Точка невозврата

Город плавился в раскаленном жерле небывало жаркого августа, но здесь, за городом, зной смягчался влажной прохладой тенистого парка. Меглин вышел из машины и снова отметил про себя диссонанс между обшарпанным зданием психиатрической лечебницы с отваливающейся пожелтевшей штукатуркой и забухшей дверью, и сочной, яркой изумрудной зеленью, окружавшей двор. Впрочем, будь больница каким-нибудь современным дворцом из стекла и бетона, для майора она и тогда осталась бы филиалом ада на земле. Вместо чертей — санитары, вместо кающихся грешников — вереница сумеречных фигур, потухших, несчастных, в грязно-серых застиранных пижамах с казенными штампами. Наглядная иллюстрация того, как он обречен закончить свои дни — овощем с пустыми безжизненными глазами и ниточкой слюны, свисающей изо рта… Если бы не необходимость в медикаментах, хрен бы он лишний раз сюда сунулся. Майор поднял воротник бежевого плаща и, стараясь не смотреть по сторонам, поспешил в кабинет психиатра. Спустя десять минут он уже лежал на кушетке, а Бергич светил ему в глаза фонариком, проверяя зрачковый рефлекс. — Когда галлюцинировал? — поинтересовался главврач.        — Вчера, — нехотя ответил Меглин. — Долго? — Не помню. Бергич подавил тяжелый вздох и вернулся за стол. — Началось? — Да, — подтвердил Бергич. — Ты видел онейроид. Короткое, глубокое помутнение сознания. Твой мозг устал бороться. Это белый флаг. Меглин потер ладонями лицо, вскочил с кушетки и тоже подсел к столу. — Ты ж говорил, что у меня еще есть время? Год! — с вызовом бросил он Бергичу. Тот спокойно выдержал обвиняющий взгляд майора. — Зависит от разных факторов, — пояснил он. — Лечение. Образ жизни… Я предлагаю лечь к нам. — Не, — отрезал Меглин. — Исключено. — Ну, тогда готовься. Приступы будут чаще. Промежутки между ними короче. А потом… — Смерть, — перебил его Меглин. Он сложил большие и указательные пальцы в кольцо и, ерничая, поднес к глазам, изображая пустые глазницы черепа. — Медленная. С открытыми глазами. Да? — Приведи дела в порядок, — устало посоветовал главврач, открыл ящик и выставил на стол пузырек с «Перфеназином».

***

Анюта, обливаясь потом на крошечной кухоньке, строгала огурцы на окрошку. — А чтоб тебя! — нож чуть не выскользнул из влажных ладоней, когда мобильный на столе взорвался требовательной, резкой трелью. — Алло! Да, Артем Борисович… да, да…поняла, скоро буду. Она торопливо выпуталась из невесомого домашнего сарафанчика, запрыгала на одной ноге, другой стараясь попасть в штанину летних брюк, натянула топик. Схватила ключи от стареньких отцовских «Жигулей» и крикнула: — Мам, я на выезд! Лифта ждать не стала — долго — и рванула вниз по прохладной гулкой лестнице к гаражу возле дома. Спустя пару минут красный «жигуленок» уже мчал свою владелицу к городскому парку, где этим вечером произошло очередное нападение. Надо же, только-только начала стажироваться после юрфака, и на тебе — маньяк. Четвертая жертва за полтора месяца … Впереди замаячила узорная ограда парка культуры. Девушка свернула на боковую улицу, втиснула своего железного коня между грязным синим «мерином» и черной блестящей «ауди» и поспешила к центральному фонтану. Анюта пробралась сквозь гомонящую толпу и подошла к красно-белой ленте заграждения, возле которой прохлаждались два ППСника. Она сунула руку в карман и тихонько выругалась — удостоверение осталось лежать на подзеркальнике в прихожей. Отыскав взглядом коренастую, приземистую фигуру своего наставника — майора Волкова — Анюта позвала: — Артем Борисович! Волков обернулся. Стажерка помахала ему рукой. — Эй, лейтенант, это своя — пропусти, — распорядился он. Поднырнув под ленту, Анюта встала рядом с начальником и прислушалась. Волков опрашивал подругу потерпевшей — зарёванную девушку лет шестнадцати. — Мы…гуляли… мороженое ели. И тут вдруг… Катя как закричит! Начала с себя одежду срывать… — рыдала та. — Толпа набежала, «скорую» вызвали… — Вы заметили, кто мимо вас проходил? — Да мы… внимания особо не обращали. На…народу… в парке… на выходных полно. Но, кажется, парень…да…парень…какой-то нас обогнал. И Катя…почти сразу закричала Господи, что же с ней теперь будет? — она забилась в истерике. — Приметы какие-то запомнила? Во что был одет? Прическа? — допытывался Волков, но девушка только мотала головой, заливаясь слезами. — Опаньки, что это у нас тут? — из кустов возле мусорки вынырнул Михалыч — эксперт-криминалист, держа в руках резиновую грушу. На ее наконечнике блестела маслянистая желтоватая капля с резким химическим запахом. — Проверим на «пальчики», вдруг повезет. — Паспортные данные ее запиши, — Волков кивнул Анюте на заплаканную девочку. — А вот и явление Христа народу, — он скривился, как от зубной боли. — Какого Христа? — озадаченно переспросила Анюта и проследила за взглядом майора. К ним направлялся какой-то бородач в вельветовой кепке и бежевом плаще — и это в такую-то жару! — Меглина, — буркнул тот. — Он только по маньякам и работает. Легенда, мать его ети. Раскрываемость — восемьдесят процентов. — Это как? — поразилась Анюта. — А никто не знает как, — процедил Волков. — Секретный метод… Меглин уже стоял перед ними. — Ну, Волков, чем порадуешь? — вопросил он хриплым баритоном. Анюта едва заметно поморщилась — легенда была овеяна не только славой, но и густым запахом перегара, кислой вонью пота и несвежей одежды. — Нечем пока, — отмахнулся Волков. — Михалыч вон там чего-то нашел, у него спроси. — Спрошу, — отстраненно поддакнул Меглин, цепко оглядывая место преступления. — Четвертый случай, значит, — задумчиво протянул он. — Что известно? — Да почти ничего. Жертвы всегда девушки, причем одного типа: миниатюрные стройные брюнетки в юбках. Подкрадывается сзади, обливает кислотой и уходит. Записи с камер у центрального входа смотрели, безрезультатно, — в парк не только через него попасть можно. — Еще? — Всё, — развел руками Волков. — День сегодня какой? — ни с того ни с сего поинтересовался Меглин. — Суббота. А что? — Предыдущие нападения когда были? — Одно в субботу, два — в воскресенье. — И? — Что «и»? — потихоньку начал закипать Волков. — Почему на выходных? — Да, может, график у него такой, — предположил Волков. — Работает всю неделю допоздна… — Ага, — голос Меглина сочился сарказмом. — А на выходных сидит и думает: «Ой, свободная минутка выдалась, пойду кого-нибудь кислотой оболью». Так почему? Что видишь? Действительно, почему? И что я вижу? — Анюта нервно прикусила конец карандаша и скользнула взглядом по толпе, которая все не торопилась расходиться. Люди взволнованно обсуждали происшествие, смаковали подробности, обменивались версиями… — Толпа! — выпалила она. — Ась? — Меглин картинно приложил руку к уху. — Я говорю — толпа! — уже громче повторила Анюта. — На выходных народу в парке всегда больше, чем в будни! Он не уходит с места преступления! Он остается наблюдать за жертвой, а в толпе легче затеряться! Пристальный взгляд Меглина задержался на девушке — словно рашпилем провел. Анюта непроизвольно поежилась. — Смотри-ка, среди подрастающего поколения не только двоечники бывают, — хмыкнул он и отошел к криминалисту, который как раз упаковывал резиновую грушу в пакет. — Михалыч, ты там лабораторию пинай как хочешь, но чтоб завтра заключение было, — пророкотал Меглин. — Как в том анекдоте: «Тёща, крутись как хочешь, но завтра похороны?» — хохотнул криминалист. — Завтра — не завтра, но будут, — зло буркнул Меглин, и от тона, каким была сказана эта фраза, у Анюты по спине пополз холодок.

***

Неделя у майора Волкова началась препогано. Прямо с утра лавиной пошли доклады, рапорты, вздрючки и указания. В основном, конечно, вздрючки. Начальство долго и со вкусом оттаптывалось на нем за последний эпизод кислотного маньяка, а чтобы два раза не вызывать — сразу и за всех «глухарей» с начала года. Вентилятор еле-еле гонял горячий воздух, словно увязая лопастями в тугом мареве августовского полудня. Вот же жара эта сраная… И стажерка еще, с которой возиться некому и некогда… …и солнце — гребаный фонарь, — с иронией донеслось от двери, словно в продолжение его мыслей. Майор Волков дернулся от неожиданности и поднял глаза от папки с делом. — Что? — раздраженно переспросил он. — Да ты с таким видом сидишь, будто весь белый свет придушить готов, — осклабился Меглин, без приглашения вваливаясь в кабинет. — Что, Иванушка, не весел? Что головушку повесил? — Про маньяка этого думаю, — Волков устало прикрыл воспаленные от недосыпа глаза. — А чего про него думать? Пусть он про нас теперь думает. Меглин небрежно помахал в воздухе листочками, которые держал в руке. — Михалыч тут заключение спроворил. Есть пальчики-то на груше. Правда, совпадений в базе нет. Чистенький у нас маньяк, аки стеклышко, так что будем с нуля искать… — У меня, между прочим, и без него «висяков» выше крыши, — Волков хлопнул ладонью по лежащей перед ним папке. Меглин вольготно расположился прямо на столешнице и взял верхнее дело. Быстро, но профессионально и внимательно пролистал, прищелкнул языком. — Не перевелись «раскольниковы» на Руси. Смотри-ка, старушку порешили… так, что тут… пропали сбережения, ценные вещи, следов взлома нет… ого… ага… так… Меглин захлопнул папку. — Волков, так ты не кручинься! У тебя ж целая стажерка есть! Запряги ее по полной. — Да ну тебя, — с досадой отмахнулся майор. — Не хуже меня знаешь, что толку от стажеров — как от козла молока. — Так уж прям? Она ведь у тебя сообразительная. — Вот сам бы и взял ее в стажеры, если такая сообразительная, — огрызнулся Волков. — Давай возьму, — неожиданно согласился сыщик. Волков растерялся. Меглин не брал стажеров. Никогда и никаких — даже матерых следаков с не одним десятком раскрытых дел. Майор и предложил-то шутки ради, и был уверен, что сыщик откажется. Н-да, пошутил, называется. — Ну… не знаю, — пошел он на попятный, хотя мысль о том, чтобы перекинуть лишнюю нагрузку на коллегу ему понравилась. — Я ж не изверг — живых людей тебе доверять. — А я аккуратно, — хохотнул Меглин. — Ну, если аккуратно, тогда бери, как с обеда придет, — обреченно согласился Волков. — Только вернешь в целости и сохранности. Меглин неопределенно хмыкнул и снова открыл дело. — Кстати, по старушке — внука еще раз допроси. Сыщик нашел нужную страницу. — Смотри, в списке входящих последний звонок от него. Говорит, в тот день действительно собирался к бабке, но встретил приятеля у кафе. Типа кофе пили на улице за столиком, заболтались, до нее так и не дошел. Так вот, я в тот вечер в том районе был. Дождь стеной лил, и кафе даже столы на улицу не выставляло. Вот и копни, зачем врёт… И приятеля потряси. Дверь открылась, и в кабинет вошла Анюта, держа в руках пакет с пирожками и бутылку воды. — Артем Борисович, вот, я вам тоже взяла. Здравствуйте, — сухо кивнула Анюта, заметив недавнего шута горохового с баснословной раскрываемостью. Волков откинулся на стуле: — Спасибо, Аня. Слушай, тут такое дело… В интересах следствия пока пойдёшь на подхват к Родиону Викторовичу. Посмотришь, как он по кислотному маньяку работает. Потом обратно ко мне вернём. Анюта опешила. Понятно, что она пока мало что знает и умеет, но неужели она Волкову настолько лишняя? Тем не менее, спорить с начальником она не стала. Во-первых, от обиды — не нужна она ему, и ладно. А во-вторых, в мозгу занозой сидела фраза про раскрываемость в восемьдесят процентов и секретный метод. — Ну, если только в интересах следствия… — процедила она. Внутри все кипело от злости. Нет, но ее мнение все-таки мог и спросить. — Пошли, — мотнул головой новый наставник. Меглин целеустремленно пёр к оставленной за углом машине, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть — успевает ли за ним девушка. Синий грязный «мерседес» показался Анюте смутно знакомым. Ну конечно, — рядом с ним она и парковалась вечером в субботу. Раскаленный на солнце салон вонял бензином и горячим маслом, пол устилали смятые жестяные банки из-под пива, пустые бутылки вина и «мерзавчики» из-под ликёров. Меглин достал из-за пазухи серебристую фляжку и сделал большой глоток. — Вы что, за рулем пьете?! — задохнулась от возмущения девушка. — Ага. И ем, — невозмутимо подтвердил сыщик, выудил из кармана флакончик с таблетками, поднес ко рту, а затем снова приложился к фляжке. Анюта скривилась. — Что? — с вызовом спросил Меглин. — Ни-че-го, — прошипела девушка, яростно дергая вниз заклинившую ручку стеклоподъемника. — Куда едем? — В психушку, — коротко ответил майор и вдарил по газам. Стажировка началась.