Грузы соболя

Трасса, соединяющая Мундыбаш и Густолесье, никогда не прощала ошибок. Старый советский КАМАЗ — груда ревущего железа, зажатая в панцирь из почерневшего от сырости дуба — надсадно выл, пробиваясь сквозь серую хмарь. За рулем, вцепившись в баранку когтистыми лапами, сидел Федор Соболев. Его морда, изборожденная шрамами прошлых рейсов, была напряжена. Рядом дремал его старый напарник Юра. Все случилось в одно мгновение. Глупая случайность, выбоина на дороге или просто усталость металла — рулевую колонку заклинило. Многотонную махину повело в сторону. Юра вскрикнул, просыпаясь, но было поздно. Грузовик, не справившись с управлением, на полной скорости вошел в вековой дуб. Удар был такой силы, что деревянная обшивка лопнула, как яичная скорлупа. Тяжеловоз завалился на бок, сминая ехавшие следом легковушки, превращая их в сплющенные консервные банки. Тишину после аварии разорвал шипящий звук выходящего пара и стоны. Федор, чувствуя, как по морде течет липкая кровь, ударил плечом в треснувшее лобовое стекло. Стекло осыпалось крошкой. — Юра… сейчас, Юра, выберемся, — хрипел Федор, вытягивая напарника из покореженной кабины. Едва они отползли на обочину, как одна из раздавленных машин вспыхнула. Взрывной волной соболей вжало в грязь. К счастью, мимо проезжала санитарная повозка — она подобрала выживших и потащила их, вместе с останками разбитого КАМАЗа, обратно в Мундыбаш. Больница Мундыбаша располагалась в старом здании бывшего кузнецкого Артека. Здесь пахло хлоркой, гнилью и безнадегой. Юра лежал на каталке в полузабытьи. Вид у него был жуткий: левую заднюю лапу спасти не удалось, на ее месте теперь белела окровавленная культя. Федор сидел рядом на табурете и дрожащими лапами чистил апельсин. Кожура летела на грязный пол. — Ёкарный бабай… — выдохнул он, глядя на друга. Юра открыл один глаз, мутный от обезболивающих. — Ну что, приспичило? — прошелестел он. — Ты пощупай… мне глаза открывать страшно. Всю ночь не сплю, кажется, что она еще там, лапа эта… чешется, сука. — На, — Федор сунул ему дольку апельсина. — Держи витамин Ц. Говорят, кровь разгоняет. — Скажи-ка норке, что водка кровь разгоняет, а не этот твой «це», — горько усмехнулся Юра. — Водка — да, — согласился Федор, доставая из-за пазухи заветную фляжку. — Но сто, а не по сто пятьдесят. Он легонько потряс флягой. Глаза Юры блеснули. — Ну, Федор Соболев… ну ты вообще человек. — Будет, будет по сто пятьдесят, — проворчал Федор, наливая прозрачную жидкость в стакан. — Хотя, думаю, тебе сейчас нельзя. — Да какая разница? — Юра попытался приподняться. — Хуже некуда. Извини, Федя, но я отъехался. Теперь я максимум на инвалидной коляске годен. Он с ненавистью посмотрел на пустоту там, где раньше была лапа. — Держи, — Федор протянул стакан. Юра выпил махом, крякнул и спросил: — А ты не знаешь… на коляску права нужны? В углу палаты подал голос облезлый кот, лежавший с перебинтованной головой: — Главное, чтобы руки были на месте, пацаны. Без них-то… легче на этой коляске держаться, если в башке баланс есть. Федор обернулся: — Во, послушай кота ученого. Звать-то тебя как, герой? — Жора, — буркнул кот. — О, Жора — красава. Значит, будем, — Федор и Юра чокнулись фляжкой и стаканом. — Скажи, — Юра посерьезнел, — ты скоро в рейс? — Как будет, так сразу. — А наш грузовик? — Чинят, Юра. Все будет нормально. Выправим. Но в это время в автопарке «чинка» выглядела странно. На пустыре шло «перетягивание» грузовиков — грубая забава водителей. Саша Пушнинский, молодой соболь с наглым взглядом, сидел в кабине другого тяжеловоза и вжимал педаль газа в пол. Мотор ревел, изрыгая черные клубы дыма. — Ну что ты там, слабак? — кричал Саша коту-оппоненту, чья машина медленно поддавалась. — Давай, жми! Жми, Саня! — орали рыси-близнецы Рык и Рик, подбадривая Пушнинского. В этот момент на площадку влетела Норочка — жена Федора. Она была в ярости. — Опа, Норочка бежит! — хохотнул кто-то. — Саше сейчас мало не покажется! Норочка подлетела к кабине Пушнинского: — А ну вылезай быстро! Ты что творишь, тварь? Вылезай, кому сказала! — Не бойтесь, — оскалился Саша, не отпуская газ. — Еще немного осталось, сейчас я этого кошака додавлю! — Рык, Рик, идите отсюда! — визжала Норочка. — Федору в рейс надо, а этот щенок грузовик курочит! Выключай мотор! — Иди домой, тетя, — бросил Саша и рванул рычаг. Его машина победила, протащив противника по грязи. — Ну, Сашок, ты у меня попляшешь… — прошипела Норочка, уходя. В кабинете директора компании, старого Козла Владимира Авраамовича, было накурено. — Принято решение, — блеял он, глядя на Федора, который только что вернулся из больницы. — Наша контора вместе со всеми грузовиками переезжает. Из Мундыбаша — в Дальний Лес. — В Дальний? — Федор нахмурился. — А что так? Я думал, мы в Густолесье подадимся. — В Густолесье лягушки проехать не дадут, — отрезал Козел. — Едем в Дальний. И учти, Соболев, напарником у тебя будет Пушнинский. Надёжный парень. — Какой еще Пушнинский? — взвился Федор. — Тот шнурок, у которого на губах мамино молоко не обсохло? — Тот шнурок тебе грузовик по винтику перебрал, пока ты в Артеке витамины кушал! — рявкнул Козел. — У него скоро категория «Д» будет. — Да хоть «Е» на весу, — пробурчал Федор. — Нас там как чужаков воспримут, выживут в два счета. — А ты там нору построй, официально пропишись — тогда и будешь своим. Таковы законы Дальнего Леса, — вставил сидевший в углу золотистый ретривер, представитель заказчика. — И еще, Федор Иванович. Кроме личных вещей, придется взять спецгруз. Тридцать коробок рябчиков. Федор замер. — Чего нести? — Мясо птицы, — пояснил пес. — На случай, если голодными будете. Мы же знаем вашу природу, соболи. — Настоящее, что ли? — шепотом спросил Федор. — Давайте избегать этого слова, — поморщился ретривер. — Просто «груз». — А полиция? — Федор прищурился. — Там же законники… барсуки. Говорят, один из них вообще шизофреник. — Вот и не привлекайте внимания запахом мяса. Отбейте его освежителями, чтобы никто трейлеры не нюхал. Федор кивнул: — Значит так. Первое — про мясо никому. Второе — за защиту ценного груза мне прибавка полагается. Семнадцать тысяч. — Соболев, ну ты и жмот! — возмутился Козел. — Авраамыч, у меня семь внуков, мне их кормить надо, — отрезал соболь. В этот момент в кабинет влетела Норочка. Увидев породистого пса, она смутилась, пригладила шерстку. — Ой… здравствуйте. Владимир Авраамович, ну как же так… Моему мужу в рейс, а этот Пушнинский машину из ремонта только вывел и уже гробит! Федор вывел жену за дверь, ворча под нос. А Саша тем временем на улице праздновал победу. — Ну что, кошак, проиграл? — смеялся он. — С тебя два ящика пива! — Обломись, — огрызнулся кот. — Ты мне чуть мотор не сжег, сволочь! Кот начал мелко и грязно материться. Саша мгновенно посерьезнел. — Ты что сказал, вискас недоделанный? — А ну вон отсюда! — Федор подошел и тяжелой лапой отвесил коту пинка. — Ты что, мне грузовик решил уничтожить, ёкарный бабай? — Ты что, Федя… — начал Саша. — Какой я тебе Федя? Я с тобой на одном гектаре по нужде не сяду! — рявкнул Соболев. — На одном гектаре, может, и не сядешь, а до Дальнего Леса прокатиться придется, — ухмыльнулся Саша. Федор бросился было на него, но Норочка повисла на руке мужа. Саша, недовольно сплюнув, пошел собирать вещи. Прощание было недолгим. Федор грузил сумки, Норочка суетилась рядом. — Федя, жареного не ешь, у тебя желудок… И если пить будешь — закусывай. И глазки барсукам-полицейским не строй, особенно тем, что помоложе. — Иди давай, офицер, — буркнул Федор, забираясь в кабину. На складе кипела работа. Звери таскали тяжелые коробки, грузя «дальнелесной конвой». — Ну, вроде все, — сказал ретривер, пожимая Федору лапу. — Счастливого пути. Помните про мясо — лучше рябиной закусывайте, для легенды. Грузовик тронулся. А в тени склада двое ежей, провожая взглядом фуру, переговаривались по рации. — Сколько коробок? Где ночевка? Понял… План в силе. В кабине Саша уже вовсю хозяйничал. Он достал «кваккаунт» — устройство для связи — и начал вызывать маму. — Жабу положи на место! — прикрикнул Федор. — Убежит же, она на двоих выдана, на экстренный случай! — Извини, мама, я перезвоню, — Саша бросил трубку. — Это Клава, а не просто жаба. Дорога стелилась под колеса. Они миновали Усть-Тирмитау и притормозили у придорожного кафе. — Тебе же врач жареного не велел, — подколол Саша, когда Федор заказал обед. — Норочка Соболева узнает — хвост накрутит. Вы, кстати, женаты или просто однофамильцы? Федор промолчал. Мимо проехал самохоз с ежами. — Опа, — Саша присмотрелся к блондинке-ежихе в окне машины. — Видал? Скоро и у меня такая тачка будет. Тебе какие больше нравятся, Федор, блондинки или брюнетки? Соболев молчал как рыба. — Понял, не дурак, — хихикнул Саша. Они ехали дальше. Саша начал обклеивать кабину вырезками из журналов с голыми лисицами. — Прелесть, правда? — он показал Федору плакат. — Из «Playboy». Сами фотографировали. Может, подберем какую по дороге, повеселимся? — Не положено, — отрезал Федор. — Эх ты, старый пердун, — вздохнул Саша и включил громкую музыку. На заправке в 17 километрах от Ближнего Леса они снова увидели ту же машину с ежами. — Федя, они нас пасут, — серьезно сказал Саша. — Может, ты реально контрабанду везешь? Оружие, наркотики? Если нас с этим мясом прихлопнут — в Дальнем Лесу по вегетарианскому закону на пожизненное упекут. — Заткнись, Саша, — огрызнулся Федор. — Еще раз каркнешь — пешком пойдешь. На стоянке было шумно. Дискотека, пьяные звери. Кот Барсик травил байки про то, как они в детстве птичками в поросят кидали. Ежи следили из темноты. — Подставить не получится, они мясо не едят на виду, — шептал один еж другому. — Сами попадемся. Утром Федор не выдержал. Он связался с Авраамычем по «кваккаунту». — Нас пасут ежи, — доложил он. Козел на том конце занервничал, вытер пот. — Езжай через тоннель, там оторвешься… Едва он положил трубку, как тут же перезвонил тем самым ежам. Оказалось, директор был в доле. — Берите их в тоннеле между лесами! — скомандовал он. В тоннеле началась гонка. Ежи прижали фуру к краю. — Старый где? — кричали они Саше. — Спит в кабине! — огрызнулся тот. — Тормози, дело есть! — Пошли на хрен! — Саша ударил по газам. — Федор, гони! Ёкарный бабай, гони! Деревянный гигант взревел. Саша резко крутанул руль, подрезая легковушку ежей. Послышался скрежет металла о бетон, машина бандитов врезалась в стену тоннеля. Когда они выехали в Дальний Лес, солнце уже стояло высоко. Саша победно махал флагом. Вся колонна грузовиков потянулась к бару «Сучок». Здешние звери высыпали на обочины, глядя на чудовищные машины как на диво заморское. В баре Федор сел за стойку. — Самая лучшая забегаловка, — оценил он. — Главное, не дристальник вокзальный. Койот, компот из рябины есть? — Нет, но будет, — ответил Йот. — Может, мухито фирменного? Крепче водки. Саша тем временем уже клеил местную лисичку, рассказывая ей бородатые анекдоты Но идиллия длилась недолго. К бару подошли двое: старый массивный барсук и молодой поджарый кот с повязкой полиции. Барсук Старший и Барсукот. — Полиция Дальнего Леса, — объявили они, заходя внутрь. — Кто владельцы этих… сооружений на улице? Почему проезд загородили? Барсукот подошел к Федору, сверля его взглядом. — Контрабанду возим? — вкрадчиво спросил он. — Мы водители, дальнобойщики из Мундыбаша, — ответил за всех Саша. — У нас тут фирма открывается. Транспортный узел, понимаете? Барсукот проверил паспорта. — Дальнобойщики… Ну-ну. В это же время в Мундыбаше козла Авраамыча уже выводили из кабинета под конвоем. Его связи с ежами вскрылись слишком быстро. А в Дальнем Лесу Филин уже снимал репортаж о прибытии «железных коней». Саша и Федор смотрели на него с недоумением. — Слушай, Федор, — спросил Саша, — ты фильм «Конвой» американский видел? Там тоже мужики против системы перли. — Не знаю такого, — буркнул Федор, потирая натруженные лапы. Это было только начало. Полноценная грузовая контора переехала в Дальний Лес, и соболям еще предстояло узнать, что здесь за законы и как пахнет настоящая опасность.