Грузы соболя

Утро в Мундыбаше выдалось хмурым, как настроение Федора Соболева. В их с Норкой норе стоял крик. — Дорогая, я не могу, ну пойми! — Федор в отчаянии развел лапами. — Это же просто работа! — Просто работа?! — Норка сверлила мужа взглядом. — Ты не дальнобойщик, ты старый осел, который везет черт знает что! Березопьютеры! И куда? В Дальний Лес, где звери до сих пор мухами питаются? Не надо ничего отвечать, просто паркуйся и поставляй! Максимум тебе доверят разгрузку по магазинам, и учти — твоей зарплаты хватит только на какую-то другую еду, а не на нормальную жизнь! Федор только скрипнул зубами. — Учти, дорогая, это просто работа, — повторил он, хлопая дверью. На стоянке его уже ждал Саша. Они молча сели в кабину КАМАЗа, попрощались с Норкой, которая продолжала ворчать в окно, и двинули в рейс. В это время в Дальнем Лесу творились странные дела. Барсукот стоял перед зеркалом в ванной. Он яростно тер морду полотенцем, стирая черные полоски, которые рисовал каждое утро. — Хватит врать, — прошипел он своему отражению. — Я кот. Просто кот. Он посмотрел на свои рыжие щеки. Без полосок он чувствовал себя голым, но в то же время свободным. Может, сделать маску? Как у супергероя? Это лучше, чем всю жизнь быть подделкой. — Пап, — Барсукот вышел в гостиную, где Старый Барсук пил чай. — Почему ты молчал? Почему я всю жизнь думал, что я барсук? Старший Барсук отложил газету. — Тебя бы угнетали, сынок. Как и других котов. Я не хотел, чтобы ты рос с комплексом жертвы или, наоборот, чтобы ты в раннем возрасте всех перебил из-за ненависти. Я защищал тебя. А в это время Коала Луна сидел в кресле и читал «Мастера и Маргариту». Он дошел до момента на Патриарших. — Трамвай… голова… Аннушка… — бормотал он, поглаживая корешок книги. — Всё как в жизни. Отрезает лишнее, чтобы понять главное. КАМАЗ соболей уже трясся по ухабам Дальнего Леса. В кузове гремели ящики с «березопьютерами» — странными деревянными счетами, которые тут считались верхом технологий. — Норка опять достала? — спросил Саша, глядя на мрачного Федора. — Да не то чтобы достала… — вздохнул Федор. — Просто я не торгаш, Саня. Я не люблю эти махинации. Стоять на рынке, торговаться, выкручивать что-то… Чуть не так сделаешь — и всё, капут тебе. — Надо было тебе лишний магазин открыть, — хмыкнул Саша. — В ТЦ «Пенёк» до хрена места. — Ты хоть знаешь, сколько стоит аренда?! — взвился Федор. — Тридцать шесть и шесть тысяч шишей каждый месяц! А то и больше. Я дальнобойщик, моя цель — груз доставить, а не языком чесать. К вечеру они добрались до бара «Сучок». Федор огляделся с ностальгией. — Да уж, забегаловка… Помню, как мы впервые сюда пришли. — Это тебе не элитный ресторан, Иваныч, — усмехнулся Саша. — Просто бар. В углу сидел Коала со своей Мышью-Психологом. Они ели какой-то салат, и Коала выглядел счастливым. — Я как будто во сне был, — говорил он Мыши. — Наверное, это был вещий сон. — Вещий не вещий, но хоть что-то сбылось, — улыбнулась Мышь и страстно поцеловала его. Федор случайно скользнул взглядом по залу и замер. У стойки стояла Маркиза. В свете тусклых ламп её персиковая шерсть казалась золотой. Федор почувствовал, как кровь прилила к голове, а лоб стал горячим. — Алло, Иваныч? — Саша помахал лапой перед его носом. — Ты чего покраснел? Федор не слушал. Он резко встал и начал прихорашиваться, поправляя воротник. — Далеко намылился? — ехидно спросил Саша. — Отстань. Я галстуков терпеть не могу, без них легче… раздеваться. — Хочешь, помогу рот освежить? — Саша протянул пачку. — Жвачка башкирская, со вкусом арбуза. Девушкам нравится, когда у самцов рот чистый. — А не пошел бы ты, Санек, куда подальше? — огрызнулся Федор и направился к Маркизе. С крыши соседнего дома за этой сценой наблюдал Барсукот. Его хвост нервно дергался. Он видел, как этот старый соболь подкатывает к его жене. «Спокойно, — думал Барсукот, взывая к Небесным Медведям. — Маркиза просто разыгрывает его. Чтобы у нас был повод посадить его на трое суток за домогательство. Она верная. Она моя». Вечером Федор и Саша сидели на лавочке у рынка. Федор был мечтателен и пьян от собственных иллюзий. — Гулял не гулял, а прекрасно тут, — бормотал он. — Кайф. Свежо, не то что в Мундыбаше с его фабрикой. Хотя фабрика пользу приносит… руду обогащает… — Хватит про руду, Иваныч, — перебил Саша. — Ты лучше скажи, чего ты к чужой жене клеишься? Ночь сгущалась. Коала по квакаунту отправил Барсукоту сообщение: «С Маркизой все в порядке, она подыгрывает. Не волнуйся». Федор вдруг решил сделать глупость — сломать колесо собственной фуры, чтобы остаться здесь подольше. Он уже полез под КАМАЗ с монтировкой, но Саша схватил его за шкирку. — Эй! Ты что творишь?! От их крика проснулся Барсукот в участке неподалеку. — И не стыдно тебе, старому? — шипел Саша. — Из-за какого-то секса, который ты себе нафантазировал, машину ломать? — Ну че ты… ты её не знаешь! — оправдывался Федор. — Это ты её не знаешь, Федя! А вот моя Лисичка все факты рассказала! Эта Маркиза в охотку собралась! — Врешь! — Вся Охотка знает! — Саша повысил голос. — Она торопится уехать, потому что там про неё все знают, и замуж никто не берет, а хочется! В Новой Зеландии до 35 берут, вот она и метит туда! — Ты откуда про Новую Зеландию знаешь?! — Проснись, Федор! Тебя развести хотят! — Мне насрать на это, ясно?! — заорал Федор. — Меня достало твое балабольство! Может, я новую жизнь хочу?! Кайфовать хочу, как рыбка! — Да ты хоть по уши расчеши её шерсть! — Саша уже не сдерживался. — Она замужем за Котом! Нельзя за шлюх замуж выходить! — Да бредит твоя Лиса! — Федор побагровел. — Маркиза бы сама за тебя замуж вышла, если бы ты не был таким идиотом! — А если я твою Маркизу отпахаю по-хорошему, м? — Саша прищурился. — Учти, шнурок, секса у тебя там не получится! — Замажем?! Федор убежал в ночь, озираясь, чувствуя на себе взгляд невидимого наблюдателя. Барсукот, хихикая в темноте, прошептал: «Следим, следим, придурок». На утро Саша решил исполнить угрозу. Он вломился в дом Барсукота, где Маркиза мирно пила кофе. — Ну привет, — Саша скинул одежду и достал квакаунт. Маркиза завизжала. Саша успел сделать несколько снимков, прежде чем в комнату ворвался Барсукот. — Полиция Дальнего Леса! — Я не трахалась! — кричала Маркиза, прикрываясь скатертью. — Ничего не было! — Я что, слепой котенок?! — рявкнул Барсукот. — Да уж, Маркиза, я все понимаю… Но эти соболи проклятые! Глумиться над девушками? Они дрочеры какие-то, а не рабочие! Саша, схватив одежду в охапку, выпрыгнул в окно. Барсукот бросился в погоню, но молодой соболь успел запрыгнуть в кабину КАМАЗа и дать по газам. — Ну что, получилось? — спросил Федор, который сидел внутри. — Нет, не получилось, — выдохнул Саша. — У нас один кот. Засек и запалил. Нахер, Федя, по-любому мы сядем на пожизненное. Они ехали молча, не подозревая, что на крыше сидит Галчонок-Скворец с диктофоном. — Да ладно тебе, нормально же было, — Саша достал квакаунт. — Я же хотел доказать… Смотри. Он показал Федору фото голой Маркизы. Федор почувствовал жгучий испанский стыд. — Нравится, да? — ухмыльнулся Саша. — Кто это фоткал? — Я, конечно. — Знаешь что, шнурок… — Федор побелел. — Ищи-ка ты себе другой КАМАЗ. — Где я найду в этом лесу?! И вообще, Федор Соболев, если помнишь, мы выкупить его хотели! — С койотом, блин, выкупай! — заорал Федор. — Я с тобой больше никуда не поеду! Всё! Закончилась наша дружба! Завязано! — Ты совсем охуел?! — Саша тоже перешел на крик. — Ты чем думаешь, головой или… сердцем слушаешь?! Ты сам это затеял! Ты сам провокацию устроил! Федор вдруг нервно рассмеялся. — Ты че ржешь, старый?! — взбесился Саша. — Из-за какой-то кошки персидской все похерить хочешь?! Любовь легкого поведения иметь нельзя, конечно! — Да ты хоть знаешь, что это шлюха, а не певица, как твоя Лиса?! — орал Федор. — Ну конечно! Она тупо тусуется в баре и хотела замуж за кота, а в итоге выбрала меня, мужика, который КАМАЗ водит по-мужски! — Нахуя ты фотки сделал?! — Федор тряс Сашу за грудки. — Тебя же за шантаж и порнографию посадят, дебил соболевский! — И ты бы не увидел, тупица старая! Если бы не фоткал, она бы не была такой красивой! Я же не в секс-шоп это продавать собрался! Прости меня, Иваныч, ну не удержался! Вспомни, как ты впервые голую зайку в речке увидел! Это же реально возбуждает! — Не все, ёкарный бабай! — Федор оттолкнул его. — Моя Норка никогда не просит голые фотки, потому что она умная! Галчонок на крыше закончил запись и полетел к Барсукоту. Через полчаса полицейский уазик уже несся по следу. Соболи остановились у бара. Федор пил как не в себя. Он швырнул Саше бумажку. — Это что такое? — спросил Саша. — Это тебе на Лесоход в один конец! В Мундыбаш! — Иваныч, ты че, из-за фоток?! Я же их не отправлял еще! Удалил бы! — И знаешь что… — Федор посмотрел на него ледяным взглядом. — К КАМАЗУ МОЕМУ БОЛЬШЕ НЕ ПОДХОДИ! И КО МНЕ ТОЖЕ! ПОНЯЛ?! ИДИ ОТСЮДА! — Иваныч?! — Я ТЕБЕ СКАЗАЛ, ИДИ ОТСЮДА НА ХУЙ! — Ты охуел, что ли?! Ты же убьешь себя, алё?! Федор прыгнул в кабину и рванул с места, не разбирая дороги. Но далеко уехать ему не удалось. Полицейские заграждения Коалы и Барсука Старшего перекрыли трассу. Соболей вытащили из машины. — Вы арестованы, — сухо сказал Коала. — Хулиганство, нарушение общественного порядка и изготовление порнографии. Трое суток. КАМАЗ отогнали на штрафстоянку. В камере Саша и Федор сидели в разных углах, не глядя друг на друга. Дружба была разбита, как то самое колесо, которое Федор хотел сломать ради призрачной любви.