Сквозь прицел

Элизабет с детства любила пострелять. После школы она поступила в военное училище, а затем — в армию. Именно там её заметил мистер Фонк — один из лучших агентов под прикрытием. Он предложил девушке присоединиться к их международной организации, и с тех пор Элизабет побывала в десятках стран, выполняя задания по всему миру. Сейчас она сидела в заброшенном здании, докуривая сигарету. Бычок вылетел в щель окна, а во рту оказался чупа-чупс — маленький ритуал, чтобы перебить неприятный вкус никотина. Она знала, что зависимость уже есть, но упорно не хотела в этом признаваться. Винтовка была установлена, прицел — выверен. Перед глазами мелькали детали её цели: светловолосый парень, военный, Стэнли Шнайдер. Но когда Элизабет увидела его воочию, что-то щёлкнуло в памяти: полигон, учения, ряды солдат, и он среди них — тихий, собранный, всегда рядом с одним учёным. Элизабет тяжело вздохнула, отодвигаясь от прицела. В голове пронеслась мысль: «Да что ты творишь, дура?» Она закрыла винтовку в кейс и, не теряя ни секунды, побежала вниз — к нему. Кейс в руках оттягивал плечо, но Элизабет бежала быстро и уверенно. Шаги гулко отдавались по бетонной лестнице заброшенного здания. Она чувствовала, как в висках стучит кровь — то ли от бега, то ли от адреналина, то ли от того странного ощущения, что возникло, когда она увидела его в прицеле. Стэнли Шнайдер. Тот самый. Всё ещё спокойный, всё ещё собранный. Неизменный. И все так же раздражающе непонятный. На улице пахло влажным асфальтом и выхлопом. Люди шли мимо, не обращая внимания на миниатюрную девушку с кейсом, будто она в действительности несла скрипку. Она увидела его сразу — высокий, широкоплечий, в военной куртке, сигарета лениво дымит между пальцами. Он стоял, словно ждал кого-то. Или ничего. Или весь мир. Элизабет ускорила шаг, чуть наклонила голову — и специально врезалась ему плечом. — Осторожнее, — пробормотал он, обернувшись. Она подняла взгляд. Вблизи он казался ещё выше. Прямой подбородок, холодные глаза — и почему-то на секунду они задержались на её лице. Быстро, но достаточно, чтобы сердце девушки пропустило удар. — Извините, — выдохнула Элизабет мягко. И заметила сигарету. — Можно одну? Он приподнял бровь. Оценил. Кого-то вроде неё в его жизни, вероятно, не было. Но протянул пачку. Элизабет взяла сигарету, но не закурила. Просто перекатнула между пальцами и кивнула на ближайший, узкий переулок. — Там меньше людей. Не люблю дымить на глазах у прохожих. Стэнли чуть усмехнулся. Усмехнулся. Это уже было странно. Но пошёл за ней — спокойной, уверенной, как будто они старые знакомые. Они вошли в переулок. Тень скрыла их от людских глаз. Элизабет почувствовала, как напряжение внутри натягивается, как трос. Сейчас или никогда. — На тебя поступил заказ, — сказала она прямо. Стэнли медленно убрал сигарету изо рта. — Да ну? И что дальше? Она щёлкнула защёлкой кейса, открыла его на секунду, чтобы он увидел блеск металла, затем закрыла. — Дальше у тебя два варианта. Исчезнуть. Или умереть. Он посмотрел на неё как на что-то…смешное? Нет. Как на что-то неожиданное. — А с чего ты взяла, что я кину армию из-за угроз какой-то малышки? Элизабет прищурилась. — Ещё раз назовёшь меня малышкой — и это будет твоё последнее слово. Она достала пистолет. Мгновенно. Ловко. Слишком уверенно для того, кто так выглядит. Стэнли не дрогнул. Он просто вытащил свой. И направил ей в лоб. — Стреляй, — сказал он ровно. Она не ожидала. Он не шутил. Глаза холодные, спокойные, готовые к смерти — или к чему-то ещё. Элизабет моргнула. И медленно, медленно подняла второй пистолет — тот самый, из-за которого мистер Фонк всегда называл её «янгол с двумя крыльями». И направила его ему в пах. — А ты уверен, что хочешь, чтобы всё закончилось вот так? На лице Стэнли впервые появилось что-то похожее на удивление. Мельком. Но было. — Значит, — сказал он тихо, — я всё-таки особенный? — Нет, — ответила она, чувствуя, как губы тянет в лёгкую хищную улыбку. — Ты просто бесишь меня тем, что я не могу тебя раскусить. Они стояли напротив друг друга, пистолет к пистолету, дыхание к дыханию. И в этот момент Элизабет поняла: ему некуда идти. А ей — слишком интересно, чтобы просто нажать на курок. Она вздохнула. Опустила оружие. Посмотрела ему прямо в глаза. — Пойдём. — Куда? — Ко мне. Если я не могу тебя убить то хотя бы пойму, кто ты такой. А, и кстати. Попробуешь збежать, окажешься в подвале. Это я так, к слову. Элизабет не ожидала, что всё пойдёт не по плану так быстро. Стоило ей только она отвела взгляд, как дорогу впереди полоснула фарами военная машина. Слишком вовремя, слишком точно — будто кто-то ждал. Стэнли, заметив вспышку света, резко обернулся и, не раздумывая, рванул прочь. Бежал он быстро, гораздо быстрее, чем она ожидала. — Чёрт… — выдохнула она и сорвалась с места. Асфальт дробился под её ботинками, но Стэнли уже петлял между заброшенными домами, прыгая через ржавые ограждения так, будто всю жизнь тренировался сбегать от киллеров. Элизабет злилась на себя, злилась на то, что дала ему фору и на то, что сердце в груди билось чуть быстрее именно сейчас — когда он убегал от неё. — Не заставляй меня бегать, Шнайдер! — выкрикнула она, но он только ускорился. Именно тогда она увидела свой мотоцикл — тёмный, аккуратно припаркованный в тени складов. И девушка усмехнулась уголком губ. — Ты сам выбрал этот вариант, парень. Через секунду уже ревел мотор. Она рванула вперёд, проскользнув между стенами, догоняя его почти мгновенно. Стэнли бросил быстрый взгляд назад — и точно понял, что у него нет шансов. Он попытался свернуть в сторону, но Элизабет мастерски подрезала его. Колёса визгнули по бетону. Стэнли почти успел вскрикнуть, когда она одним движением выпрямилась на ходу, протянула руку и… Глухой удар. Он бледнеет, спотыкается, падает на колени, потом — лицом в пыль. Элизабет плавно остановила мотоцикл, встала, выдохнула и посмотрела на него, без сознания растянувшегося на земле. — Прости, парень. Так даже проще, — пробормотала она, наклоняясь над ним. — И для тебя, и для меня. Но в груди всё равно кольнуло что-то неприятное. Будто она только что переступила невидимую грань. Она провела пальцами по его щеке, будто проверяя, жив ли. — Вот же дура, — прошептала себе. — Влипла. Элизабет подняла его на плечо и поволокла к мотоциклу, по пути ощущая, как где-то на уровне инстинкта ее преследует мысль: «поздно. Обратно дороги уже нет.» Дом Элизабет стоял почти на краю мира — так казалось всем, кто хоть раз пытался его найти. Дорога к нему была узкой, заросшей, давно заброшенной — идеальное место для тех, кто не любит свидетелей и предпочитает работать в тени. Снаружи — обычный загородный дом. Внутри — целая система безопасности, от которой любой профессионал пришёл бы в восторг или в ужас. Мотоцикл заглох перед крыльцом. Элизабет выдохнула, сбрасывая шлем, и бросила взгляд на бессознательного Стэнли, свалившегося поперёк сиденья, как мешок с картошкой. — Ну и чем ты питаешься, Шнайдер? — проворчала она, отцепляя ремень, которым привязала его, чтобы не выпал по дороге. — Камнями? Бетоном? Мужик, ты же словно танк. Стэнли тихо застонал, но даже не шелохнулся. — Ага, конечно, ещё и разговаривать будем… — фыркнула она. — Лучше бы ты сейчас не просыпался, серьёзно. С трудом закинув его руку себе на плечо, она попыталась поднять его. Попытка номер один провалилась — он тяжело съехал обратно. — Да чтоб тебя… — Элизабет закатила глаза. — Ну вот почему я не могла просто взять нормальную, маленькую, легкую цель? Нет же, обязательно этот двухметровый шкаф! Вторая попытка оказалась успешнее — она приподняла его, балансируя всем телом, и медленно потащила к двери. Каждый шаг давался ей с трудом, и каждый шаг сопровождался новыми проклятиями в его адрес. — Ноги бы ты хоть поднял, что ли! — бурчала она, когда его ботинок снова цеплялся за ступеньку. — Нет, конечно. Почему бы Элизабет не надорвать себе спину? Она же железная, ага… Дверь хлопнула, впуская их в тёмный коридор. Тишина дома встретила её так же, как всегда — густая, почти давящая. И в этой тишине было что-то неправильное. До этого она всегда приходила сюда одна. И несла сюда трупы или документы. Но не — живого мужчину, который по всем правилам должен был быть мёртв. Сбросив его на кресло, она выпрямилась и, держась за поясницу, выдохнула: — Всё. Хватит. На сегодня я героизмов наделала. Она подошла ближе, наклонившись к нему. Смотрела на его лицо — спокойное, почти детское, как у человека, которому давно уже пора отдохнуть. И почему-то именно это её злило больше всего. — Скажи мне, Шнайдер, — тихо проговорила она, стягивая с его плеч куртку. — Почему именно ты? Почему я не смогла нажать курок? Конечно, он не ответил. И хорошо. Она развернулась, щёлкнула замками на двери и уже направилась в подвал, бросив через плечо: — Ладно. Будем считать, что ты мне должен. Огромный должок. Глухая боль прострелила голову парня, будто кто-то забил туда ржавый гвоздь. Стэнли поморщился, не открывая глаз — сначала он слушал. Внутренний автоматизм военного: оценить обстановку до того, как покажешь, что пришёл в себя. Тишина. Слабый запах сырости. Чужие шаги — лёгкие, быстрые. Никакого эха большого помещения — значит, подвал небольшой, узкий, максимум пара комнат. Наручники? Нет. Верёвка — текстурой похожа на тонкий капрон, достаточно крепкий. Руки за спиной, ноги фиксированы к ножкам стула. Голова болит… значит, удар был сильнее, чем он предполагал. Он выдохнул медленно. И открыл глаза. Перед ним — лампа, висящая над головой, бьёт ярким светом в лицо. В кресле напротив, покачивая ногой и держа в зубах чупа-чупс, сидела она. Элизабет. Она сменила позу, улыбнулась уголком губ — спокойна, почти лениво довольна собой. — Ну наконец-то, — сказала она. — А то я уже думала, что ты свалишься в кому и испортишь мне мебель. Стэнли поднял взгляд, полностью вернувшись к себе. Никакого испуга, никакой паники, только холодная оценка. — Ты меня похитила, — ровно констатировал он. Голос — низкий, тихий. Никаких эмоций. — Угу, — она щёлкнула леденцом. — Я же говорила: попробуешь сбежать — окажешься в подвале. Помнишь? Или уже забыл? У тебя с головой вроде всё в порядке, кроме шишки. Он проверил узлы. Не дёргаясь. Просто перераспределил вес. — Профессионально, — сухо сказал он. — Не думал, что ты решишься на такой ход. Элизабет прищурилась. — Решусь? Милый, это была единственная вещь, на которую ты точно отреагируешь. Ты же не из тех, кто слушает, когда просят. — И ты решила оглушить меня и связать? — без тени удивления. — Логично. Она на секунду замолчала, будто её смутила его спокойство. Любой другой бы уже кричал, угрожал, требовал. А он просто сидел. Спокойный. Уверенный. Холодный. — Ну и где возмущение? Где “отпусти меня, ведьма”? — она подняла бровь. — Возмутиться? — он чуть наклонил голову. — Это поменяет ситуацию? Она щёлкнула пальцами: — Вот поэтому ты и интересный. Стэнли задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. Не ласковый, не мягкий — скорее изучающий, холодно-аналитический. — Значит, — сказал он медленно. — У меня всё ещё есть шанс понять, зачем ты это сделала? Элизабет приподняла леденец, словно бокал. — Зачем? Затем, что на тебя заказ. И я, как видишь, решила его немного переписать под себя. Он хмыкнул — очень тихо, почти незаметно, но она заметила. — Значит, я ценнее живым? — спросил он. Она улыбнулась. Опасно, с лёгкой искрой. — Гораздо. И в эту секунду он понял: Она ему не врёт. Но и не договаривает. И именно это было самым тревожным. Стэнли немного повёл плечами, будто проверял прочность верёвки. Его глаза не теряли холодного блеска, хотя внутри он уже просчитывал всё: варианты побега, слабые места комнаты, движение Элизабет, расстояние до двери, до кресла, до любого орудия. — Знаешь, — сказал он ровно, — я бы оценил твою осторожность… если бы не сидел сейчас в подвале. Элизабет лениво покачала ногой, держась на кресле, и погладила чупа-чупс. — Оценишь, значит? Ну, я старалась. Ты тяжёлый, кстати. — Она наклонилась чуть ближе, будто проверяя, насколько он сопротивляется. — Серьёзно, по ощущения ты, как мини-танк. — Я всегда тяжёлый, — спокойно ответил он, — физически и психологически. Она фыркнула, но не отступила: — Психологически, ага. Я уже успела оценить. И знаешь что? — Она наклонилась ещё ближе, чуть склонив голову. — Ты интереснее, чем я думала. И это меня раздражает. Стэнли слегка улыбнулся — почти незаметно, но она уловила. Не теплом, не лаской, а считаным, холодным вызовом. — Интереснее, значит… — повторил он тихо, — интересно, насколько долго ты сможешь контролировать ситуацию. Элизабет вздохнула, чуть смягчаясь, но глаза её оставались настороженными. Она встала с кресла и прошла вокруг стула, наблюдая, как он оценивает её каждый шаг. — Ну, знаешь, — сказала она, — у меня есть правила. Первое: ты не уходишь отсюда, пока не поговорим. Второе: никаких резких движений. Третье… — она слегка улыбнулась уголком губ — если попробуешь меня обмануть, всё будет совсем не весело. Стэнли кивнул, оставаясь спокоен: — Правила приняты. Но не удивлюсь, если одно из них я нарушу. — Попробуй — и я покажу тебе, что значит «не весело». — Элизабет достала леденец и вновь засунула его в рот, как будто это была её броня. Они замолчали на мгновение, оценивая друг друга. Стэнли, хоть и привязанный, уже начал видеть скрытые детали её поведения — каждое движение, каждый взгляд. А она — мельчайшие изменения в его дыхании, в том, как глаза слегка смягчаются, когда он слушает. — Знаешь, — тихо сказала она, — у нас есть одна проблема. Ты слишком самоуверенный. И это опасно для тебя. — А для тебя? — он едва наклонил голову. — Я пока не вижу угрозы для тебя. Элизабет усмехнулась — и впервые за последние минуты ощутила странное возбуждение, смесь раздражения, любопытства и чего-то, что ей самой было трудно назвать. — Давай начнём с того, что ты расскажешь мне всё, что знаешь о тех, кто тебя ищет, — сказала она. — А потом посмотрим, как мы с этим разберёмся. Стэнли чуть улыбнулся холодной улыбкой: — С удовольствием. Но помни… я всегда наблюдаю. И я знаю, что ты тоже не просто так держишь меня здесь. И в этот момент между ними повисла молчаливая, напряжённая искра — как будто оба понимали: игра только начинается, а правила ещё не написаны. Элизабет вздохнула, присев на корточки перед ним, чтобы развязать ноги. — Чёрт, — пробормотала она, сжимая верёвку. — Как же ты масивный, это уже начинает раздражать. Стэнли, сидя на стуле, слегка приподнял бровь и тихо, почти не слышно, сказал: — А ты с этого ракурса выглядишь довольно привлекательно. Элизабет подняла на него глаза, заметив тонкую, едва уловимую усмешку: — Хм, а знаешь с какого ракурса я выгляжу еще привлекательней, — саркастично сказала она, — когда стою над тобой, а ты в ледяной ванне. Он тихо хмыкнул, не меняя выражения лица: — Я так понимаю, двери под напряжением или что-то вроде того? Элизабет слегка скривилась, но продолжила работу с верёвкой. Внутри она кипела — с одной стороны раздражённая его холодностью и язвительными замечаниями, с другой — не могла отрицать, что это, каким-то образом, ещё сильнее пробуждало её любопытство. — Да, — ответила она сухо, — всё под контролем. Но если попытаешься прыгнуть или сделать резкое движение, я покажу тебе, что значит «под напряжением». Стэнли лишь слегка кивнул, снова демонстрируя полное спокойствие. Его холодный, расчетливый взгляд не оставлял сомнений: несмотря на положение, он всё ещё в игре. Элизабет, досадливо фыркнув, развязала ноги. Он тихо потянулся, проверяя свободу движений. Вскоре он уже сидел прямо, руки ещё слегка за спиной, но взгляд метался по комнате. — Отлично, — сказал он наконец, — свобода восстановлена. А теперь давай посмотрим, насколько далеко ты готова зайти со своим «контролем». Элизабет прикусила губу, едва заметно улыбнувшись уголком: — Ну что ж, Шнайдер, похоже, нам предстоит увлекательная игра. Элизабет встала, вытягивая спину после того, как развязала его. — Давай поднимемся на верх и выпьем чего-то, чтобы разрядить обстановку, — сказала она ровно, но с лёгкой ноткой иронии в голосе. Стэнли поднял бровь, не говоря ни слова, но тихо скользнул взглядом за ней. Он по-прежнему был холоден, спокойный, будто всё происходящее — часть какого-то тщательно рассчитанного плана. Они подошли к двери, ведущей на верх. Элизабет остановилась, опершись рукой на дверную ручку, и улыбнулась уголком губ, чуть наклонив голову. — Выпьем коньяка, — тихо произнесла она, будто случайно, словно это было обычное приветствие, — и двери тут же разблокировались. Стэнли не произнёс ни слова, только последовал за ней, оставаясь на шаг позади. Каждый его шаг был аккуратен и продуман, словно он снова оценивал пространство и свои возможности. Элизабет поднялась наверх, и, пока они шли по узкой лестнице, её мысли летели быстрее, чем ноги: Чёрт, как он меня бесит… каждый раз, когда смотрит этим холодным взглядом, словно видит насквозь. Что со мной происходит? Почему мне интересно, что он подумает дальше? Я же не должна это чувствовать… Она вздохнула, стараясь успокоить себя. Но мысли снова возвращались: И что мне теперь делать? Просто держать его здесь? Или дать ему почувствовать, что я могу быть опасной не только с оружием? Хм… На кухне она открыла маленькую кладовую с бутылками, быстро выбрала одну и положила на стол. — Коньяк, — сказала она, переливая напиток в два стакана, — раз уж мы взрослые люди… пусть хоть выпивка создаст иллюзию, что всё нормально. Стэнли присел напротив неё, молча наблюдая. Его взгляд был холодным, внимательным, как у хищника, который выбирает момент для удара. Элизабет глубоко вдохнула и села напротив, мысленно готовясь к тому, что эта игра только начинается. Элизабет села напротив него, держа стакан с коньяком, и тихо, почти с улыбкой, начала: — Ну что ж… чем же ты насолил Бенджамину Паркеру? Стэнли приподнял бровь, с лёгкой усмешкой. — Насолил? — переспросил он ровно, слегка протягивая слово. — Давай уточним: «насолил» или просто оказался в нужное время не в том месте? — О, так это уже попытка переложить вину на вселенную, — усмехнулась Элизабет, слегка покачивая стакан. — Классический ход, кстати. Стэнли наклонил голову, оценивая её реакцию, и тихо протянул: — Или может быть он сам заслужил? Кто знает. Я всего лишь делал свою работу. — Ага, — с сарказмом кивнула она, — «работу». Только почему в итоге в её результаты попадают такие, как я? Стэнли фыркнул, но голос оставался ровным: — Потому что маленькие и раздражающие девочки имеют удивительную способность, появляться в гуще событий. Элизабет фыркнула и ткнула пальцем в стол: — Маленькие?! Ты серьёзно?! Я могу раздавить тебя, если захочу. Он не дрогнул. Лёгкая, ледяная улыбка появилась на его лице: — Конечно, конечно. Я уже понял, что это не так просто. Но интересно наблюдать, как ты пытаешься сохранять контроль. — Ну да, — она усмехнулась, немного отставляя стакан, — иначе сидеть напротив тебя и слушать твою язвительную болтовню было бы просто невыносимо. Стэнли сделал вид, что делает глоток коньяка, но на самом деле смотрел на неё спокойно, как кот, наблюдающий за мышью: — Невыносимо? — переспросил он, слегка наклонив голову. — А мне почему-то кажется, что тебе это нравится. Элизабет едва заметно напряглась, но тут же взяла себя в руки: — О, пожалуйста, не начинай психологические игры, Шнайдер. Я уже пережила кое-что похуже, чем твои холодные взгляды. Он вновь усмехнулся, холодно и расчётливо: — Хм… похуже, говоришь? Это меня интригует. Элизабет тихо выдохнула, прокручивая в голове: Чёрт, как же он бесит и почему я не могу отвести взгляд? Напряжение между ними висело в воздухе, как тонкая струна, готовая в любой момент дернуться и зазвучать новым, непредсказуемым аккордом. Диалог между ними продолжался, но напряжение постепенно стало давить на Элизабет. Стэнли по-прежнему был холоден, расчётлив, каждое его слово имело скрытый подтекст. Она отвечала ему с лёгкой иронией, сарказмом, но заметно устала держать весь этот темп. — Я начинаю уставать. Стэнли чуть улыбнулся, но не сказал ничего. Она провела взглядом по комнате, словно ища возможность закончить этот раунд. — Ладно… — наконец сказала она, слегка устало. — Раз мы сегодня не смогли достичь понимания, давай закончим. Стэнли кивнул, не делая никаких комментариев, и позволил ей провести себя по коридору к комнате для гостей. Дверь закрылась за ними. — Ты, я смотрю, подготовилась к моему приходу, — сухо отметил он, оглядывая комнату. Чистое постельное бельё, аккуратно сложенные полотенца и чистая мужская одежда аккуратно лежала на стуле. Элизабет слегка фыркнула и пожала плечами: — Ни в коем случае. Просто моя уборщица считает, что эта комната моего брата, и поэтому всегда заходит сюда и всё меняет. Стэнли слегка приподнял бровь: — Так у тебя есть брат? — Конечно нет, — сухо ответила она, скрестив руки на груди и слегка усмехнувшись уголком губ. Стэнли снова тихо хмыкнул, садясь на край кровати и наблюдая за ней с тем же холодным, расчётливым взглядом. Элизабет прошла к столу, налив себе немного воды, но в голове уже крутились мысли: Чёрт, он меня выводит из себя и при этом так странно интересен. Что со мной происходит? Она села на стул напротив, слегка опустив плечи, словно давая себе передышку. Искра между ними была едва заметной, но это ощущение висело в воздухе, как лёгкий ток, который ещё не решил, куда направиться. Элизабет дождалась, пока Стэнли перестанет на неё смотреть, и только тогда позволила себе выдохнуть. — Доброй ночи, — коротко бросила она, уходя по коридору. Когда дверь её спальни закрылась, тишина дома будто плотнее легла на плечи. Она замерла на секунду, приложив ладонь к панели на стене. Свет слегка изменил оттенок — система активировалась. Тихим, почти шёпотом, чтобы это звучало как привычный ритуал, она сказала: — Меган, следи за Стэнли. Уровень защиты В. Как только он выйдет из комнаты — сообщи. Мягкий, женский голос без эмоций тут же ответил: — Принято, Элизабет. Мониторинг активирован. Элизабет кивнула, хоть ИИ её и не видел — привычка. Сбросив с себя пиджак, она направилась к двери в душевую, которая выходила прямо из её спальни. По пути она стянула с себя заколку, длинные пряди тут же упали на плечи, подчёркивая усталость, которую она весь вечер тщательно скрывала. Она включила воду, и пар начал быстро заполнять пространство. Только голос ИИ и поток воды нарушали тишину. Сбросив одежду, Элизабет шагнула под горячие струи. Пыль, стресс, ощущение чужого взгляда на затылке — всё стекало вниз, смывалось, но мысли не уходили. Как его расколоть? Как подступиться? Он умен. Чёртово спокойствие. Ни одной бреши. Сарказм — его щит. Равнодушие — доспех. Вода стекала по её спине, будто стирала сегодняшний хаос, но внутри — всё так же напряжённо. Если я буду давить — он закроется. Если стану мягкой — он начнёт играть. Чёрт, он же специалист по людям. Он считывает всё. Она прикрыла глаза, подставляя лицо потоку. Но я не хуже. Найду способ. Найду нужный угол. Он сорвётся, рано или поздно. Даже самые холодные трескаются, если правильно нагреть. Музыка из встроенных динамиков тихо включилась — Меган знала её привычки. Элизабет сделала глубокий вдох. Завтра будет новый раунд.