Грузы соболя

Дальний Лес накрыло тяжелым, медным небом. Аномальная жара превратила хвою в порох, а сухие грозы подожгли горизонт сразу в пяти местах. Ветер гнал верховой пожар прямо на «Дубовую рощу» — элитный лесной лагерь, где отдыхали дети самых уважаемых зверей, включая маленького Снежка. Утро после трехсуточного ареста для Федора и Саши началось с едкого запаха гари, пробиравшегося даже в камеру ИВС. Когда Барсукот открыл железную дверь, его морда была серой от пепла и бессонницы. — Выходите, смертники, — хрипнул он. — Снежок там, в лагере. Дорогу завалило вековыми соснами, пожарные расчеты не пройдут. Нужен таран. Нужен ваш КАМАЗ. Вытащите детей — сотру всё из ваших дел. Сгорите — ну, значит, судьба такая. Федор и Саша вышли на штрафстоянку. Они не смотрели друг на друга. Молча залезли в кабину, которая всё еще пахла тем злополучным одеколоном и недавней ссорой. Федор ударил по стартеру. Двигатель взревел, выплевывая черный дым в серое небо. — По коням, шнурок, — буркнул Федор, включая пониженную передачу. — Ёкарный бабай, помирать — так с музыкой. В это время в полицейском участке Маркиза билась в истерике. Она винила мужа во всем: в том, что отправил сына в лагерь, в том, что лес горит, в том, что мир прогнил. Сцена в кабинете Барсукота была пропитана отчаянием. Это была не нежность, а болезненная, животная близость NC-21 на фоне багрового окна, за которым догорал лес. Маркиза впивалась когтями в плечи мужа, оставляя глубокие борозды. — Если Снежок не вернется, — рыдала она, содрогаясь от каждого толчка, — я сама подожгу этот участок вместе с тобой, котик! КАМАЗ несся по горящему лесу. Вокруг творился настоящий ад. Деревья падали с гулким стоном, преграждая путь пылающими завалами. Федор, вцепившись в руль до белизны в костях, таранил их мощным бампером. Саша видел в окно, как мелкие птицы падали замертво, задыхаясь в дыму, как обгоревшие зайцы метались по обочинам, превращаясь в живые факелы. — Иваныч, правее! Там верховой пошел! — орал Саша, накрывая голову мокрой мешковиной. Они прорвались к «Дубовой роще», когда один из корпусов уже рухнул. Зверята забились в каменный подвал столовой, скуля от ужаса. — Сиди в кабине, я за ними! — Саша выскочил в пекло. Мех соболя начал тлеть почти мгновенно. Воздух обжигал легкие, как расплавленный свинец. Саша ворвался в задымленный подвал. В углу он увидел Снежка — белый котенок был серым от копоти и прижимал к себе маленького волчонка. — Дядя Саша? — пропищал Снежок. — Хватайся за шкуру, малявка! Быстро! — Саша подхватил двоих детей под мышки и бросился назад. Описание боли было натуралистичным: кожа на лапах Саши пузырилась, когда он хватался за раскаленные дверные ручки. Он чувствовал, как пахнет его собственная опаленная шерсть, но не останавливался. Когда последняя группа детей была загружена в фуру, путь назад превратился в сплошную стену огня. У Федора от нехватки кислорода начались галлюцинации. Ему казалось, что на пассажирском сиденье сидит его старый погибший напарник Юра. — Дави на газ, Иваныч, — шептал призрак. — Мы уже всё равно одной лапой на том свете. Проскочим. КАМАЗ, окутанный пламенем, как демонический корабль, пробил стену горящего кустарника. Краска на кабине пузырилась и слезала пластами, лобовое стекло треснуло от жара, но машина шла вперед. Саша в кузове прижимал к себе Снежка. Котенок дрожал, глядя на страшные ожоги на лапах своего спасителя. — Тихо, мелкий… — хрипел Саша сквозь кашель. — Дальнобойщики… они такие… не сдаются. Они выкатились к полицейскому кордону на ободах — шины почти расплавились и дымились черным ядом. Барсукот подлетел к машине, вырывая дверь. Он подхватил Снежка на руки, прижимая его к груди. Маркиза, увидев сына живым, упала прямо в дорожную грязь, захлебываясь слезами. Она подняла глаза на Сашу — того самого «извращенца», которого они презирали. Теперь перед ней сидел израненный зверь с обгоревшей мордой и пустыми глазами. Над лесом начал накрапывать долгожданный дождь. Первые капли шипели на раскаленном капоте КАМАЗа. Федор и Саша сидели на траве под дождем, жадно глотая воду из фляги. — Мир, Иваныч? — Саша сплюнул пепел и посмотрел на свои перебинтованные лапы. — Мир, Саня, — тихо ответил Федор. — Но фотки я всё равно из твоего квакаунта удалю. Сам. Как только лапы заживут. Саша слабо улыбнулся. В этом лесу, где всё горело синим пламенем, они наконец-то нашли что-то, что нельзя было сжечь — мужскую верность и прощение. **На очереди 10-я серия — «Лёха»?** Там история про старого друга Федора и бандитские разборки. В твоем мире это будет суровый криминальный боевик. Продолжаем?