И тем не менее

Встать на меч Цзян Чэн никак не успевал. Когда мост «ушёл из-под ног», мужчина изловчился вставить меч между досками; лезвие без труда перерубило деревянные бруски, но падение всё же удалось смягчить. Приземлившись, Цзян Чэн болезненно схватился за плечо: рана, не успевшая затянуться за сутки, порвалась под весом тела. Бинты пропитались кровью настолько сильно, что даже ладонь Цзян Чэна окрасилась в багровый. Цзян Чэн долго проходил по ущелью, разрезая «Цзыдянем» любой камень, за которым мог спрятаться Призрачный Генерал, но мертвеца нигде не было. Ему снова удалось сбежать.

< … >

— Вэй Ин, ты похудел. Вечером небо затянуло тучами и начался дождь. Он колотил землю так, как это умеют делать разъярённые мужья со своими жёнами — методично и беспощадно.  — Что? — Тебе следует поесть.  В последний раз Вэй Усянь и Лань Ванцзы разговаривали, должно быть, сутки назад. Для обоих мужчин эта тишина была больше, чем странной. Она настораживала. Теперь, когда Лань Ванцзы заговорил, Вэй Усянь наконец посмотрел на него. Идеальный человек с идеально ровной спиной, идеально прямыми волосами, идеально выглаженными одеждами и лентой. Постоянство в безупречности супруга означало, что у них всё хорошо — по отдельности и вместе. Но сегодня на поверхности нефрита, которому были чужды какие-либо недостатки, Вэй Усянь разглядел еле заметный скол: у уголков губ Лань Ванцзы растянулись тонкие нити морщин, словно он страдал от сильного огорчения.  — Спасибо, Лань Чжань. Я не голоден. Поешь сам, — отмахнулся Вэй Усянь. — Сброс веса пойдёт мне на пользу. За три года нашей совместной жизни я здорово набрал. Лань Ванцзы подошёл к Вэй Усяню. Послышалось тихое шуршание одежд, а после Вэй Усянь ощутил на подбородке мягкие, но холодные пальцы. Он послушно приподнял голову и посмотрел в глаза Лань Ванцзы — в их кристальной чистоте он рассмотрел себя, грязного предателя, а потому тут же виновато отвёл взгляд. Даже так, Вэй Усянь продолжал улыбаться, словно он не мучился угрызениями совести, а только лишь смущался. Но его игра разбилась вдрызг о вопрос Лань Ванцзы. — Что произошло между тобой и Цзян Чэном вчера? Подушечки пальцев Лань Ванцзы настойчивее сжали кожу Вэй Усяня. Лань Ванцзы проявлял твёрдость, но продолжал быть нежен. — Ха-ха, Лань Чжань… Что могло произойти? Он пытался меня убить — я всеми правдами и неправдами доказывал, что цвет моей крови не совсем подходит к его одеждам. Как видишь, аргументы у меня были убедительные, — отшутился Вэй Усянь, стараясь звучать естественно. — Почему ты интересуешься, Чжань-гэ?  — Тебе не следует видеться с Цзян Чэном. Я буду сопровождать тебя, если появится необходимость в этой встрече.  С этими словами Лань Ванцзы убрал руку.  — Что это значит, Лань Чжань? У Цзян Чэна поганый характер, но он никогда не решится убить меня. Лань Ванцзы выглядел так, словно ему есть что сказать, но промолчал.  Над супругами снова повисла тяжёлая тишина, угрожавшая остаться здесь надолго. К счастью ли, к сожалению ли, ей не суждено было случиться: едва закончился этот напряжённый диалог, как дверь, взвизгнув треском старого дерева, резко открылась и только чудом не сорвалась с петель. В комнату молнией влетел мужчина, обе руки которого были испачканы в крови. Не произнеся ни слова, он швырнул на стол, накрытый к ужину, мертвенно-бледную конечность, пять окоченевших пальцев которой задёргались, как будто пытались что-нибудь схватить. — Ты сможешь найти его с помощью этого? Отвечай! — Цзян Чэн, — бесцветным тоном произнёс Лань Ванцзы и встал между ним и Вэй Усянем. — Немедленно покинь комнату. — А то что? Вышвырнешь меня отсюда?! Прочь! Мне нужен Вэй Усянь! Цзян Чэн сделал несколько уверенных шагов вперёд, намереваясь толкнуть Лань Ванцзы, но последний задержал его, коснувшись раненого плеча. Веки Цзян Чэна сомкнулись, к горлу подкатила загустевшая кровь; он страдальчески замычал, а после, громко сглотнув, всей ладонью сжал шею Лань Ванцзы.  — Ханьгуан-цзюнь, я не хочу портить отношения с Орденом Гусу Лань, — отчеканил Цзян Чэн, сардонически улыбаясь. — Надо полагать, твои дядюшка и брат, а за ними и все другие адепты Гусу скорее примут ту версию, в которой этот проклятый Вэй Усянь, извративший Второго Нефрита по фамилии Лань, сошёл с ума, убил своего дорогого муженька и спустил Призрачного Генерала с цепи. — Пустые угрозы. Цзян Чэн всё сильнее сдавливал горло Лань Ванцзы. Лицо последнего оставалось прежним, словно он был ледяной статуей, которая и бровью не поведёт, сколько её ни мучай. Кроме того, Лань Ванцзы совершенно не сопротивлялся: вступить в бой с раненым противником считалось недостойным поступком.  — Прекратите оба! Я могу определить точное местонахождение Вэнь Нина, но мне нужно, чтобы вы немедленно замолчали. Воцарилась тишина. Были слышны лишь дождь и копошащаяся в тарелках с едой рука.  — И ещё кое-что: я не собираюсь  проводить ритуал, пока ты не дойдёшь до лазарета, — добавил Вэй Усянь, обращаясь к Цзян Чэну. — Что за бред?! Мы теряем время! — Ты теряешь кровь! — закричал Вэй Усянь. Немного подумав, он добавил: — Тебе всё равно придётся выполнить моё требование, потому что только я могу сказать, где находится Вэнь Нин. Забота Вэй Усяня по-настоящему оскорбляла Цзян Чэна — он чувствовал себя глупо. Но Вэй Усянь был прав: лишь он один способен определить местоположение Призрачного Генерала, а потому Цзян Чэну придётся подчиниться. — Я буду здесь через час, — бросил Цзян Чэн и развернулся, чтобы уйти. Дверь закрылась с протяжным скрипом. — Лань Чжань, ты в порядке?  На шее Лань Ванцзы остался размазанный кровавый отпечаток. Мужчина сохранял бесстрастное выражение лица, но не шевелился и даже не глотал, лишь бы запачканная кожа не натянулась, ведь одно только ощущение крови Цзян Чэна на себе в тайне вызывало у Лань Ванцзы острое отвращение. — Мгм. Как ты собираешься узнать, где находится Вэнь Нин? — Это не важно, но я смогу, на этот счёт будь уверен, — ответил Вэй Усянь, сдавив пальцами переносицу. — Но для начала стоит поместить руку в мешочек цянькунь и навести здесь порядок. Ха-ха, Чжань-гэ, у тебя тоже дежавю? — Мгм. — Ты молчаливее обычного, — заметил Вэй Усянь. — Прежде всего стоит отмыть кровь, я тебе помогу. Не дождавшись ответа, Вэй Усянь намочил тканевую салфетку, встал перед Лань Ванцзы и приложил её к шее супруга. Льняная ткань тут же впитала кровь, но Вэй Усянь всё-таки надавил на салфетку, чтобы на светлой коже Лань Ванцзы не осталось и следа. Тогда по шее скатилось несколько коричневых струек, которые замарали белоснежный воротничок. — Снулую мне в невесты! — вскрикнул Вэй Усянь. — Лань Чжань, прости, я испортил твои одежды. Не волнуйся, в Юньмэне мастериц что лотосов в озере. Когда закончится дождь, закажем для тебя новую рубашку.  Вэй Усянь обаятельно улыбнулся и принялся за ладонь, которой Лань Ванцзы коснулся окровавленного плеча Цзян Чэна. После долгого молчания Лань Ванцзы, положив чистую руку на запястье Вэй Усяня, сказал: — Ты слишком добр по отношению к Цзян Чэну.  — Как может быть иначе? Мы, как никак, братья по ордену и близкие друзья. Ну, когда-то ими были. Между нами многое произошло, но… — Сожаление о прошлом и неблагодарность за настоящее — две преграды на пути к счастью. Услышав это, Вэй Усянь замер. Он смотрел куда-то вниз, не на Лань Ванцзы, и ничего не отвечал. Прошло немало времени, прежде чем Вэй Усянь решился заговорить. — Если так, шестнадцать лет назад тебе следовало забыть меня сразу после моей смерти.