Грузы соболя

Трасса Дальнего Леса дрожала под тяжелыми колесами КАМАЗа. В кабине стоял густой запах табачного дыма и дешевого освежителя. Федор Соболев хмуро вел машину, а Саша Пушнинский, закинув лапы на приборную панель, заливался смехом, пересказывая очередной скабрезный анекдот. — Нет, Федор, ты слушай! — Саша вытер выступившую слезу. — Приходит, значит, потерпевшая лиса к врачу и говорит: «Доктор, вы не поверите, как ему откусили хвост!» А врач ей: «Милочка, в нашем лесу это называется не травма, а дегустация!» Соболи дружно захохотали, и этот грубый звук почти заглушил реальность, пока внезапный, пронзительный женский крик не заставил Федора резко ударить по тормозам. Многотонная махина взвизгнула, замирая юзом на обочине. В придорожных кустах копошилась местная колючая шпана. Группа ежей с мутными глазами обступила рыжую Лисицу — ту самую красавицу, по которой сох Саша. Ежи пытались сорвать с неё сумку, а один уже тянулся грязными лапами к её горлу. — А ну вон, колючки недоделанные! — взревел Саша, выпрыгивая из кабины с монтировкой наперевес. Ежи, шипя и сворачиваясь в клубки, брызнули в рассыпную под напором разъяренного соболя. Саша подошел к Лисе и помог ей подняться. Она дрожала, поправляя растерзанный мех. — Ты как? Зачем они тебя... — Саша осекся. — Ты понимаешь, почему меня похитили, Саш? — Лисица посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом. — Почему? — Они хотели проверить нас. Меня — на страх, тебя — на вшивость. В этом лесу всё — проверка. Через час КАМАЗ стоял у норы Лисицы. Гостеприимство быстро сменилось душной, липкой атмосферой страха и страсти, столь характерной для грязного реализма этих мест. Пока Федор возился с мотором во дворе, в спальне Лисы разыгрывалась сцена NC-21. Саша и Лисица сплелись в яростном акте, где нежность смешивалась с грубостью дорожной жизни. Лиса, выгибаясь под крепкими лапами соболя, шептала в самое ухо: — Учти, Саша… прекрасную лису может обидеть каждый. Этот мир создан, чтобы ломать таких, как я. — Но только не я, — выдохнул Саша, впиваясь зубами в её загривок. — Я лучший соболь на этой трассе. Я тебя никому не отдам. — Ну… это заметно, — простонала она, впиваясь когтями в его спину. Их экстаз был прерван резким, надрывным кваканьем. Жаба-квакаунт на подоконнике буквально задыхалась от сообщений. Федор ворвался в дом, не стучась: — Всё, хорош забавляться! Ещё этого нам не хватало! Саня, одевайся! Кто-то похитил Барсукота, сына Старшего! Старший Барсук по связи рвал и метал, требуя найти его преемника. Соболи, бросив всё, начали прочесывать лес, пока среди корней старого вывернутого дуба Саша не заметил странную расщелину. Это была не просто нора, а замаскированный вход в бетонный бункер — логово радикальных ежей. Саша первым спрыгнул вниз. В полумраке пахло сыростью и гнилью. Его армейская выучка сработала мгновенно. В армии их учили защищаться до последнего, учили выживать в любых условиях — даже если придется «сосать» пыль и кровь, лишь бы выстоять. Он был готов к самому худшему. Из темноты выскочил еж с ржавой лопатой. — Уходи, чужак! Это наша земля! — провизжал он, замахиваясь. — На бунт берешь? — оскалился Саша. — Ну давай, дерись со мной, колючка! Еж бросился в атаку, но Саша, двигаясь как смазанная молния, уклонился от удара лопаты. Короткий, профессиональный удар в челюсть — и еж отлетел к стене, сползая в беспамятстве. Саша ворвался в глубину бункера. Там, привязанный к железной арматуре, сидел избитый Барсукот. Раскидав оставшихся караульных ежей, Саша перерезал веревки. — Вставай, легавый, — буркнул он, помогая Барсукоту выбраться на свет божий. — Спасибо… — прохрипел Барсукот, щурясь от солнца. — Ты… ты от Коалы? Друг? — Извини, я просто дальнобойщик, — отрезал Саша, вытирая пот с морды. — Если ты о своем Коале, то он тебя по всему лесу ищет, а я просто первый нашел. Работа у меня такая — находить и доставлять. У опушки их уже ждали. Барсукот, пошатываясь, пошел навстречу своей Маркизе. Они столкнулись в отчаянном объятии, обнимаясь и целуясь так, словно вокруг не было грязного леса и смерти. Старший Барсук стоял рядом, его морда выражала редкое облегчение. Глава заканчивалась хорошо, но на губах Саши остался вкус крови и дешевой помады Лисицы. Он посмотрел на свой КАМАЗ и понял: Дальний Лес только начал проверять его на вшивость.