Шаг во тьму

Монастырь Святого Илая в предрассветном тумане напоминал гигантскую надгробную плиту. Кадзуха остановился у полуразрушенных ворот, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Клинок Иссин на его спине странно вибрировал, будто чувствуя приближение чего-то древнего. - Ты чувствуешь это? - прошептал Дзуши, проверяя обрез, заряженный освященными соляными патронами. Его пальцы нервно барабанили по прикладу. - Как будто... нас ждут. Кадзуха лишь кивнул. Воздух здесь был гуще, тяжелее, словне пропитанным статическим электричеством. Каждый вдох обжигал легкие. Они вошли через восточный придел, где когда-то располагалась монастырская библиотека. Теперь от неё остались лишь обугленные стеллажи да горы пепла. - Смотри, - Куникудзуши направил фонарик на пол. Свежие царапины на камнях образовывали странный узор — три переплетенных кольца. Раздался грохот. Из-за разрушенной колонны выступила фигура. Три метра ростом, кожа как потрескавшийся базальт, вертикальный рот от подбородка до груди. Страж. - Блять! - Райдэн вскинул обрез. - Уже нашёл нас, сволочь! Выстрел прогремел, осветив зал на секунду. Соляной заряд попал точно в грудь твари, но лишь оставил дымящуюся отметину. Страж взревел. Кадзуха выхватил клинок. Лезвие вспыхнуло красным светом, освещая ужасную правду — там, где должны быть глаза, зияли две черные дыры, полные... звезд? - Дзуши, отвлекай! Куникудзуши бросился вправо, стреляя с колена. Каждый выстрел заставлял Стража вздрагивать, но не останавливал. Кадзуха двигался по периметру, чувствуя, как меч становится тяжелее. Яэ говорила правду — оружие будто впитывало тьму вокруг. Страж внезапно развернулся, его когтистая лапа рванулась к Кадзухе. Удар. Клинок встретил когти с искрами. Кадзуха почувствовал, как кости рук трещат под давлением. - Сейчас! - закричал Дзуши, бросая что-то под ноги чудовища. Граната с освященной солью взорвалась, ослепив тварь на секунду. Кадзуха увидел цель — крошечный участок под челюстью, где пластины сходились неплотно. Он прыгнул. Клинок вошел ровно, как будто сам знал дорогу. Страж замер. Затем — странный звук, будто ломается хрусталь. Трещины побежали по его телу, изливая не кровь, а... свет. - Назад! - Кадзуха рванул Дзуши за куртку. Существо рухнуло, превращаясь в груду черных кристаллов. Повисла тишина. - Чёрт возьми... - Райдэн тяжело дышал. - Мы... мы сделали это? Кадзуха посмотрел на меч — лезвие теперь было матово-черным. За разрушенным алтарем обнаружился люк. Ржавые петли взвыли, когда они его открыли. Лестница уходила в кромешную тьму. - Ну что, герой? - Дзуши нервно усмехнулся. Шли долго. Воздух становился гуще, пах медью и ладаном. И вдруг... Они оказались в пещере. Огромной, как собор. Но пещера внезапно обрывалась, открывая круглую камеру диаметром около двадцати метров. Воздух здесь был густым, словно пропитанным древней пылью и чем-то еще — сладковатым, гнилостным запахом разложения. В центре помещения, прикованный к ржавой металлической решетке, висел еще один ангел. Но в отличие от того, что Кадзуха видел в хранилище, этот был почти полностью разложившимся: Кожа, некогда белоснежная, теперь потемнела и покрылась трещинами, обнажая синеватые мышцы; крылья, лишенные перьев, представляли собой жалкие костяные останки, покрытые слизистой пленкой; лицо... лицо сохранилось лишь наполовину — один глаз, широко открытый, с мутной, как у мертвой рыбы, радужкой, смотрел в никуда От тела тянулись десятки трубок, соединяющих его с странными механизмами вдоль стен. Пол был усыпан бумагами: старинные пергаменты с выцветшими чернилами, човременные распечатки с графиками и диаграммами, рукописные заметки в фирменных блокнотах Каэдэхара. Куникудзуши поднял один лист: - "День 147. Инкубация стабильна. Душа принимает сосуд. Осталось 33 дня до завершения трансфера", - прочитал он вслух, голос дрогнул. - Что за чертовщина... Кадзуха нашел главный документ — толстую папку с надписью "Проект Воскрешение. Финальная стадия". Страницы пестрели терминами: *"Душевный симбиоз" -*"Принудительная инкарнация" -*"Чистка сознания реципиента" И тогда они увидели фотографию. Наоми. Младший брат Кадзухи, совсем ещё младенец, прикрепленный к странному аппарату, с электродами на висках. Дата в углу — семнадцать лет назад.. - Нет... - Кадзуха упал на колени, бумаги рассыпались вокруг. - Он не мог... Дзуши схватил очередной документ: - "Примечание: носитель (Н.К.) демонстрирует аномальную сопротивляемость. Рекомендован переход к фазе подавления личности". Тишина повисла тяжелым покрывалом. Кадзуха собирал мысли по кусочкам: отец нашел способ "пересадить" ангельскую душу в человеческое тело. Для этого нужен особый сосуд — кто-то с чистой душой (ребенок). Наоми... Наоми был выбран Дзуши разглядывал механизмы: - Это... это инкубатор? Он выращивал в нем этого чертова ангела! - Нет, всё иначе... - сказал Дзуши, собирая с пола все бумаги. Он хотел их изучить на досуге. - Это аппараты жизнеобеспечения. Кадзуха подошёл к ангелу и осмотрел тело. Как известно, тела ангелов не поддаются гниению, так как это лишь освещённые сосуды для их светоносных душ, которые те могут менять, как перчатки, либо исцелять. Но этот гнил, пусть и медленно... Это значило, что либо его душа мертва (что, по сути, невозможно, ведь никто не знает, как можно убить ангела или демона), либо на веки веков привязана к другому телу. Очевидно, здесь вторая версия. - Кадзуха, - окликнул Куникудзуши. - Слушай: "Дабы избежать проблем в будущем, я подавил не только личность ребёнка, но и личность ангела. Результат — обычный человеческий ребёнок с душой ангела. Все воспоминания сверхъестественной сущности стёрты без возможности их возвращения" Это значит, что Наоми, вероятно, ничего не знал... - Да, не знал... - потерянно кивнул Кадзуха. - Дзуши, поехали отсюда? - А, чего? - Я больше не хочу его искать, Дзуши... - покачал головой парень. - Даже демоны не вытворяют подобных зверств. Я не представляю, как можно сотворить подобное со своим ребёнком... А главное, зачем...? Дзуши подошёл к Каэдэхаре и обнял его. Этот жест значил куда больше тысячи слов поддержки. - Давай заедем к Мико, - предложил Дзуши. - Может она скажет что-то?

***

Автомобили врезались во двор Яэ Мико, поднимая тучи пыли. Кадзуха выскочил из салона прежде, чем техника полностью остановилась, его ботинки гулко ударили о деревянные доски крыльца. Дверь распахнулась прежде, чем он успел постучать. Яэ стояла на пороге, одетая в простой черный кимоно. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах читалось ожидание этого визита. - Вы убили его. - Голос её звучал как скрежет стали по камню. - Стража. Я почувствовала. Кадзуха шагнул вперёд, не скрывая дрожи в руках. - Что вы сделали с моим братом?! - Его крик разорвал предрассветную тишину, эхом разнесясь по спящему лесу. Яэ отступила в дом, жестом приглашая их внутрь. В воздухе витал терпкий аромат полыни и чего-то металлического — будто кровь, смешанная с ртутью. Она опустилась на татами перед низким столом, где уже дымились три чашки горького чая. - Твой отец не был монстром, Кадзуха. - Её пальцы обхватили фарфор, будто ища в нём опору. - Он был последним, кто помнил истинный вкус поражения. Он был тем, кто, быть может, спас мир... Дзуши грузно опустился напротив, его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались: - Объясни уже. Сейчас. Без ваших чертовых загадок. Яэ закрыла глаза: - Девятнадцать лет назад мы обнаружили одну вещь. Древние печати... они разрушались. Кто-то их разрушал. - Её веки дрогнули. - Согласно Свиткам Мёртвого Моря, Л юцифер должен был восстать в день зимнего солнцестояния. У нас не было сил остановить это. Но мы смогли отсрочить его пробуждение. Когда враги панили Первого ангела... - Того что в банке? - сдерживая злость, спросил Кадзуха. - Нет, - покачала головой Мико. - В банке Второй. Но об этом знает ограниченный круг людей. Смерть Первого мы смогли отсрочить. И тем самым мы аннулировали последнюю Жертву. Кадзуха ударил кулаком по столу, чашки подпрыгнули: - При чём тут Наоми?! - В каждом поколении Наофуми, сети твоей матери, рождается один "чистый", - прошептала Яэ. - Душа без изъяна. Единственный сосуд, способный вместить ангела... и единственный, чья душа способна слиться с душой ангела... Она развернула на столе старую карту. На ней семь отметок, образующих круг: - Семь ангелов. Семь печатей. Твой отец... он нашёл другой путь. Куникудзуши склонился над картой: - Он подменил ритуал. Яэ кивнула: - Убийство Люцифера. Но для этого нужно было время... - Её глаза наполнились чем-то, что Кадзуха никогда раньше не видел — настоящей, человеческой болью. - Мы искали альтернативу. До последнего... Но иначе разрушение печати отсрочить не получалось... Кадзуха почувствовал, как мир вокруг теряет чёткость: - Наоми... он жив? Он вообще Наоми? Или какой-то там ангел? Яэ встала, подошла к резному шкафу. Достала видеокассету. На экране появился Кагэхару. На десять лет моложе, чем Кадзуха помнил. Его лицо покрыто свежими ранами, которые сейчас уже давно стали шрамами. "Если смотришь это — значит, ритуал удался. Нарми... он больше не человек. Но он и не ангел. Нечто новое. Человек с душой ангела. Наш последний щит. Пока он жив, Люцифер не прорвётся, но..." Экран погас. Яэ повернулась к окну. Первые лучи солнца окрашивали горизонт в кровавые тона. - Все семь высших демонов уже в этом мире. Они ждут прихода своего владыки. И пять лет назад они получили первое знамение — четыре тени врага вырвались из ада. Дзуши перебил: - Демоны-апостолы? И как с ними бороться? Мы недавно с Азазелем столкнулись, так чудом без жертв остались а тут... - Кагэхару уже изгнал одну из них, - улыбнулась Мико. - И вынудил другую сменить сосуд... Тишина. Кадзуха поднялся. Его голос звучал хрипло: - Где мой отец сейчас? Яэ медленно выдохнула: - Самой бы знать... - Она повернулась. - И если вы решитесь пойти за ним... Кадзуха уже доставал ключи от автомобиля: - Не "если". Когда. На столе осталась треснувшая чашка — там, где сжал её Кадзуха. Яэ коснулась трещины. - Дайте им сил, - прошептала она в пустоту. - Хотя бы им двоим... Дверь захлопнулась за парнями, но эхо их шагов еще долго звучало в ушах Яэ. Она стояла неподвижно, наблюдая через запотевшее окно, как мотоциклы исчезают в утреннем тумане. - Выходи. Ее голос, обычно такой уверенный, теперь звучал устало. Из-за раздвижной ширмы с изображением журавлей появилась тень. Сначала лишь очертания — стройный силуэт, затем детали: Голубые растрёпанные волосы, бледная, почти фарфоровая кожа, глаза — неестественно яркие, голубые, с вертикальными зрачками Чун Юнь — потомственный экзорцист с уникальным свойством — нечисть обходит его стороной. Он двигался бесшумно, как кошка, его тонкие пальцы перебирали четки из черного дерева, только что стащенные у Мико. - Ты знала, что они придут. Это не было вопросом. Яэ повернулась, ее кимоно шуршало шелком: - И знала, что ты будешь слушать. Он усмехнулся, блеснув в полутьме кошачьими глазами — единственный намек на его... особенность. - Твой барьер держался идеально. Ни одна тень не просочилась. - похвалила Мико. - Но зачем скрывать правду? - Его пальцы коснулись оконного стекла, где застыли капли конденсата. Яэ подошла к столу, где чашка Кадзухи все еще лежала разбитой. - Правда убьет их быстрее любой нечисти. Пускай Кагэхару сам говорит им, чем всё закончится... Тишина. Где-то за окном запел соловей — странно, они никогда здесь не пели. Чун Юнь вздохнул: - Ты хочешь, чтобы я последовал за ними. - Хочу, чтобы ты убедился, что они дойдут до Кагэхару живыми. Он наклонил голову, его зрачки сузились в ещё более тонкие полоски: - А если они свернут с пути? Яэ подняла осколки чашки. Внезапно они сложились обратно в целое, лишь тонкая трещина напоминала о разломе. - Тогда напомни им, за кем они идут. А как закончишь, возвращайся в Рейн. Я боюсь, что Джошуа может облажаться... Это же передай Син Цю. Будьте наготове. Чун Юнь кивнул. Его фигура начала растворяться, как утренний туман: - Они нравятся мне. Особенно Каэдэхара... - Кадзуха? - Нет. - Его голос уже звучал издалека. - Тот, что вдалеке. Тот, кого они называют Наоми. И он исчез. Яэ осталась одна с разбитой чашкой в руках. Трещина пульсировала, как живая. Где-то очень далеко громыхнул гром. Буря приближалась.

***

Роскошные покои в гибридном стиле – турецкие ковры с замысловатыми узорами переплетались с японскими сёдзи, а люстра в форме полумесяца отбрасывала блики на строгие минималистичные панели стен. Наоми не помнил, как он оказался в этом месте. Он лежал на низком диване, застеленном шелковыми подушками с вышитыми драконами. Его обычно ухоженные русые волосы были тусклыми и растрепанными, а под глазами залегли фиолетовые тени. Дверь распахнулась с резким стуком. Джошуа вошел, сжимая в руке серебряный поднос с нетронутым завтраком – фисташковая пахлава, свежий лаваш и гранатовый шербет. - Ты издеваешься надо мной? - его голос, обычно железный, сейчас дрожал от ярости. - Два дня. Ни крошки. Наоми медленно повернул голову. Его губы потрескались от жажды. – Где... Нико? Джошуа швырнул поднос на лаковый столик. Фарфор звонко загремел. - Ты сейчас не в том положении, чтобы выдвигать условия, племянник. Наоми с трудом поднялся на локтях. Комната поплыла перед глазами. - Тогда... считайте меня вашим первым трупом в этом... дворце. Он снова рухнул на подушки, сжимая живот. Голодные спазмы скручивали его, но это было ничто по сравнению с ледяным страхом за Николаса. Он знал, на что способен Рейнион. И не верил ни единому слову Джошуа. Более того, он ненавидел его. Джошуа замер у окна. За его спиной в саду цвели вишни – не ко времени, словно их заставили. - Он жив, - сквозь зубы выдавил мужчина. - И будет жив... если ты перестанешь вести себя как капризный ребенок. Наоми слабо улыбнулся в потолок: - Вы всегда... так плохо лжёте, дядя. Если бы он был в безопасности... вы бы уже похвастались, как его... "перевоспитываете". Тишина. Где-то за дверями зашуршали шаги. Джошуа резко развернулся, его тень накрыла Наоми: - Хочешь увидеть своего шлюховатого бармена? Ешь. Он швырнул на диван фотографию. На ней Николас в просторной белой комнате, с книгой в руках. Датировано сегодняшним числом. Наоми схватил снимок дрожащими пальцами. - Это... не доказательство. - Тогда вот тебе стимул, - Джошуа достал телефон и включил видео. Камера показывала Николаса за тем же столом, что и на фото. Он поднимал голову и четко говорил: "Наоми... ешь. Ради меня". Сердце Наоми бешено забилось. Это был он. Настоящий. - Он... - Выбирай, - перебил мужчина. - Или ты начинаешь питаться, или следующее видео покажет, как он теряет пальцы. По одному. Нарми медленно потянулся к подносу. Его пальцы сжали кусок пахлавы, крошки посыпались на шелк. - Я... ем. Но если с ним что-то случится... Джошуа уже повернулся к выходу: - Ты что, собираешься уморить меня голодом? Смешно... Даже слишком... Дверь захлопнулась. Наоми сжал фотографию в одной руке, в другой – кусок сладости, которая вдруг стала на вкус как пепел. За окном не вовремя цветущие вишни сбросили несколько лепестков. Как слезы. Наоми этого не знал, но Нико был недалеко — буквально за стенкой. Белая комната Николаса была стерильной до жути. Матовые стеклянные стены, едва заметно мерцающие в искусственном свете, создавали ощущение аквариума. На кушетке с полуспущенными кожаными ремнями лежало шелковое покрывало — единственный намек на роскошь в этом холодном пространстве. Нико сидел у окна, пальцы судорожно сжимали потрепанный томик Рильке — ту самую книгу, которую Наоми читал ему в библиотеке. Дверь распахнулась без предупреждения. На пороге стояла фигура, заставившая кровь Николаса стынуть в жилах. Доктор? Ученый? Мутант? Его голубые волосы — грязного, выцветшего оттенка, будто вылинявшие от постоянного контакта с химикатами — спадали неопрятными прядями на плечи. Алые глаза, неестественно яркие, слезились от света, оставляя розоватые следы на бледной коже. Белый халат был испачкан темными пятнами у рукавов — кровь? Химикаты? Нико предпочел не знать. - Прекрасный вечер для небольшого... осмотра, не находите? - голос звучал как скрип несмазанных шестеренок, с металлическим придыханием. Его длинные пальцы с синеватыми ногтями поигрывали каким-то хирургическим инструментом. Нико не шевельнулся. Только пальцы впились в книгу так, что корешек затрещал. - Где Наоми? - О-о, сразу к делу! - существо крутанулось на каблуках, халат распахнулся, открыв грудь с синеватыми прожилками под кожей. - Ваш рыцарь в сияющих доспехах жив. Пока что. Оно резко наклонилось, впиваясь красными глазами в лицо Нико. От него пахло формалином и... клубникой? Этот диссонанс был почти хуже всего остального. - А вот вы... Вы гораздо интереснее, нежели какой-то заблудший ангелочек. Рендова кровь, восемнадцать лет в грязи, и при этом — ни одного серьезного заболевания. - Холодный палец с заостренным ногтем провел по его шее. - До недавнего времени, конечно... Как будто кто-то... намеренно заразил вас. Нико резко отшатнулся, но существо уже выпрямилось, доставая из кармана шприц с мутной жидкостью. - Не волнуйтесь. Это просто... тест. Если вы действительно тот, за кого вас принимают, вам это не повредит. Оно кивнуло куда-то за спину. Двое охранников в черном вошли в комнату. - А если нет... - алые глаза сверкнули. - Ну что ж, тогда вашему рыцарю придется искать нового оруженосца. Шприц блеснул в искусственном свете. И в этот момент Нико заметил — на внутренней стороне запястья "доктора" был вытатуирован крошечный символ. Тот самый, что он видел на монете из кафе. Что же это за символ? Граница между кошмаром и реальностью окончательно стерлась. Нико почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Его взгляд метнулся к двери — заперта. К окну — бронированное стекло. Охранники приближались с безэмоциональными лицами роботов. "Доктор" меж тем наполнял шприц мутноватой жидкостью, напевая под нос странную мелодию. Его голубые пряди падали на лицо, но алые глаза продолжали сверлить Нико сквозь этот неестественный занавес. - Не бойтесь, дорогой, - прошипел он, - это всего лишь катализатор. Если в ваших жилах действительно течёт кровь Рендов... - Его голос оборвался на полуслове, а пальцы дрогнули. Внезапно по коридору раздались быстрые шаги. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об стену. В проёме стоял Джошуа, его обычно бесстрастное лицо искажено яростью. - Что за самодеятельность, Дотторе? - его голос звучал как удар хлыста. - Кто разрешил вам эксперименты без моего одобрения? Синеволосый "доктор" неестественно выгнул шею, будто сова. - Но, ваше превосходительство, мы же договорились о серии тестов после... - Вон! — Джошуа ударил кулаком по дверному косяку. - Все. Сейчас же. Когда комната опустела, Джошуа повернулся к Николасу. Его взгляд скользнул по книге в руках юноши, по дрожащим пальцам, по лицу, на котором читалась смесь страха и ненависти. - Они сказали... они угрожали Наоми, - прошептал Николас. Джошуа тяжко вздохнул, поправляя манжет. Ему было даже смешно от того, что парня запугивали столь невозможными угрозами. Наоми — единственный в этом доме, кому не грозит абсолютно ничего, что бы он ни делал. - Дотторе — гений, но совершенно не умеет соблюдать субординацию. - Он сделал шаг ближе. - Наоми в безопасности. Пока ты сотрудничаешь. - Что вы от меня хотите? Джошуа вдруг улыбнулся — впервые за все время. Улыбка была хуже любого оскала. - Совсем немного, дружок. Всего лишь... стать собой. Настоящим. Ненадолго... - Он повернулся к двери. - Завтра мы продолжим. А пока... - его взгляд упал на книгу, - наслаждайся чтением. Возможно, последним. Кто знает, сколько ты ещё протянешь... Когда дверь закрылась, Николас обнаружил, что его руки дрожат так сильно, что буквы в книге расплываются. Он крепко прижал том к груди, словно этот клочок бумаги мог защитить его от всего этого безумия. Где-то в глубине особняка раздался приглушенный крик — то ли от боли, то ли от ярости. Нико зажмурился, представляя Наоми. Живого. Несломленного. Такого, каким видел его в последний раз — с солнечными бликами в русых волосах и упрямым огоньком в глазах. Он должен выжить. Ради них.

***

Бордель "Алый лотос" утопал в мареве табачного дыма и тяжелых духов. Хрустальные люстры, подвешенные к низким потолкам, бросали на стены причудливые тени, в которых то и дело мелькали неестественно изогнутые силуэты. Моракс шагал по главному залу, его высокий стан в черном бархатном камзоле с золотой вышивкой приковывал взгляды. Но ни одна из девушек не решалась приблизиться — что-то в его желтых глазах, горящих, как расплавленное золото, заставляло инстинктивно отступать. Он прошел в задние покои, где воздух был гуще от опиумного дыма. В углу, на шелковых подушках, полулежал юноша с бирюзовыми косичками, игравший с веером из павлиньих перьев. - Опять заставил себя ждать, Моракс, - голос Барбатоса звучал как звон хрустальных колокольчиков, но в нем чувствовалась стальная нотка. Моракс опустился напротив, его длинные каштановые волосы скользнули по плечу: - Кагэхару готов снять последнюю печать. Его младший отпрыск уже за гранью империи. Барбатос улыбнулся, и в этот момент его градиентные глаза вспыхнули синим пламенем: - О, я знаю. Джо увез его в тот жалкий портовый городишко. Тень Азазеля следует за ними по пятам. Между ними появилась доска из черного дерева. Фигуры двигались сами собой. - Многие охотники думают, что спасают мальчика, - Моракс передвинул пешку. - Не понимают, что ведут его прямиком ко мне... Его будущее так трагично... Он подпишет контракт. Нужно просто подождать... Барбатос лениво поймал пролетающую мимо бабочку-демона и раздавил ее пальцами: - Ты видел его сны? - Как же. Столько... боли. Столько гнева. Это дело рук Буэр, верно? Фигуры на доске вдруг застыли. Черный король оказался в окружении. Барбатос встал, его худощавая фигура отбрасывала странную тень — слишком длинную, с рогами: - Если ты склонишь мальчишку к контракту, то Люцифер проснется раньше, чем они успеют нормально подготовиться. - И тогда... - Тогда, - Барбатос обернулся, и его облик дрогнул, на миг показав истинное лицо — без кожи, с горящими синими прожилками, - кто-то из них сам приползет к нам на коленях. И подпишет с тобой контракт кровью. Где-то за стеной раздался женский смех. Слишком высокий. Слишком истеричный. Моракс поднял бокал с темно-красной жидкостью: - За грядущий хаос. Барбатос лишь улыбнулся, растворяясь в тени: - Он уже начался. Кровь в бокале вдруг закипела. На улице, за много миль от этого места, Кадзуха и Дзуши даже не подозревали, что их путь предрешен. А Наоми, тот самый младший отпрыск, в этот момент проснулся с криком в своей постели, в поту, с одной мыслью в голове: "Они все врут. Все кроме... него, кроме Нико..." Незаметная тень в углу его комнаты улыбнулась.