Грузы соболя

Дальний Лес задыхался. Но не от дыма пожаров, а от невидимого врага — «Гнилостного вируса». Санитарные кордоны Барсуков стояли на каждой тропе. Травоядные гибли десятками, и власти приняли решение: полная блокировка. В норе Барсукота и Маркизы пахло спиртом и едким хлором. Младший Барсук, едва вернувшись с дежурства, стоял в прихожей, не решаясь подойти к жене, пока не сбросит пропахшую смертью форму. Снежок испуганно выглядывал из-за двери, прижимая к себе потрепанную игрушку. — Как там, на кордонах? — прошептала Маркиза, глядя на осунувшееся лицо мужа. — Ад, Маркиза. Звери сходят с ума. В «Отстойнике» заперли полсотни машин. Дальнобойщики сидят там уже третью неделю. Нервы у всех — как натянутая струна. Он подошел к ней, и их близость в это утро была лихорадочной, почти болезненной. Сцена NC-21 развернулась в полумраке спальни: каждое прикосновение было пропитано страхом, что завтра один из них может не проснуться. Маркиза впивалась когтями в плечи Барсукота, требуя подтверждения жизни в этом умирающем лесу. — Обещай, что достанешь вакцину для Снежка, — шептала она, содрогаясь. — Достану, дорогая. Чего бы мне это ни стоило. А в это время на базе «Отстойник» жизнь превратилась в грязное болото. Федор Соболев угрюмо возился с ТНВД в тени прицепа, а Саша Пушнинский, окончательно ошалевший от безделья и «Мушиной настойки», сидел у костра с другими водителями. — Да я тебе говорю, Юрко, — орал Саша, размахивая пустой бутылкой перед мордой матерого кота-дальнобойщика. — Лисица меня ждет, а ты просто завидуешь, старый облезлый мешок! Юрко, чья шерсть была всклокочена, а глаза налиты кровью, сплюнул под ноги Саше. — Твоя Лисица под каждым встречным ежом лежит, пока ты тут заразу цепляешь, шнурок. Крик, удар, хруст костей. Саша вцепился в Юрко, и они покатились по пыльной земле, нанося друг другу тяжелые, грязные удары. Федор подскочил вовремя, чтобы вырвать напарника из свалки, отвесив ему увесистую затрещину. — Успокойся, ёкарный бабай! Хочешь, чтобы нас тут обоих пристрелили за нарушение режима? Ночью Сашу разбудили крики. Он выполз из кабины, пошатываясь от перегара, и увидел толпу. В свете прожекторов на куче мусора лежал Юрко. Из его горла торчал складной нож с характерной гравировкой на рукоятке — «Саня». — Это он! Он грозился его порезать! — взвыл кто-то из толпы. Дальнобойщики, озверевшие от карантина, не стали ждать полиции. Сашу сбили с ног, начали избивать тяжелыми сапогами, а затем связали стальным тросом, бросив в холодный ангар. Федор пытался вмешаться, но его отбросили прикладами карабинов санитарные волки. Федор понимал: Сашу подставили. Он вернулся к трупу Юрко, пока его не утащили. При свете фонарика он увидел на земле странные следы — мелкие, треугольные, с характерным глубоким проколом от колючки. — Ежи… — прошипел Федор. Он связался с Барсукотом по скрытому каналу квакаунта. — Понял тебя, Федор, — ответил голос из трубки. — Боевое крыло ежей мстит за бункер. У них есть «свой» среди водителей. Ищи того, кто больше всех орал про самосуд. И помни: в «Отстойнике» лежит партия вакцины. Они хотят её выкрасть. Саша в ангаре медленно сходил с ума. Из-за лихорадки и побоев ему казалось, что мертвый Юрко сидит напротив и хохочет, вынимая нож из шеи. Галлюцинации были настолько натуралистичными, что Саша начал биться головой о бетон, умоляя призрака уйти. Федор устроил засаду на складе вакцины. Он спрятался в тени цистерны, сжимая в лапах тяжелый разводной ключ. В полночь дверь скрипнула. Фигура в темном плаще скользнула к ящикам. Это был один из рысей — Рик. — Крыса… — Федор вышел из тени. Схватка была короткой и жестокой. Рик был моложе, но Федор был в ярости. Соболь ударил ключом по колену предателя, послышался отчетливый хруст. Рик взвыл, выронив нож. — Ежи обещали мне пропуск! — хрипел Рик, когда Федор прижал его горло к раскаленной трубе. — Они сказали, что убьют Сашу, а я просто заберу товар! Федор не стал слушать. С натуралистичной жестокостью он вдавил голову предателя в угол цистерны, пока хребет рыси не лопнул с сухим звуком. На рассвете ворота «Отстойника» снесли полицейские самохозы. Барсукот лично вывел избитого и сломленного Сашу на свет. Карантин был снят — вакцина нашлась, а истинный убийца был мертв. Федор сидел на подножке КАМАЗа, вытирая кровь с ключа. Саша подошел к нему, прихрамывая. Глаза парня были пустыми. — Знаешь, Иваныч… — тихо сказал Саша. — Я теперь понимаю Юру, твоего первого напарника. Ему просто лапу оторвало. А мне кажется, что мне внутри всё оторвали. — Ничего, Сашок, — Федор достал флягу и налил полный стакан. — Зарастет. В Дальнем Лесу по-другому не бывает. Либо ты клык показываешь, либо тебя на нож садят. Саша посмотрел на водку, но пить не стал. Он сел за руль и просто смотрел вдаль, на дорогу, которая больше не казалась ему приключением. А в это время Барсукот входил в свою нору, сжимая в лапе ампулу с вакциной. Снежок спал, а Маркиза ждала его, и в этом жестоком, прогнившем лесу их семья оставалась единственным чистым местом, ради которого стоило убивать.