодицы, когда он отключался, помнил, как низкий голос самодовольно шептал ему на ухо, что это его вина, что это он недостаточно хорош, что он бесполезная трата времени и воздуха, помнил, как кислород отказывался попадать в его лёгкие, заставляя задыхаться, помнил, как его схватили за волосы и ударили головой об стол, когда он не смог сдержать короткий крик, помнил вкус крови во рту и размытое зрение, помнил, как, не в силах выдержать, взмолился о том, чтобы это прекратилось, помнил, как сила покинула его, заставив его чувствовать себя пустым, несовершенным, неправильным, помнил, как мерзкое тепло заполнило его, когда Яги закончил.. Дальше – темнота.

***

Семь силуэтов в гнетущем молчании сидели посреди пустоты. Первой, кто нарушил молчание, стала голубая тень: — Я не думала, что он вырастет таким монстром, – она затихла, склонив голову. — Мне жаль. Её голос звучал опустошенно, шокированно. Она не могла поверить в то, что видела, в то, что сделал её преемник. Перед глазами мелькала его добродушная улыбка, их тренировки и дни, проведённые вместе, его мечта стать героем номер один.. Она хотела сказать что-то ещё, но тихий, ласковый мужской голос прервал её. — Не нужно винить себя, Нана, – белый силуэт привлёк её внимание, – Мы все думали, что этот ребёнок станет хорошим героем. Такое никто не мог предугадать. Нана убито кивнула, но уже спустя несколько секунд, глубоко вздохнув, подняла голову и заговорила снова: — Что нам теперь делать? Мы не можем позволить ему владеть Одним за Всех, – она сжала руки в кулаки, отказываясь называть своего ученика по имени. — Он ни за что не вернёт причуду Девятому. Они все знали, что Девятый – самый лучший, подходящий владелец для Одного за Всех. Эта сила должна была быть у него. Никто не смог бы достичь с ней большего, чем он, и никто не обладал такой же светлой, яркой и невероятно сильной душой, как Мидория Изуку. Но как им вернуть причуду мальчику? — Йоичи, – зелёная фигура обратилась к мужчине, сидящему во главе их стола. — Способ есть, не так ли? В Девятом.. есть ДНК Восьмого. Йоичи, посмотрев на него, позволил себе горькую улыбку. Вспоминать, как именно эта ДНК попала в организм Девятого, не было никакого желания, и все же в головах каждого из них пронеслись изображения безмолвно рыдающего мальчика с заломанными за спину руками. Йоичи едва заметно вздрогнул. — Да, мы можем самостоятельно перенести причуду обратно, – он посмотрел в глаза шестерым, сидящим рядом. — Я не знаю, почему, но у нас появилась сила управлять Одним за Всех. Возможно, это благодаря Изуку. Нам повезло, что Восьмой не так уж и умен. Красный силуэт оскалился, ударив кулаком по столу, при упоминании Восьмого. Каждый из них хотел убить Яги Тошинори, но Пятый никогда не отличался сдержанностью, несмотря на свою причуду. — Я убью этого ублюдка, если он еще хоть раз посмотрит в сторону мальчика, – он перевел мрачный взгляд на Йоичи. — Я не хочу оставаться здесь даже на минуту. Когда мы переходим? Фиолетовый силуэт, до этого молчащий, подал голос, привлекая к себе внимание: — Если мы уйдём сейчас, Восьмой заметит. Неизвестно, что он сделает с Девятым в таком случае, — он снова опустил голову, пряча нижнюю часть лица в воротнике. Серая фигура, до этого молча сидящая рядом с Йоичи и другой тенью, подтверждающе кивнула. — Эн прав, – Третий тяжело вздохнул. — Мальчишка может оказаться в опасности. Нам стоит подождать хотя бы пару часов, чтобы он мог уйти. Повисла напряжённая тишина. Ситуация была слишком тяжёлой, и каждый из них хотел помочь Девятому, но никто из них не имел возможности это сделать. Это оставило неприятный осадок, заставляя их обычно активную компанию молчать. Йоичи хлопнул в ладоши, обращая на себя взгляды всех остальных. — Мы подождём три часа, прежде чем перенести Один за Всех, – он улыбнулся, но это было жутко. — А пока, как насчёт разработки плана по убийству Восьмого? Знаете, я был бы не против, если бы мой брат выследил и убил его. На их лицах появились злобные улыбки. Они были героями, но в их времена убийства были такой же обыденностью, как завтрак, так что кто их осудит?

***

Даби хотел выпустить пар. Совсем недавно в новостях все восхваляли Старателя за то, что он поймал Убийцу Героев; Даби знал, кто на самом деле это сделал, и это только сильнее подогревало его гнев. Конечно, лучше отдать подвиг школьников этому огненному мудаку, чем признать, кто на самом деле сделал всю работу, не так ли? Общество героев доводило его до белого каления каждый раз, когда он задумывался о нем, поэтому он старался делать это не слишком часто; у него не получалось. Он поражался тому, насколько наивны люди, насколько им плевать на всё и всех вокруг. Даже если тыкать их мордой в их собственную порочность, они не поймут – откажутся понимать. Даби превратил в пепел какого-то пьяного ублюдка, который домогался до школьницы, которая убежала в ту же секунду, как мужчина ее отпустил, бросив Даби задушенное "Спасибо". Он, досадливо плюнув на то, что осталось от ублюдка, побрел дальше по извилистой сети темных улиц, поморщившись от ощущения крови между скоб на руках. Видимо, он перестарался, используя свое пламя. Надо будет- Даби остановился, недоверчиво посмотрев на лежащее в тени грязного переулка тело подростка. Знакомого подростка. Мидория Изуку, надоедливый героический сопляк, сейчас лежал в каком-то гребанном переулке и дрожал, обхватив колени руками и уткнувшись в них головой. Конечно, это было не его дело, Даби это знал. Наоборот, это отличный шанс захватить заложника, который может предоставить им кучу ценной информации. Но.. Даби присел перед мальчиком, быстро оглядывая его. Ему не понравилось то, что он увидел: растрепанные волосы, испачканная в крови одежда и дрожащее тело. Он вздохнул и, сомневаясь в своём здравомыслии, заговорил: — Эй, – он заметил, как мальчик перед ним напрягся, вздрогнув. — Что с тобой? Ребёнок, Деку, поднял голову, испуганно уставившись на Даби; по его лицу были размазаны кровь и слезы, губа прокушена, нос разбит, глаза покраснели, а взгляд представлял собой смесь абсолютного ужаса и пугающей безжизненности. Даби нахмурился, в то время как Деку слабым, хриплым голосом выдавил из себя нечто едва ли членораздельное: — Я больше не, – он закашлялся и всхлипнул, — не герой. Это было единственное, что ребёнок сказал, прежде чем внезапно отключиться, и Даби рефлекторно поймал его, прежде чем он упал бы и разбил голову об асфальт. Это было странно, неправильно. Не герой? Это совершенно не укладывалось в голове, потому что Мидория Изуку – самый отвратительно героический человек на свете. Что, мать его, произошло в UA? Даби чувствовал, как его голова начинает болеть, но смиренно достал телефон и набрал Курогири.

***

Изуку дернулся вперёд в отчаянной попытке убежать быстрее, чем осознал, что проснулся. Его грудь судорожно вздымалась, пока он пытался восстановить дыхание, но у него не выходило, и он не знал, почему- Всемогущий. Всемогущий, прижимающий его к столу. Всемогущий, говорящий ему, какое он ничтожество. Всемогущий, разрывающий его изнутри. Всемогущий- — Деку, – сквозь шум в голове он услышал чей-то голос, зовущий его. — Чёрт возьми, сопляк, приди в себя. Изуку сморгнул слезы, размывающие его зрение, и в следующую же секунду пожалел. Перед ним стоял Шигараки, держащий его за подбородок двумя пальцами, с очень, очень странным выражением лица. — Ну наконец-то, – он вздохнул, отпустив его. — Пришёл в себя? Изуку оторопело кивнул, не понимая, как он оказался на базе Лиги Злодеев. В это время Шигараки опустился на стул перед ним и критическим взглядом оглядел его. — Теперь, маленький герой, ты будешь отвечать на мои вопросы, – он замолк на секунду, прежде чем недобро ухмыльнуться. — Если, конечно, не хочешь умереть. Изуку молча смотрел в красные глаза почти минуту. С каждой секундой, проведённой так, он все отчетливее понимал: произошедшее не было сном. Он остался без причуды, никому не нужный и совершенно бесполезный. Всемогущий сказал, что он исключён. Изуку не знал, есть ли у него такая власть, но, раз он смог.. сделать то, что он сделал, прямо в UA, то Недзу, вероятнее всего, был об этом осведомлён. И так, его действительно исключили. Изуку опустил взгляд, слишком четко ощущая бездонную яму безысходности в груди. Ему некуда возвращаться, у него нет ничего и никого. И всё же.. Он не был готов предать тех, кто стал для него семьёй, пусть и временно. — Убей меня, – его голос звучал пусто и безралично. Изуку помнил, как в средней школе люди шарахались, когда он говорил с ними, помнил, как тусклые зелёные глаза смотрели на него из мутного зеркала. Что ж, он всегда знал, что не стоит надеяться на то, что его жизнь может быть чем-то кроме бесконечной череды боли. Шигараки, безралично пожав плечами, протянул руку вперёд, к его лицу. Изуку не дрогнул, не попытался отстраниться. Он лишь прикрыл глаза, расслабляясь, и приготовился наконец-то получить долгожданную возможность отдохнуть. Спустя несколько секунд ничего не произошло. Изуку открыл глаза: Шигараки сидел перед ним, убрав руку, и смотрел на него тем же странным взглядом. — Ты серьёзно, сопляк? – Шигараки снова оглядел его, приподняв бровь. Изуку молча кивнул, не понимая, что именно не устраивает злодея. Шигараки тяжело вздохнул, несколько раз проведя ногтями по шее, прежде чем снова обратить внимание на Изуку. — Я не собираюсь тебя убивать, – он угрожающе приблизился. — Но ты всё равно ответишь на мои вопросы. Ты понял? Изуку не ответил. Он продолжал молчать, даже когда Шигараки сомкнул пальцы на его горле, раздраженно прищурившись. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал, как его кожа начинает превращаться в пыль. Несмотря на его молчание, Шигараки не позвал других членов Лиги, что казалось Изуку невероятно странным. Если уж цель была в допросе, то почему бы не позвать Тогу с её ножами и жаждой крови, или Даби с его слишком горячим пламенем и безразличием к жизни других, или остальных? Но ответа он не получил бы, так что думать об этом было бесмысленно. Изуку откинул голову назад, натягивая потрескавшуюся кожу шеи, и уставился в потолок, пытаясь заставить свои мысли опустеть. Тело болело. Болело так сильно, что он хотел расплакаться, но не мог. Он даже думать не хотел, что испытытает, если попытается пошевелиться. Перед глазами снова застыли воспоминания о произошедшем, и Изуку зажмурился, желая провалиться в сон, желая умереть прямо на месте.