Broken but not dead | Сломан, но не мёртв

Изуку не знал, сколько прошло времени с тех пор, как Шигараки куда-то ушел, не получив от него ответа. На самом деле, это не то что бы сильно волновало его: его мысли, вязкие и тягучие, были сосредоточены на кабинете в UA. Он не хотел думать об этом, но его разум из раза в раз предавал его, возвращая к болезненным воспоминаниям. Он не знал, было ли это какой-то личностной особенностью, но он имел свойство зацикливаться на неприятных событиях; иногда это было полезно, ведь была возможность проанализировать свои действия на будущее, но в такие моменты, как этот, это было лишь бесконечной кроличьей норой, в которую он падал с невообразимой скоростью. Изуку догадывался, почему Всемогущий решил сделать именно это. В конце концов, он был его наставником, он точно знал, что Изуку не сдался бы из-за простого избиения, а то, что произошло в итоге, было гораздо, в тысячи раз, хуже: именно так, как и рассчитывал Всемогущий, Изуку не выдержал и подчинился. Он привык к боли, ударам и насмешкам, привык к злым словам и кровоподтекам, привык к ожогам и безразличию, но подготовиться к тому, что его кумир, его учитель, который был для Изуку почти отцом, сделает такое.. Он не был готов. Он даже в худшем кошмаре не смог бы представить, что Всемогущий решится на подобное: обычно в его кошмарах в UA узнавали, что раньше он был беспричудным, его друзья бросали его, а Айзава-сенсей разочарованно сообщал ему, что он исключён. Но то, что сделал Всемогущий.. Изуку резко втянул воздух, пытаясь отогнать воспоминания. Снова и снова в его голове прокручивались разрозненные фрагменты того дня, мысли расплывались, превращаясь в бездонный океан боли и страха, заставляя его тонуть и захлебываться ледяными чернилами, пока он не забыл, где находится и почему не может пошевелиться — в этот момент дверь в комнату, в которой был Изуку, распахнулась, и вошёл Шигараки. Заметив, что Изуку снова погрузился в свои мысли, дрожа и задыхаясь, Шигараки раздраженно вздохнул, нахмурившись. — Ты что, не можешь даже часа провести без этой, – он замолчал, подбирая слово, прежде чем цыкнуть, — херни? Изуку попытался сосредоточиться на его голосе: это был единственный доступный на данный момент якорь, который помог бы ему осознать, что происходит. У него не получалось, сколько бы он ни пытался выбраться на поверхность, и вдруг Шигараки приблизился, протянув руку в его сторону — Изуку вздрогнул от вспышки радости и ужаса, пронзившей его грудь. Однако оба его предположения оказались неверны: Шигараки не превратил его в пыль и даже не коснулся, он лишь расстегнул наручники, приковывающие его к стулу. Изуку растерянно моргнул, пялясь на свои дрожащие руки, однако в этот момент чужая рука схватила его за предплечье и потянула вверх. Он едва сдержал крик, сомкнув челюсти до скрипа, когда нижнюю часть его тела охватила жгучая, безжалостная боль. Это было даже хуже того раза, когда он сломал ногу на вступительном экзамене — из него всё-таки вырвался тихий болезненный стон. Шигараки замер, заметив, как скривилось выражение его лица и как дрожь пробежала по всему его телу. — Ты можешь идти, сопляк? На какое-то мгновение Изуку показалось, что его голос звучал обеспокоенно, но он отмахнулся от этого бреда в ту же секунду: Шигараки пытался убить его несколько раз, с чего бы ему переживать за него? Изуку выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь держать себя в руках. В конце концов, он привык к боли, привык к тому, что должен её прятать. Это был навык, сопровождающий его каждый божий день в течение почти всей его жизни, умение, отточенное в совершенстве, привычная обыденность, которая не оставила его даже в UA. Изуку принял устойчивое положение, успокаивая дыхание, и неловко кивнул, осознав, что Шигараки ждет ответа. Шигараки бросил на него странный – боже, вся эта ситуация была такой странной – взгляд, но молча повёл его за собой. Изуку хотел рыдать от каждого шага, каждого вздоха и движения. Он чувствовал себя так, будто Всемогущий всё еще продолжает, будто его тело снова и снова переживает тот момент, когда мужчина только начал. Он помнил, какого это – сражаться сломанными руками, и всё же каким-то невообразимым образом сейчас ему было больнее. Было ли это связано с его восприятием ситуации? Они остановились посреди какой-то комнаты, не особо большой, но явно крупнее той, в которой держали Изуку. На нескольких диванчиках расположились остальные члены Лиги: Тога Химико, Даби, Спиннер, Мистер Компресс, Твайс и Магне, а у импровизированной стойки протирал бокалы Курогири. В другом конце комнаты стоял неизвестный Изуку мужчина. Шигараки указал на стул, стоящий в центре. — Сядь, – приказал он. — Если ты будешь послушным, мне не придётся снова связывать тебе руки. Изуку оглядел комнату ещё раз: семь известных злодеев, один незнакомец. У него не было ни шанса, учитывая, что он едва ли мог ходить. С другой стороны, был ли смысл в борьбе? Ему некуда идти, а Лига, по крайней мере, убьет его быстро (он на это надеялся). Он сел, сохраняя пустое выражение лица, изо всех сил стараясь проигнорировать ощущение, будто его снова разрывает изнутри. Что ж, – решил он, – оставлять такие травмы без медицинской помощи — дерьмово. Шигараки, удостоверившись в том, что он не собирается сбегать или нападать, повернулся к мужчине у стены и кивнул. Незнакомец кивнул в ответ, подошёл к Изуку и протянул руку к его голове — в следующую секунду он почувствовал, как его голову словно окатили холодной водой. Мужчина молча вышел из комнаты, в то время как Лига наконец-то оживилась. Тога Химико взволнованно вскрикнула, приподнявшись со своего места на подлокотнике чёрного кожаного дивана, а Магне, усмехнувшись, взъерошила её волосы, на что Тога обиженно пригрозила ей ножом, прежде чем снова повернуться вперёд. — Шигги, Шигги, – её голос был полон восторга и предвкушения. — Спроси, разрешит ли мне Изу-кун выпить его крови, – она на мгновение замолкла, прежде чем расплыться в хищной ухмылке. — Хотя, если он не разрешит, я просто возьму сама. Шигараки бросил на неё предупреждающий взгляд, отмахнувшись от её привычной кровожадности. — Отвянь, психованная, – он проигнорировал её растроенный скулеж, нахмурившись. — У нас есть всего пятнадцать минут. Изуку понятия не имел, о чем они говорят; он всё ещё пытался разобраться, как на него подействовала причуда того мужчины — он не сомневался, что это была именно причуда. Однако долго думать не пришлось: Даби подал голос. — Какого чёрта ты имел в виду в переулке? – видя, что Изуку не понимает, о чем речь, он раздраженно вздохнул. — То, что ты больше не герой. Что ты имел в виду? Изуку не успел даже осознать, о чем он, прежде чем его рот невольно открылся: — Меня исключили. В комнате повисла шокированная тишина. Изуку испуганно захлопнул рот — он догадывался, что теперь будет отвечать на их вопросы, хочет он того или нет. В ином случае у Лиги не было бы никакого повода звать того мужчину — это либо причуда, заставляющая говорить только правду, либо причуда, заставляющая давать ответ. Это пугало до чёртиков, потому что он не мог сопротивляться ментальному воздействию, едва ли находясь в сознании из-за боли. Но он не мог выдать секреты героев- — Какого чёрта, – вновь раздался хриплый голос Даби. — За что? Изуку попытался сдержать рвущиеся наружу слова — у него не вышло. — У меня больше нет причуды. Несколько секунд царило полное молчание, прежде чем комната взорвалась нестройным хором удивленных голосов. Изуку молился, чтобы эти пятнадцать минут прошли как можно быстрее и как можно непродуктивнее для злодеев. Он и так больше не сможет стать героем, неужели он должен быть ещё и предателем? Шигараки взбешенно ударил кулаком по стене позади себя, заставляя всех замолчать. — Тихо, идиоты, – он, оглядев Лигу убийственным взглядом, повернулся к Изуку. — В каком смысле нет причуды? Что произошло? Перед глазами Изуку промелькнули воспоминания о кабинете и грубых руках, и он опустил голову, зажмурившись. Это было лучше, чем вопросы о слабости героев и подобном, но.. — Всемогущий забрал её обратно, – его голос звучал отстраненно, сломленно. — Я не.. У меня не было выбора. Спиннер нахмурился. Стейн назвал Всемогущего настоящим героем, но и Мидорию тоже, однако, судя по словам мальчика, случилось что-то плохое. Неужели Стейн ошибся в ком-то из них? — Не было выбора? – спросил Твайс. — Выбор есть всегда! Изуку почувствовал, как его зрение затуманивается, а дыхание становится всё более прерывистом, но он не мог остановить себя, он не мог- — Он.. Это было слишком больно, – его голос сорвался. — Я не мог двигаться, не мог убежать, он держал мои руки за спиной, и он всё не останавливался, я- Даби замер. Знакомая тошнота поднялась к горлу, по спине пробежал холодок, и он непроизвольно задал вопрос, молясь, чтобы его догадка оказалась неверной: — Всемогущий, – из-за эмоций его голос был громче, чем обычно, — изнасиловал тебя? Изуку почувствовал, как его горло сжалось, а по щекам потекли слезы. Его ответ был едва ли разборчив, но всё же каждый в комнате уловил тихое "Да" среди всхлипов и слишком быстрых вдохов. Он не хотел думать о том, что именно произошло, что именно сделал Всемогущий. Он не хотел давать этому название: тогда случившееся было бы неоспоримой истиной, тогда он признал бы, что это действительно произошло. И всё же он не мог отрицать то, что это было изнасилованием. Желудок скрутило, и он подумал, что его сейчас стошнит, но раздался чужой голос, на мгновение отвлекая его: — Всемогущий не мог так поступить, – неверяще пробормотал Спиннер. — Зачем ему это? Изуку хотел бы горько усмехнуться: раньше он и сам так думал. Думал, пока не оказался в том кабинете. Вместо этого он снова заговорил, уже даже не пытаясь сопротивляться: — Чтобы я отдал причуду, – он почувствовал, как поперёк горла встал ком. — Сначала он просто сказал отдать, но я засомневался, так что.. Он знает, что я привык к боли, поэтому избить меня было бы недостаточно, хотя я бы отдал её, если бы он просто ещё раз сказал, но.. Пока Спиннер ловил идеологический кризис, Даби воспользовался возможностью задать ещё один вопрос: — Какого чёрта его не арестовали? – он звучал возмущенно, но при этом совершенно неудивленно. Изуку позволил себе задуматься над тем, что Даби, кажется, совсем не был удивлён тем, что Всемогущего не наказали, параллельно отвечая ему: — Это было в UA, – это заставило остальных замереть. — Недзу, скорее всего, знает, что произошло, а раз никто не помешал, то он согласен с решением Всемогущего. Изуку предпочитал не думать о том, что директор лучшей в стране академии героев одобряет изнасилование ученика собственной школы, но члены Лиги продолжали наталкивать его на мысли о произошедшем своими вопросами. Это заставляло его вновь тонуть и захлебываться собственными мыслями, и он почувствовал, что ему становится слишком жарко, хотя голова становилась всё холоднее- Тога, выглядя одновременно грустно и радостно, подбежала к нему, заключив в объятия, словно заботливая старшая сестра. — Так тебе теперь некуда идти, Изу-кун? – она понимающе нахмурилась, прежде чем широко улыбнуться. — Тогда оставайся с нами! Изуку не успел ответить — он почувствовал, как тело прошибло странное, но знакомое тепло, прежде чем его сознание потускло. Он обмяк в объятиях Тоги, которая, вскрикнув, чуть не уронила его голову на деревянную спинку стула. — Эй, он потерял сознание! – она растерянно посмотрела на Шигараки. — Шигги, что нам делать?

***

Изуку пару раз моргнул, пытаясь прийти в себя. Вокруг была кромешная темнота, хотя его зрение было размыто.. — Изуку, – позвал чей-то голос. Изуку поднял взгляд, пытаясь найти говорившего, и внезапно перед ним оказался странный зал, в центре которого, вокруг огромного стола, сидело семь человек – они выглядели немного нечётко, но он видел их лица. Тот, кто позвал его, был напротив – во главе стола. Мужчина с белыми волосами нежно улыбнулся, глядя на него добрыми глазами. — Здравствуй, Изуку, – он склонил голову набок. — Меня зовут Йоичи. Я первый обладатель Одного за Всех. Изуку оглядел остальных: женщина с черными волосами приветливо помахала ему, крупный лысый мужчина широко улыбнулся и показал палец вверх, а остальные четверо лишь кивнули. Йоичи снова заговорил, возвращая к себе внимание Изуку: — У тебя, наверно, много вопросов, – он кивком указал на стул, стоящий прямо перед ним. Изуку сел на предложенное место, все ещё находясь в полу-бессознательном состоянии. Он внутри своей причуды? Но откуда- — Восьмой забрал причуду, это правда, – в голос Йоичи просочилась тихая мрачная ярость, но всего на мгновение. — Однако мы вернули её тебе. С недавних пор у нас есть такая возможность. Изуку открыл рот впервые за эти несколько минут, почти невольно пробормотав: — Почему? – он отвел взгляд, вспоминая слова Всемогущего. — Я недостоин.. Громкий мужской голос прервал его: — Пацан, – позвал красный силуэт. — Ты более чем достоин обладать Одним за Всех. Более того, ты не то что просто достоин, ты достойнейший из кандидатов. Не бери в голову слова этого тупицы. Йоичи одобрительно кивнул. — Банджо прав, Изуку, – он поднялся из-за стола, и внезапно стол пропал, открывая ему путь, когда он направился вперед. — Мы выбрали тебя, потому что ты идеальный владелец для этой силы. Я думаю, наши слова достовернее, чем утверждения ублюдка, позволившего себе поднять руку на ребёнка. Изуку почувствовал фантомную влагу на щеках. Семь человек, семь героев, говорящих ему, что он достоин обладать чем-то настолько сильным и удивительным, как Один за Всех.. Всю его жизнь ему твердили, что он никто, что он бесполезен и не заслуживает даже жизни, а сейчас- — Спасибо, – он рефлеторно потер глаза, не в силах придумать, что еще сказать. — Я.. Спасибо. Добродушная женщина поднялась со своего места и подошла к нему, нежно обняв. Изуку ничего не смог с собой сделать — он обнял в ответ, уткнувшись в её сильное плечо лицом, чувствуя, как что-то маленькое и израненное в нем довольно расслабляется. Женщина продолжила обнимать его, поглаживая по спине, в то время как Йоичи снова заговорил: — Раньше мы не обладали властью над причудой, – в подтверждение его слов несколько призраков кивнули. — Но с твоим приходом я почувствовал, как наша воля обретает контроль над Одним за Всех. Наши сознания уже двести лет хранятся здесь в форме рудиментов, но сейчас мы будто связаны с твоим, а не просто существуем. Изуку оторвался от плеча обнимавшей его женщины и заинтересованно посмотрел на Йоичи. — Один за Всех ведь причуда накопления, – он задумчиво прикусил губу, копаясь в памяти. — Два года назад я слышал про теорию сингулярности причуд. Так как с каждым годом процент беспричудного населения всё больше уменьшается, а причуды становятся все сильнее, автор теории предположил, что мощность причуд растёт с каждым поколением. Хотя это также несёт в себе и опасность, но суть не в этом.. Если каждая передача Одного за Всех считается за смену поколений, то я, получается, владею им в девятом поколении. По теории, после преодоления точки сингулярности причуды становятся настолько сильными, что их едва ли возможно контролировать, а такие случаи есть и в моем, – он замолчал, подсчитывая в уме, — пятом поколении. Тогда Один за Всех уже, должно быть, далеко за этой точкой. Всемогущий говорил, что неподготовленное тело может взорваться от использования этой причуды.. Возможно, это и есть причина? Один за Всех эволюционирует. Так как в нем заключены остатки душ предыдущих обладателей, может, он становится разумной причудой? Если верить этой теории, то, возможно, Один за Всех уже не просто копит силу, учитывая, что в нем сохраняются ваши сознания.. Йоичи, дождавшись, когда Изуку договорит, улыбнулся, смотря на него с чем-то вроде гордости. — Именно об этом мы и хотели поговорить с тобой, Изуку, – его голос стал серьёзнее. — Есть вероятность, причём довольно большая, что ты разовьешь причуды остальных пользователей. Тебе нужно быть готовым к этому. Изуку шокированно замер. Почти всю свою жизнь он провел без причуды: она появилась меньше года назад, а сейчас ему говорят, что у него потенциально появится ещё шесть? Он почувствовал, как голова начинает болеть от стресса и перенапряжения, и в этот момент кто-то заговорил: — Я думаю, ему нужно отдохнуть, – обратился к Йоичи Четвёртый. — Мы можем обсудить подробности позже. Изуку вскинул голову, обеспокоенно посмотрев на остальных. — Но, – он замялся, — Лига.. Женские руки крепче обхватили его, и он почувствовал нежный поцелуй в лоб, напомнивший ему раннее детство, когда его мать ещё была ласкова с ним — от этого на глаза будто навернулись слезы. — Отдыхай, Изуку, – она посмотрела ему в глаза добрым взглядом. — Ты в безопасности. Изуку ничего не мог поделать с тем, что его глаза начали закрываться. Краем глаза он уловил кивок фиолетового силуэта – мужчины с черными волосами и высоким воротником, прежде чем его сознание утонуло в прохладной тьме. Он в безопасности..

***

— Ты уверена, что они не причинят ему вреда? Как только Изуку исчез, Второй хмуро повернулся к Нане. — Я не чувствую опасности, – ответил вместо неё Четвёртый. — Моя причуда сработала, когда Восьмой причинил ему вред. Девятый не почувствовал, но я – да. Второй прищурился, рассматривая возможность поспорить, но решил промолчать. Сборище отбросов, у которых находился Девятый, было злодеями, и думать, что он в безопасности с ними, глупо, однако через собственные ошибки люди учатся быстрее — возможно, они поймут, что не стоит слепо верить причуде, когда дело касается злодеев, только после того, как Девятому причинят вред. Вместо этого он снова повернулся к Нане. — У тебя нет причуды Четвёртого, – холодно бросил он. — Так как ты поняла, что ему не грозит опасность? Нана, улыбнувшись Хикаге, хотела было ответить, но Йоичи опередил ее, подняв руку, чтобы она промолчала. — Тише, Кудо, – успокаивающе позвал он. — Разве они ведут себя так, будто хотят навредить ему? Второй не ответил, предпочитая рассматривать чёрную бездну за спиной Йоичи.

***

Лига Злодеев впервые столкнулась с таким кризисом. Они прошли через многое, как вместе, так и поотдельности, но никто из них не знал, что делать. Конечно, они были уверены в том, что общество гнилое, как и герои, но чтобы сам Символ Мира опустился до изнасилования ребёнка? Тот факт, что теперь этот самый ребёнок находится у них в, считай, плену, ситуацию лучше не делал. — Так что нам делать с ребенком? – нарушил тишину Твайс. — Давайте убьём его! Тога, всё ещё держащая Изуку, чтобы тот не упал, взволнованно улыбнулась: — Убьём? Изу-кун в крови такой красивый, – она облизнулась, прежде чем помрачнеть. — Но разве я не потеряю возможность любоваться Изу-куном, если мы его убьём? Шигараки, раздраженно почесывая шею, перебил её: — Мы не будем убивать его, – он звучал устало. — Он для чего-то нужен Сенсею. Даби, до этого напряжённо молчащий, заговорил неестественно обеспокоенным голосом: — Мы не можем отдать его героям, – он не обратил внимания на удивление на лицах Лиги. — Он, вероятно, умрёт, если попадет обратно к ним. Тога растроенно вскрикнула, а Шигараки, запрокинув голову к потолку, вздохнул. — Чёрт возьми, как же меня всё достало, – он прикрыл глаза на пару секунд, прежде чем снова посмотреть на своих товарищей. — Мы оставим сопляка здесь. В любом случае, было бы глупо отпускать его, когда он так легко попал в наши руки. Члены Лиги неуверенно кивнули: смогут ли они удерживать здесь будущего героя, даже если он лишился своей причуды? Однако вопрос Тоги заставил всех замереть: — Шигги, – она обернулась к Шигараки. — А можно я обработаю его раны? Шигараки нахмурился. Они залечили разбитый нос и губу, неужели было что-то ещё? Перед глазами всплыли неуверенная походка и гримаса боли, прежде чем он понял, о чем говорила Тога. — Нам стоит отнести его к Доктору, – пробормотал он. — Психованная, это работа не для школьницы. Он проигнорировал недовольные вопли Тоги и подошёл к Курогири, который всё это время равномерно натирал каждый (а их было всего два) бокал тряпочкой. — Свяжи меня с ним.