Aqua Regia

– Ты предложил им что? Из динамиков «Гольфа» донёсся не просто голос, а почти что визг Райана. Менеджер был в ярости. Дворники что было сил смахивали потоки дождя с лобового стекла, на секунду возвращая картинке чёткость, чтобы затем проделать свою работу снова, и снова, и снова. Тео молчал, не сводя глаз с дороги и ожидая следующего потока ругани. – Еб твою налево, Тео, какого хера ты творишь? Ты вообще понимаешь, чё делаешь? – Да, – отозвался он, стараясь вложить в свой тон всю собранную уверенность. – А я, вот, нихуя в этом не уверен. Такими предложениями разбрасываются только наглухо отбитые долбоёбы, а ты, насколько помню, к их числу раньше не относился. Поэтому у меня возникает логичный, мать твою, вопрос – ты ебанулся там что ли? – Райан, похоже, предпочёл бы, чтобы Тео был сейчас обдолбанным или бухим, чем спокойным и осознающим реальность: тогда спрыгнуть с озвученного киношникам решения было бы в разы проще. Но этот идиот был трезв и к тому же звучал вполне твёрдо и решительно. – Так, блять, дела не делаются. – Я знаю, – честно ответил Тео, и к звуку голоса добавились щелчки поворотника, когда машина свернула на Деннинг-роуд. – Нихуя ты, блять, не знаешь. Ты думаешь, что начинать контракт с RCA с такой вот подставы – это хорошая идея? Ты думаешь, они будут пиздец как счастливы? – менеджер всё не унимался. И его можно было понять: это он долго и сложно шёл к подписанию всех бумаг с крупным лейблом, кропотливо прорабатывал детали, и всё это было уж точно не для того, чтобы спустя всего несколько месяцев Тео в одно мгновение ушатал всю его работу и свёл её на ноль. – Нет, я так не думаю, – вдох, выдох, не повышать голос, не вестись на его крики. – А знаешь, о чём ещё ты не думаешь? О том, что законы в США и у нас – это, блять, разные законы. И согласно американскому авторскому праву музыка для фильма будет принадлежать не лейблу, а кинокомпании, – Райан кинул на образный стол свой главный козырь, и от него было никак не отбиться. – То есть, ты всё придумаешь, запишешь и фактически подаришь им, а RCA останется только утереться после того, как ты им членом по губам поводил. – Я… я этого не знал, – голос предательски дрогнул. – Конечно, ты, блять, этого не знал. Потому что ты сперва наобещал этим американцам с три короба, а потом позвонил мне, а надо было сделать наоборот. Надо было вообще не ездить туда одному. Но ты почему-то решил, что можешь сам принимать подобные решения. Ну правильно, ведь отвечать-то за них не тебе, а мне. Блять, ну какого хера… – судя по звуку Райан рухнул на кресло, и то обиженно заскрипело. – RCA нихуя не понравится, что сейчас, вместо того, чтобы работать над новым материалом, ты переключишься на чужой саундтрек. Они такие бабки по контракту заплатили не для того, чтобы ты прохлаждался и мотался куда-нибудь в Калифорнию, – ещё один веский аргумент со стороны голоса его стороннего разума. Это был далеко не первый раз, когда Райан орал на него. В обычной жизни он был вполне спокойным и жизнерадостным человеком, в рабочих вопросах – серьёзным, собранным и предприимчивым. Он всегда умел находить нужных людей и нужные решения, умел договариваться с кем угодно, даже с самим чёртом, он всегда старался выбить для парней лучшие условия во всём. Но если кто-то косячил, Райан язык в жопу не засовывал, а говорил всё вслух как есть, объясняя неопытным или оторванным от реальности «творцам» что и как делается в мире больших взрослых дяденек. Райан орал на него, когда у Тео мозги потекли от осознания, что фанаты в сети сдеанонили его и Второго, и он две недели отказывался выходить из дома. Райан орал, когда кто-то из сессионщиков проёбывался между концертами в туре. Райан орал не часто, но всегда по делу, а в остальном так и вовсе был отличным парнем. Вот и в этот раз Райан был пиздец как прав, а Тео это пиздец как осознавал. Но передумывать всё равно не собирался. – Во-первых, это не займёт много времени. Они ещё не досняли материал, так что пока я занят не буду. Во-вторых, никуда мотаться не придётся, потому что съёмки идут в Англии, и постпродакшн будет здесь же. А в-третьих, RCA сами дали нам пару месяцев типа творческого отпуска, чтобы мы восстановили силы, отдохнули и всё такое. Вот и считай это моим способом провести отпуск, – эту линию защиты он успел придумать, пока Серена провожала его до машины, а он медленно осознавал содеянное. – Ты вообще, блять, понимаешь, что такое «отпуск»? Это Мальдивы, тёлки в купальниках, дорогое бухло и частный джет, который везёт твою задницу ко всей это красоте, – понимание таких вещей у Райана было вполне стандартным, и свою картину он широкими мазками нарисовал перед Тео, в данный момент мало заботясь о том, что их видение может вообще никак не совпадать. – А то что ты собираешься сделать, это вторая работа. И что тебя может накрыть после неё кризисом и тупняком, ты, я смотрю, даже не предполагаешь. Колонки в машине, к которым был подключен смартфон, зловеще затихли. Тео молча смотрел на огни, размытые каплями дождя на лобовом стекле, Райан у себя в офисе тёр глаза и пытался придумать, как им выпутаться из ситуации. Пауза тянулась, таймер на экране отсчитал уже минуту их общего молчания. – Просто скажи мне, нахуя ты это сделал, – потребовал менеджер. Озвучить правду он не мог. Потому что сам её не знал. Потому что идиотская идея пришла ему в голову, и он тут же выпалил её Серене, недооценив американскую продюсерскую хватку и скорость её действия. Он мог бы и сейчас соскочить, в лёгкую, просто написать ей, что лейбл не согласен, менеджер не согласен, никто, блять, не согласен, и ему придётся отступить. Конечно, это было бы некрасиво, но скорее всего и Стив, и Серена всё бы без проблем поняли. В конце концов, он и так дал согласие на использование своего трека, и этого им было вполне достаточно. Они о большем даже не просили, а его никто за язык не тянул. Это сочли бы минутной прихотью странноватого бриташки, с которым впредь лучше не связываться, но укорять бы не стали. Но он всего этого просто не хотел. К тому же у него ещё были припрятаны свои крупные карты для продолжения этого словесного покера с Райаном. – Если фильм залетит на какие-нибудь фестивали, мы расширим аудиторию, – сказал он вместо всего этого. Тео знал, что нажал сейчас на правильный рычаг. Где фильмы, там фестивали. Где фестивали, там премии. Где премии, там публикации в СМИ. Больше охваты, больше аудитория, больше узнаваемость. Шаг в сторону кино – вообще-то отличная идея. В конечном счёте Райан купится на это, как пить дать. – Да ладно! Тогда вот тебе, номинант на премию «Дебил года», ещё классный вопрос на поразмышлять перед сном. Под каким именем будешь записываться? Кто будет автор музыки – Тео Фолкнер или Вессел? Кого впишут в крéдиты? Если эти киношники повезут его на фестивали, как ты говоришь, что будешь делать, если они попросят дать интервью для продвижения фильма, а? На это заготовленного ответа у него не было. Он прикусил изнутри губу, стараясь найти выход или хотя бы перенаправить разговор в иное русло. – И всё равно я думаю, что это пойдёт мне на пользу. Я переключусь на новый жанр, на новую задачу. – Какой, нахер, «новый жанр»? Тео, послушай-ка сюда, ты вообще хоть примерно представляешь себе, как пишется музыка для фильмов? Не для короткометражек своих друзей из колледжа, снятых на спор под банку пива, а для серьёзных проектов? – нет, он не представлял. Нет, он не собирался озвучивать это вслух. – Ты думаешь, если ты умеешь играть на всём подряд, от гитары до водосточной трубы, то этого хватит? Нихуя, скажу тебе, этого не хватит. Ты думаешь, если иметь ахуеть какой кругозор в музыке – этого хватит? Тоже не хватит. Сменить вектор – это не посрать сходить. Ты слышал, чё выходит у музыкантов, которые такие – хуяк хуяк – я теперь, блять, рэпер. Или наоборот, я, вот, всю жизнь читал под бит, а теперь я – ни ебаться гитарист. Слышал? Нихуя, ты, блять, не слышал. И никто не слышал, потому что слушать это говно невозможно. – Это не то же самое. Многие музыканты берутся за работу над саундтреками, – Тео не собирался сдаваться и готовил свой ход конём, – А Трент и Аттикус за работу у Финчера вообще «Оскар» получили. – А ещё бабки. Нехилую такую сумму с нулями на конце. А ты получишь ноль без конца. А вместе с тобой и я. Только мне RCA ещё кулак в жопу запихнут и покрутят там. – Райан, я хочу попробовать. Просто хочу и всё. – Но почему, блять, бесплатно? – поражение, безысходность и опустившиеся руки – вот полный спектр эмоций, которые Тео различил в тоне своего менеджера. – Не знаю, чел, – опять соврал Тео, – это же небольшое кино. Небольшая студия. Не мейджор типа Диснея, знаешь. У них нет больших бюджетов. – А ты у нас теперь, видимо, благодетель. Волонтёр. Подаёшь нищим. Ну заебись, чё. Спасибо тебе, нахуй. Мне, вот, тоже подал. Проблем и хуёв полный рот. Если Райан заговорил про хуи во рту – значит, начал остывать. Голос в телефоне снова замолчал, но теперь оттуда доносилось хотя бы недовольное сопение. – Райан, – тишина, – Райан, – снова тишина, – ты всё уладишь? – машина плавно свернула на подъездную дорожку, дворники продолжали скользить по стеклу. – Улажу, – наконец выдохнули динамики, и Тео перехватил телефон с приборной панели, отключив громкую связь. – Только это должен быть ахуеть какой крутой саундтрек, понял? И если будешь звать Адама или ещё кого, помни, что все сеты ты оплачиваешь из своего кармана. Как и любую аренду студии и всего прочего. – Спасибо, люблю тебя, чел, – с улыбкой проговорил Тео и счастливо выдохнул. – Иди нахуй, – Райан сбросил звонок. Он всё сделает в идеальном виде. Заебёт юристов, подгонит все контракты, но сделает всё, как захочет Тео. Потому что Райан – лучший менеджер, и он своих парней не бросает. Даже, когда они творят подобную херню. Зонт раскрылся на мгновение над головой, пока он бежал от припаркованного «Гольфа» к входной двери. Этот дикий разговор и все проблемы, которые последуют за ним, а они последуют, стоят того, чтобы ввязаться в эту драку. Он ещё даже не пытался осмыслить, собственно почему, просто не успел и не успевал – сам подталкивал события бежать быстрее, и сам же за их ходом не мог уследить. Мысли кубарем летели в голове, от одних кровь с восторженным шипением быстрее неслась по венам, от других – застывала на месте и превращалась в багровый лёд. Ему предстояло написать больше часа треков, которые бы обрамляли сцены, помогали передавать нужные эмоции, усиливали их, имели вариативность, но при этом сохраняли общий настрой и основную тему. И это будоражило, как предвкушение выхода на сцену. Но и пугало точно так же. До паники и кататонии. До психоза и ступора. В голове всплыл последний такой эпизод, и всё внутри похолодело, словно зонт не защитил, и мартовский дождь проник прямо под кожу. «Всё будет, как тогда» И зачем он только в это ввязался? Чёрт, надо набрать Райану и сказать, чтобы всё срочно отменял. Он не справится. Он не справится! Всё повторится – страх, ужас, руки и ноги не шевелятся, грудную клетку сдавит от нехватки воздуха, словно кто-то сломал рёбра и проткнул лёгкие. Тео схватился за стену прихожей, уже ощущая, как поспешно данное обещание оборачивается тяжким, невыносимым грузом, вывезти который он будет не в силах. Вдох, язык облизал резко пересохшие губы, веки накрыли глаза, короткое мгновение тьмы грозилось утащить его за собой. «Я всех подведу» В кармане куртки завибрировал смартфон. На экране высветилось имя – «Стив». – Привет, чувак! Я только прочитал твоё сообщение, и это – вау! Это просто офигенная идея! Я бы даже мечтать о таком не смел. Даже не знаю теперь, извиниться, что сам не предложил тебе написать всю музыку, или не стоит? Хах! Тебя так зацепила готовая сцена? – голос Стива резко вырвал его из тонких щупалец ужаса. Неподдельный восторг и благодарность в нём разогнали мрак, что успел сгуститься в голове. Он ощущался как полуденное солнце на коже после пасмурного утра – радостно и ярко. И Тео наконец выдохнул. – Да, мне очень понравилось, – не слишком красноречивое описание и не самый убедительный аргумент для того, кто после просмотра решился вдруг взяться за полное музыкальное сопровождение, но для него сейчас и это было большим достижением. – Я так рад, ты себе даже не представляешь! Надеюсь, лейбл не выпорет тебя за такое, – Стив рассмеялся, и от его шутки на губах Тео мелькнул проблеск улыбки. – Мой менеджер пообещал с этим разобраться и всё решить. – Храни господь его душу! Этому парню придётся разгрести кучу всего и сразу – и со Spinefarm всё порешать, и с вашим нынешним лейблом. Блин, ты, конечно, подкинул ему проблем. Но я даже не подумаю тебя отговаривать, потому что твоя музыка – это что-то нереальное. И фильм с ней выйдет на новый уровень, отвечаю. Уголки губ чуть смелее потянулись вверх. Хвалебные отзывы звучали для него всё чаще – от критиков, что выставляли альбомам оценки, от фанатов, что раскупали их всё большим тиражом. Сладкие восторги стали почти рутинным делом, но иногда, уже изредка, всё ещё звучали неожиданно, как будто были обращены не к нему, как будто он занял чужое место. И Тео старательно отгонял от себя это ощущение. – Сделаю для этого всё возможное. – Отлично! Так, для начала тебе понадобится финальный скрипт, – Стив сразу перешёл к делу. – Или тебе удобнее будет работать с черновой версией монтажа? До него, правда, ещё далеко. – Я бы прочитал скрипт, – Тео ответил наугад. И тут же про себя подумал, что ждать монтажа ему действительно почему-то совсем не хочется. – Супер! – радостно выпалил Стив, но затем осёкся и протянул неуверенное «мммм» прежде чем озвучить, видимо, новую проблему. – Блин, правда мы завтра наконец уезжаем на натурные съёмки, так что я не успею передать тебе копию. – Надолго? – На неделю. – А переслать почтой не вариант? Стив усмехнулся, прежде чем ответить. – Чтобы кто-то при взломе твоей почты слил его в сеть? Не, чувак, это не вариант. – Тогда может, кто-нибудь завезёт её сегодня вечером? – предложил Тео. На этот раз Стив разочарованно цыкнул. – Да особо некому. Я бы попросил Серену, но она нужна мне на площадке. В минуту назад сдавленной груди всё вдруг выпрямилось и расправилось. – А у остальных нет NDA, – продолжал говорить Стив, но на фоне что-то начинало шуметь. А может в голове. Тео плотнее прижал телефон к уху. – Мне самому жаль терять столько полезного времени, но и заставлять тебя ехать полдня до локации я не хочу. Особенно после такой щедрости с твоей стороны. Давай тогда в следующую пятницу утром снова встретимся в офисе, идёт? Я напишу точное время ближе к делу. – Да, давай, – рассеянно ответил Тео, ещё не осознавая, что мысли уже повернули совсем в иную сторону. Стив ещё раз рассыпался в благодарностях, но уже торопливо и на бегу, судя по слегка сбившемуся дыханию, а затем попрощался, Тео на автомате повторил за ним и отвёл телефон в сторону, наконец перестав сдавливать ушную раковину потеплевшим чёрным экраном. В голове прояснилось. Ответ на вопрос Райана выкристаллизовался. Он предложил написать музыку, чтобы иметь возможность подольше задержаться рядом с ними. Рядом с ней. Какая идиотская банальность. Для этого не обязательно было играть в благородство и благотворительность. Он взрослый человек и мог просто написать ей, позвать куда-то, пока вся съёмочная группа ещё в Англии. Пока у него самого есть свободное время, пока не нужно часами сидеть на студии или собирать манатки в новый тур. Просто, блять, написать. Это несложно. Это нормально. А вместо этого он повёл себя как старшеклассник, который ввязывается в школьный проект по предмету, на котором ни разу не был за семестр, только для того, чтобы встать в пару с девочкой, которая ему нравится. Если Райан узнает, он сам его выпорет. А потом сам ему кулак в жопу запихнёт и покрутит там. Тео тяжело рухнул на скамью возле входной двери, упёрся руками в сиденье и усмехнулся сам себе. В доме было тихо, слышалось только клацанье дождя по навесу над крыльцом. Раз-два-три-раз-два-три. Пальцы принялись барабанить по дереву, подражая ритму капель. На сильную долю вторая рука добавила щелчок. Один такт, второй. На третьем он слегка изменил рисунок, попробовал перевести всё в синкопу на джазовый, прифанкованный манер. Вышло отвратительно, и тогда он попробовал другой вариант. Опять не то. Третий. Сам не заметил, как добрался до домашней студии на втором этаже, устроился за клавишами и принялся наигрывать мелодию, что зародилась ещё в прихожей. Подбирал, выстраивал, менял, опять возвращался к началу. Порой даже не понимал, к какому результату стремится и что пытается сыграть. Но всё больше углублялся в работу, долго, муторно, с бесконечными повторами пройденного, набранными нотами на экране компа, а затем стёртыми вновь. Тот, кто думал, что творчество – это вдохновение, падающее с небес на плечи творца, шёпот музы, который только и нужно, что услышать да записать, никогда ничего не пытался сотворить сам. Творчество – это труд. Нудный, скучный, многократный. Продвижение в час по чайной ложке, и это ещё при хорошем раскладе. Идеи не возникают из воздуха, мелодии не рождаются из ниоткуда, строчки не пишутся сами собой. Это долгий, выматывающий процесс, скрытый от слушателя, зрителя, читателя. Он бесит ошибками, вечным поиском идеала, когда приходится тыкаться как слепому котёнку во тьме наощупь. Но он и вознаграждает стократно, когда пройдёшь этот путь до конца. Он рождает в теле такое удовлетворение и удовольствие, с которым не сравнится даже самый сильный оргазм, а в душе навсегда оставляет отпечаток, нерушимую связь с плодом своего труда. И Тео готов был проходить через этот ад раз за разом, лишь бы обрасти этими связями ещё сильнее, покрыться ими изнутри полностью, защититься ими, как бронёй, и оставить миру себя через свои творения. «Интересно, у неё так же?»