И тем не менее

Капли дождя проникали сквозь магический барьер с неприятным дребезжащим звуком. От непрекращающегося звона у Лань Сичэня страшно разболелась голова, но несмотря ни на что его спина оставалась ровной, словно струна, а лицо спокойным, словно мелодия. Одни и те же слова закручивались в его душе песчинками горячего вихря; они резво кружились в бешеном танце, соединялись в вопросы, царапали только-только успокоившееся сердце и с каждой минутой набирали лишь большие обороты. Призрачный Генерал смог ранить Цзян Чэна и лишить жизни пятьдесят его адептов, немалая часть которых была натаскана главой ордена Цзян лично — так насколько мертвец опасен на самом деле? В письме ничего не сказано о Лань Ванцзы и Вэй Усяне, а это значит, что в Пристани Лотоса их не было. Тогда они либо серьёзно пострадали, либо мертвы. Или, быть может, Цзян Чэн всего-навсего решил не упоминать их имена, дабы не обрушить на себя гнев и осуждение других орденов? В таком случае оставалось лишь надеяться на худое милосердие Цзян Чэна…  За три года относительного спокойствия в заклинательском мире Лань Сичэнь виделся с главой ордена Цзян чаще, чем за тринадцать лет отсутствия Вэй Усяня: младшие ученики Гусу завели тесную дружбу с Цзинь Лином. Их частые визиты в Пристань Лотоса однажды привели туда и Лань Сичэня. Цзян Чэн оказал приём должным образом и, пусть первую беседу двух Глав нельзя было назвать лёгкой, спустя время им всё-таки удалось найти точки соприкосновения и даже договориться об обмене учениками для «улучшения общей боевой подготовки молодого поколения».  К своему сердцу Цзян Чэн никого не подпускал близко. Лань Сичэнь не стал исключением — впрочем, он никогда и не пытался, — но время, проведённое вместе, всё-таки пролило свет на настоящие чувства и мысли несокрушимого Саньду Шэншоу. Тогда Лань Сичэнь обнаружил, нет, убедился, что Цзян Чэн вовсе не желал Вэй Усяню зла, а только лишь переживал чувство обиды, которое мог разделить и Лань Сичэнь.  Если Лань Ванцзы и Вэй Усянь пришли в Пристань Лотоса, то они в порядке.   — Цзэу-цзюнь!    Обернувшись на звук, Лань Сичэнь увидел Лань Сычжуя с Лань Цзинъи и не смог сдержать доброй улыбки: юноши промокли до нитки и вымазались в грязи — в таком виде они напоминали неумелых котят, которые шлёпнулись в лужу.    — Неужели лучшие ученики ордена Гусу Лань позабыли взять с собой зонт?    — Мы взяли и даже с запасом! — поспешил оправдаться Лань Цзинъи. — С перепугу люди оставляли дома собственные сапоги, поэтому нам пришлось раздать свои зонты.   — Надо полагать, единственной сложностью в процессе вывода людей для вас был дождь. И всё-таки как Глава Ордена я обязан убедиться, что всё прошло хорошо.   — У народа появились тревожные настроения, но это адекватная реакция. Мы с Лань Цзинъи постарались подбодрить людей и дополнительно защитили территорию различными талисманами и заклинаниями, а также выставили десять адептов, чтобы те охраняли периметр.   — И ещё Лань Сычжуй договорился о том, чтобы каждые четыре-пять часов людям поставляли пищу и воду! — добавил Лань Цзинъи, после чего Лань Сычжуй смущённо почесал щёку указательным пальцем.    Лань Сичэнь беззвучно засмеялся, прикрыв нижнюю часть лица белоснежным рукавом.    — Как всегда: кроме похвалы сказать нечего. Хорошая работа. Воистину вы — гордость ордена Гусу Лань.   Смерив Лань Сычжуя и Лань Цзинъи внимательным, но не строгим взглядом, Лань Сичэнь вдруг сделался серьёзным — сквозь его естественно мягкое выражение лица подобная сухость всегда пробиралась с огромным трудом, а потому никак не могла вызвать в учениках чувство страха.    — И всё же адепты ордена Гусу Лань должны следить, чтобы их одежды всегда оставались чистыми, — сказал он ровным тоном. — Приведите свой внешний вид в порядок.   Но не успели юноши снять плащи, которым досталось больше всего, как раздался пронзительный звон: барьер содрогнулся как от сильного удара и сверкнул ярко-голубым светом; по нему прокатилась мелкая дробь и быстро исчезла в тумане. За полупрозрачной преградой стоял Призрачный Генерал, чью левую руку обвивали морозные нити — мертвеца они совершенно не волновали. Будь на месте Призрачного Генерала любое другое существо, пусть даже не живое, и его тут же поразило бы смертельным холодом, но Вэй Усянь всё старался доводить до совершенства: этот монстр был неуязвим ко многим вещам, в том числе к температуре. Призрачный Генерал не двигался, поэтому Лань Сичэнь успел его рассмотреть: из пустой глазницы торчало надломленное древко, а оставшийся глаз не имел зрачка; бледная кожа была усыпана каплями свернувшейся крови, точно это были поры; с губ свисала чёрная как смоль жидкость, что делало лицо Призрачного Генерала похожим на морду бешеного волка, который от предвкушения не мог сдержать слюны. Тёмная ци, которую источало тело, легко могла сбить с ног энергетически слабого человека — её мощь ощущал даже Лань Сичэнь.   — Рано или поздно он преодолеет эту преграду. Мы должны остановить его раньше.    Лань Сычжуй и Лань Цзинъи одновременно вытащили из ножен свои мечи и встали в позу, означавшую готовность к бою. Невольно Лань Сичэнь увидел в учениках себя и брата — это сравнение легонько укололо его в сердце, как это умеет делать внезапная ностальгия.   — Цзэу-цзюнь, Вы не будете усмирять Призрачного Генерала? — спросил Лань Сычжуй.   — В этом нет смысла. Мой брат наверняка пытался сделать это с помощью «Ванцзы», но раз мертвец здесь, у него ничего не получилось. Мы не станем тратить на это время.   — Ясно! — в один голос ответили юноши.   — Помните: я не могу передвигаться быстро.   Лань Сичэнь сделал магический пасс рукой, и совершенно из ниоткуда в барьере разрослась дыра ростом с человека. Когда через неё пролетели три белые фигуры, она тотчас затянулась, будто её и не было вовсе. Пусть учения в Облачных Глубинах казались утомительно долгими, размеренными и, как сказал бы Вэй Усянь, меланхоличными, в бою адепты ордена Гусу Лань показывали самые высокие качества: ловкость, проворность, точность в каждом выпаде меча и тонкое чувство меры. Призрачный Генерал ещё не нашёл своих жертв взглядом, когда под его ногами засияли бело-голубые огни. Стоило ему отпрянуть, и на прежнем месте высокой волной вспыхнула ослепляющая энергия, которая обратила толстые древесные корни в труху. Ближе всего к Призрачному Генералу стоял Лань Сичэнь — он и стал его главной целью.  Фыркнув, мертвец бросился на него.   — Когда я отсеку ему руку — нападайте! — предупредил Лань Сичэнь.   Ловко увернувшись, Лань Сичэнь занёс меч, намереваясь поразить противника разящим ударом меча в точку чуть выше локтя, однако рука, чего не мог ожидать ни один боец на этом поле боя, отделилась от плеча раньше, чем опустился «Шоюэ»! Оторопев, Лань Сичэнь отпрянул и встал на меч — ему немедленно нужно было прекратить сражение и выиграть хотя бы минуту на осмысление произошедшего, но не тут-то было: словно почувствовав замешательство своей жертвы, Призрачный Генерал вцепился в лезвие пятью окоченевшими пальцами. Скорость реакции Лань Сичэня была ограничена необходимостью поддерживать барьер. Равновесие нарушилось. Всё, что ему оставалось, — это, в лучшем случае, упасть на спину либо прямо в лапы разъярённого чудовища — в худшем.   — Цзэу-цзюнь!    Череда точных манипуляций пальцами отскочила от Лань Сычжуя ярко-синей вспышкой и стремглав бросилась к Призрачному Генералу, но юноша понимал: не успеет…  «Шоюэ», выскользнув из-под ног своего владельца, вошёл в бедро Призрачного Генерала, но даже такое ранение не остановило эту безжалостную тварь! Лань Сичэнь позволил себе зажмуриться. В тот же миг чья-то крепкая, по-человечески тёплая рука подхватила его за талию и унесла с собой ввысь. Открыв глаза, Лань Сичэнь узнал меч, на котором парил вместе со своим спасителем, — «Саньду».   — Лань Ванцзы в порядке, — успокоил грубый голос.   — Я даже не успел спросить тебя… — улыбнулся Лань Сичэнь.   — Заразился твоей проницательностью.   Отделившаяся от тела рука, тем временем, тиранила несчастного Лань Цзинъи. Она была слишком шустрой, юноша никак не мог ни избавиться от неё, ни сбежать, а просить о помощи Цзэу-цзюня или Лань Сычжуя он считал постыдным, к тому же их проблемы были куда серьёзнее. Когда Лань Цзинъи совершенно растерялся, а перед самым его носом раскорячились чёрные когти, руку пронзила стрела с золотым оперением. Пальцы, испещрённые сухими, незаживающими рубцами, затрещали в тщетных попытках сбежать, но выстрел был точным, а потому надёжно прибил тварь к земле.    — Мразь! — выругался Лань Цзинъи. — В-вернее… Существо, не знающее пощады и привносящее в светлый мир раздор и жестокость! Получи заслуженное наказание!  — исправился он, опасаясь получить наказание за брань.   Не успел Лань Цзинъи перевести дыхание, как к руке подбежала собака невероятных размеров — одним своим укусом она без труда сломала бы любую кость в человеческом теле. Повертев мордой, собака как будто что-то поняла, взяла руку в пасть и умчалась в своём направлении. Такого пса Лань Цзинъи видел только у одного человека.   — Цзинь Лин? Это ты!     — Как я тебе, а?    Закинув лук за плечо, Цзинь Лин спрыгнул с меча. Своим появлением он наверняка хотел произвести хорошее впечатление и по-настоящему изумить друга боевым мастерством, но мокрая земля предательски его подвела, и Цзинь Лин едва не брякнулся в грязь. Благо, Лань Цзинъи успел схватить его за воротник, так что в результате неудачного перфоманса пострадала только гордость Цзинь Лина. Найдя равновесие и выпрямившись, юноша смутился и молча поправил встопорщенную рубашку.   — Ты хорош, — признал Лань Цзинъи, сдерживая смешок. — Как глава ордена Цзян разрешил тебе участвовать в охоте?   — Ты бы видел, что я вытворял с этим ходячим трупом в Хунане! Дядя сам решил взять меня с собой. Мне уже давно не нужно ни о чём его упрашивать!   — Да-да, — скептически согласился Лань Цзинъи. — Письмо с предупреждением об опасности пришло из Пристани Лотоса, а значит, ты наверняка знаешь причину, по которой Вэнь Нин снова сошёл с ума. Что с ним? Неужели Вэй Усянь взялся мстить?   — Нет времени трепаться, — ответил Цзинь Лин.    — Пф-ф…   С последней их встречи прошло не меньше двух месяцев, поэтому в тайне Цзинь Лин сгорал от нетерпения, желая рассказать о буйстве Призрачного Генерала и собственных успехах. Однако юноша любил рисоваться и, конечно, никак не мог признать даже мысленно, что подобные беседы приносят ему удовольствие.    — Я ещё ни разу не видел, как Цзэу-цзюнь и глава ордена Цзян сражаются бок о бок, — восхищённо сказал Лань Цзинъи.   У несгибаемого Саньду Шэншоу и утончённого Цзэу-цзюня были совершенно разные школы жизни: если учителем Цзян Чэна были разбитые в кровь колени, вечные соревнования и отец-прагматик, ради которого маленький Ваньинь был готов прыгнуть выше головы, то Лань Сичэнь, практикующий молчаливое созерцание и беспрекословное послушание с раннего детства, видел высший авторитет в праведном совершенствовании. Разница в их манере ведения боя представляла собой уникальное зрелище: Цзян Чэн словно молот сокрушал всё на своём пути, во все стороны плеская разгорячёнными молниями, в то время как Лань Сичэнь искал слабые места противника и поражал без промаха словно игла, изысканный вид которой мог создать обманчивое впечатление безобидности, когда как самый лёгкий укол мог стать смертельным.  Тварь, застигнутая врасплох, искала возможность улизнуть. От множественных ударов кнутом кожа мертвеца потрескалась. Из вскрытой прогнившей плоти торчали переломанные кости, увешанные иссохшими мышечными соединениями. На частичное восстановление Призрачному Генералу потребуется не меньше часа, но Лань Сичэнь и Цзян Чэн не собирались дать ему и минуты! «Шоюэ» и «Саньду», преследуемые голубой и фиолетовой лентами, вонзились в землю, оградив Призрачного Генерала с обеих сторон.  Чёткими, ровными линиями у ног монстра начал выстраиваться барьер. Снова и снова повторяя нечленораздельные рычания, Призрачный Генерал попытался выйти из западни, но изломанные конечности только трещали под натиском духовной энергии двух Глав. Линии барьера, вспыхнув короткими огоньками, соединилась в единый купол, выбраться из которого у Призрачного Генерала не было и малейшего шанса.    — Скоро здесь могут появиться другие мертвецы, — предупредил Цзян Чэн. Пурпурная молния щёлкнула по мокрой траве, и «Цзыдянь» снова стал кольцом на пальце своего хозяина.    — Надо полагать, рука служила средством, с помощью которого Вэй Усянь определил точное местонахождение Призрачного Генерала?   — Даже оборванный конец хвоста этой драной псины доставил нам проблем, — подтвердил Цзян Чэн. — Мертвецы потеряли остатки своего гнилого мозга, когда учуяли её зловоние!    — Но сколько радости для молодого поколения, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Цзинь Лин сияет, словно дядя устроил ему завидное торжество, а не привёл на поле боя. Неужели твоё сердце наконец стало спокойно?   — Цзинь Лин юн и нередко оступается, но буйное море невозможно удержать ни стеной, ни копьём. Он демонстрировал прекрасные навыки на последних охотах. Моя опека давно давно ему не нужна.   Настоящий посыл последней фразы сильно отличался от содержания. Лань Сичэнь был уверен, что если бы Цзян Чэн умел воспринимать поддержку, он бы сказал: «Я ему больше не нужен». Конечно, Лань Сичэнь не стал бередить его душу. Вместо этого он спросил:   — Как много мертвецов следовали за вами по пути? Справятся ли Лань Ванцзы и Вэй Усянь без нашей помощи?   — Позор, если нет, — неоднозначно ответил Цзян Чэн.    Такой ответ, тем не менее, устроил Лань Сичэня. В конечном счёте, ни у него, ни у Цзян Чэна не было оснований сомневаться в этих людях.   — Как твоя рука, Цзян Чэн?   — Ты знаешь, что я не люблю светские беседы, — отмахнулся Цзян Чэн. Но, подумав о том, что Лань Сичэнь, должно быть, беспокоится  искренне, он всё-таки ответил на вопрос: — Укус любого из моих щенков был бы в сотню раз опаснее.   — Рад это слышать. Если ты не возражаешь, я бы хотел осмотреть нашего… пленника.   По какой-то причине Лань Сичэнь решил избежать печально известного титула. Цзян Чэн молча кивнул.  На лице Лань Сичэня мелькнула вежливая улыбка. Опустив взгляд, он направился к барьеру, когда чей-то голос, слишком ровный и сдержанный, чтобы принадлежать Цзян Чэну, сказал одно единственное слово, которое заставило Цзэу-цзюня застыть на месте. Этим словом было:   — Брат.   Цзян Чэн, погрузившийся в свои мысли, тоже не сразу заметил, что на остывающее поле боя явились Вэй Усянь и Лань Ванцзы. Задрав нос повыше, он едва не выпалил язвительное «Да неужели», но, сжав губы в немой ненависти, сдержался и тактично промолчал — Лань Сичэнь ждал встречи с братом слишком долго, и для него этот момент был особенным. Ледник в груди Лань Ванцзы слабо шелохнулся, стоило только родной тёплой улыбке засиять на лице Лань Сичэня. На Ханьгуан-цзюня, нет, на Лань Чжаня с любовью смотрели ясные, словно солнечный зимний день, глаза. На взгляд Лань Ванцзы легла полупрозрачная тень беспокойства, когда он заметил прорезавшиеся морщинки в уголках глаз брата — их провела либо духовная мудрость, либо глубокая тоска… Теперь даже самая счастливая улыбка не могла в должной степени скрыть ту сердечную горечь, которая не давала Лань Сичэню покоя. Друг на друга смотрели два Нефрита, по которым пустилась трещина.   — Я очень рад тебя видеть, Лань Ванцзы, — ласково, но избегая чрезмерной откровенности, произнёс Лань Сичэнь.     Вэй Усянь ушёл раньше, чем Лань Сичэнь успел с ним поздороваться. От всех этих формальностей этикета он всегда отмахивался свободно и без зазрений совести, точно сплёвывал луковую шелуху. К тому же, главным приоритетом для Вэй Усяня был Вэнь Нин. Загнанный в ловушку Призрачный Генерал был вне себя от гнева. По взбухшим венам пульсировала комковатая чёрная кровь, её сокращения заставляли истончавшую кожу взрываться маленькими язвочками, которыми было испещрено всё тело мертвеца. Из множественных ран сочилась густая жидкость — упав на траву, та глухо булькала и шипела.  Призрачный Генерал издавал звуки, на которые горло человека, пусть даже мёртвого, было неспособно. Он скулил, рычал, выл, стенал и вопил от распирающего бешенства!  Безграничной злобе было тесно в теле Вэнь Нина — он уничтожал сам себя!   — Ещё немного, Вэнь Нин… — прошептал Вэй Усянь, коснувшись барьера ладонью. Призрачный Генерал на попытку взаимодействия никак не отреагировал — разве что заорал истошнее. — Я достану тебя отсюда. Всё самое страшное теперь позади.    Вернувшись к заклинателям, Вэй Усянь поздоровался и, что было в его духе, выпалил то, чего никто из всех присутствующих не ожидал:   — Спасибо за то, что помогли поймать Призрачного Генерала, но теперь его необходимо освободить и передать мне.    Брови Цзян Чэна изумлённо взлетели, а после, изогнувшись, вернулись в своё обычное «хмурое» положение.   — Мне и Лань Ванцзы, — добавил Вэй Усянь, как будто это могло разубедить всех участников беседы в том, что его идея, выражаясь мягко, не совсем удачная.   Не удостоив своего шисюна и взглядом, Цзян Чэн ответил:   — Вздор.   — Молодой господин Вэй, откуда такая необходимость? — тактично поинтересовался Лань Сичэнь, однако всё в его поведении указывало на явное неодобрение того, о чём просил Вэй Усянь. — Заключение Призрачного Генерала далось нам крайне нелегко, к тому же, глава ордена Цзян охотился на него в течение нескольких суток и возложил в его поимку жизни более полусотни своих адептов. Прошу простить меня за возможную несправедливость, но, боюсь, никто из присутствующих здесь, включая Вас, молодой господин Вэй, не может знать наверняка, получится ли подчинить Призрачного Генерала чьей-либо воле. Таким образом, то, о чём Вы говорите, совершенно нецелесообразно на текущий момент.   Официозная нотка в речи Лань Сичэня опустилась на Вэй Усяня словно тяжёлый аромат дорогих духов — ему даже захотелось хорошенько прочистить горло. Цзэу-цзюнь был прав и знал это. Обвести вокруг пальца такого человека было задачей со звёздочкой, и Вэй Усянь впервые за долгие годы почувствовал себя растерянным. Тем не менее он был искренне убеждён, что знает как лучше.   — Перекладывать на орден Гусу Лань ответственность за последствия моих ошибок будет крайне бесчестно, Цзэу-цзюнь, — ловко сочинил Вэй Усянь, не отвечая, однако, на главный вопрос. Он и сам не знал, получится ли теперь вернуть контроль над Вэнь Нином. — Всё началось в моём кабинете — там же оно должно закончиться. Так будет правильно. Прошу, давайте оставим все напрасные обсуждения. Прямо сейчас душа моего сердечного друга Вэнь Нина испытывает невыносимые страдания, и…   — О, разумеется! — не выдержал Цзян Чэн. — Ведь никто, кроме несчастного Призрачного Генерала, не пострадал! Сплюнь чушь, которой смрадит из твоего развратного рта — неужели ты не задыхаешься от этой вони?    — Выражайся подобающим образом, — предупредил Лань Ванцзы.   Ухмыльнувшись, Цзян Чэн едко бросил:   — Ты забыл поковыряться в моей ране.   Лань Сичэнь вопросительно посмотрел на брата.    — Глава ордена Цзян, глава ордена Лань, не сочтите за неуважение, но я никак не могу позволить вам заниматься вопросом о дальнейшей судьбе Вэнь Нина. Можете не сомневаться в том, что я способен…    — Молодой господин Вэй, поймите: заключение и ликвидация Призрачного Генерала — это вовсе не наша прихоть, а необходимая мера безопасности. Мы нарушим закон, если…   Цзян Чэн больше не мог слушать этот бред. Пальцы на его ледяных руках засеребрились от маленьких искр «Цзыдяня», который, остервенело метая пурпурные вспышки во все стороны, как будто стал частью тела своего хозяина.  Не сдержавшись, Цзян Чэн подхватил слова Лань Сичэня, который даже не успел договорить:   — Если вернём шавку в руки безответственного хозяина. Бешеных псов нельзя доверять умалишённым. Нарушитель имеет право препятствовать свершению правосудия, однако он должен быть готов к ответственности. Я не стану жалеть тебя, Вэй Ин. Осмелишься помешать, и эта поляна станет местом твоей казни.   — Цзян Ваньинь! — закричал Вэй Усянь. — О каком правосудии идёт речь? Ты слышишь самого себя?! Если ты позволишь этому произойти, то душа Вэнь Нина разорвётся на мелкие куски, и он больше никогда не сможет вернуться в этот мир!   — Вэй Ин… — попытался вмешаться Лань Ванцзы.   Цзян Чэн тут же перебил его:   — Хочет ли Вэнь Нин возвращаться после того, что ты с ним сделал?   От этого вопроса Вэй Усянь оцепенел в ужасе. Его тело в миг обессилело, руки опустились, а все слова застряли в горле горьким комом и, стоило только Вэй Усяню сглотнуть, сорвались вниз, выбив из лёгких воздух и полоснув по тяжёлому сердцу.   — Мне… Мне наплевать… — выдавил Вэй Усянь. Его глаза — пустые и стеклянные, знакомые всем, кто знал Старейшину Илин в лицо — смотрели в мокрую землю. Если бы их увидел Цзян Чэн — он бы озверел, если бы Лань Ванцзы — тут же унёс бы Вэй Усяня отсюда как можно дальше, пусть даже насильно. — Я дал обещание.   Сорвав бинты, которые Лань Ванцзы бережно сменил несколько часов назад, Вэй Усянь ни с того ни с сего вгрызся в едва зажившую плоть и, выдрав кусок сухой кожи, упал на колени.    — Вэй Ин!   — Прости.   Вогнав руку в землю, он сплюнул окровавленный ошмёток и, закрыв глаза, глубоко на чём-то сосредоточился. Лань Ванцзы попытался подойти к Вэй Усяню и остановить его, однако какая-то невидимая энергия, только-только начавшая концентрироваться из мелких алых пылинок, не дала ему приблизиться к супругу. Решив не тратить время на попытки выяснить, что задумал Вэй Усянь, Цзян Чэн подозвал Цзинь Лина. Было ясно одно: ждать беды.   — Лань Сычжуй, Лань Цзинъи, держитесь друг друга. Лань Ванцзы… — Лань Сичэнь сочувствующе посмотрел на брата. — Всё образуется.   — Мгм.   Все напряжённо замерли в ожидании. Сама природа застыла в недоумении и от страха перестала дышать, лишь иногда совершая робкие глотки воздуха: бесшумно качала мокрые деревья и траву. Даже Призрачный Генерал, из-за буйства которого все полупрозрачные стены барьера облепила грязь, замолчал, точно прислушивался. Было тихо. Было настолько тихо, словно их окружали одни только мертвецы.   — Цзэу-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь, я вижу небольшую группу из пяти мертвецов! — доложил Лань Цзинъи. К лесу, из которого ранее вышли Вэй Усянь и Лань Ванцзы, он стоял ближе всех остальных. — Нет, кажется, их больше! Семеро! Э-э, нет… Десятеро? — лицо юноши позеленело от тихого ужаса. Застыв на месте, одними только губами, шёпотом, не веря самому себе, он стал считать: — Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Двадцать… Тридцать два…   — Им нет конца! — подхватил Лань Сычжуй, утягивая Лань Цзинъи за воротник. — Что нам делать?...   — Чтоб ты… — выругался Цзян Чэн, пнув барьер, за которым прятался невозмутимый Вэй Усянь. — Защищайте Призрачного Генерала любой ценой. Приказ адекватен, Лань Сичэнь?    — Да…    Лань Сичэнь и Цзян Чэн были лишены своих мечей, поскольку с их помощью был создан барьер, сдерживающий Призрачного Генерала. Мужчины были опытными заклинателями и не имели страсти к преувеличению собственных возможностей; они понимали: «Лебин» и «Цзыдянь» недостаточно эффективны против большого количества противников. Конечно, трое храбрящихся молодых заклинателей и Лань Ванцзы несколько сгладят острые углы возникших трудностей, но если число мертвецов перевалит за сотню…   — Вам было сказано уничтожить мертвецов, а не распихать их по разным уголкам в лесу. Или это с самого начала был его план?!   Лань Ванцзы не отвечал.   — Сколько дохляков вас преследовало?   — Около трёхсот.   — Замечательно…   Цзинь Лин, до этого никак не напоминавший о себе, вдруг заметил:   — Но это только те мертвецы, которые шли за нами из Аньхоя… Как только мы вошли в Цзянсу, Вэй Усянь позволил руке найти Призрачного Генерала, чтобы мы вышли на точный его след, поэтому «местные» в число, названное Ханьгуан-цзюнем, не входят. Их будет ещё больше.   Главным приоритетом для любого главы ордена всегда является безопасность населения. Магический барьер, установленный Лань Сичэнем для защиты мирных жителей, мог остановить одного Призрачного Генерала и, может быть, сотню мертвецов, однако выдержать большее количество он был неспособен. На укрепление барьера уйдут все силы Лань Сичэня — в таком состоянии на поле боя он будет абсолютно бесполезен.  Лань Сичэнь подал сигнал о помощи.   — Бесполезно, — кинул Цзян Чэн. В его руке материализовался «Цзыдянь» — тело кнута, переплетённое из молний, нетерпеливо заплясало в траве. — Чем раньше мы их встретим, тем позже они доберутся до Призрачного Генерала.   После этих слов началось сражение, которое младшие ученики ещё не скоро смогут позабыть.